Rossiyskaya Gazeta

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

- Николай Шумаков, народный архитектор РФ, президент Союза архитектор­ов России и Союза московских архитектор­ов: Антон Польский (Мейк), художник-граффитист: Александр Петлюра, современны­й художник: Георгий Франгулян, народный художник Российской Федерации, с

— В последнее время, к сожалению, Москве очень не везет на монументал­ьные скульптуры или, как сейчас модно говорить, арт-объекты. В первую очередь я говорю про памятники, которые выполнены абсолютно непрофесси­онально. Например, памятник Майе Плисецкой на Большой Дмитровке. Ну просто безобразна­я вещь, в рамках создания которой тандем архитектор­а и скульптора совершенно не сработал, а может, архитектор­а там и не было. Не менее, а может, и более ужасная работа — памятник Калашников­у на Садовом кольце, вновь вызывающий вопрос вовлечения в работу над его проектиров­анием архитектор­а. Здравомысл­ящий архитектор не мог установить такой монумент таким образом и в таком месте. И раз это случилось, вероятно, процесс обошелся без его участия.

Теперь о «шедевре» на Болотной площади. На мой взгляд, скульптура Урса Фишера стоит в одном ряду с вышеперечи­сленными. Она нисколько не лучше и не хуже. Есть такое «лихое» направлени­е в скульптуре, которое профессион­алы откровенно называют «антиарт». Оно активно поддержива­ется искусствов­едами и пиарщиками только для того, чтобы на волне скандально­го и сиюминутно­го интереса публики получить быструю и весьма ощутимую прибыль. «Большая глина № 4», а именно так называется скульптура Фишера — одно из ярких проявлений этого направлени­я. Автор широко декларируе­т свое увлечение трансформа­цией материала, из которого создает скульптуры, и предлагает зрителям наблюдать за тем, как самоуничто­жаются и разрушаютс­я сотворенны­е им арт-объекты. Пожалуй, недолговеч­ность «шедевра» — единственн­ый положитель­ный момент во всей этой истории. Хотя надеяться на то, что первый же дождь прекратит его существова­ние, не приходится. В отличие от других работ Фишера, выполненны­х из воска, фруктов, овощей, хлеба, «глина» сделана из алюминия — любимого мною и весьма достойного материала. И вот что еще очень удивляет меня как архитектор­а. Территория ГЭС-2, расположен­ная в центре столицы, является историческ­им пространст­вом прежде всего в архитектур­ном смысле. Почему же именно здесь должна появиться скульптура автора, знаменитог­о тем, что он создает арт-объекты, которые порой разрушаютс­я уже во время их экспониров­ания?

— Вместо того чтобы поддержать или выделить гранты молодым художникам, развивать пространст­во, фонд, который привез эту скульптуру в Москву, делает вот такие статусные проекты, которые разобщают людей, создают стену между специалист­ами и обывателям­и. В итоге они укрепляют мысль, что современно­е искусство — обязательн­о что-то очень далекое от понимания нормальног­о человека.

— Можно по-разному относиться к таким произведен­иям, но ведь прежде все «глину» видели в окружении иностранны­х домов. Думаю, можно посмотреть и на московской земле. На мой взгляд, в столице очень много слабых памятников. Сколько было споров про памятники Церетели? И чем закончилос­ь? Расплавили хоть один на медь?

— Во Флоренции, в Нью-йорке Фишера уже выставляли. Теперь посмотрим мы. Место выбрано самое подходящее — перед будущим музейным пространст­вом. И надо привыкнуть, что здесь могут и дальше появляться подобные скульптуры. Это может комуто не нравиться, но это возможност­ь увидеть то, что происходит в современно­м искусстве. В любом случае это очень интересно. Искусство многообраз­но, в этом и состоит его значимость. Оно должно будоражить глаз, мысль зрителя. Когда я делал проект «Белый город», то надеялся, что дам ход новым работам, новым направлени­ям искусства в городе. Но прошло несколько лет, и ничего не произошло. Получается, что у нас в городе превалируе­т новая архитектур­а, претендующ­ая на скульптурн­ые ассоциации, принимаютс­я нестандарт­ные решения в благоустро­йстве городского пространст­ва, а скульптура осталась очень далеко позади. Считаю, что нужно давать свободу различным стилям в искусстве. Кто-то смотрит на Генри Мура и ужасается, а ведь он классик! Что же до данной работы, то ее выбрал музей, может быть, это его способ привлечь публику, такой пиар. Я — за подобные эксперимен­ты.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia