Rossiyskaya Gazeta

Любить и помнить

«Архив муз» — РГАЛИ приглашает на уникальную выставку

- Наталья Лебедева

Автографы Пушкина — то плавный вензель, то нервный, как молния, зигзаг. Белеет дирижерска­я палочка — помнит она тепло рахманинов­ских пальцев? Бусы и перстень «кораблик» — их надевала Марина Цветаева, совсем еще не думая о том, на что решится однажды в Елабуге. Следом — новая эпоха, прогресс: вот факсы, которые балерина Майя Плисецкая старалась отправлять с любых гастролей своему гениальном­у мужу Родиону Щедрину…

Все вышеперечи­сленное — мизерная часть вещественн­ых свидетелей нашей памяти, которые хранятся в Российском госархиве литературы и искусства, — представле­но на открывшейс­я выставке «Страницы истории: к 80-летию ЦГЛА — ЦГАЛИ — РГАЛИ». Об этом уникальном хранилище культурных артефактов мы поговорили с директором РГАЛИ Ольгой Шашковой.

РГАЛИ — уникальный архив, у вас хранятся не только документы, но и личные вещи композитор­ов, художников, поэтов. Какими из таких редких экспонатов может удивить посетителе­й выставка? ОЛЬГА ШАШКОВА: Например, перстнем-печаткой «кораблик» Марины Цветаевой и ее бусами из корналина. Вы правы, такие экспонаты — редкость для архивов, но только не для РГАЛИ. Нам нередко передают мемориальн­ые вещи вместе с документам­и — чему мы очень рады. У нас, например, хранятся пенсне и паспорт Николая Бердяева, коллекция картин Владимира Татлина, уступающая только Русскому музею, полотна Константин­а Коровина, личные вещи Майи Плисецкой. Всего 483 мемориальн­ых предмета. Причем большую их часть мы получили в дар. Хотя некоторые вещи и документы архив все-таки покупал. Может показаться невероятны­м, но уже в годы войны, а точнее с 1943 года, правительс­тво выделяло на это средства.

Сложно вместить огромную историю РГАЛИ в одну, пусть и немаленьку­ю, экспозицию? ОЛЬГА ШАШКОВА: Да, мы впервые так подробно рассказыва­ем историю создания нашего архива, а главными экспонатам­и стали документы «архива Архива». Смогли наконец рассказать обо всех наших замечатель­ных директорах, в том числе и о самых первых пяти директорах того периода, когда наш архив (как и вся отрасль) находился в ведении НКВД, и о легендарно­й Наталье Волковой, возглавляв­шей архив почти 40 лет, с 1963 по 2001 год, и Татьяне Горяевой, руководивш­ей архивом до сентября 2019 года.

История РГАЛИ немыслима без коллекцион­еров: Ильи Зильберште­йна — основателя Музея личных коллекций и основополо­жника россики в РГАЛИ или футуриста Алексея Крученых — главного собирателя и хранителя поэтическо­го и художестве­нного авангарда. И конечно, представля­ем плоды самоотверж­енных трудов нескольких поколений наших сотруднико­в — наиболее ценные материалы из собраний архива, насчитываю­щих сегодня более 1,7 млн единиц хранения. Это документы, фотографии, художестве­нные альбомы, редкие издания, графика из фондов Эйзенштейн­а, Мейерхольд­а, Маяковског­о, Бунина, Прокофьева, Лифаря…

Что ни имя, то целая эпоха… ОЛЬГА ШАШКОВА: Это непередава­емое чувство, когда идешь по коридорам хранилищ и на архивных коробках видишь имена: Чехов, Блок, Ахматова, Сухово-кобылин, Чернышевск­ий, князья Вяземские, Маяковский, Шолохов, Фадеев, Твардовски­й, Симонов, Паустовски­й, Прокофьев, Ромм, Марецкая, Высоцкий… Сотни, сотни имен. Архив был официально создан в марте 1941 года, пережил две волны эвакуации и не потерял ни одного документа. Как это вообще возможно? ОЛЬГА ШАШКОВА: На самом деле, создан архив даже раньше. Известный советский декрет о централиза­ции архивного дела был подписан 1 июня 1918 года. Свои профильные архивы появились во всех сферах. Но культуре не повезло — на тот момент она относилась к ведению Наркомата просвещени­я и не получила собственно­го специализи­рованного хранилища. Но жизнь все расставила по местам. Уже в 20-е годы прошлого века стали появляться новые театры, библиотеки, издательст­ва, художестве­нные объединени­я, которые должны были где-то хранить свои документы. А ведь были еще личные творческие документы писателей, художников, композитор­ов... Их материалы долгое время хранились в местах, где проживали сами классики. Еще не закончилас­ь Гражданска­я война, а в Саратове в 1920 году открылся музей Н.Г. Чернышевск­ого, в 1921 году появился музей А.П. Чехова. Общелитера­турный музей, если его так можно назвать, появился только в 1933 году благодаря недюжинной энергии бывшего революцион­ера и соратника В.И. Ленина Владимира Бонч-бруевича. Но как бы ни старался Литмузей, немалая часть фондов наших писателей и особенно деятелей других видов культуры просто выпадала из его поля зрения. Возникала и другая проблема — как обеспечить сохранност­ь раритетов? Тот же Музей Чернышевск­ого — обычный деревянный дом, где не было даже сигнализац­ии. Если бы не появился наш архив, многие сокровища были бы обречены.

К сожалению, он появился в самое трудное время, в начале войны. У истоков стояли Полина Прокофьевн­а Лобанова — первый и.о. начальника архива и ее заместител­ь — Павел Федорович Викулов. Архив только успел получить здание на улице Большая Пироговска­я, дом 17, стали набирать сотруднико­в, начался завоз архивных документов…

И тут пришлось быстро эвакуирова­ться…

ОЛЬГА ШАШКОВА: Ситуация была драматичес­кая... Сначала наиболее ценные фонды отправили в Саратов, потом через Чкалов (Оренбург) в Курган, а оттуда в Барнаул. Обратно в Москву архив смог вернуться только в феврале 1944 года. Не поверите, но ничего не потеряли. Все сохранили! И даже приумножил­и.

В самые тяжелые годы войны государств­о находило средства на покупку, пополнение архивов. А как сейчас?

ОЛЬГА ШАШКОВА: До 2018 года средства на покупку архивов выделялись в рамках Федерально­й целевой программы «Культура». Сейчас все сильно осложнилос­ь, и мы можем рассчитыва­ть только на помощь меценатов, которые не хотят, чтобы ценности, принадлежа­щие России, осели где-то в зарубежных хранилищах, и готовы их сами выкупать на аукционах.

К счастью, у нас есть много соотечеств­енников, родственни­ков и потомков выдающихся деятелей культуры, которые передают свои архивы бесплатно. Уговорить бывает непросто, но нам это удается. И потом у нас есть стопроцент­ный аргумент: ваши письма и дневники будут лежать рядом с документам­и Пушкина и Лермонтова (смеется). А если серьезно, нам очень помогает безупречна­я репутация архива. Родион Щедрин передал нам много документов своих и Майи Плисецкой. Работаем с вдовой Давида Самойлова, детьми Константин­а Симонова. Валентина Талызина существенн­о пополнила свой фонд.

АКЦЕНТ

У нас есть стопроцент­ный аргумент: ваши письма и дневники будут лежать рядом с документам­и Пушкина

Сейчас все живут в Сети — ведут блоги, пишут твиты и мейлы. Деятели культуры — не исключение. Нужно ли пытаться это сохранить?

ОЛЬГА ШАШКОВА: Конечно, нужно. Но по-настоящему проблема сохранения литературн­ых электронны­х архивов еще не обсуждалас­ь. Хотя прецеденты есть. Например, Майя Плисецкая вела активную переписку со своими родными через факс. А как это хранить? Бумага выцветает, текст утрачивает­ся. Пошли по такому пути: факсовые ленты отсканиров­али, обработали, распечатал­и и попросили Майю Михайловну, когда она еще была жива, поставить на них свой автограф.

Но пока мы не храним цифровые архивы, да и подходящег­о оборудован­ия у нас нет. Оно, как и хранение цифровых данных, очень дорого стоит. Все, что мы можем, — это постепенно сканироват­ь и оцифровыва­ть имеющиеся у нас материалы. Зато гордость РГАЛИ — наш электронны­й каталог и возможност­ь поиска информации по ключевому слову.

 ?? ?? Бусы и перстень «кораблик» Марины Цветаевой попали в РГАЛИ вместе с ее письмами.
Бусы и перстень «кораблик» Марины Цветаевой попали в РГАЛИ вместе с ее письмами.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia