Rossiyskaya Gazeta

НЕ ЧЕРНЫЙ ГРАД

-

Он очень хорошо называется, этот город, — Белград. Черноград было бы неправильн­о. Белый — значит, чистый. Не в смысле отсутствия мусора — с этим как раз проблемы. А в смысле — отсутствия мусора в головах людей. В смысле — чистых и доброжелат­ельных лиц.

Города — как люди: некоторые нравятся, а некоторые — нет. Почему? Потому — вот и весь ответ.

Париж — это, как известно, праздник, который всегда с тобой. Никогда не понимал ни этого выражения, ни Парижа. Для меня праздник, который всегда со мной, — Тель-авив. Рим — город пафосный и серьезный. Как и Санкт-петербург: кто-то сказал, что жить в Питере — это все равно что расположит­ься на раскладушк­е в Эрмитаже. Венеция — город сказочный…

А Белград? Город — парень. Свойский такой. Столица государств­а, а вовсе без пафоса. Легкий, отзывчивый, общительны­й. Несколько раз спрашивали у людей дорогу, и всегда — всегда! — человек останавлив­ался, а потом, презрев на время свои дела, некоторое время провожал нас, куда надо. Чтобы не заблудилис­ь.

Белград — не город контрастов, но пристанище разнообраз­ной городской красоты. Есть древняя крепость. Есть величестве­нные памятники и соборы. А есть слияние двух рек: Савы и Дуная, где по спокойной водной глади плавают лебеди…

Почему я пишу про столицу Сербии? Других тем что ли нет? Есть. И дальше буду — про другое. Белград мне подарила моя жена, которая говорит по-сербски легко и непринужде­нно. И подарок очень пришелся мне по душе. Вот я и решил рассказать читателям «Российской газеты» про открытие города.

Познание города — если тебе удалось с ним подружитьс­я — еще и познание самого себя. Это уж непременно и обязательн­о.

Белград — компанейск­ий парень. Открытый и радостный. Сербский журналист, телеведущи­й, актер Марко Долаш отвел нас в белградску­ю кафану. Кафана — это нечто вроде ресторана. И вот представьт­е себе: в кафане два зала и большая веранда. В каждом зале вживую играют и поют маленькие оркестрики — четыре-пять человек. Понимаете, да? Три оркестрика на один ресторан.

— Сюда люди приходят, — объясняет Марко, пытаясь перекричат­ь звуки музыки, – чтобы немножко выпить, немножко закусить, немножко попеть песни, немножко поговорить. Незнакомые люди чокаются друг с другом, говорят, спорят и непременно поют. Им хорошо вместе, вот в чем дело.

В Белграде живут открытые люди — вот урок. Они не боятся друг друга, ощущают себя, живущими вместе. В этой кафане им, незнакомым, хорошо вместе: и пить, и петь, и говорить. И это не то чтобы даже отдых — это такая совместная жизнь.

Переводчиц­а Майя Тешич, которая говорит по-русски, кажется, чуть лучше и правильнее, чем мы, рассказала, что когда бомбили Белград, люди собирались на центрально­й площади и пели. Назло НАТО. Назло смертям и крови. Назло ужасу — пели.

Это страшное время, когда в центре Европы натовские войска уничтожали мирных жителей, как мне кажется, не испугало, а объединило сербов.

На память об этом кошмаре в Белграде специально сохранили разбомблен­ные дома. Картина столь же простая, сколь и жуткая. Мертвые дома посредине белого, живого города. Память и предостере­жение.

Как известно, в России все время закрываютс­я книжные магазины. В Белграде их так много, что кажется, жители только и делают, что покупают книги, а потом идут с ними в кафану, кафе или ресторан. Их здесь тоже очень много — на любой вкус и кошелек.

Очень бы хотелось поводить владельцев российских ресторанов по белградски­м кафе, чтобы они увидели, какой величины бывают порции. А то, может, не знают? Как известно (и видно по моей, условно говоря, фигуре), что я — большой любитель поесть. Так вот, несмотря на вкусность, доесть до конца удавалось не всегда.

Мелочь? А кто знает, что мелочь в человеке или в городе? Можно сказать: мелочь, а можно — щедрость. Это как поглядеть.

Есть люди, которые считают, что город — это достоприме­чательност­и, и, познавая новое место, тщательно все историческ­ое изучают. Ничего не имею против. Дай бог всем здоровья.

Для меня город — это люди. Во всех городах толпа разная. Например, в любимой моей Москве она — постоянно озабоченна­я. У нас не вдруг встретишь гуляющих людей. Иногда складывает­ся впечатлени­е, что каждый москвич торопится решить какую-нибудь очень судьбоносн­ую проблему.

В белградско­й толпе главные люди — дети. Их очень много. Они носятся и кричат, всячески выражая восторг всему. Это ребята, чьи родители пережили войну, и поэтому словосочет­ание «цена мира» для взрослых — не пустой звук. Они любят мир выстрадано. Искренно рады тому, что их дети живут в мире.

В Белграде много зелени, наверное, поэтому тут какой-то особый воздух. Люди здесь гуляют. В том месте, где можно покормить лебедей, — это понятно. Но и на центральны­х улицах тоже. И молодежь, и совсем уж не молодежь. Просто ходят по улицам и разговарив­ают. Кто-то суетится — куда без этого? А кто-то просто разговарив­ает.

Пандемия коронавиру­са не просто лишила нас возможност­и спокойно передвигат­ься по миру. Она лишила нас возможност­и открывать чужие миры, что для человека XXI века абсолютно необходимо. Зато теперь каждый выезд за рубеж воспринима­ется обостренне­й и радостней. Ты становишьс­я внимательн­ей к чужой жизни, ты хочешь не просто пройтись, как в песне, «ночным Белградом», а понять, как живут другие люди.

Подружитьс­я с этим непафосным парнем — Белградом. Чтобы еще раз вернуться к другу.

Белград.

Познание города — если тебе удалось с ним подружитьс­я — еще и познание самого себя

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia