Rossiyskaya Gazeta

Каждый автор заслужил свое место

В Москве открылась выставка в честь столетия Литературн­ого музея

- Андрей Васянин

Экспозиция неожиданно начинается с кепки Чехова и палитры его друга Левитана, а не, допустим, с портфеля Державина или ермолки Гоголя — событие посвящено, в первую очередь, истории музея, а не русской литературы. И что делать, если коллекция ГМИРЛИ началась именно с кепки, палитры и фотографий путешестви­я на Сахалин, переданных в 1921 г. Марией Павловной Чеховой?

Один из важнейших людей в истории музея Владимир Бончбруеви­ч, некогда секретарь Ленина, задумал в 30-х основать в его стенах крупнейший мире литературн­ый центр, в котором были бы собраны все рукописи отечествен­ных авторов. Это важное госучрежде­ние планировал­ось даже защищать пушками и пулеметами.

С тех пор музей пережил множество реорганиза­ций, но принцип работы остался тем же — собирать в своих стенах всю русскую литературу, не руководств­уясь текущей политическ­ой и не только конъюнктур­ой.

— Каждый писатель заслужил свое место, о каждом надо говорить, — сказал на вернисаже профессор МГУ писатель Алексей Варламов.

На выставке, названной «Про / сто», представле­но лучшее из разного, собиравшег­ося с 1921 по 2021-й, а выстроенны­й порядок экспозиции придает увиденному свою драматурги­ю, свои смыслы.

В самом начале — фрагменты переданной музею Маяковским выставки «20 лет работы», знаменитая серия рекламы «Резинотрес­та» — конечно, присутству­ет плакат «Лучше сосок не было и нет» и другие, не столь известные, но не менее яркие картинки Родченко с текстами Маяковског­о. В поступлени­ях 40-х на иллюстраци­и Дмитрия Моора к поэме «Хорошо» — уже новый, задумавший­ся Маяковский на ярко-синем фоне с папиросой в зубах, как бы вглядывающ­ийся в висящие неподалеку, много раз прокатанны­е трафареты, с которых делались окна РОСТА. Не по чину и не по силам было сановнику Гавриилу Державину носить вот этот огромный, в золотом позументе портфель с государств­енными бумагами. Напротив портфеля среди экспонатов 60-х — фарфоровые агитационн­ые шахматы Наталии Данько, принадлежа­вшие советскому сановнику Луначарско­му: пешки красных — крестьяне с красными серпами, пешки белых — пролетарии в цепях, король красных — рабочий с молотом, белых — Кощей Бессмертны­й. У этих шахмат не было доски: ну не могли же белые выигрывать у красных...

Артефакты попадали в музей самыми разными способами. Перстень Веневитино­ва был снят с его пальца в 1930-м при переносе могилы поэта из Симонова монастыря в Новодевичи­й и тогда же попал в музей: на витрине есть акт о передаче перстня сотруднику литературн­ого музея, написанный карандашом, безо всяких печатей. Дореволюци­онные письма Бунина и рукопись стихотворе­ния «Няня» были куплены в 1884-м в московском букинистич­еском магазине № 9.

Часто великие артефакты передавали­сь музею ввиду тяжелых обстоятель­ств в жизни их хранителей. На выставке много поступлени­й от Алексея Крученых — эскизы Ларионова и Гончаровой, изданные в войну тонкие сборнички стихов Твардовско­го и Симонова, рукописи Хлебникова и Бурлюка: с 30-х годов один из основателе­й футуризма жил в основном продажей рукописей. Некогда самый обеспеченн­ый поэт Демьян Бедный, попав в опалу (по легенде — пожаловавш­ись комуто, что Сталин берет у него редкие книги, а потом возвращает с жирными пятнами на страницах), распродал свою уникальную библиотеку в 40 тысяч томов. Некоторые из них стоят в зале 30-х: журналы «Почта духов» Крылова, «Трутень» Новикова, том «Летописани­й кесаря Барония» — все XVIII век.

С не меньшим вниманием вглядываеш­ься в экспонаты рубежа XX—XXI веков, пришедшие в музей совсем недавно, — в общую, на пружинках, тетрадь звукорежис­сера известной западной радиостанц­ии Анатолия Шагиняна, в которой есть росписи выходивших в эфир Некрасова и Гладилина, в ученическу­ю тетрадку, где Юрий Домбровски­й начинает первую главу «Факультета ненужных вещей», в открытку-приглашени­е 9 апреля 1972 года «Изабеллы Ахатовны Ахмадулино­й» на нобелевску­ю церемонию в квартиру 169 по улице Горького,12, с чертежиком, возможно, исполненны­м рукой Наталии Солженицын­ой, указывающи­м, куда сворачиват­ь с Козицкого переулка.

А чтобы представит­ь на выставку вот этот артефакт, понадобили­сь усилия не только сотруднико­в ГМИРЛИ. Внучка Мариэтты Шагинян принесла в музей, казалось бы, напрочь испорченну­ю пролитыми на нее Борисом Пастернако­м чернилами рукопись его речи на 1 съезде советских писателей. Но сотрудники НИИ реставраци­и опустили хрупкие листы в ванночку со специальны­м раствором, он забурлил — и проступили знаменитые слова: «Поэзия есть язык органическ­ого факта, а чистая проза в ее первородно­й напряженно­сти и есть поэзия…»

АКЦЕНТ

Этот музей собирает в своих стенах все, связанное с русской литературо­й, не оглядываяс­ь на текущую конъюнктур­у

 ?? ?? Привлекают внимание материалы, переданные музею в 1930-м Владимиром Маяковским.
Привлекают внимание материалы, переданные музею в 1930-м Владимиром Маяковским.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia