Призра­ки опе­ры

Rossiyskaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

Пе­ву­чее имя «Ду­на­ев­ский» — жи­вой при­мер пре­ем­ствен­но­сти та­лан­та и тра­ди­ций: два по­ко­ле­ния ком­по­зи­то­ров дарят нам лю­би­мей­шие ме­ло­дии двух ве­ков. Ме­ло­дии двух Ду­на­ев­ских — Иса­а­ка и Мак­си­ма — сим­во­ли­че­ски объ­еди­ни­лись на сцене Сверд­лов­ской муз­ко­ме­дии в мю­зик­ле «Ве­се­лые ре­бя­та», по­ка­зан­ном в дни Меж­ду­на­род­но­го форума му­зы­каль­ных те­ат­ров в Ека­те­рин­бур­ге. С Мак­си­мом Иса­а­ко­ви­чем Ду­на­ев­ским мы бе­се­ду­ем в пе­ре­ры­ве меж­ду спек­так­ля­ми, ма­стер­к­лас­са­ми и дис­кус­си­я­ми о ви­ти­е­ва­тых пу­тях «лег­ко­го жан­ра».

Семь по­ве­шен­ных

На фо­ру­ме мно­го важ­но­го ска­за­но о со­сто­я­нии опе­рет­ты и мю­зик­ла в Рос­сии, мы уви­де­ли па­но­ра­му те­ат­раль­ной ре­аль­но­сти, по­слу­ша­ли но­вые со­чи­не­ния. Все это воз­буж­да­ет на­деж­ды? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Глав­ное — для мо­ло­дых ав­то­ров по­яви­лась воз­мож­ность по­ка­зать свои со­чи­не­ния на «яр­мар­ке но­вых про­из­ве­де­ний». Жи­вое об­ще­ние — это луч­ше, чем оби­вать по­ро­ги те­ат­ров: сю­да при­е­ха­ли лю­ди, от ко­то­рых за­ви­сит сце­ни­че­ская жизнь но­ви­нок. Фо­рум — еще и по­вод для то­го, что­бы при­влечь вни­ма­ние к ис­кус­ству му­зы­каль­но­го те­ат­ра. Но бе­да в том, что лю­ди от­вык­ли чи­тать прес­су о те­ат­ре. Я про­жил по­чти де­сять лет в Аме­ри­ке — там и те­перь, ес­ли кри­тик раз­не­сет пре­мье­ру, пуб­ли­ка мо­жет во­об­ще не пой­ти на спек­так­ли. Увы, этих важ­ней­ших сфер те­ат­раль­ной жиз­ни мы се­го­дня прак­ти­че­ски ли­ше­ны. Но ис­кус­ство так устро­е­но, что, не­смот­ря на все пре­гра­ды и труд­но­сти, оно все рав­но раз­ви­ва­ет­ся. Хро­ма­ет то на од­ну, то на дру­гую но­гу, но идет впе­ред.

Кто-то из участ­ни­ков форума в шутку за­нял­ся под­сче­том: мы уви­де­ли в трех спек­так­лях семь по­ве­шен­ных («Яма», «Бер­нар­да Аль­ба», «Де­каб­ри­сты»). Как вам та­кой крен в жан­ре му­зы­каль­ной ко­ме­дии? Он на­блю­да­ет­ся вез­де: в Но­во­си­бир­ске да­же на­зва­ние те­ат­ра сме­ни­ли — те­перь это про­сто Му­зы­каль­ный те­атр. МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Ав­тор та­лант­ли­вых «Де­каб­ри­стов» Ев­ге­ний За­гот — мой хо­ро­ший то­ва­рищ, пре­вос­ход­ный му­зы­кант. Но это все-та­ки уже не мю­зикл! Ведь мю­зикл и опе­рет­та — это лег­кая му­зы­ка, она долж­на быть массово по­нят­ной. Ина­че те­ря­ет­ся суть та­ко­го те­ат­ра — то­гда уж луч­ше пой­ти в опе­ру. Ко­неч­но, то, что у нас на­зва­ли лайт-опе­рой, — су­ще­ство­ва­ло и рань­ше: от «Пор­ги и Бесс» до «Призра­ка опе­ры». Но и там ме­ло­дии лег­ко вос­при­ни­ма­ют­ся пуб­ли­кой. Берн­стайн в «Кан­ди­де» при­е­ма­ми се­рьез­ной му­зы­ки со­здал хи­ты! А те­перь воз­ник слиш­ком боль­шой крен от мю­зик­ла к опе­ре. Но это как си­деть меж двух сту­льев: для опе­ры му­зы­ка недо­ста­точ­но но­ва, для мю­зик­ла — слиш­ком слож­на. Ду­маю, толь­ко опре­де­лен­ная чи­сто­та сти­ля да­ет успех: пуб­ли­ка не тер­пит, ко­гда ее мо­та­ют из сто­ро­ны в сто­ро­ну.

Но где же вы­ход: соз­да­ют­ся со­чи­не­ния на­по­до­бие «Ямы» по Ку­при­ну или «Де­каб­ри­стов», их не мо­гут ста­вить ни те­ат­ры опе­рет­ты, ни те­ат­ры опе­ры, но они та­лант­ли­вы — где их смот­реть? Рож­да­ет­ся но­вый тип му­зы­каль­ной дра­мы — ку­да ему по­дать­ся? Ду­маю, сю­да, на эту сце­ну, где го­то­вы к экс­пе­ри­мен­там. МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Для это­го су­ще­ству­ют та­кие труп­пы, как Те­атр Ста­ни­слав­ско­го и Не­ми­ро­ви­ча-дан­чен­ко. Я за по­ис­ки но­во­го, но я про­тив по­терь, ко­гда из ре­пер­ту­а­ра ис­че­за­ют опе­рет­та и мю­зикл — лег­кий, раз­вле­ка­тель­ный жанр.

Ле­вой но­гой, не от­ры­ва­ясь от обе­да

Вы ра­бо­та­ли в США и зна­е­те Бро­д­вей. По­нят­но, что на­шим те­ат­рам есть че­му там по­учить­ся. Но я пом­ню и вос­тор­ги ре­жис­се­ра из США Майк­ла Ун­ге­ра, ко­то­рый при­ез­жал в Ека­те­рин­бург ста­вить «Гер­цо­ги­ню из Чи­ка­го». Его по­ра­зил те­атр-фаб­ри­ка, где и ко­стю­мы шьют, и де­ко­ра­ции пи­шут, и каж­дый день иг­ра­ют раз­ное — наш ре­пер­ту­ар­ный те­атр по­ка­зал­ся ему чу­дом. МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Я не ду­маю, что ре­пер­ту­ар­ный те­атр дол­го про­тя­нет. На афи­ше двух сцен Сверд­лов­ской муз­ко­ме­дии 46 на­зва­ний — каж­дое идет в луч­шем слу­чае раз в ме­сяц. А я — ав­тор, и мне хо­чет­ся, что­бы мой спектакль шел ча­ще. У нас один те­атр иг­ра­ет и мю­зик­лы и опе­рет­ты — а в Нью-йор­ке сто те­ат­ров иг­ра­ют и то и дру­гое. Есть там и прак­ти­ка вы­во­за спек­так­лей на га­стро­ли, а у нас га­стро­ли­ро­вать му­зы­каль­но­му те­ат­ру ста­ло слож­но. Так что на судь­бу ре­пер­ту­ар­но­го те­ат­ра я смот­рю с пес­си­миз­мом.

Во­прос к клас­си­ку ки­но­му­зы­ки: бы­ли вре­ме­на, ко­гда на­ше ки­но без пес­ни не су­ще­ство­ва­ло, те­перь куль­ту­ра ки­но­му­зы­ки у нас ис­па­ри­лась. Это тре­бо­ва­ние вре­ме­ни, или пуб­ли­ку от­учи­ли от услов­но­сти в ки­но? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Нет ни­ка­ких «тре­бо­ва­ний пуб­ли­ки». Как сфор­ми­ру­ешь эти тре­бо­ва­ния — та­ки­ми они и бу­дут. Про­дю­се­ры опа­са­лись, что моя песня «Ве­тер пе­ре­мен» слиш­ком слож­на, и я со­гла­сил­ся: это не хит, а про­сто кра­си­вый фи­нал филь­ма о Мэ­ри Поп­пинс. Но она ста­ла хи­том, по­то­му что все со­здан­ное умом и серд­цем на­хо­дит путь к пуб­ли­ке. От па­пы мне пе­ре­шла лю­бовь к му­зы­ке ма­жор­ной — а у нас «по­п­со­вая» му­зы­ка те­перь в ос­нов­ном в ми­но­ре, и мне го­во­ри­ли: эти твои «По­ра-по­ра-по­ра­ду­ем­ся…» или «Ах, этот ве­чер!» — ка­кая-то «эл­тон-джо­нов­щи­на». Но и эти пес­ни ста­ли по­пу­ляр­ны­ми! Так что пуб­ли­ка ни­че­го не дик­ту­ет — это мы долж­ны уметь пред­ло­жить ей слож­ную фор­му.

В Голливуде ра­бо­та­ют ма­сте­ра уров­ня Уи­льям­са, Хор­не­ра или Цим­ме­ра, их сим­фо­ни­че­ская ки­но­му­зы­ка вхо­дит в чис­ло мо­ло­деж­ных хи­тов: «Гар­ри Поттер», «Ти­та­ник», «Пи­ра­ты Ка­риб­ско­го мо­ря»… Увер­тю­ра ва­ше­го от­ца к «Де­тям ка­пи­та­на Гран­та» — шля­гер на все вре­ме­на. По­че­му в ки­но дав­но нет ва­шей му­зы­ки? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Я уже не ви­жу спо­со­бов бо­роть­ся с неве­же­ством. На­ши ки­но­про­дю­се­ры в 90 про­цен­тах слу­ча­ев необ­ра­зо­ван­ны и при­шли, услов­но го­во­ря, из цве­точ­ных ларь­ков. Им ну­жен некий эле­мент зву­ко­тех­ни­ки, то, что те­перь име­ну­ют саунд­тре­ком — не бо­лее. Но­вых ре­жис­се­ров то­же не на­учи­ли, что му­зы­ка — важ­ней­шая часть ки­но­язы­ка. По­это­му и пред­ло­же­ний все мень­ше — по­ни­ма­ют, что со мной бу­дет труд­но. Да и за­чем я ну­жен — что­бы на­пи­сать этот при­ми­тив? Ле­вой но­гой, не от­ры­ва­ясь от обе­да?

Ве­ли­кую му­зы­ку ва­ше­го от­ца по­чти из­гна­ли из эфи­ров: она, мол, по­ли­ти­зи­ро­ва­на. Но раз­ве му­зы­ка не ши­ре по­ли­ти­ки? И как ее со­хра­нить для бу­ду­ще­го? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Счи­та­ет­ся, что Ва­г­нер по­ли­ти­зи­ро­ван, по­то­му что его му­зы­ку лю­бил Гит­лер. А Ле­нин лю­бил Бет­хо­ве­на — что те­перь де­лать с «Ап­пас­си­о­на­той»? Да, му­зы­ка мо­жет стать по­ли­ти­че­ски силь­ным ору­жи­ем, ес­ли при­дать ей та­кое зна­че­ние, но она тут не ви­но­ва­та. Ро­ко­вую роль иг­ра­ют тек­сты: бы­ли пес­ни о Ста­лине — и ушли. Му­зы­ку мо­е­го от­ца, ко­неч­но, нуж­но со­хра­нить. В сво­их соль­ных кон­цер­тах я обя­за­тель­но ис­пол­няю в но­вых аран­жи­ров­ках его пес­ни. Хо­ро­шо бы сде­лать и но­вые за­пи­си, но для это­го нуж­ны день­ги. А му­зы­ка — жи­ва: ко­гда в эфи­ре его филь­мы — рей­тин­ги под­ска­ки­ва­ют.

Вы воз­гла­ви­ли Мос­ков­скую об­ласт­ную фи­лар­мо­нию — ка­кие за­да­чи пе­ред нею ста­ви­те? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: У нас се­ту­ют: на­род в му­зы­ке не смыс­лит, ему Мо­цар­та с Шо­ста­ко­ви­чем не на­до. Эти раз­го­во­ры мне на­до­е­ли, и я ре­шил по­про­бо­вать: так ли все пло­хо? При­шел в фи­лар­мо­нию: ка­че­ство низ­кое — кто пой­дет это слу­шать! На­до бы­ло все ме­нять. Там есть ка­мер­ный ор­кестр — я хо­чу рас­ши­рить его до боль­шо­го сим­фо­ни­че­ско­го. Ко­неч­но, ес­ли ме­ня под­дер­жит об­ласт­ное на­чаль­ство. Зна­е­те, как бы­ва­ет в ки­но: про­дю­сер хо­чет, что­бы как в Голливуде, но сра­зу пре­ду­пре­жда­ет, что де­нег нет. Об­нов­лять шта­ты труд­но: ни­ко­го не уво­лишь. И все же уда­лось при­гла­сить класс­ных мо­ло­дых со­ли­стов, опыт­ных ди­ри­же­ров. До­ста­точ­но бы­ло впрыс­нуть ту­да та­лан­та, за­ин­те­ре­со­ван­но­сти и мо­ло­дой энер­гии — и нам хлы­ну­ла пуб­ли­ка, чис­ло кон­цер­тов в об­ла­сти уве­ли­чи­лось в семь раз! Вско­ре мо­жет по­явить­ся ста­ци­о­нар — нам раз­ре­ши­ли арен­до­вать в Москве зда­ние с неболь­шим кон­церт­ным за­лом, и кол­лек­ти­вы, рас­ки­дан­ные по все­му го­ро­ду, смо­гут ра­бо­тать вме­сте. Но глав­ное: лю­ди ста­ли за­пол­нять за­лы, му­ни­ци­па­ли­те­ты нас на­пе­ре­бой при­гла­ша­ют, за­клю­ча­ют дли­тель­ные до­го­во­ра. С на­ми охот­но ра­бо­та­ют прекрасные му­зы­кан­ты: БСО с Вла­ди­ми­ром Фе­до­се­е­вым, ГАСО име­ни Свет­ла­но­ва, Ва­си­лий Пет­рен­ко… А зна­е­те, ка­кой у нас те­перь са­мый боль­шой хит? «Рек­ви­ем» Мо­цар­та! Мы его ис­пол­ня­ем чуть ли не каж­дую неде­лю.

Куз­ни­ца та­лан­тов

Как по­жи­ва­ет ва­ша опе­ра по Го­го­лю «Ши­нель»? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Неваж­но. Ее, мне ка­жет­ся, неудач­но по­ста­ви­ли в «Шко­ле со­вре­мен­ной пье­сы». Го­во­рят, пуб­ли­ка хо­дит, но точ­но не из-за мо­ей му­зы­ки: от нее там ма­ло что оста­лось. Про­из­воль­но вы­бра­ны не свя­зан­ные меж­ду со­бой но­ме­ра, и по­лу­чи­лось некое бес­фор­мен­ное стро­е­ние. Ор­кест­ро­ва­но все по­че­му-то в сти­ле юж­но­аме­ри­кан­ской му­зы­ки. Ве­ро­ят­но, по­сле успе­ха му­зы­каль­но­го спек­так­ля «А чой-то ты во фра­ке?» я слиш­ком по­на­де­ял­ся на воз­мож­но­сти это­го те­ат­ра. Но там бы­ли ге­ни­аль­ные ак­те­ры Полищук, Пет­рен­ко, Фи­ло­зов… Я это по­сто­ян­но дер­жал в па­мя­ти и на­де­ял­ся на нечто по­доб­ное. «Ши­не­лью» ин­те­ре­со­ва­лись Дмит­рий Берт­ман из «Ге­ли­кон-опе­ры», Ев­ге­ний Пи­са­рев из мос­ков­ско­го Те­ат­ра име­ни Пуш­ки­на. Но я пи­сал, рас­счи­ты­вая на «Шко­лу со­вре­мен­ной пье­сы», и те­перь нуж­ны се­рьез­ные кор­рек­ти­вы.

Что еще на под­хо­де? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Мно­го ра­бо­таю для те­ат­ров, и есть три боль­ших про­ек­та: «Ка­пи­тан­ская доч­ка» в Те­ат­ре у Ни­кит­ских во­рот Мар­ка Ро­зов­ско­го, ко­ме­дия «Сер­виз ее им­пе­ра­тор­ско­го ве­ли­че­ства» в «Мос­ков­ской опе­рет­те» и «Белая кар­та» — 3D-дра­ма в Те­ат­ре Рос­сий­ской ар­мии.

Мы сей­час на Ура­ле по слу­чаю 85-ле­тия Сверд­лов­ско­го те­ат­ра му­зы­каль­ной ко­ме­дии — смот­ри­те, ка­кие лю­ди сле­те­лись на юбилей! Как вы оце­ни­ва­е­те роль это­го те­ат­ра в раз­ви­тии жан­ра? МАК­СИМ ДУ­НА­ЕВ­СКИЙ: Для жан­ра здесь сде­ла­но нево­об­ра­зи­мо мно­го: со­бра­на ве­ли­ко­леп­ная труп­па, от­лич­ный ор­кестр с по­тря­са­ю­щим ди­ри­же­ром Бо­ри­сом Но­дель­ма­ном, со­зда­на куз­ни­ца та­лан­тов, ко­то­рые от­сю­да раз­ле­та­ют­ся по всей стране. Ар­ти­стов го­то­вят мно­гие го­ро­да, но здесь про­сто неис­чер­па­е­мый источ­ник звезд мю­зик­ла, без­гра­нич­ных в сво­их воз­мож­но­стях. Та­кое са­мо по себе не рож­да­ет­ся, и здесь огром­ная за­слу­га Ки­рил­ла Стреж­не­ва — ма­сте­ра, ко­то­рый дос­ко­наль­но зна­ет всю тех­но­ло­гию те­ат­раль­но­го де­ла. Здесь тво­рят­ся но­вые со­чи­не­ния, успеш­но идут и бро­д­вей­ские мю­зик­лы — «Скри­пач на кры­ше», «Эви­та» — по­верь­те, ни­чуть не ху­же, чем на са­мом Бро­д­вее. Ду­маю, это луч­ший му­зы­каль­ный те­атр стра­ны.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.