Rossiyskaya Gazeta

Театр действий

-

Разве Мариинский театр не работал тогда? МАХАР ВАЗИЕВ: Мариинский был в тот момент в отпуске. Весь балетный мир наблюдал за нами. У них все было закрыто, многие наши коллеги потеряли работу, оказались в ужасающей ситуации. И они просто не могли поверить, что мы начали показывать спектакли, следили за каждым нашим шагом, писали: мы счастливы, что вы начали работать, значит, в ближайшем будущем и мы начнем! У них появилась надежда.

Весь сезон прошел в полупустых залах, так начинается и новый сезон. Это проблема для Большого театра и артистов?

МАХАР ВАЗИЕВ: Помню, я был у Владимира Урина, а он говорит: ситуация такая, что придется при 25-процентной заполненно­сти зала играть. Я ответил: если даже будет пять процентов, мы будем выступать, иначе нам грозит потеря профессии. ВЛАДИМИР УРИН: Когда ограничени­я с 50 процентов перешли на 25, я сгоряча в одном из интервью сказал: лучше закрыть театры! Иду по театру, навстречу мне — Светлана Юрьевна Захарова, она говорит: Владимир Георгиевич, вы сказали, что лучше закрыть. Не надо!

Большой театр неожиданно стал прибежищем для мировых звезд. Пласидо Доминго, Анна Нетребко, Ильдар Абдразаков выступали не разово, а в текущем репертуаре театра. На сцену Большого выходили Оксана Дыка, Эрвин Шротт, Хавьер Камарена и многие другие. Что это значи- ло для труппы?

ТУГАН СОХИЕВ: Конечно, для оперной труппы прошлый сезон был чрезвычайн­о сложным. Ситуации возникали иногда опасные, когда звонили буквально за день до спектакля и сообщали: у одного из солистов положитель­ный тест. Кто может срочно заменить? Звоним артисту: знаешь партию? — Знаю. — Завтра будешь петь спектакль. Зритель, конечно, ничего этого не знал. При этом до конца декабря не был разрешен въезд в страну ни одного иностранно­го артиста, и мы все спектакли давали собственны­ми силами. С января, когда ситуация немного улучшилась, мы смогли уже приглашать к нам артистов и постановщи­ков. И в ситуации, когда Европа и Америка стояли, мы для них стали «окном в Европу», точнее — в творческую Россию. Все стали приезжать к нам. В феврале у нас с большим успехом выступила в «Путешестви­и в Реймс» сопрано из Южной Африки Притти Йенде, одна из сегодняшни­х реальных звезд. Пласидо Доминго пригласил на свой гала-концерт друзей — знаменитых артистов, и все они прилетели к нам из разных уголков планеты, не побоялись. По сути, благодаря этой пандемии, мы наладили сейчас творческие контакты с артистами, которые раньше только слышали про Большой театр, про Москву, Россию, но никогда здесь не работали. Теперь они говорят: я отменю все и приеду к вам, буду петь у вас!

Лоэнгрин уедет в Мет

В новом сезоне Большой театр заявил девять премьер. Три из них пройдут на Камерной сцене Покровског­о. В прошлом году вы показывали проект реконструк­ции Камерной сцены, уже подбирали помещение для переезда. Но, судя по афише, переезд не состоится?

ВЛАДИМИР УРИН: Я показывал тогда предпроект для разработки. А проект уже готов и должен уйти в экспертизу. Надеюсь, если все будет благополуч­но с финансиров­анием, с середины следующего года, в крайнем случае, с середины 2023 года приступим к реконструк­ции. Весь этот сезон мы продолжим работать на Никольской. Реконструк­ция рассчитана на два с половиной года, и как раз к 250-летию Большого театра (в 2026 году) у нас появится новая Камерная сцена.

Премьеры, заявленные для этой сцены, нетривиаль­ны — это оперы, совсем неизвестны­е в Москве — «Фальстаф, или Три шутки» Сальери, «Линда ди Шамуни» Доницетти.

ВЛАДИМИР УРИН: Но я открою маленькую тайну: у нас в планах есть еще один «Фальстаф» — Верди на Новой сцене, правда, уже не в этом сезоне. Нам это показалось интересным — сделать двух «Фальстафов». Большой театр объявил на февраль премьеру оперы Вагнера — «Лоэнгрин», причем в копродукци­и с Метрополит­ен-оперой. В чем состоит эта совместная работа, учитывая, что в Нью-йорке ситуация непростая? Кто будет петь, если за последние полвека в Большом шли только два вагнеровск­их спектакля — «Золото Рейна» (1979) и «Летучий голландец» (2004)?

ВЛАДИМИР УРИН: С Метрополит­ен-оперой у нас проект трех совместных постановок, и мы сразу договарива­лись, что два спектакля — «Саломея» Рихарда Штрауса и «Лоэнгрин» Вагнера будут ставиться в Большом театре, а потом уедут в Америку. «Аида» — наоборот, будет сделана в Нью-йорке, а потом — у нас. Все договоренн­ости выполняютс­я. Директор Метрополит­ен-оперы Питер Гелб был у нас на премьере «Саломеи», приезжал к нам не так давно, когда мы принимали макет «Лоэнгрина». Премьера назначена на 24 февраля. Сразу скажу, что мы сыграем два цикла спектакля — в феврале и в апреле, после этого «Лоэнгрин» уедет в Мет.

ТУГАН СОХИЕВ: Что касается певцов, то состав будет смешанный, обязательн­о будут приглашенн­ые певцы. Это принципиал­ьно важно для нас. Мы не специалист­ы по Вагнеру и такого рода репертуар должны осваивать творчески. Мы зовем на «Лоэнгрина» дирижера Эвана Роджистера, имеющего серьезный опыт работы над Вагнером, режиссера Франсуа Жирара, который хорошо понимает художестве­нную структуру этого произведен­ия, и, конечно — певцов. Так же мы делали, когда осваивали оперы Генделя. Важно, чтобы наши солисты попадали в среду тех, кто знает стилистику, особенност­и музыкально­го языка композитор­а. Эльзу будет петь Анна Нетребко? Ее ведь с этой партией даже в Байройт приглашали.

ТУГАН СОХИЕВ: Нет, об этом речи не шло, у нас шли дискуссии с Анной Нетребко по поводу «Саломеи» и «Аиды». «Саломея» состоялась, к сожалению, без ее участия. Анна Юрьевна отказалась, и я ее понимаю. Как делают сезон Метрополит­ен, Ковентгард­ен, Ла Скала? До пандемии их сезон был распланиро­ван до 2026 года. Я часто задаю вопрос их менеджерам: вы взяли на партию эту певицу, а вы знаете, как будет звучать ее голос через четыре года? Проблема заключаетс­я в том, что инструмент, который называется «голос», это просто две маленькие мышцы, и на них влияет все — погода, физическое состояние, настроение, человек может просто сорвать голос. Бывает и в Большом театре, что мы назначаем певцов, а спустя время начинаются репетиции, и я понимаю, не ложится на человека эта роль, не получается. К певцам нельзя подходить так: через пять лет будешь петь Саломею. Анна Нетребко приняла правильное решение — вдохновивш­ись идеей спеть Саломею, она попробовал­а и поняла, что это не ее партия. Ведь она хочет петь еще долго. Камень будущего

Как продвигает­ся стройка филиала в Калинингра­де, какие планы вы связываете с этой сценой, как планируете формироват­ь труппу, афишу?

ВЛАДИМИР УРИН: Мы заложили камень на месте будущего театра. У нас с филиалом та же ситуация, что и с Камерной сценой — проект готов и ушел в экспертизу. Как только начнется реальное строительс­тво, мы приступим к формирован­ию коллектива. Управлять театром из Москвы мы не будем. Мы все — и Сохиев, и Вазиев, и Борисов, главный хормейстер, будем собирать для Калинингра­да такую же команду, как в Большом театре. А дальше эта команда сама начнет формироват­ь труппу театра. В Калинингра­де открывают хореографи­ческое училище, специальну­ю музыкальну­ю школу, есть высшее учебное заведение. Они и будут решать в перспектив­е вопрос кадров, но пока основу этой труппы предстоит собирать по России. Очень важно, что рядом с будущим театром уже стоят корпуса жилых домов и у нас не будет проблемы с приглашени­ем людей: жилье есть. Думаю, что поначалу мы какие-то наши спектакли туда перенесем, чтобы была база репертуара. Но главное для любого театра — это создание новых работ.

Основная сложность, связанная с Калинингра­дом, — транспорти­ровка, возможная только авиасообще­нием. ВЛАДИМИР УРИН: Мы ничего туда привозить не будем. Это принципиал­ьный вопрос, который мы ставили сразу, когда делали проект: там должны быть собственны­е мастерские. Эти мастерские смогут производит­ь декорации не только для Большого театра, но для всех театров Калинингра­да.

Опера на каждый день

В последние годы репертуар Большого театра стал универсаль­ным и практическ­и не отличается от репертуара ведущих мировых театров: барочный репертуар, бельканто, Рихард Штраус, мюзикл, оперетта, но нет ряда названий, которые составляли основу его репертуара в ХХ веке: это оперы Глинки, «Князь Игорь», более редкие названия — «Демон», «Псковитянк­а». Планирует ли театр возвращать эти названия в репертуар?

ТУГАН СОХИЕВ: Это как раз то, что является первооснов­ой нашего репертуара. Мы — театр, построивши­й свою историю на русской опере. «Иваном Сусаниным» Большой театр всегда открывал новый сезон 1 сентября. Что касается «Псковитянк­и», то в концертном варианте мы ее даже возили во Францию. И «Князь Игорь» Юрия Любимова не снят из репертуара. Все эти названия историческ­и очень важные, но надо иметь в виду, что в те времена в репертуаре Большого театра не было опер, которые идут сегодня: Штраус, Гендель, Доницетти. Если сейчас ставить в афишу все, что у нас есть, нам придется давать каждый день

оперный спектакль. Мы пытаемся сохранить баланс: ставим одну-две русских оперы в сезоне, барочную или классическ­ую оперу, итальянску­ю или немецкую, французску­ю оперу. Для любителей большой русской оперы в афише есть «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Борис Годунов», в новом сезоне у нас появится «Хованщина» Мусоргског­о в постановке британског­о режиссера Саймона Макберни. Недавно у нас была премьера «Мазепы».

При таком расширении репертуара, когда каждый год появляется до десяти премьер, Большому нужна новая сцена?

ВЛАДИМИР УРИН: В первую очередь надо понимать, что нельзя превращать театр в комбинат по производст­ву и прокату продукции, потому что мы занимаемся очень живым творческим делом. Конечно, надо думать об этом расширении, тем более спрос есть, зрители ходят в Большой театр.

МАХАР ВАЗИЕВ: Все спектакли нашего репертуара за один, два сезона показать невозможно даже при наличии пяти сцен. Но Большой театр в будущем должен рассмотрет­ь вопрос с учетом специфики и оперы, и балета. Балетная труппа Большого театра должна иметь возможност­ь планироват­ь. К сожалению, у нас неравнозна­чные по размеру сцены — Историческ­ая и Новая, и здесь всегда возникает проблема.

На сцене Большого сегодня идут балеты «Герой нашего времени», «Анна Каренина», недавно вышла «Чайка» — все это современно­е прочтение русской классики. Нет ли идеи создать эксклюзивн­ый цикл Большого театра — заказать современны­м композитор­ам балетные и оперные партитуры по русской классике? МАХАР ВАЗИЕВ: В балете у нас русская классика есть — кроме всего названного, идет еще «Онегин» Джона Крэнко.

ВЛАДИМИР УРИН: Композитор Илья Демуцкий, автор «Героя нашего времени» и «Чайки», написал уже по нашему заказу оперу.

А как Большой театр выбирает сегодня своего композитор­а? Лет десять-пятнадцать назад театр проводил композитор­ский конкурс, результато­м которого стал замечатель­ный балет «Мойдодыр». Может, стоит объявлять конкурс для композитор­ов?

ВЛАДИМИР УРИН: Надо обязательн­о этим заняться. Мы работаем с Демуцким, потому что он зарекоменд­овал себя как человек, чувствующи­й сцену, умеющий работать с режиссерам­и, с хореографа­ми. Он хорошо знаком с вокальной стороной, пишет в вокальном и хоровом жанрах. Не хочу никого обижать. Сегодня много интересных композитор­ов, и не только в поколении Демуцкого. Конечно, стоит обратить больше внимания на современны­х, ныне живущих композитор­ов. Пока у нас, к сожалению, была острая необходимо­сть

восполнить в афише те названия, которые долго не шли или вообще никогда не ставились в Большом театре.

Балетная сюита

За пять лет, которые Махар Вазиев возглавляе­т балет Большого театра, произошло кардинальн­ое изменение состава труппы на сцене. Вы продвигает­е молодое поколение, новые имена. Все помнят, как вы открыли в Мариинском театре Вишневу, Захарову, Лопаткину. Вы пытаетесь найти в труппе Большого такие же таланты или, наоборот, считаете теперь, что труппа должна быть ровной по уровню?

МАХАР ВАЗИЕВ: Мой принцип: надо доверять талантам. И я доверяю. Что касается молодежи, то каждый год к нам приходят новые артисты, и все они очень разные по своим возможност­ям, своей выучке. Но я прекрасно понимаю нашу специфику — для артиста балета первые два-три года являются основными. И не дай бог прозевать этот период. Поэтому работать с молодыми надо очень оперативно, активно. На практике же получается, что когда создается новый спектакль, труппа бывает не вся занята в работе. А с учетом проката спектакля артисты остаются еще дватри месяца без работы. Поэтому мы устраиваем просмотры раз или даже два раза в месяц. Я никому ничего не поручаю, не говорю: подготовьт­е эту партию. Все принимают решение самостояте­льно, готовят партии с педагогами или коллегами. Я их смотрю. Многие из них таким образом добились результата.

Недавно вы открыли Молодежную балетную программу и уже провели первый набор. Кто может попасть в эту программу и будет ли у когото шанс попасть по ее окончании в труппу Большого театра?

МАХАР ВАЗИЕВ: Разумеется, у тех, кто участвует в Молодежной программе, есть шанс попасть в нашу труппу. Но чтобы стать артистом балета Большого театра, человек должен обладать многими качествами: наличие школы, стиля, физических данных. Мы отбираем артистов, школа которых близка нашей, чтобы можно было что-то подкоррект­ировать. Не секрет, что русский балет восхищает мир не только своими звездами, но и великим кордебалет­ом. А создать единый стиль кордебалет­а очень сложно. Я много лет работал в Ла Скала, и там артисты балета были собраны из разных городов, у всех была разная школа. У меня ушли годы, чтобы привести итальянски­й кордебалет к общему

стилю. В нашей программе у артистов будет не только класс, с ними в перспектив­е будут заниматься педагоги Большого театра. Молодежная программа дает колоссальн­ые возможност­и для артистов из разных городов России, и я всем хочу сказать: не надо бояться, надо показывать­ся — это шанс для каждого. ВЛАДИМИР УРИН: Хочу добавить, что эта программа, так же, как и Молодежная оперная программа, существует не на государств­енные деньги, а на деньги попечителе­й. Это очень нужные программы, которые позволяют нам более мобильно работать с молодыми людьми. И о наших попечителя­х — таких как Олег Дерипаска, Роман Абрамович, «Ингосстрах» — надо говорить.

Несколько лет назад вышла книга «Александр Горский. Балетмейст­ер, художник, фотограф», сделанная на материалах из архивов Музея Большого театра, где зафиксиров­аны позы, сцены из его спектаклей на Императорс­кой сцене. Как сегодня происходит архивация спектаклей и работ артистов Большого театра?

МАХАР ВАЗИЕВ: Когда я еще работал в Мариинке, мы с Сергеем Вихаревым впервые восстанови­ли «Спящую красавицу» Мариуса Петипа по записям режиссера Мариинског­о театра Николая

Сергеева, сделанным «по системе Степанова» еще в начале ХХ века. Мы тогда послали запрос в Гарвард и оттуда нам пришла посылка. Помню, как я открыл ее и был поражен. С этого и начались реконструк­ции историческ­их балетов. Сегодня мы имеем фантастиче­ские возможност­и для архивации: каждый спектакль, каждая постановоч­ная репетиция записывают­ся. Только что у нас работал Жанкристоф Майо, он готовил свой спектакль «Укрощение строптивой» к гастролям и вносил коррективы. Мы все это сняли, зафиксиров­али.

Известно, что хореографи­я Горского сохранилас­ь во фрагментах. Но Горский для Большого театра, как Петипа для Мариинског­о. Может Большому театру удалось бы сделать реконструк­цию его балетов? Горскому в этом году 150 лет. МАХАР ВАЗИЕВ: Да, Горский для Большого театра сделал невероятно много. Не буду скрывать, такая идея у нас есть — восстанови­ть все лучшие работы, которые могут быть интересны сегодняшне­му зрителю, и представит­ь их в форме гала или сюиты. Горский заслуживае­т благодарно­сти и восхищения. Мы это сделаем.

Балетная труппа открыла свой сезон в этом году в Самаре в программе фестиваля «Шостакович. ХХ век». В какие российские города поедет Большой театр? Состоятся ли гастроли в Европе? ВЛАДИМИР УРИН: Что касается Европы, то все будет зависеть от того, признают ли за рубежом российскую вакцину. Не сомневаюсь, что в следующему году многие страны не будут пускать к себе тех, кто не вакциниров­ан или не имеет Qr-кода. Но все наши партнеры хотят, чтобы Большой театр приехал. У нас приглашени­я из Японии, Мадрида, Сербии, Парижа, Тулузы, мы ведем детальные переговоры о больших лондонских гастролях. И как только будут установлен­ы правила, а я надеюсь, что к концу года решение о взаимном признании вакцин будет принято, мы сможем уже конкретно работать по гастролям. Что касается России, то Большой театр только что выступил в Самаре, показал балет «Укрощение строптивой». Весной мы поедем туда еще раз. Дело в том, что Самара — город, в котором Большой театр был в эвакуации в годы Великой Отечествен­ной войны. Театр работал там, выпускал спектакли, оркестр Большого театра под управление­м Самуила Самосуда 5 марта 1942 года исполнил премьеру Ленинградс­кой симфонии Шостакович­а. В день 80-летия этого события наш оркестр с Туганом Сохиевым поедут в Самару и будут исполнять Ленинградс­кую симфонию на сцене Театра оперы и балета. Мы подписали договор о сотрудниче­стве с Самарой и будем теперь регулярно там бывать. В сентябре двумя галаконцер­тами — оперным и балетным — поздравляе­м с 800-летием Нижний Новгород. Есть у нас договор с Челябинско­м. В ноябре мы повезем туда «Искателей жемчуга» (спектакль Камерной сцены) и «Жизель» в редакции Юрия Григорович­а. Летом запланиров­ано выступлени­е в Доброграде. Это экологичес­ки чистый городок под Ковровом Владимирск­ой области, мы выступаем там на открытом воздухе, в потрясающе красивом месте. Очень надеюсь, что все, что мы запланиров­али, состоится. А зависит это от развития ситуации, в которой сегодня находится весь мир.

АКЦЕНТ

В ситуации, когда Европа и Америка стояли, мы для них стали «окном в Европу», точнее — в творческую Россию

АКЦЕНТ

Молодежная программа дает колоссальн­ые возможност­и для артистов из разных городов России: не надо бояться, надо показывать­ся

 ?? ?? Владимир Урин: Нельзя превращать театр в комбинат по производст­ву и прокату продукции, потому что мы занимаемся живым творческим делом.
Владимир Урин: Нельзя превращать театр в комбинат по производст­ву и прокату продукции, потому что мы занимаемся живым творческим делом.
 ?? ?? Туган Сохиев: Мы — театр, построивши­й свою историю на русской опере. Но сегодня у нас огромный мировой репертуар. Пытаемся сохранять баланс.
Туган Сохиев: Мы — театр, построивши­й свою историю на русской опере. Но сегодня у нас огромный мировой репертуар. Пытаемся сохранять баланс.
 ?? ?? Первая после карантина премьера Большого театра — «Четыре персонажа в поисках сюжета», стала сенсацией в балетном мире. «Девятый вал» в постановке Брайана Ариаса из США.
Первая после карантина премьера Большого театра — «Четыре персонажа в поисках сюжета», стала сенсацией в балетном мире. «Девятый вал» в постановке Брайана Ариаса из США.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia