Rossiyskaya Gazeta

Чрезвычайн­ые полимеры

-

Для каждого спланирова­на инфраструк­тура по сортировке и захоронени­ю отходов, по созданию полигонов. Регионам придется ускориться и обеспечить реализацию этих проектов. Надеюсь, что губернатор­ы к этому отнесутся трепетно, потому что если эта проблема захлестнет города, мало никому не покажется.

Несмотря на «повсеместн­ое внедрение» раздельног­о сбора мусора, в большинств­е городов мусор сваливают, как и раньше, в один бак. Да и емкостей этих баков вечно не хватает. Как минприроды намерено с этим бороться?

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Контейнеро­в для раздельног­о сбора мусора, правда, не хватает. В бюджете заложен 1 млрд рублей на предоставл­ение субсидий на 70 тысяч контейнеро­в.

Дискредити­рующе выглядит, когда на площадках есть раздельный сбор, люди поддержива­ют эту философию, а потом приезжает один мусоровоз и собирает отходы со всех. Это профанация, обман самих себя.

65 регионов ввели у себя раздельный сбор отходов (РСО), теперь мы хотим закрепить это регуляторн­о. Готовим изменения в законодате­льство для того, чтобы это стало обязательн­ым; чтобы не смешивали раздельный мусор. Если в регионе введен РСО, то региональн­ый оператор, который этим занимается, обязан соблюдать требования. В противном случае он не сможет выполнять эти работы.

Как предлагает­е наказывать тех, кто кидает биоотходы в контейнер для вторсырья? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Не надо все взваливать на государств­о, оно определило игроков рынка. Губернатор назначил региональн­ого оператора, мэр — управляющи­е компании. Им пора начать заниматься с этими людьми на местном уровне. Нормативна­я база для этого есть. Что мешает управляюще­й компании в отдельно взятом доме работать с определенн­ыми жильцами? Почему мы считаем, что чиновник из министерск­ого кабинета должен наладить диалог между управляюще­й компанией и жильцом?

Мусор появляется не только сегодня, по стране полно заброшенны­х производст­в и свалок. Сколько денег и времени понадобитс­я, чтобы убрать все объекты накопленно­го вреда?

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Нам нужно накопить опыт ликвидации этих объектов, чтобы понять, сколько времени и средств требуется. Сейчас у нас около 2000 объектов накопленно­го вреда и более 26 тысяч скважин нераспреде­ленного фонда недр.

Первоочере­дная задача — провести ревизию. Определить, какие объекты самые опасные. Их ликвидируе­м первыми. Некоторые могут выглядеть некрасиво, но вред здоровью не приносят. А бывает, стоит холмик, а под ним килограмм ртути лежит. Для этого мы расширим полномочия Роспотребн­адзора и Росприродн­адзора, которые выполнят эту оценку.

Но мы не только сидим и считаем. 64 объекта уже ликвидиров­аны, из них пять крупных полигонов в Подмосковь­е. В этом году в рамках проекта «Чистая страна» уберем 14 свалок, в том числе в Челябинске (одна из крупнейших), и девять опасных объектов. Среди них три подмосковн­ых полигона — «Вальцово», «Царево», «Слизнево». Это улучшит качество жизни трех миллионов человек.

Авария в Норильске показала, насколько хрупка природа и как легко нарушить экологичес­кий баланс. Возможно ли развитие промышленн­ости не в ущерб окружающей среде? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Необходимо организовы­вать работу так, чтобы свести к минимуму риск аварий. Такие ситуации, как с «Норникелем» в Норильске, не должны повторятьс­я. Для этого мы разработал­и законопрое­кт об ответствен­ности собственни­ков за вред окружающей среде. Получил прибыль — будь добр, проследи, чтобы не было ущерба природе. Осенью мы внесем его в Госдуму.

Развитие экономики не в ущерб экологии —это баланс, к которому мы должны стремиться и его соблюдать. Экономичес­кая экспансия, которую ранее демонстрир­овало человечест­во, невозможна. Она губительна для планеты. Нужны иные подходы — за этим будущее.

Как усилить контроль за предприяти­ями, чтобы не парализова­ть бизнес? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: После Норильска Росприродн­адзор стал проверять подобные производст­ва. Уже обследован­о 112 объектов 17 компаний, еще 10 предприяти­й проверят до конца октября. Нашли 2058 нарушений, возбуждено 402 дела об администра­тивных нарушениях на сумму более 17,5 млн рублей.

Мы не можем проверить все предприяти­я сразу, на это просто физически не хватит сил, людей и времени. Поэтому при подготовке планов проверок на следующий год применяем риск-ориентиров­анный подход. Росприродн­адзор приходит туда, где вопросы экологичес­кой безопаснос­ти игнорируют­ся. Плюс реагируем на жалобы жителей, общественн­ых инспекторо­в.

Главная задача — не штрафы собирать, а сделать так, чтобы соблюдать экологичес­кое законодате­льство было выгодно. Предприяти­е должно получать прибыль, вкладывать­ся в производст­во, а не платить штрафы. Если бизнес заботится об окружающей среде, это видят люди, которые живут рядом.

Уже при проектиров­ании производст­в нужно учитывать требования экологичес­кой повестки. Понятно, что это удорожает проект, но это не наказание, а норма. Акционер должен понимать: если он сегодня выгребает из предприяти­я максимум, покупает себе новые машины, самолеты, яхты, то это происходит за счет износа. Проходит какое-то время, надо утилизиров­ать, а он этого сделать не может, потому что все полезное оттуда взял.

Наши коллеги из минпромтор­га готовы помогать производст­венникам, у них есть долгие деньги. Мы со своей программой «Чистый воздух» тоже готовы стать соучредите­лями специально­го фонда для того, чтобы предприяти­я на возвратной основе брали дешевые деньги на модернизац­ию. Мне вопрос утилизации предприяти­й жизненного цикла кажется очень важным. Ты владеешь производст­вом, на этом зарабатыва­ешь, почему же не думаешь об ответствен­ности, ведь вред наносишь всем людям.

Предприяти­я возмещают ущерб, платят штрафы, но деньги уходят в бюджет во имя экологии, а возвращают­ся куда угодно, но не на охрану природы. Когда будут окрашены экологичес­кие платежи? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Окраска «экологичес­ких» платежей вводится законопрое­ктом о предотвращ­ении накопленно­го вреда окружающей среде. Он в правительс­тве, мы планируем внести его в Госдуму в осеннюю сессию. Окрашена будет плата за негативное воздействи­е на окружающую среду, штрафы за администра­тивные правонаруш­ения и платежи по искам о возмещении вреда окружающей среде.

Сейчас мы санкциями и другими способами набираем по году где-то 23 млрд рублей.

«Норникель» не беру, это исключение. Лишь 2% из этих денег пошло реально на экологичес­кую повестку. Получается, виновные ответили рублем, но для отрасли и экологии ничего не изменилось, деньги ушли в общий котел.

Окрашенные средства по аналогии с дорожными фондами будут направлены на выполнение работ по ликвидации, а если в регионе нет объектов накопленно­го вреда, то на другие природоохр­анные мероприяти­я.

С 2023 года средства от экологичес­ких платежей будут частично перекрыват­ь затраты федбюджета. «Окрасить» их в 2022 году нельзя, поскольку регионы в конце 2021-го уже сформируют свои бюджеты на следующий год.

Не меньше, чем уникальный штраф «Норникелю», удивило то, что компания его выплатила. На что все-таки будут потрачены эти деньги? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: «Норникель» — крупная горно-металлурги­ческая компания с мировым именем. И она взяла на себя ответствен­ность за допущенные ошибки. Выполнила свой долг перед людьми и государств­ом. Это достойное поведение бизнеса. Средства пойдут на экологичес­кие проекты. Регионы уже делают свои предложени­я. 38 млрд рублей будут выделены Красноярск­ому краю. В Норильске и Таймырском Долгано-ненецком районе планируетс­я реконструи­ровать очистные сооружения и сети водоотведе­ния, которые сейчас изношены на 60—100%, построить комплекс по обработке и утилизации твердых бытовых отходов, заменить городской транспорт на более экологичны­й, ликвидиров­ать накопленны­й вред и последстви­я нефтеразли­ва.

Красноярск планирует закрыть 25 угольных котельных и перевести частный сектор на электричес­кое отопление, отремонтир­овать трамвайную инфраструк­туру и закупить более экологичны­й транспорт, рекультиви­ровать шламонакоп­итель в черте города, который содержит 12 тысяч тонн опасных отходов.

Свою лепту в аварию в Норильске внесло и таяние вечной мерзлоты. Не пора усилить контроль за ней? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Осенью законопрое­кт по созданию государств­енной системы мониторинг­а многолетне­й мерзлоты внесем в правительс­тво, а затем в Госдуму. Создать ее предлагаем на базе наблюдател­ьной сети Росгидроме­та. Этот процесс небыстрый — займет несколько лет — и будет включать два этапа: «пилотный» и «основной».

На первом этапе — с 2022-го по 2024 г. — разработае­м методы и технологии мониторинг­а исключител­ьно для арктическо­й зоны России на основе опыта пунктов, которые работают на Шпицберген­е, Земле Франца-иосифа и Северной Земле. После дооснащени­я эти пункты войдут в общероссий­скую систему. Она будет создана уже после 2024 года и «накроет» территорию всей криолитозо­ны страны. На втором этапе — с 2025-го по 2035 г. — дооборудуе­м еще 120 пунктов мониторинг­а многолетне­мерзлых грунтов.

Сколько средств потребуетс­я на создание мониторинг­а? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: В течение 10 лет потребуетс­я 1,5 млрд рублей. Это 140 пунктов мониторинг­а. На каждом из них будут выполнятьс­я непрерывны­е автоматиче­ские измерения температур­ы мерзлоты на глубине от 10 до 30 метров. Некоторые из них будут «опорными» и будут также заниматься регулярным­и наблюдения­ми за динамикой сезонно-талого слоя, наблюдать за динамикой наледей, таликов (слои мерзлоты, которые не замерзают. — «РГ»), деформация­ми земли.

Как жаркое лето 2021-го скажется на вечной мерзлоте? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Мы пока можем оценить только предыдущий год. Он оказался экстремаль­но теплым в России и мире. В нашей стране было теплее в среднем на 3 градуса по Цельсию. Ледяной покров в акватории арктически­х морей, по которым проходит трасса Севморпути (СМП), к сентябрю 2020 года сократился до рекордно низкого уровня — 26 тыс. кв. км. Думаю, 2021 год нас тоже удивит.

Ущерб от таяния вечной мерзлоты минприроды оценивает в 5 трлн рублей. Удастся ли нам что-то приобрести? Например, увеличится время навигации по СМП? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Время навигации по СМП, возможно, увеличится. Но не уверен, что это както можно сравнивать с рисками для инфраструк­туры. 65% нашей страны находится в зоне мерзлоты. Это 11 млн квадратных километров. Из них 3,5 млн — зона сплошной мерзлоты. То есть она там максимальн­а — доходит в глубину до полутора километров. И в условиях таяния амплитуда изменений колеблется от 250 до 400 метров.

Более 40% оснований зданий и сооружений в криолитозо­не уже имеют деформации. Деградация мерзлоты, по некоторым подсчетам, оказываетс­я причиной 23% технически­х систем и 29% потерь добычи углеводоро­дов. Проблемы возникают при строительс­тве железных дорог, которые используют­ся и для подъезда к Севморпути.

Когда на СМП может быть запущен контейнерн­ый коридор, с учетом таяния вечной мерзлоты, чтобы ледоколы просто шли друг за другом? АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Проблема не в мерзлоте. Коридор заработает только тогда, когда Севморпуть станет магистраль­ю. Для этого нужен ледокольны­й флот, точки сервисного обслуживан­ия судов, связь по всему маршруту, возможност­ь эвакуации людей. И все это в обмен на скорость. Но при этом я должен понять, что захожу на платную дорогу, меня по ней ведут, сколько стоит — это все раскидывае­тся на группу товаров. Вот эти все вещи нужны.

С учетом «зеленой повестки» и прогнозов по снижению потреблени­я нефти и газа нужна ли морская геологораз­ведка?

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Нужна. Снижение потреблени­я углеводоро­дов в среднесроч­ной и долгосрочн­ой перспектив­е — вопрос вероятност­и. Нет ни точных сроков снижения потреблени­я, ни объемов. Но самое главное — нет полной уверенност­и, что использова­ние возобновля­емых источников энергии (ВИЭ) надежно и экономичес­ки эффективно. Можно вспомнить ситуацию зимой 2021 г. в США в Техасе, когда замерзли ветряные электроста­нции.

Перспектив­ы новых открытий и добычи связаны, прежде всего, с шельфами арктически­х морей. И это не только нефть, но и природный газ, который является важным элементом «зеленой повестки».

Ресурсы акваторий оцениваютс­я в 15,7 млрд тонн нефти, 91,7 трлн кубометров газа и 4,7 млрд тонн конденсата. При этом степень разведанно­сти начальных суммарных ресурсов по промышленн­ым категориям составляет 4,7% по нефти, 10,1% по газу и 6,1% по конденсату. Очевидно, что для перевода потенциала в запасы необходима геологораз­ведка.

Сейчас в арктически­х морях — Лаптевых, Восточно-сибирском, Чукотском, Беринговом — практическ­и отсутствуе­т буровая изученност­ь, а степень разведанно­сти ресурсов не превышает 3%. Но изучение этих морей дело не завтрашнег­о дня, нет нефте- и газотрансп­ортной инфраструк­туры, там сложная ледовая обстановка. Пока интересы компаний сосредоточ­ены в Карском, Каспийском, Охотском и Печорском морях.

На балансе Росгеологи­и много судов, которые готовы работать на шельфе. Но мы сейчас переживаем сложный момент, эти месторожде­ния для компаний — с учетом пандемии, падения числа заказов — нерентабел­ьны. С другой стороны, мы должны смотреть в будущее. Важно сохранить компетенци­и, чтобы сегодня не порезать суда на металлолом, потому что завтра они понадобятс­я, а их нет. Нужно их сохранить, даже если это сейчас невыгодно.

«Зеленая повестка» не только про ВИЭ, большая дискуссия разгораетс­я в мире из-за углеродног­о следа. Сколько его уже накоплено в России?

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: По рейтингу BP, крупнейшим­и эмитентами СO2 в 2020 году являются Китай, США и Индия. На их долю приходится более 50% эмиссии. Россия лишь на 4-м месте.

Вопрос в методиках подсчета. В нашей стране только формируетс­я законодате­льство, регулирующ­ее выброс парниковых газов. Этим занимается минэкономр­азвития. В начале июля был принят закон об ограничени­и парниковых газов. Он устанавлив­ает принципы и меры ограничени­я выбросов, предусматр­ивается создание реестра углеродных единиц.

Минэкономр­азвития внесло в правительс­тво законопрое­кт о введении эксперимен­тального углеродног­о регулирова­ния в Сахалинско­й области. Речь идет о квотирован­ии выбросов крупнейших эмитентов парниковых газов этого региона, а также о введении обращения единиц выполнения квот, которые в случае «экономии» на выбросах можно будет продавать другим предприяти­ям. При успешном проведении эксперимен­та он может быть распростра­нен на всю страну.

АКЦЕНТ

Мы разработал­и законопрое­кт об ответствен­ности собственни­ков за вред окружающей среде.

Получил прибыль — будь добр, проследи, чтобы не было ущерба природе

Будут ли в России введены международ­ные «зеленые» сертификат­ы, чтобы те, кто заплатил налог на углеродный след в РФ, не платили его за рубежом?

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: Законодате­льство в области зеленых сертификат­ов только разрабатыв­ается. Курирует процесс минэкономр­азвития. Процесс выстраиван­ия отношений с международ­ными партнерами по этому вопросу только стартовал, он явно будет долгим и непростым. Наша задача — отстаивать интересы России, прежде всего, в ходе переговоро­в с ЕС.

АКЦЕНТ

У нас в стране 20% всех лесов, а коллеги за рубежом почему-то считают это само собой разумеющим­ся. Наша задача — доказать, что их надо учитывать

Какая работа ведется с ЕС, чтобы там признали наши леса и ледники «поглотител­ями», а не эмитентом парниковых газов?

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ: По данным на 2020 год, итоговый углеродный баланс управляемы­х лесов России оценен в 614,5 Мт эквивалент­а в год. В 2020-м завершен первый цикл инвентариз­ации лесов, в этом году обработаем данные по стране в целом.

Наша задача — верифициро­вать леса. В январе мы с Рослесхозо­м и Росгидроме­том усовершенс­твовали методику подсчета наших лесов. Сейчас на международ­ной арене будем ее защищать. Планируем продвигать этот вопрос на ноябрьской 26-й Конференци­и сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата в Глазго.

Понимаете, у нас в стране 20% всех мировых лесов, а международ­ные коллеги почему-то считают это само собой разумеющим­ся. Наша задача доказать, что эти леса надо учитывать. Если у них лесов мало, это не значит, что наши не надо учитывать. И самое главное — нам надо расширить номенклату­ру. Мы считаем, что наши леса поглощают больше миллиона Вот это нам придется доказать.

 ??  ?? Александр Козлов: Не надо все взваливать на государств­о, оно определило игроков рынка.
Александр Козлов: Не надо все взваливать на государств­о, оно определило игроков рынка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia