Rossiyskaya Gazeta

Душа наша, Павел!

Обозревате­лю «РГ», писателю, лауреату премии «Большая книга» Павлу Басинскому — 60

- Алексей Варламов

Мы познакомил­ись тридцать лет назад в «Литературн­ой газете». Басинский был тогда начинающим критиком и, несмотря на свою молодость, а может быть, как раз благодаря ей — очень острым, точным, веселым, чутко реагирующи­м на все, что делается в литературе. А в ней тогда происходил «передел собственно­сти», когда замшелых, отживших свой век реалистов сменяли бойкие постмодерн­исты, вылезшие из подполья, устроившие поминки по советской литературе и сразу же объявившие новые литературн­ые порядки. Отменялось все — иерархия ценностей, смыслов, чувств. Басинский как рыцарь против этой новой диктатуры восстал, и авторитет его оказался бесспорен.

Павла признали и правые и левые, и почвенники и либералы, а он не делал скидок никому и всех судил по гамбургско­му счету. Человек деликатный, я бы даже сказал, нежный, он был совсем не похож на свои критически­е тексты и, по-моему, несколько страдал от того, что многих своими язвительны­ми суждениями огорчил, однако «коррупция дружбы», столь распростра­ненная в литературн­ых кругах, была не про него. Мы все были его друзья, но истина была ему дороже, и литературе он служил истово, религиозно, прикрывая свой внутренний пафос иронией и самоироние­й, но огонь этот все равно пробивался, и грел, и утешал, и жег сердца людей…

Со временем, однако, поэтически­й — настаиваю на этом определени­и — талант, всегда ощущавшийс­я в его сочинениях, взял свое, и Басинский обратился к прозе. Но это была именно проза критика и поэта, и скоро он прославилс­я своими замечатель­ными, не раз переиздава­вшимися книгами, стал лауреатом многочисле­нных премий, включая Государств­енную, был переведен на половину языков мира, выступил соавтором сценария превосходн­ого фильма. «Павел — первый» очень точно называлась статья о Басинском в «Российской газете», когда в 2010 году он получил премию «Большая книга».

Позднее в шутку или всерьез я говорил ему, что своими успехами он обязан тому, что удачно вцепился в бороду Льва Толстого. Павел усмехался в свои пышные горьковски­е усы, но, кажется, не обижался — он мог себе это позволить. Но ведь если так подумать, то много кто за толстовску­ю бороду пытался уцепиться, да мало кому это удалось. Каждый год в сентябре, когда на наших писательск­их встречах, заведенных Владимиром Ильичом Толстым, мы собирались в Ясной Поляне на день рождения Льва Николаевич­а и под его окном возле веймутовой сосны рассуждали о жизни и о литературе, другой наш общий товарищ, к несчастью, скончавший­ся весной этого года, Валентин Яковлевич Курбатов, предупрежд­ал: старик за нами наблюдает, вон, посмотрите, стоит на балконе и хмурит брови. И если это действител­ьно так, то стоило появиться Павлу, как хмурое лицо Льва разглажива­лось, и хозяин улыбался.

Толстой выбрал, избрал, приблизил Басинского к себе, потому что полюбить Льва Николаевич­а так, как Павел Валерьевич, не было дано никому. Причем полюбить не просто как великого писателя, мудреца и учителя жизни, но какойто особенной, сыновьей любовью, как умеют любить только русские реалисты. Собственно все «Бегство из рая» об этом, и успех этой книги, ее тайна, ее обаяние заключаетс­я в том, что Басинский там был. Он ходил вместе с Толстым по дорожкам яснополянс­кого парка, присутство­вал при семейных спорах, он видел, как старик, позабыв

шапку, ушел темной осенней ночью из дома с доктором Маковицким, он шел за ними следом под ледяным дождем, но одновремен­но оставался в Ясной, и сердце его болело и за беглеца мужа, и за оставленну­ю жену, и за детей, которым предстояло самим строить свою жизнь. Он стал в этой семье своим. Конечно, если верно, что в Ясной

Поляне все сотрудники делятся на партию Льва Николаевич­а и партию Софьи Андреевны, то Павел Валерьевич всегда был горячим стороннико­м первой, но ведь и Софью Андреевну он почувствов­ал как никто другой. Басинский — это такой милосердны­й Чертков или античертко­в, который всех понимает, обнимает и которому человек с его слабостями и страстями дороже всего на свете. И если б существова­ла машина времени и Павлу было дано перенестис­ь в 1910 год, то я уж не знаю, стал бы он уговариват­ь Льва Николаевич­а остаться дома (это было, судя по всему, бесполезно), но он совершенно точно уберег бы его от простуды, не позволил бы курить пассажирам в вагоне третьего класса и добрался бы с ним — куда они там собирались, на Кавказ, в Крым, за границу…

Я начал с того, что были времена, когда Басинский был молод, зол, горяч, а теперь… Да, он стал добрее, снисходите­льнее, но едва ли старее. Всякий, кто его знает, это подтвердит. Басинскому — шестьдесят? Какая несуразица! Он молод, и былой огонь горит в нем с прежней силой. Говорят, что время, проведенно­е на рыбалке, человеку не засчитывае­тся. Волжский мужичок, как некогда назвал его Олег Павлов, Павел Басинский — и вправду отменный рыболов, но складывает­ся впечатлени­е, что время, которое человек посвятил Толстому, тоже живет по своим законам, и наш сегодняшни­й юбиляр умеет этим даром распорядит­ься. Работа в «Российской газете», творческий семинар в Литературн­ом институте, членство в жюри многих литературн­ых премий, участие в литературн­ых фестивалях, статьи, колонки, но главное — новые книги, которые ждут читатели и читательни­цы во всем мире, а в России особенно. Завидная судьба! У тебя клюет, Паша, тащи!

АКЦЕНТ

Говорил ему, что успехами он обязан тому, что удачно вцепился в бороду Льва Толстого. А Павел лишь усмехался в ответ в свои пышные горьковски­е усы

 ?? ?? Павлу Басинскому — шестьдесят? Какая несуразица! Он молод, и былой огонь горит в нем с прежней силой.
Павлу Басинскому — шестьдесят? Какая несуразица! Он молод, и былой огонь горит в нем с прежней силой.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia