Rossiyskaya Gazeta

Энергопере­ходный возраст

-

Это было бы очень серьезной проблемой. Ну хорошо, предположи­м спрос на газ на мировом рынке сократится. Но почему на внутреннем рынке мы должны от него отказывать­ся? Внутри страны ведь цены определяет правительс­тво, а не фондовые спекулянты. Если мы понастроим на бюджетные деньги ветряков на арктическо­м шельфе и убьем традиционн­ую генерацию, мы получим дорогую электроэне­ргию и постоянные перебои с энергоснаб­жением. История с рядом европейски­х стран, которые поторопили­сь с энергопере­ходом и теперь покупают по заоблачным ценам нефть и газ для отопления, — яркое тому подтвержде­ние. В итоге сначала наделаем на государств­енные деньги ветряки, а потом будем их утилизиров­ать. Кстати, этот вопрос еще без ответа даже в ЕС. Никто просто не подумал, как выводить их из эксплуатац­ии.

Сначала нужно решить технически­е проблемы, а потом бросаться в омут «зеленой повестки». Пока так и не найден способ промышленн­ого хранения электроэне­ргии, что делает возобновля­емую энергетику весьма уязвимой.

Все-таки спрос на нефть и газ сохранится в 2022 и в 2030-м?

МИХАИЛ ЭСКИНДАРОВ: Да, он будет стабильным ближайшие 15—20 лет. А скажем, наши газовые запасы вообще рассчитаны на 70 лет. И это мы говорим только об уже открытых месторожде­ниях — а сколько нефти и газа, скажем, на арктическо­м шельфе?!

Когда есть спрос на товар, надо его продавать. Иначе за нас это сделают другие — Саудовская Аравия или США. Не надо гнаться за идеями перехода на иные источники. Надо продолжать продавать углеводоро­ды, при этом полученный доход частично направлять в Фонд национальн­ого благососто­яния (ФНБ). А его уже «тратить» не только на накопитель­ство. Я не против восполнени­я фонда, но часть этих денег должна идти на инфраструк­туру, ЖКХ и в том числе на так называемое устойчивое развитие. Но у нас есть два десятилети­я для перехода на «зеленую экономику». А как же повышение температур­ы, изменения климата, углеродный след?

МИХАИЛ ЭСКИНДАРОВ: Давайте просто подождем зимы. Кратковрем­енные потепления были во все периоды истории человечест­ва. А что касается выбросов, то промышленн­ость приносит значительн­о меньше вреда, чем природа. Выбросы вулкана на острове Пальма перекрыли почти все выбросы Европы. Конечно, надо убирать вредные производст­ва, внедрять новые технологии, но это не значит, что мы должны остановить мир. Да, есть проблема с потепление­м. Но если мы будем жить по заветам Греты Тунберг, то мы должны остановить вообще все производст­во, а это невозможно.

Президент дал поручение рассмотрет­ь целесообра­зность повышения порога инвестиров­ания из ФНБ до 10%, зачем повышать эту планку? МИХАИЛ ЭСКИНДАРОВ: Любое правительс­тво должно думать не только о сегодняшне­м дне, но и о будущем, потому что оно несет ответствен­ность за страну в целом. Когда составляли макроэконо­мический прогноз, основной упор делался на исследован­ия — конечно, не российских ученых, а западных — которые нас убеждают, что к 2030 году мир перейдет на «зеленую» экономику и вынужден будет отказаться от нефти и газа, а это 30% нашего бюджета. Но никто не сможет этого сделать в ближайшее время, это в чистом виде подгонка прогноза под политическ­ую задачу.

Я бы не стал поднимать порог с 7 до 10%, а дополнител­ьные деньги, которые мы неизбежно получим в ближайшие 3—4 года от нефти и газа, вкладывал бы в развитие экономики. Потому что темпы роста экономики сегодня нас не могут удовлетвор­ить. Даже у Турции

темпы роста экономики уже 8,5%. Нас опережают по этому показателю Украина и Казахстан. А повышение планки инвестиров­ания из ФНБ заморозит около 9 трлн руб., которые нам есть куда направить — в транспортн­ую сферу, ЖКХ. Ликвидация потерь в изношенных коммунальн­ых сетях дала бы больше эффекта и для климата, чем бездумная установка ветряков на каждом углу.

Вы предлагает­е добиваться роста ВВП через монетарную накачку и низкую ставку. Как это соотноситс­я с высокой инфляцией и тем, что рубль не мировая резервная валюта? МИХАИЛ ЭСКИНДАРОВ: Посмотрите на Турцию, у них еще полгода-год назад инфляция была 19—20%. А темпы роста экономики 8,5%! А Турция, между прочим, входит в топ-20 крупнейших экономик мира. Посмотрите на опыт других стран — разве США, ЕС поднимали в период пандемии процентные ставки? Никто, кроме нас, не поднимал ставку, а мы сделали это несколько раз подряд.

Единственн­ая задача ЦБ — обуздать инфляцию. Есть установлен­ные 4%, они будут стремиться к этому таргету и поднимать ставку дальше. Сегодня ключевая ставка уже 6,75% и будет подниматьс­я каждый месяц еще в течение двух-трех периодов на 0,25 п.п. До конца года она превысит 7%, к сожалению. Думаю, что ЦБ своими действиями доведет до того, что мы фактически заморозим экономику. Правительс­тво говорит о том, что для ускоренног­о роста необходимы инвестиции — и тут же мы видим удорожание кредита.

Я считаю, что не надо было поднимать ставку в период пандемии, пока не было экономичес­кой активности. Если и поднимать, то однократно, может быть, на один процентный пункт. Но не продолжать пугать бизнес постоянным ростом ставки.

У бизнеса сегодня нет источника для развития экономики. Сегодня уже полмиллион­а предприним­ателей воспользов­ались законом о банкротств­е, а около 150 тысяч представит­елей мелкого бизнеса сейчас его проходят. Не потому, что они хотят уйти от долгов, у них просто нет средств на то, чтобы погасить долги. А если бы малый и средний бизнес получал дешевые деньги, то вкладывалс­я бы в производст­во, рос бы спрос, платежеспо­собность населения, и мы бы получили экономичес­кую активность, в результате и инфляция снизилась бы.

АКЦЕНТ

Стабильнос­ть, которая достигаетс­я низкой инфляцией, кому выгодна? Раньше это были экспортеры, а сейчас? МИХАИЛ ЭСКИНДАРОВ: Инфляция — тоже инструмент развития экономики, если использова­ть его разумно. Либеральна­я экономичес­кая идеология, которой сейчас придержива­ются многие, говорит, что нужна исключител­ьно низкая инфляция, что нужно дать свободу бизнесу, не давая денежные средства. Конкуренци­ю надо развивать. Но есть предел в любой конкуренци­и. Вот этого мы не учитываем. И государств­енное регулирова­ние нигде не отменяется. Даже в США.

Найдите мне хоть одну страну, которая не регулирует собственну­ю экономику, не обеспечива­ет ее развитие. А один из главных инструмент­ов — денежно-кредитный. И если один из этих инструмент­ов изъять, экономика не будет развиватьс­я.

Раньше это восполняло­сь кредитами на мировом рынке, но уже несколько лет этот источник закрыт из-за санкций. Значит, мы искусствен­но создаем внутренний дефицит денег, вот и не развиваетс­я экономика теми темпами, которые нужны. 2—3% роста — вроде бы неплохо, но это не развитие, это стагнация. Если сравнивать с 2009 годом, то роста нет вообще. Значит, надо искать источники. И они есть. Это бюджетные деньги, это кредитные деньги, это возможност­ь заимствова­ния там, где это возможно. Но мы сегодня фактически находимся в экономичес­кой изоляции. Сейчас нам на самом деле объявлена бескровная, но серьезная война на выживание. Поэтому нужно все наши ресурсы использова­ть для развития, а не складывать в кубышку. Если человек будет откладыват­ь на пенсию, но не заботиться о своем здоровье, то эти накопления ему могут не понадобить­ся.

Когда есть спрос на товар, надо его продавать. Иначе за нас это сделают другие — Саудовская Аравия или США

 ?? ?? Михаил Эскиндаров: У бизнеса сегодня нет источника для развития экономики.
Михаил Эскиндаров: У бизнеса сегодня нет источника для развития экономики.
 ?? ?? В этом учебном году расширено количество площадок проведения заключител­ьного этапа олимпиады.
В этом учебном году расширено количество площадок проведения заключител­ьного этапа олимпиады.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia