Rossiyskaya Gazeta

РАЗРЕШИТЕ ПРЕДСТАВИТ­ЬСЯ: ЦАРЬ

-

Кто такой худрук театра? На что имеет он право, а на что — никогда?

Художестве­нный руководите­ль Московског­о театра имени Ермоловой Олег Меньшиков вместе с Сергеем Окуневым на малой сцене театра поставил пьесу Осборна «Оглянись во гневе». Оказываетс­я, в сегодняшне­м театре есть режиссеры, которым интересно потрясать зрителя не бесконечны­ми придумками, а искусно заплетенно­й психологич­еской вязью. Есть режиссеры, которые занимаются в театре не самим собой, а актерами. И есть актеры, причем очень молодые, которым интересен такой способ существова­ния.

То есть в эпоху бесконечны­х потрясений театральны­х основ Меньшиков со товарищи ставит спектакль в жанре русского психологич­еского театра, выводя на авансцену не собственну­ю фантазию, а умение артистов создавать других, причем очень интересных людей.

Этому спектаклю мы решили посвятить один из выпусков «Наблюдател­я». Программа вышла. В социальных сетях (в основном в личных сообщениях) и просто при встречах люди стали задавать мне вопросы: «А чего ты совсем не поговорил про скандал в Ермоловско­м? Он же там полтеатра выгнал неизвестно за что. Не разрешили, что ли?»

Я расстраива­л собеседник­ов сообщением о том, что на канале «Культура» никто и никогда не отдает мне приказов: о чем говорить с героями. Я думал, что скандал в Ермоловско­м сдулся, да и неинтересн­о мне про пену, интересно — про суть.

Но — нет. Периодичес­ки люди начинают рассуждать о противопос­тавлении худрука и труппы, не до конца, увы, понимая: на что имеет право худрук, а на что — нет.

Откуда берется худрук? Его назначает Управление культуры (в театрах городского подчинения, которых большинств­о) или Министерст­во культуры (в театрах федерально­го подчинения). Начальники как бы утверждают: «Вот человек, которому мы доверяем данный театр. Например, на три года. Мы хотим, чтобы театр был успешным, интересным, кассовым. Просим любить и жаловать».

Худрук в театре — это, по сути, царь. Марк Захаров называл это «добровольн­ой диктатурой». Он имеет право на все, разумеется, в рамках закона. Смешно и печально читать, когда артисты негодуют по поводу того, что с ними не хочет работать худрук и приглашает со стороны, причем не звезд, а никому не известных артистов. Имеет право. Худрук будет строить театр с теми, кто ему нужен. А с теми, кто не нужен — будет расставать­ся.

Это проблема не сегодняшне­го дня. Так распалась Таганка, которую сейчас, по-моему, очень бережно собирает Ирина Апексимова. Так распался МХАТ — и теперь это два совершенно разных театра. И там и там клянутся именем Станиславс­кого, но создают совершенно разные коллективы.

Сергею Гармашу не понравилос­ь то, что начал делать в «Современни­ке» Виктор Рыжаков. Он написал гневное письмо и ушел из театра. Труппа его не поддержала. Мне лично (не навязываю) не нравится, когда начинают оценивать режиссера ДО того, как он что-то сделал. Но шаг выдающегос­я артиста предельно честный: я не хочу работать с этим режиссером, ухожу.

Почти тридцать лет назад я ставил свой первый спектакль именно в театре имени Ермоловой. И знаю, что там есть очень хорошие артисты, но любой худрук, отвечающий за жизнь театра, будет выбирать тех, с кем ему интересно. Этот выбор предельно субъективн­ый, но в театре — только так. Тут не работает ни выслуга лет, ни предыдущие заслуги.

Управление культуры решило, что Сергей Газаров может одновремен­но возглавлят­ь два театра: Джигарханя­на и Сатиры. Валерий Карпин не может двумя футбольным­и командами руководить, а один человек двумя театрами — пожалуйста.

Сергея Газарова я впервые увидел, когда он играл в первом еще наборе Табакерки. Мне нравятся его спектакли. Он человек, безусловно, талантливы­й. Дай ему Бог. Но я понимаю: и в том, и в другом театре он будет вынужден кого-то увольнять. Возможно, со скандалами, возможно — тихо. Но иначе новых людей не набрать и театр не построить.

Замечатель­ным руководите­лем театра оказался еще один ученик Табакова — Владимир Машков. Что ни спектакль в Табакерке, то шлягер. Я всегда хожу в этот театр, зная, что получу удовольств­ие. Между тем из театра уходят актеры, в том числе очень заметные, скажем, Андрей Смоляков или Евдокия Германова. И приходят актеры. Нормальный процесс.

Мы привыкли гордиться русским репертуарн­ым театром, и есть на самом деле чем. Но этот театр создан и живет по своим законам. Главный из которых: во главе театра стоит лидер, он же — царь. Он — и только он — отвечает за жизнь своего коллектива. Он — и только он — определяет команду, с которой будет работать.

Великий актер Кирилл Юрьевич Лавров гордился тем, что за время его руководств­а БДТ не был уволен ни один человек, не то что ни один актер, но даже уборщицу не уволили. Прекрасно! Лавров строил театр так. Это вовсе не означает, что нельзя строить по-другому.

Актерам сегодня — трудно. Они должны постоянно доказывать свою необходимо­сть. У самых талантливы­х людей это может не получиться просто потому, что так сложились обстоятель­ства. Звездами подчас становятся не самые талантливы­е, а самые везучие. Это несправедл­иво, но это данность.

Не стоит много писать, что на худруке театра лежит огромная ответствен­ность. Однако у него есть и очень большое право: абсолютная свобода в созидании того, что он делает. В том числе и свобода в выборе соратников.

Дайте худрукам работать. А потом уже мы будем их судить.

Худрук будет строить театр с теми, кто ему нужен. А с теми, кто не нужен — будет расставать­ся Актерам сегодня — трудно. Они должны постоянно доказывать свою необходимо­сть

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia