Джек-по­тро­ши­тель

Rossiyskaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

же­ла­ния зри­те­ля раз­де­лить эти во­жде­ле­ния. У скан­даль­но­го дат­ча­ни­на ре­пу­та­ция про­во­ка­то­ра: он про­бу­ет пуб­ли­ку на из­лом, пределы зри­тель­ско­го вос­при­я­тия — на проч­ность, об­ще­ство — на тер­пи­мость к то­му, что при­ня­то осуж­дать без ого­во­рок. Он та­ра­нит усто­яв­ши­е­ся та­бу, что в кру­гу сто­рон­ни­ков без­гра­нич­ных сво­бод твор­че­ства вы­зы­ва­ет бу­рю ова­ций. Мно­гим это ка­жет­ся кру­тым или как ми­ни­мум за­нят­ным.

Его новый фильм — диа­лог киллера Дже­ка (Мэтт Диллон) с за­кад­ро­вым Вер­джем (Бруно Ганц), ко­то­ро­го по­на­ча­лу мож­но при­нять за пси­хо­те­ра­пев­та, вни­ма­ю­ще­го от­кро­ве­ни­ям боль­но­го, но в фи­на­ле, явив­шись на экране, он обер­нет­ся подобием про­вод­ни­ка по кру­гам устра­ша­ю­ще­го ада. Джек стро­ит, но ни­как не по­стро­ит дом: у него иное увле­че­ние — ис­треб­лять жен­щин. Он нена­ви­дит их за глу­пость и при этом изум­лен, от­че­го в гла­зах об­ще­ства ви­но­ва­ты все­гда муж­чи­ны. В сво­ей ме­лан­хо­ли­че­ской по­ве­сти Джек жи­во­пи­су­ет пять «ин­ци­ден­тов» из мно­же­ства им со­вер­шен­ных убийств. Дей­ствие про­ис­хо­дит в 70-е го­ды в стране, ко­то­рая так же по­хо­жа на Аме­ри­ку (ку­да Триер, бо­ясь са­мо­ле­тов, не ле­тал), как на Да­нию, и все кро­ва­вые ак­ции ре­жис­сер аран­жи­ру­ет с лег­кой ух­мыл­кой. Ха­рак­те­ры жертв об­ри­со­ва­ны с блес­ком — как это от­лич­но уме­ет Триер. На­чав с раз­бит­ной осо­бы (Ума Тур­ман), уни­что­жен­ной как бы слу­чай­но, Джек уби­ва­ет ме­то­дич­но, по­лу­чая на­сла­жде­ние от изощ­рен­но­сти про­цес­са; это на­сла­жде­ние раз­де­ля­ет и ре­жис­сер: ки­но ста­но­вит­ся как бы ле­галь­ным спо­со­бом суб­ли­ма­ции ин­стинк­тов, вы­ве­ден­ных за пределы за­ко­на и мо­ра­ли. Мо­ра­ли этот Джек По­тро­ши­тель не зна­ет, за­ко­на не стра­шит­ся, мрач­ные свои ра­до­сти счи­та­ет есте­ствен­ны­ми, за­гри­ми­ро­ван­ные тру­пы уби­тых хра­нит, как в му­зее, в под­ва­ле вме­сте с за­мо­ро­жен­ной пиц­цей. Рас­сказ его ил­лю­стри­ро­ван эпи­зо­да­ми, же­сто­кость ко­то­рых до­ве­де­на до предела, и со­про­вож­да­ет­ся рас­суж­де­ни­я­ми, ил­лю­стри­ру­е­мы­ми то чер­те­жа­ми бом­бар­ди­ров­щи­ка, то деталями ар­хи­тек­тур­ных ди­ко­вин, то гра­вю­ра­ми Уи­лья­ма Блей­ка, то кад­ра­ми из филь­мов Три­е­ра. Эти фи­ло­соф­ство­ва­ния вы­пол­ня­ют роль трак­та­та о зле, пра­вя­щем ми­ром (фир­мен­ный иде­фикс фон Три­е­ра), но со­став­ля­ют са­мую тя­гост­ную и, на мой вкус, скуч­ную часть филь­ма. За­то убий­ства да­ны смач­но, и са­мое непе­ре­но­си­мое — пе­дан­тич­ный от­стрел се­мей­ства, ко­то­рое от­пра­ви­лось на пик­ник. Нам по­дроб­но по­ка­жут, как нелов­ко па­да­ет под­стре­лен­ный ма­лыш, как пу­ля по­чти от­сек­ла его но­гу, и та нелов­ко за­гну­лась в сто­ро­ну, и как хри­пит ра­нен­ная мать, и как ее до­би­ва­ют. А по­том ре­жис­сер по­ве­дет нас в под­вал, где ма­ньяк кол­лек­ци­о­ни­ру­ет тру­пы, и по­ка­жет, как из вы­по­тро­шен­но­го ма­лы­ша де­ла­ют жут­кую кук­лу.

В ин­тер­вью Триер ссы­лал­ся на трил­ле­ры «Семь» и «Мол­ча­ние яг­нят», где про­цесс убий­ства упо­доб­лял­ся вдох­но­ве­нию твор­ца. Вот и Джек — та­кой тип ху­дож­ни­ка, «ми­стер Утон­чен­ность». Триер от него да­же как бы ди­стан­ци­ру­ет­ся, в его иро­нии при боль­шом же­ла­нии мож­но про­чи­тать укор, но вос­тор­жен­ный, ти­па «мне бы так, да нель­зя!». Имен­но в этой ма­ло­сти — от­ли­чие его кар­ти­ны от зна­ме­ни­тых пред­ше­ствен­ниц.

По­сколь­ку весь фильм — вы­зов ци­ви­ли­за­ции, лег­ко по­нять, что ин­стинк­ты ху­дож­ни­ка тре­бу­ют раз­ру­ше­ния все­го, что по­па­дет под ру­ку: мо­раль­ных усто­ев, здра­во­го смыс­ла и це­лых жан­ров в ис­кус­стве. В «Тан­цу­ю­щей в тем­но­те» Триер за что-то мстил жан­ру мю­зик­ла, те­перь он до­во­дит до зло­ве­ще­го аб­сур­да жанр трил­ле­ра-хор­ро­ра. При этом не за­бы­ва­ет по­ка­зать, что сам он мог бы вла­деть эти­ми ис­кус­ства­ми в со­вер­шен­стве: в слез­ли­вой «Тан­цу­ю­щей…» есть об­раз­цо­вый эпи­зод «чи­сто­го жан­ра», «Джек…» за­вер­ша­ет­ся ин­фер­наль­ной фан­тас­ма­го­ри­ей, за­хва­ты­ва­ю­щей дух. То есть мо­жет, но не хо­чет: ему это пре­тит, он этот мир ре­аль­но нена­ви­дит — как Аме­ри­ку с ее ки­но­иг­ра­ми, так и осталь­ное че­ло­ве­че­ство, по­гряз­шее в чер­ных стра­стях. А за­од­но, по-мо­е­му, и са­мо­го се­бя, в чем и при­зна­ет­ся с тро­га­тель­ной ис­крен­но­стью. Триер сде­лал это то­таль­ное от­ри­ца­ние сво­ей про­фес­си­ей, ноу-хау, и здесь ему дей­стви­тель­но нет рав­ных.

Ду­маю, фильм мож­но ис­поль­зо­вать во вра­чеб­ных ка­би­не­тах как сред­ство ди­а­гно­сти­ки пси­хи­че­ских абер­ра­ций — на­по­до­бие элек­трон­ных «смарт-ве­сов», из­ме­ря­ю­щих по­та­ен­ные со­сто­я­ния ор­га­низ­ма. Впро­чем, для ко­го-то они мо­гут слу­жить и япон­ски­ми бол­ван­чи­ка­ми для вы­пус­ка пе­ре­гре­то­го па­ра из пси­хи­че­ско­го ап­па­ра­та. Так или ина­че — су­гу­бо ме­ди­цин­ский слу­чай.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.