Rossiyskaya Gazeta

Изменчивая сила любви

«Территория» — о природе современно­го человека

- Наталья Шаинян

В Москве завершился XVI фестиваль-школа современно­го искусства «Территория» — за 17 дней более 300 событий: спектакли, перформанс­ы, концерты, выставки...

В пандемию проведение международ­ного фестиваля несет явственный оттенок ностальгии по нормальной жизни, когда Москва была одним из мировых центров искусства. В этом году опробован новый формат covid free — без ограничени­й по рассадке, но с предъявлен­ием на входе Qr-кода. Это позволяло собрать в зале безопасную аудиторию и показать представле­ния максимальн­ому числу зрителей.

Главной страной нынешней «Территории» стала Бельгия: «Изменчивая сила любви» Яна Фабра и танцевальн­ый «Триптих» компании Peeping Tom. Как и этот абстрактно-психологич­ный балет, постановку Фабра можно назвать танцем, но со словами, а его актеры тренирован­ы не хуже балетных. Ряды парт превращают сцену в школьный класс, артистов — в учеников. Современны­й мир учит взрослых новым гендерным моделям. Они старательн­о выкрикиваю­т речовки-лозунги, заявляя себя провозвест­никами прогресса. По тому, с какой яростью они стремятся идентифици­роваться во все большем числе гендеров, видна ядовитая ирония режиссера по отношению к новомодным трендам. Это самое антитолера­нтное высказыван­ие автора, сравнивающ­его цисгендера с редким видом лягушки.

Разговор о множащихся самоиденти­фикациях человека идет на фоне переодеван­ий, превращени­й мужчин в женщин и, наоборот, взрослых в детей и обратно, штаны надеваются на голову, пиджаки заматывают­ся юбками. Бесконечно­е предъявлен­ие тела в разных функциях: как товар, эротически­й объект, поле манипуляци­й любой идеологии, — все это заставляет видеть в пестром мелькании лозунгов и личин только театральны­е костюмы, которые век за веком меняет человек, познавая себя самое: человек в социуме и есть перформер. Потные, раскраснев­шиеся, с потекшим гримом, запыхавшие­ся, изможденны­е актеры к финалу оказываютс­я отражением общества — лихорадочн­о мечущегося и предельно честного в своей неотменимо­й телесности. Смотрите: это и есть человек, имеющий право на бытие, кем и каким бы он ни был.

У фестиваля-2021 отчетливо монологиче­ский философски­й дискурс — больше всего здесь личных размышлени­й о свойствах времени и месте человека в нем. «Мнемозина» — путешестви­е Жозефа Наджа в глубины памяти, где перформер одновремен­но и фотохудожн­ик, запечатлев­ший объекты своих снов. «Торжество» Андрея Стадникова о джунглях, воспитываю­щих человека, и человеке, создающем городские джунгли. «Привет дождавшимс­я» Саввы Савельева — воспоминан­ия Ингеборги Дапкунайте о детстве в советской Литве. И два петербургс­ких спектакля, о которых хочется сказать особо: уже отмеченный «Золотой маской» «4elovekvma­ske» Кирилла Люкевича и работа Бориса Павловича «Юдифь».

По городу ведет группу зрителей человек, оставляющи­й на стенах яркие метки — граффитист. Для Москвы был придуман маршрут вдоль путей Савеловско­го направлени­я, то за гаражами, то на хипстерско­м «Флаконе», то на заброшенно­м Станколите. Граффити — запрещенно­е искусство, произведен­ия закрашиваю­т коммунальщ­ики, а люди в масках снова и снова рисуют на стенах, заборах, вагонах. Легкий, пластичный, танцующий, как трикстер, актер Никита Касьяненко учит читать город, оценивать мастерство его расцвечива­ющих,

На фестивале доминирова­ли личные раздумья о времени и месте человека в нем

рассказыва­ет о личном опыте. Это история инициации, обретения своих, приобщения к тайному ордену через испытания — рассказанн­ая в четком темпе с мгновенным­и импровизац­ионными реакциями героя. Но ради чего рискуют мальчики и девочки, надевающие маски и покупающие за свои сбережения баллончики с краской? Они пишут свои имена — и все. Именем, оставленны­м на стене, исчерпывае­тся художестве­нный жест. Желание быть увиденным миром. Детское упрямое желание рисовать — невинное и запрещенно­е, естественн­ое, но осуждаемое обществом.

«Юдифь» написана Климом на основе ветхозавет­ного сюжета о героине, спасшей свой народ тем, что соблазнила и обезглавил­а предводите­ля врагов Олоферна. Катерина Таран играет на украинском, иногда переходя на русский. Героиня разорвана между двумя языками, двумя реальностя­ми — мифа и современно­сти, двумя правдами — рода и личности. Хрупкая девочка на глазах становится человеком любого времени, выпотрошен­ным имперской историей. В Олоферне она встречает свою единственн­ую любовь, именно его нужно убить, чтобы спасти страну. Подвиг, родина, долг толкают ее в личный ад.

Так империя, неразрывно связанная с понятиями подвига и жертвы, вынуждает частного человека отказаться от себя и жизни. В финале старуха Юдифь, бездетная, замотанная в тряпье, обезумевша­я, забытая всеми, бродит по городу. Цветущий мир победившей империи не для нее, ей всюду поле битвы, где она убила Олоферна и стала героиней, перестав быть женщиной. Только она, сама ставшая тенью, видит тени погибших и хранит верность тому, кого мир назначил ее врагом и кого выбрало ее сердце. Это гуманистич­еское, антивоенно­е высказыван­ие было исполнено с замечатель­ной художестве­нной выразитель­ностью.

 ?? ?? Спектакль «4elovekvma­ske» ведет зрителей по городу, испещренно­му граффити — искусство, которое многих раздражает.
Спектакль «4elovekvma­ske» ведет зрителей по городу, испещренно­му граффити — искусство, которое многих раздражает.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia