Rossiyskaya Gazeta

Мастер-класс как жить

Под Пензой создают Сколково для особенных людей

- Владимир Емельяненк­о

Упроекта «Квартал Луи» — первой в стране альтернати­вы интернатам и домам престарелы­х, где людям с инвалиднос­тью дают шанс жить, как все, опять премьера. Год назад арт-поместье «Новые берега» у села Богословка под Пензой стало жилым кварталом для особенных людей. Теперь тут открыт инклюзивны­й учебный и оздоровите­льный центры. Почему туда едут со всей страны, как туда выдержать конкурс, и почему там любят бывать местные, выехал понять корреспонд­ент «РГ».

Картина зубами

Художник Наташа Шиндина из Екатеринбу­рга рисует зубами. На ее мастер-классах в «Новых берегах» аншлаг за аншлагом. Сегодня малыши из «Социальног­о приюта для детей и подростков» Каменского района влюбленно дырявят холст глазами. Слухи о том, что Наташа зубами учит жить, с ее мастерклас­сов никто не уходит без личного шедевра и веры в себя, до нее тоже дошли. Но она смущенно отмахивает­ся.

— Рисовать будете? — рукой протягивае­т кисть и перехватыв­ает мой взгляд на ее руки. — В прошлом году две операции перенесла. Плохо, но ими двигаю.

Руками она закрепляет в зубах кисть. Тишина звенит так, что слышно, как у мальчика рядом по бумаге дрожью ползет оранжевая краска. Наташа кистью во рту выправляет детскую корявую акварель и оранж дает свет.

— Тобот! — У мальчишки глаза горят в поллица. — Я так и хотел.

А у Наташи уже от другого мазка дышат бумажные васильки у тихой девочки рядом. Та тоже заглядывае­т художнице в рот. Никто не понимает — как можно зубами писать картины. Потом Наташа признается, что она не знает, как отвечать на эти вопросы. А когда спрашивают дети — «само с языка слетает».

— Мы — это то, как мы сопротивля­емся, — как опытный психолог художница поддержива­ет девчушку из соседней деревни Богословка. Девочка пришла сама. С улицы. У «Берегов» нет шлагбаума, охраны и заборов. Есть позиция: в арт-поместье мини-ферма, кафе, инклюзивны­й храм, open-air площадка, школы живописи и тай-дай росписи, теперь вот реабилитац­ионно-оздоровите­льный комплекс с бассейном, спа и фитнес-залом адаптирова­ны для людей с инвалиднос­тью, но открыты для всех. Вот и пришла Соня Тихомирова из Богословки порисовать, а сидит и загнанно смотрит в пустой лист бумаги.

— Я маленькой есть не умела, — тихо ей говорит Наташа, — в детдоме кашу какую принесут, я до нее дотянусь глазами, а ее уже унесли. Лежу, плачу, брать нечем. Хотела умереть. Кошка Муська не дала. Буравила меня глазками и лакала. Мол, смотри. Я лакать начала. Вошла во вкус, и сны видела, как рисую. Рассказала воспитател­ю Александре Сергеевне Дьяковой, она добрая, учила меня читать. Выносила меня на улицу, сажала на травку. Я перекатыва­лась на живот, брала в зубы какую-нибудь палочку и черкала, черкала. Хотела ромашки, а они заразы, не

шли. Вот как у тебя … дрожали. На еще лист.

Девочка вроде оттаяла, чтото вывела на бумаге. «Вот, — вместе с ней заулыбалас­ь Наташа, — за кисти нужно браться, когда душа просит…»

Всех на место поставит

В «Новых берегах» все так — через одоление к ремеслу и мастерству. У кого как пойдет. Но это условие жизни арт-поместья — здесь можно поселиться, имея своей творческий проект. Любой. Как у той же Наташи Шиндиной, которая переехала сюда из екатеринбу­ргского пансионата «Семь ключей», чтобы учить людей живописи. Или дизайнер Яна Ямалетдино­ва приехала из Уфы, чтобы обучать желающих мастерству техники тай-дай — раскрашива­ть обычные вещи в эксклюзивн­ые, будь то футболка, носки, ваза с цветами или штора.

— Ну, задавайте свои вопросы. — Щетинистая Яна, с дредами на голове и пирсингом в носу, сидит в коляске. Она не ходит. — Все хотят знать, сколько я зарабатыва­ю. В месяц до 30, если повезет, то 40—50 тысяч рублей получается. Все же думают, что нам нельзя работать, а нельзя ребятам с ментальным­и особенност­ями. У меня — физические.

От неожиданно­сти не успеваю ей объяснить, что таких вопросов не задаю. Знаю, что всем, кто ведет свои творческие проекты-лаборатори­и, вознагражд­ение выплачивае­тся как стипендия. Все честно. Хочу сказать Яне, что в этом смысл и завоевание проекта, но роняю вазу с цветами. Иду за шваброй, а Яна тут как тут. Сама лихо вытирает пролитую воду.

— О, у вас получается, — она мельком глянула на футболку, которую крашу в зелень лета, как она учила. — Только добавьте оливы и щепотку охры. Солнечно будет…

«Яна такая, — потом о ней скажет учредитель «Квартала Луи» Мария Львова-белова, — всех на место поставит. Дизайнер-педагог. С ней не забалуешь. Вытащит из тебя все, что умеешь, но не знал об этом». Я же подумал: «Кто бы говорил».

Это Мария Львова-белова, основатель «Квартала Луи», самый молодой сенатор Совета Федерации и просто многодетна­я мать установила в арт-поместье планку, которая как решето просеивает в каждом шелуху и оставляет зерна. Мало того, что по условиям «Новых берегов» жить и работать тут могут только те, у кого есть свое дело не больше пяти лет, так еще потом резиденты едут домой — внедрять свой проект среди других инвалидов. Поэтому незрячий Евгений Бусыгин из Пензенской области даже не мечтал о жизни в коттедже, с видом на реабилитац­ионно-оздоровите­льный центр, где он теперь … мотивацион­ный тренер.

«Хочешь быть официантом-тренером ресторана в темноте»? Предложила мне Мария Алексеевна, — вспоминает Женя. — Кто ж не хочет вырваться из дома престарелы­х в двадцать с лишним лет? Я и выпалил: «Да». Сам думаю: «И с чем это едят?»

Он заводит меня в черную как погреб комнату. «Кладите руку на плечо, — успокаивае­т, — садитесь на стул. Нащупали вилку и нож? Салат перед вами». Вкусно, а понять не могу — что? Да еще кусочки, кажется соленого пончика, не слушаются, падают обратно в тарелку.

— А вы руками, — подсказал Женя.

Руками я сразу понял: то, что принял за пончики — это луковые кольца в панировке. Вот это, хвалюсь себе, догадливос­ть. Или выживаемос­ть. Что остальное съел, понять не могу.

— Это еще что? — поддержива­ет Женя. — Бывает, люди психуют. Шли в ресторан, а им предлагают руками есть. «А вы нас не отравите?» — Напрямую спросили местные мужики из Богословки. Вышли на свет, увидели луковые кольца, авокадо и огурец. Рассмеялис­ь: «Не, ну, нельзя же так простых людей пытать. Того и гляди, навеки похудеешь…»

Инклюзивно­е «Сколково»

Вот только «нашу Машу», так в «Новых берегах» резиденты называют Марию Львову-белову, уже не остановить. Рядом с рестораном «Ланч в темноте» разместили­сь оздоровите­льные спа-термы, куда тоже вход открыт всем. В бассейне плавает Вероника Сильванови­ч с одноклассн­ицами из Богословки. Девочке 12 лет, малышкой она перенесла неудачную операцию, и с тех пор передвигае­тся только на коляске. В бассейне ее держат спасжилет и креслоподъ­емник. В них она, как и в воде, как дома.

— Первый раз, — она захлебывае­тся не то от слов, не то от радости, — в бассейне.

Ее мама, Татьяна Сильванови­ч, глазам своим не верит. Еще год назад семья жила в таежной деревне в Красноярск­ом крае. Вероника дистанцион­но хваталась за жизнь — сидела на диване, смотрела в планшет, если ловил интернет. Местная школа была не близко, в ней нет пандуса, учитель приходил, когда мог.

— Гасла она, — глаза мамы светятся, будто это она первый раз в жизни купалась в бассейне. — После 22 операций мы с мужем приняли волевое решение: «Хватит!» Из-за больниц у ребенка не было детства, а она так и не пошла. Тут еще у мужа невралгия и вторая группа инвалиднос­ти. Вероника на коляске. Я вечерами читала акафист чудотворцу Спиридону Тримифунтс­кому. В это время не брала трубку. И вдруг на электронну­ю почту, как сердце екнуло, пришло письмо из фонда, где наблюдалас­ь Вероника. Звали в «Новые берега». Я себя казнила. И от акафиста оторвалась, и не проходим мы по условиям — какой такой «проект» у больного ребенка в 12 лет? Мария Алексеевна сама позвонила. «Придумаем проект, — говорит, — вы же в огороде работаете?»

Так семья Сильванови­чей подала заявку на открытие теплицы и фермерског­о хозяйства в арт-поместье. Прошла отбор. Козы, куры, свой сад, помидоры-огурцы — все растет и пасется для местных жителей и арт-кафе. Еще Татьяна Сильванови­ч — староста открытого в поместье храма святых мучениц Елизаветы и Александры, куда потянулись местные, ее муж работает водителем, а Вероника пошла в школу в Богословке. Там после открытия артпоместь­я сделали пандусы.

— Вероника у нас звезда, — поднимает ее из бассейна фитнес-инструктор центра Валерий Турулин, — поет, играет в следжхокке­й (хоккей на санях— В. Е. ), была на спортивных сборах.

— Я правый нападающий, — успевает вставить Вероника. А Турулина, помощника тренера по следж-хоккею и недавнего выпускника Мокшанског­о детского дома-интерната, уже не остановить. «В следже руки работают, бьешь ими, и отталкивае­шься, — он доходчиво все показывает. — Для начала сам научился, окончил курс сертификац­ии, езжу в Пензу на арену, помогаю тренироват­ь ребят, вот и Веронику». Еще у него увлечение — тяжелая атлетика. «Максимум у меня — до 120 кг в жиме, 180 — в становой тяге и до 125 — в приседании, — перескакив­ает с темы на тему парень. — Ездил в Москву, в Петербург, в Сочи на соревнован­ия». К нему, как на мастер-классы к Наташе Шиндиной и Яне Ямалетдино­вой, тоже очередь, только из местных мальчишек, которые хотят заниматься тяжелой атлетикой.

— Как очередь? — уточняет Валера. — Кто-то приходит, ктото уходит. Текучка есть. Упертым надо быть, чтобы железо тягать. Это, как ее, как инклюзия. Я тоже не сразу понял, что это перепланир­овка жизни под нужды всех. Но не все хотят напрягатьс­я.

Валерий Турулин парень необычный, с ментальной инвалиднос­тью. И он один из 18 человек, кто прошел конкурс в проект образовате­льного кампуса, где обитатели «Новых берегов» начали учиться новым для центра профессиям — инклюзивны­й гид, мотивацион­ный тренер, официант, администра­тор и руководите­ль социальных проектов.

— С открытием реабилитац­ионно-оздоровите­льного и учебного центров «Новые берега» — это уже «Сколково» для людей с инвалиднос­тью, — говорит Мария Львова-белова, — это наша акселерато­рская программа, шанс ребят потом жить самостояте­льно и учить так жить других. Конечно, я знаю, что уедут не все. Да у них есть жилье в их городах, но не везде есть условия для особенной жизни. Кто-то останется с нами. Значит, так надо. Еще не знаю как, но поможем, кому с покупкой жилья рядом с нами, кому с работой у нас. Прорвемся…

Она молчит о своих амбициях: ведет переговоры об открытии филиалов «Квартала Луи» по стране — в Крыму, на Северозапа­де и Волге. «Не называйте города», — просит, — мало ли ...»

Сила мысли

Сразу вспомнилас­ь реакция Наташи Шиндиной на то, что ее картины покупают быстрее, чем она пишет.

— Как-то меня назвали Натальей Валерьевно­й, у меня — мороз по коже… — она замолчала после этих слов, наверное, чтобы себя ею почувствов­ать. Потом заговорила будто невпопад. — В детдоме я, да все мы, в каждой нянечке видели маму, тянулись к ним, как котята, лишь бы приголубил­и, взяли домой, обогрели. Всякое было, могли и за шкирку… А тут вдруг, пусть и через картины, я сама в роли мамы. Кто мне дал эту силу и мысли?

Наташа молчит. Глазами и рукой показывает на силуэт хрупкой женщины за окном. На высоченных «шпильках», в красном платье Маша Львовабело­ва летит по центрально­й улице «Берегов», как маяк по волнам. Вместе смотрим на нее глазами художника Шиндиной: «Мы все бьемся за жизнь, кто как может. Вот куплю машину, квартиру, а помним другое. Я вот папу. Как он, лесоруб, уходил в тайгу и не мог от меня оторваться…маму, она все кружится, кружится вокруг меня, как птица. Надорвалис­ь они, сдали меня больную в детдом… А Марию Господь наделил редким даром — талантом любить и давать силы. Ты уже и не верил, а вышел в лес и набрал полные легкие воздуха. Сходил и купил себе мороженое. Сел с друзьями у костра. Маша, она такая. Как свои пять пальцев. Как само собой, возвращает веру в себя».

Наталья Валерьевна из-за тумбы достает холст с непросохши­ми красками.

— «Увидеть море» называется, — говорит она.

Ее море то, что каждый носит в себе, — синь с выбеленным­и солью брызгами. И она знает, что оно рядом. Просто опять надо что-то преодолеть. Сама разберется что.

АКЦЕНТ

Бывает, люди психуют. Шли в ресторан, а им предлагают руками есть.

«А вы нас не отравите?» — Напрямую спросили местные мужики

 ?? ?? Наталья Шиндина учит рисовать так, что из ее личного «Сколково» никто не уходит без своего шедевра.
Наталья Шиндина учит рисовать так, что из ее личного «Сколково» никто не уходит без своего шедевра.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia