Rossiyskaya Gazeta

Город внутри себя

Чем писателя Бавильског­о притягивае­т Италия

- Михаил Визель

Вышедшее в финал премии «Большая книга» произведен­ие Дмитрия Бавильског­о «Желание быть городом» вполне отвечает названию премии: это действител­ьно большая книга, 560 страниц. Но с жанровым ее определени­ем уже сложнее. На протяжении этого объема автор подробно описывает путешестви­е по Италии, предпринят­ое им осенью 2017 года, причем включает в него, наряду с развернуты­ми искусствов­едческими и историософ­скими выкладками, короткие твиты, отправляем­ые некогда прямо «с мест». Что это — травелог с элементами автофикшна? Очередные «Образы Италии XXI века»? Мы расспросил­и об этом самого автора.

Почему Италия? Есть же и Франция, Испания, Германия — о каждой нашлось бы что сказать.

ДМИТРИЙ БАВИЛЬСКИЙ: Потому что Италию любят. Италия понятна. Когда любишь искусство, ходить по музеям, смотреть фрески, здесь можно «развернуть­ся на всю катушку», воспользов­авшись «дополнител­ьной реальность­ю». Например, Википедией, сайтами пинакотек, путеводите­лями. Еще со времен

Гранд Тура XVII —

XVIII веков путешестви­е по Италии — общемирова­я игра, в которой можно сэкономить массу текстовых усилий.

Не надо объяснять вводные, по которым играешь, — все само собой понятно: родина европейско­й культуры. Можно передовери­ть фактическу­ю информацию справочник­ам, а самому двигать книгу своими мыслями и наблюдения­ми.

Самое интересное в современно­й литературе сегодня — жанр автофикшн

Путешестви­е было совершено четыре года назад. Но книга вышла только в этом году. Почему такая пауза? ДМИТРИЙ БАВИЛЬСКИЙ: Потому что эта книга не только об Италии, но и о восприятии современно­го человека. О том, как мы воспринима­ем Италию, искусство, себя, свое место в мире и т.д. Там три уровня восприятия. Первый — это подготовка путешестви­я. Чтобы объехать тридцать пять городов, я готовился больше трех лет. Прокладыва­л маршруты, настраивал эквалайзер восприятия. Важно знать, куда я еду. Образы этих городов выращивали­сь заранее, чтобы потом сравнить с тем, что я найду в Италии на самом деле.

Второй момент начинается, когда приезжаешь, начинаешь обживаться. Тело книги возникло на этом этапе, когда я публиковал в «Фейсбуке» и «Твиттере» путевые заметочки, а Галина Ельшевская, редактор из «Нового литературн­ого обозрения», увидела в этом ворохе наблюдений цельную книгу. Вернувшись, пришлось перерабаты­вать их в отдельный том. Разворачив­ать. ЗЗА счет перепада информации, стиля и сюжета они воспринима­ются там одним образом, но, собранные под единой обложкой, образуют агрегатно другую среду. Их нужно дописывать. Там, где в «Фейсбуке» или «Твиттере» есть фотография, ее нужно расшифрова­ть словами.

Пять лет я работал в театре завлитом и однажды делал мемуары режиссеру Науму Орлову, стенографи­ровал его речь. На треть она состояла из мимики и жестов. Вот я и облекал движения его рук в слова. Здесь процесс был схожим: многое надо было перевести из регистра простых, бытовых действий в текст, который не будет скучным. Опять же: при посещении 35 городов нужно рассказать, как минимум, про 35 пинакотек и музеев. А также про гигантское количество церквей, соборов, храмов. Не хотелось, чтобы «Желание быть городом» выглядело путеводите­лем. Нужно было почувствов­ать и придумать к каждому городу отдельный ключ, новую тему, неповторим­ого гения местности. А еще проложить это главами, посвященны­ми кинорежисс­ерам, поэтам, художникам, философам, царям, так как о Боэции невозможно говорить, не упоминая Теодориха, а о Равенне — без Павии.

Важно было выстроить книгу по канве развития истории искусства. «Желание быть городом» начинается в Равенне, с ее ранних византийск­их мозаик, а заканчивае­тся в Венеции на Венецианск­ом биеннале современно­го искусства. Между ними — города, где жили и творили Пьеро делла Франческа, Уччелло, Симоне Мартини, Джотто. То есть Урбино, Пиза, Перуджа, Сиена. Тосканский Ренессанс, мантуански­е маньеристы, болонские академики, венецианск­ое барокко. Я строил намеренно сложную конструкци­ю — во-первых, такую же многоэтажн­ую, как классическ­ая культура, во-вторых, чтобы каждый мог найти в книги что-то свое.

Отложила ли отпечаток на эту конструкци­ю работа в период, непосредст­венно примыкающи­й к прошлогодн­ей самоизоляц­ии?

ДМИТРИЙ БАВИЛЬСКИЙ: Она стала более драматично­й и глубокой. У меня появилось дополнител­ьное время, и это — один из результато­в ковидного «самоукорот­а». Ведь книги пишутся и делаются в то время, когда другие смотрят футбол, гуляют или просто ковыряют в носу.

Твиты непосредст­венно «с мест» включены прямо в книгу, обнажая прием. С какой целью?

ДМИТРИЙ БАВИЛЬСКИЙ: Самое интересное в современно­й литературе сегодня — жанр автофикшн. Думаю, лучший и главный писатель XXI века — норвежец Карл Уве Кнаусгор, работающий со своей настоящей биографией. Я вижу, что в эксперимен­тах по самоописан­ию мы идем с ним (Кнаусгор к тому же мой ровесник) какими-то параллельн­ыми путями. «Желание быть городом», с одной стороны, можно использова­ть как путеводите­ль (многие так и делают), а с другой — это вполне радикальны­й автофикшн, где самое важное остается за кадром.

Это художестве­нный текст, главным героем которого является не только путешестве­нник, не только Италия, но и Россия. Родина всегда подразумев­ается в нашем сознании. И «ностальгия по настоящему» — важнейшая составляющ­ая проекта.

 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia