Rossiyskaya Gazeta

Перезагруз­ка. С любовью

Музеи Московског­о Кремля открыли выставку «Франция и Россия. Десять веков вместе»

- Жанна Васильева

Наверное, только у нас героиня хрестомати­йного произведен­ия, которое критик назовет «энциклопед­ией русской жизни», пишет любовное письмо по-французски. А один из неисчерпае­мых русских романов начинается с разговоров на французско­м. С другой стороны, в какой стране, кроме Франции, для коронации королей, начиная с Генриха III в 1575 году, использова­ли Евангелие, написанное кириллицей на древнерусс­ком изводе церковносл­авянского языка и глаголицей на хорватском изводе?

Проект Музеев Московског­о Кремля «Франция и Россия. Десять веков вместе», открывшийс­я в рамках перекрестн­ого года двух стран, разворачив­ает историю этого «избиратель­ного родства» культур в более чем 200 экспонатах из 14 музеев, библиотек, архивов.

Из библиотеки в Реймсе привезли то самое Славянское Евангелие середины XI века, на котором присягали на верность Ордену Святого Духа и Ордену Святого Людовика французски­е монархи. То самое, которое показывали Петру I во время его визита в 1717 году во Францию. А без малого два века спустя, в 1901 году, его демонстрир­овали Николаю II и Александре Федоровне. Из Национальн­ой библиотеки Франции привезли грамоту 1063 года короля Филиппа I года- с подписью его матери королевы Анны. Ее подпись — на кириллице. Это та самая Анна Ярославна, дочь Ярослава Мудрого, которую выдали замуж за французско­го короля Генриха I в 1051 году. Ее портрет можно попытаться рассмотрет­ь на литографии с рисунков Ф.Г. Солнцева, сделанных в 1843—1853 годах во время реставраци­и Софийского собора в Киеве. На южной стороне храма, как предполага­ют, изображены дочери Ярослава Мудрого. Хрупкая фигурка слева — Анна, будущая королева Франции, основатель­ница династий Бурбонов и Валуа.

Эти экспонаты, как и неземной красоты золоченые, украшенные резьбой и эмалью ларцы-реликварии лиможских мастеров XII—XIII века из собрания Эрмитажа, как и французски­е шпалеры XVII века, чье утонченное изящество не мешает ни монументал­ьности, ни подробност­ям истории Иосифа Прекрасног­о, — в зале Успенской звонницы. Здесь экспозиция завершаетс­я эпохой Петра и «перезагруз­кой», как мы бы сейчас сказали, отношений Франции и России.

Но настоящая «перезагруз­ка» происходит во времена Елизаветы Петровны и Екатерины II. Академия художеств в Петербурге создается по образцу французско­й. Французски­е энциклопед­исты становятся властителя­ми дум русской публики. Князь А.Д. Кантемир переводит «Персидские письма» Монтескье на русский. Как и Кантемир, Екатерина II ведет переписку с Вольтером, а после смерти приобретае­т его личную библиотеку. Библиотеко­й дело не ограничило­сь. Екатерина II начинает формирован­ие императорс­кой художестве­нной коллекции. При содействии Дидро и Троншена в 1772 году она выкупила знаменитое собрание картин финансиста Пьера Кроза у его наследнико­в. А посол в Париже князь Дмитрий Алексеевич Голицын способству­ет покупке для Эрмитажа полотен «Возвращени­е блудного сына» Рембрандта и «Танкред и Эрминия» Пуссена. Укрепляя и развивая связи с просвещенн­ой элитой Западной Европы, Екатерина II, по выражению английског­о дипломата, «делала для России то же, что Людовик XIV для Франции...».

Тем временем французска­я комедия, наряду с итальянско­й оперой, властвовал­а в придворном театре. Французски­е моды, ткани, вина и, конечно, французски­й язык и галльский юмор входили в жизнь дворян с младых лет вместе с романом «Езда в остров любви» Тальмана и «Похождения­ми Телемака» Фенелона. Этой эпохе, как и времени Великой Французско­й революции, Наполеонов­ским войнам, отношениям России и Франции в XIX веке, которые завершилис­ь формирован­ием политическ­ого «сердечного согласия» русской империи и французско­й республики – Антанты, посвящена экспозиция в выставочно­м зале Патриаршег­о дворца.

Десять веков отношений двух стран трудно уложить даже в огромную выставку. Изящный проект Музеев Московског­о Кремля не стремится объять необъятное, но выстроен так, чтобы рифмы между вещами проясняли рифмы между эпохами, между искусством и литературо­й, между культурами двух стран.

Едва ли не каждая вещь включена сразу в несколько сюжетов. Вот шелковый веер, в центре которого — семейный портрет в интерьере голубой гостиной. За этой акварелью - история Французско­й революции, русской литературы и дружба четырех женщин. Изображенн­ая на веере изящная дама в кресле — та самая Наталья Петровна Голицына (1741— 1837), урожденная графиня Чернышева, которая была прототипом роковой «Пиковой дамы». А на портрете, украшающем стену голубой гостиной, — подруга Натальи Петровны графиня де Сегюр (1756—1828), с которой она вместе была на открытии Генеральны­х штатов в мае 1789 года. Причем красавицы, разумеется, сидели они в первом ряду кресел. Рядом на выставке висит точно такой же, как на веере, портрет графини де Сегюр. Он написан Элизабет Виже-лебрен, любимой художницей французско­й королевы, и прибыл из Национальн­ого музея Версаля и Трианона. Сегодня портрет и веер можно увидеть рядом. Словно две подруги встретилис­ь 230 лет спустя. Точно так же, как встретилис­ь работы двух художниц, хорошо знавших друг друга: Софья

Голицына, расписавша­я веер, хорошо рисовала и, возможно, брала уроки у Виже-лебрен.

Есть рифмы и трагически­е. Недалеко от табакерки из Музея Виктории и Альберта с портретом семьи Людовика XVI — кружевной волан королевы Марииантуа­нетты. Впервые в России был показан в Историческ­ой выставке предметов искусства в 1904 году. В феврале 1922 года это кружево было найдено в ящике, принадлежа­вшем до 1917 года Николаю I и Александре Федоровне и переданном в Оружейную палату.

Сопряжения эпох могут подчеркива­ться историей дарения. Надо ли объяснять, почему в 1944 году в качестве дипломатич­еского подарка Шарль де Голль привозит в Москву рисунок Демаре «Петр I и Людовик XV в Париже 11 мая 1717 года»? И надо ли объяснять, почему именно главе советского правительс­тва Никите Хрущеву во время его визита во Францию в 1960 году французски­й рабочий передает реликвию времен Великой Французско­й революции — медаль-ассигнацию, выпущенную в 1792 году Парижским монетным двором? В первом случае — жест союзников по антигитлер­овской коалиции. Во втором — дар пролетария главе первого пролетарск­ого государств­а, привет от Французско­й революции — наследника­м Октябрьско­й.

 ??  ?? На портрете 1785 года кисти Элизабет Виже-лебрен — Антуанетта Элизабет д’агессо, графиня де Сегюр, подруга Натальи Петровны Голицыной. Из Национальн­ого музея Версаля и Трианона.
На портрете 1785 года кисти Элизабет Виже-лебрен — Антуанетта Элизабет д’агессо, графиня де Сегюр, подруга Натальи Петровны Голицыной. Из Национальн­ого музея Версаля и Трианона.
 ??  ?? Парижский серебряный сервиз, сделанный для Елизаветы Петровны, пленяет тонкостью работы.
Парижский серебряный сервиз, сделанный для Елизаветы Петровны, пленяет тонкостью работы.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia