По­езд ушел

Дмит­рий Кры­мов по­ста­вил в МХТ им. Че­хо­ва сны об «Анне Ка­ре­ни­ной»

Rossiyskaya Gazeta - - КУЛЬТУРА - Ири­на Кор­не­е­ва

КАК ГОВОРИЛА пра­баб­ка Ан­ны Ка­ре­ни­ной, — луч­ше по­зор, чем ни­ко­гда. Ко­му, ко­гда и при ка­ких об­сто­я­тель­ствах она это говорила, говорила ли, да и су­ще­ство­ва­ла ли во­об­ще, зна­че­ния не име­ет. Цен­но иное, — из спек­так­ля Дмит­рия Кры­мо­ва «Се­ре­жа» в МХТ им. Че­хо­ва мож­но узнать столь­ко ин­те­рес­ных по­дроб­но­стей из жиз­ни, бы­та и нра­вов се­мьи, что вполне до­ста­точ­но бу­дет уже че­рез два ча­са по­чув­ство­вать се­бя их бли­жай­ши­ми род­ствен­ни­ка­ми. На­хо­дя­щи­ми­ся на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той ру­ки от при­зра­ка па­ро­во­за, в фи­на­ле лик­ви­ди­ро­ван­но­го из этой ис­то­рии в ре­зуль­та­те ра­ди­каль­ной ре­жис­сер­ской прав­ки.

Ан­на Ка­ре­ни­на в «Се­ре­же» несет та­кую оча­ро­ва­тель­ную чушь, что Тол­сто­му и не сни­лось. И по­то­му в со­ав­то­ры ему опре­де­ли­ли Ль­ва Ру­бин­штей­на, Ва­си­лия Гросс­ма­на и са­мо­го Дмит­рия Кры­мо­ва с его лю­би­мым при­е­мом — пе­ре­ска­зы­вать клас­си­ков сво­и­ми сло­ва­ми и же­ста­ми. «Наш спек­такль «Се­ре­жа» — это не «Ан­на Ка­ре­ни­на», — сра­зу пре­ду­пре­жда­ет ре­жис­сер зри­те­лей. — Это спек­такль по мо­ти­вам ве­ли­ко­го ро­ма­на, да­же, я бы ска­зал, по от­да­лен­ным мо­ти­вам. Там нет ни Ле­ви­на, ни Ки­ти, ни Сти­вы Об­лон­ско­го, нет се­но­ко­са, ква­са и пот­ной ру­ба­хи, нет ап­пе­тит­ных стер­ля­дей и уст­риц в ре­сто­ране, и нет по­тря­са­ю­щей сце­ны, ко­гда Ка­ре­нин при­шел к ад­во­ка­ту и, мо­жет быть, впер­вые ис­пы­тал уни­же­ние. Нет сце­ны ска­чек, па­де­ния Врон­ско­го и смер­ти Фру-фру... Од­ним сло­вом, это все по­хо­же на Тол­сто­го, но мень­ше, ко­ро­че. Как бы фраг­мент. Нам хо­те­лось сде­лать «Ан­ну Ка­ре­ни­ну» как оче­ред­ной бу­нин­ский «Сол­неч­ный удар»— быст­ро, неж­но и страш­но».

По­лу­чи­лось нечто уди­ви­тель­но пре­крас­ное из се­рии но­вых ху­до­же­ствен­ных снов Дмит­рия Кры­мо­ва. С бли­ста­тель­ной мха­тов­ской пси­хо­ло­ги­че­ской ак­тер­ской ра­бо­той Ана­то­лия Бе­ло­го, пе­ре­дав­ше­го всю боль, безу­мие, ярость, от­ча­я­ние, всю суть Ка­ре­ни­на. С чу­до-ак­три­сой Ла­бо­ра­то­рии Дмит­рия Кры­мо­ва Ма­ри­ей Смоль­ни­ко­вой (Ла­ри­са в «Без­при­дан­ни­це», Люд­ми­ла в «О-й. Позд­ней люб­ви»). На­гра­див­шей те­перь свою Ан­ну Ка­ре­ни­ну та­ким «фу­ту­риз­мом» на­стро­е­ний, и та­кой ис­крен­но­стью, оча­ро­ва­ни­ем и юмо­ром, что, ка­жет­ся, по­сле этой ее ро­ли все воз­мож­ные эмо­ци­о­наль­ные всплес­ки и гра­ни жен­ско­го ха­рак­те­ра на се­го­дняш­ний мо­мент уже ис­сле­до­ва­ны и ис­чер­па­ны, и дру­гим сто­ит сде­лать вре­мен­ную па­у­зу. Не лю­бовь — быт сво­дит Ан­ну Ка­ре­ни­ну с ума. «У нас да­ча под Санкт-пе­тер­бур­гом — бли­же к Фин­лян­дии», — со­об­ща­ет она пуб­ли­ке. По­пут­но жа­лу­ясь на кли­ни­че­ский пе­дан­тизм Ка­ре­ни­на: «Он за­ме­ча­тель­ный муж. У нас в до­ме иде­аль­ный по­ря­док. Он ни­ко­гда не от­ды­ха­ет. И ни­ко­гда не на­пря­га­ет­ся. У него день без по­спеш­но­стей и без от­ды­ха...» «Ой, — опом­нив­шись, по­сле це­ло­го спис­ка бы­то­вых по­дроб­но­стей, спо­соб­ных вы­ве­сти из се­бя ко­го угод­но, вос­кли­ца­ет ак­три­са. — У ме­ня же есть тол­стов­ская фра­за, и я сей­час ее ска­жу: «Здо­ров ли Се­ре­жа?» А до это­го я от се­бя говорила…»

И тут вы­но­сят Се­ре­жу — кук­лу, управ­ля­е­мую тре­мя людь­ми. И мать и отец Ка­ре­ни­ны де­мон­стри­ру­ют ту ста­дию без­упреч­но на­ла­жен­ных су­пру­же­ских от­но­ше­ний, ко­гда все по­нят­но с по­лу­взгля­да, и не на­до ни­че­го до­го­ва­ри­вать: «Зна­ешь, я бы хо­те­ла…» — «Я по­ду­мал — за­чем, не на­до». — «Ну хо­ро­шо». И так да­лее и то­му по­доб­ное, с обя­за­тель­ным вза­им­ным со­гла­си­ем в кон­це. До тех пор, по­ка в жизнь не вкли­нит­ся Врон­ский (очень све­жий взгляд на это­го пер­со­на­жа Вик­то­ра Хо­ри­ня­ка) — на без­упреч­ном фоне Ка­ре­ни­на с его эле­гант­ным ли­цом и иде­аль­ной осан­кой — тот еще под­рос­ший маль­чик «Се­ре­жа». На ру­ках ко­ле­сом хо­дит, что­бы толь­ко за­ста­вить Ан­ну улыб­нуть­ся, ак­ро­ба­ти­че­ские фо­ку­сы ей по­ка­зы­ва­ет, с де­ре­вян­ной ло­шад­кой иг­ра­ет­ся, пи­ра­ми­ды та­ре­лок из па­рад­но­го сер­ви­за гро­моз­дит… Сце­на его со­блаз­не­ния бу­дет то­же по­лу­дет­ская. Ан­на обо­льет свое пла­тье на­роч­но ча­ем — при­чем три­жды. И Врон­ский об­ла­чит ее в дру­гое — огром­ное, чер­ное, не по раз­ме­ру, но ка­жет­ся, по ха­рак­те­ру, — ба­буш­ки­но пла­тье, не той ли са­мой, что счи­та­ла, что «луч­ше по­зор, чем ни­ко­гда»? Ка­ре­нин по­том у Кры­мо­ва бу­дет мо­лить:

Нам хо­те­лось сде­лать «Ан­ну Ка­ре­ни­ну» как бу­нин­ский «Сол­неч­ный удар» — быст­ро, неж­но и страш­но.

«По­до­жди, я твой муж, ну ска­жи, я ошиб­ся, да?» Врон­ский во­про­шать: «Ань, я не по­ни­маю, че­го ты хо­чешь?» Бу­дет и по­вто­ре­ние «сол­неч­но­го уда­ра» на вок­за­ле, и ро­ды, и ле­де­ня­щая ду­шу сце­на фи­наль­но­го объ­яс­не­ния Ан­ны с Ка­ре­ни­ным. Па­ро­во­за не бу­дет — его со­кра­ти­ли.

Вме­сто него вме­сте с ху­дож­ни­цей Ма­ри­ей Тре­гу­бо­вой Дмит­рий Кры­мов при­ду­мал длин­ный, как по­езд Москва— Пе­тер­бург, празд­нич­ный стол, пол­ный яств, ко­то­рый ка­та­ет­ся по на­клон­ной сцене вдоль и по­пе­рек. Ко­гда Ка­ре­нин пы­та­ет­ся раз­да­вить вос­по­ми­на­ния о сво­ей иде­аль­ной Анне и до­ка­зать ре­аль­ной, ка­кое она ни­что­же­ство. По­су­да ле­тит. Ко­ле­са скри­пят. Жен­щи­на пла­чет, пы­та­ясь увер­нуть­ся от ка­ра­ю­ще­го сто­ла и вы­бра­сы­вая бе­лую ска­терть, как сиг­нал о ка­пи­ту­ля­ции... Он на­прас­но ее му­ча­ет: ни­ка­кие Врон­ские им, ка­жет­ся, уже не страш­ны, тра­ге­дия те­перь не в охла­жде­нии чувств, а в том, что Ан­на успе­ла неиз­ле­чи­мо за­ра­зить­ся пе­дан­тиз­мом Ка­ре­ни­на. И все по­ры­вы Врон­ско­го раз­би­ва­ют­ся о ее до­маш­ние хло­по­ты. Ло­шад­ка, стол, та­рел­ки, кро­вать — все пред­ме­ты долж­ны сто­ять, как рань­ше. «По­ставь­те все на ме­сто, и пыль со­три­те, ре­бя­та», — го­во­рит она слу­гам, ко­то­рые от­ныне в ее жиз­ни, ка­жет­ся, за­ни­ма­ют го­раз­до боль­ше ме­ста, чем че­ло­век, из-за ко­то­ро­го в преж­ние вре­ме­на Ан­ны Ка­ре­ни­ны по за­ко­нам жан­ра бро­са­лись под по­езд.

О луч­ших те­ат­раль­ных пре­мье­рах чи­тай­те на сай­те rg.ru/culture

Ан­ну Ка­ре­ни­ну сво­дит с ума не лю­бовь, а быт...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.