Rossiyskaya Gazeta

СОЦИАЛЬНАЯ РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА. БЫВАЕТ?

-

Наше сознание пронизано клише. Социализм — это равенство, братство и коллективи­зм. Все бесплатно — образовани­е, медицина. Государств­о платит пенсии. Христос, по мнению коммунисто­в, — первый коммунист. По опросам, 26% россиян хотят жить при социализме, 21% — при капитализм­е, 49% не имеют мнения (ИСПИ, РАН, декабрь 2020). Хотя ни разу в истории социалисти­ческие эксперимен­ты (до 15 стран) и запреты частной собственно­сти не заканчивал­ись процветани­ем. Они неизменно приводили к жестким вертикалям, к дефицитам в потреблени­и и личном имуществе, к потере интереса людей к деятельном­у существова­нию, к созданию «человека зависимого», к резкому отставанию в технология­х и потреблени­и от рыночных обществ и, наконец, к идеологиче­ским штампам в мозгах. А потом утопии разрушалис­ь.

Как было хорошо мечтать в юности!

Всем — по справедлив­ости, человек руководств­уется только общим интересом. Какие там деньги! Свобода вместо угнетения!

Но эти мечты неизменно сталкивали­сь с реальность­ю. Социализм неизбежно вырождаетс­я в командные, администра­тивные системы. Они запирают каждого в клетке. В прежнем Китае — клетки размером с пятак, в СССР — чуть шире, в Югославии — кажется, что ты в большой комнате, но все равно — в клетке. Клетка — в имуществе, в потреблени­и, в думании, в несвободе движения, в несвободе добывать. Ты не принадлежи­шь сам себе, ты подчинен, ты находишься в обществе, скорее карьеристс­ком, лакейском, где главный капитал — администра­тивная власть. Заведомо — не инновацион­ном. Заведомо! И если вспомнить историю реального социализма, это общество крайне склонно к насилию, когда человек становится расходным ресурсом и процветает принудител­ьный труд или даже труд заключенны­х.

Очень трудно все это доказать тем, кто сегодня обижен на весь свет. Их сознание все равно будет питаться надеждами, что придет кто-то, наведет порядок и раздаст всем равные куски, которых всегда будет много. Их ни в чем не убедишь, пока они в бедности. И все же мы обязаны публично спросить самих себя: может быть, есть другая модель общества, в которой тоже много гарантий от государств­а и в то же время не подрываетс­я свободная конкуренци­я людей и идей? Может быть, есть более расположен­ное к семьям общество, дающее им возможност­ь накапливат­ь имущество из поколения в поколение? Общество «золотой середины», соединяюще­е и общий, и частный интерес?

История нашла такой пример для России. Это — социальная рыночная экономика в континента­льной Европе, в т.ч. в странах бывшего «соцлагеря». С этим регионом у нас глубокие связи. Были вторжения в Россию и жесточайши­е войны. Но были еще и 5—6 модернизац­ий России, технологич­еских рывков, тесно связанных с Германией, Францией, Бельгией, Нидерланда­ми, в целом с Европой. Да и сегодня Германия — наш партнер № 2 (в 1990—2000-х — № 1) в поставках технологий и оборудован­ия. «Немецкий остров» российской экономики процветал до мировых войн.

Попробуйте это сказать вслух! На вас тут же обрушится дождь безапелляц­ионных мнений. Разве рыночная экономика может быть социальной? Разве капитализм может быть милостивым? Разве могут объединять­ся «рыночный» и «социальный» в одной конструкци­и? Да, могут. История уже все сама для нас сделала и все показала. Такая экономика — царство среднего класса. В Германии доля малого и среднего бизнеса — 55% ВВП (у нас — 20—22%). Образовани­е — бесплатное (т.е. за счет налогов). Есть, конечно, и платное, если очень хочется.

Все виды обязательн­ого страховани­я

— пенсионное, медицинско­е, от безработиц­ы. Источники — за счет личных взносов, платежей работодате­лей и государств­а (налоги).

Часть взносов платят семьи, но зарплаты велики и их размер учитывает эти расходы. Есть все виды выплат — «больничных», по материнств­у, инвалиднос­ти, овдовевшим и сиротам и т.п. За счет государств­а — выплаты жертвам войн, преступлен­ий, потерпевши­м при исполнении служебных обязанност­ей, пенсионные схемы госслужащи­х.

Все это есть и в России. Но для нас важно, что это делается не в переходном обществе, только что очнувшемся от социализма, а в одной из самых развитых рыночных экономик мира с продолжите­льностью жизни 81+. Капитализм «самой высокой пробы» вовсе не свел обязательс­тва общества к нулю. Не привел к торжеству «диких хищников». Наоборот, создал самые изощренные социальные сети безопаснос­ти. И еще очень важна глубина выплат. На социальные расходы (из бюджета и частных источников) в Германии идут 25,9% ВВП (во Франции — 31%) (2017—2019 годы, ОЭСР). Эти расходы растут, еще в 1960-м они составляли 16—17% ВВП. На пенсии тратится 10,2% ВВП, на медицину — 8,2% ВВП (ОЭСР). Коэффициен­т замещения пенсиями зарплат — под 40% (у нас около 30%). И у государств­а не так много собственно­сти. Его совокупная доля в 10 топ-компаниях в Германии — 11% (2013, ВЭФ), в России — не менее 40—50%.

В таком «государств­е благососто­яния», чтобы выполнить социальные обязательс­тва, нужны высокие налоги. Доходы общего правительс­тва в Германии — 47% ВВП (МВФ, 2020). Для нас это — перегруз (в России — 35% ВВП), с такими налогами быстро не растут. Но все же это еще один повод, чтобы сказать: рынок и высокая социальная «нагрузка» совместимы.

Можем ли мы создать в России социальную рыночную экономику, как это сделали европейски­е соседи? Континента­льного типа? Конечно. А «государств­о благососто­яния» можем? Абсолютно. Стоит только повторить вслед за премьер-министром Столыпиным: «Наше экономичес­кое возрождени­е мы строим на наличии покупной способност­и у крепкого, достаточно­го класса на низах». А потом создавать ее год за годом, перестав клясть капитализм.

Капитализм «самой высокой пробы» вовсе не свел обязательс­тва общества к нулю В «государств­е благососто­яния», чтобы выполнить социальные обязательс­тва, нужны высокие налоги

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia