Кер­чен­ская стрель­ба: как из­бе­жать эпи­де­мии

Ко­гда нет уни­вер­саль­но­го ре­цеп­та, но де­лать что-то на­до

Russian Reporter - - СОДЕРЖАНИЕ - Текст: Да­рья Да­ни­ло­ва, Алек­сандра Ва­си­лье­ва, Ан­тон Рез­ни­чен­ко

Ко­гда нет уни­вер­саль­но­го ре­цеп­та, но де­лать что-то на­до

Тра­ге­дия в кер­чен­ском кол­ле­дже уни­каль­на в том смыс­ле, что по­доб­ной ей — ни по чис­лу жертв и по­стра­дав­ших, ни по спо­со­бу — не бы­ло в на­шей ис­то­рии: 21 че­ло­век по­гиб, 50 по­стра­да­ли. Тем не ме­нее это да­ле­ко не пер­вый «шу­тинг» в рос­сий­ских шко­лах. И каж­дый раз вла­сти пред­при­ни­ма­ли экс­трен­ные, в луч­шем слу­чае бес­смыс­лен­ные ме­ры, а по­том все пы­та­лись за­быть это как страш­ный сон. «Что-то де­лать» для пи­а­ра или сни­же­ния тре­во­ги в об­ще­стве на­до. Но еще важ­нее спо­кой­ное дли­тель­ное ис­сле­до­ва­ние кер­чен­ско­го и всех по­доб­ных пре­ступ­ле­ний — без хай­па, на­гне­та­ния эмо­ций, без про­во­ка­ции под­ра­жа­ний, все­рьез

Ху­ли­ган на та­кое не спо­со­бен

А ведь у кер­чен­ской тра­ге­дии, не­смот­ря на ее ис­клю­чи­тель­ность, бы­ло уже несколь­ко пред­ве­стий, и са­мое дра­ма­тич­ное — мос­ков­ское, ко­то­рое слиш­ком быст­ро вы­вет­ри­лось из пуб­лич­ной па­мя­ти, хо­тя сле­до­ва­ло бы уже то­гда на­чи­нать де­лать вы­во­ды — так мно­го ока­за­лось сов­па­де­ний.

— Это та­кая же бе­да, как у рим­ских го­ро­дов ря­дом с Ве­зу­ви­ем, — на­хо­дит для сво­е­го под­за­щит­но­го срав­не­ние ад­во­кат Вла­ди­мир Ле­вин. — Жи­ли око­ло го­ры, и все бы­ло нор­маль­но ты­ся­чу лет. А по­том взя­ла и рва­ну­ла — и нет Пом­пеи. Ро­ди­те­ли то­же не по­ни­ма­ли. Ес­ли бы по­ни­ма­ли, они бы ле­чи­ли. Маль­чик не бо­лел. Маль­чик был на­столь­ко хо­рош, что к нему да­же при­гля­ды­вать­ся не на­до бы­ло.

Маль­чик, к ко­то­ро­му ни­кто не при­гля­дел­ся, — де­ся­ти­класс­ник Сер­гей Гордеев. От­лич­ник и гор­дость мос­ков­ской шко­лы № 263, устро­ив­ший стрель­бу с жерт­ва­ми. Это те­перь од­но­класс­ни­ки и ро­ди­те­ли де­ся­то­го «А», знав­шие Се­ре­жу с пер­во­го клас­са, го­во­рят, что в нем сра­зу бы­ло за­мет­но что-то не то. А до 3 фев­ра­ля 2014 го­да он был обыч­ным оч­ка­ри­ком — из тех, что спо­рят с учи­те­ля­ми, шу­тят нев­по­пад и пред­по­чи­та­ют фут­бо­лу фи­ло­соф­ские кни­ги.

На­до от­ме­тить, что с 2014 го­да в Рос­сии про­изо­шло де­вять слу­ча­ев, вклю­чая Керчь, ко­гда под­рост­ки без ви­ди­мых при­чин ка­ле­чи­ли или уби­ва­ли сверст­ни­ков в учеб­ных за­ве­де­ни­ях. Ме­ня­лись вид ору­жия и чис­ло жертв. Об­щим оста­ва­лось то, что де­ла­ли это скром­ня­ги и оди­ноч­ки. Боль­шин­ство из них пы­та­лись по­кон­чить с со­бой. Не­ко­то­рым уда­лось.

— Ху­ли­ган на та­кое не спо­со­бен. Он бо­лее от­крыт, его по­ве­де­ние лег­че про­гно­зи­ро­вать, — го­во­рит упол­но­мо­чен­ный по пра­вам ре­бен­ка во Вла­ди­мир­ской об­ла­сти Ген­на­дий Про­хо­ры­чев. — Я был класс­ным ру­ко­во­ди­те­лем в ли­цее-ин­тер­на­те. Вспо­ми­наю од­но­го маль­чи­ка, в де­вя­том клас­се учил­ся. Я дол­го ста­рал­ся втя­нуть его в ак­тив­ную де­я­тель­ность клас­са. И все ни­как не по­лу­ча­лось. Зна­е­те, чем за­кон­чи­лось? Пси­хи­ат­ри­че­ской боль­ни­цей. Ко­гда про­изо­шла тра­ге­дия в Кер­чи, я сра­зу его вспом­нил.

Не все хо­ро­шо с пси­хи­кой

Итак, в то утро 15-лет­ний Сер­гей Гордеев со­врал ро­ди­те­лям, что три пер­вых уро­ка от­ме­ни­ли. Дож­дав­шись, ко­гда взрос­лые уй­дут, под­ро­сток до­стал из от­цов­ско­го сей­фа вин­тов­ку с оп­ти­че­ским при­це­лом, ка­ра­бин и су­ве­нир­ный кин­жал. Вы­шел из до­ма, на­дев длин­ное паль­то ма­те­ри, что­бы не за­ме­ти­ли ство­лы.

В шко­ле Гордеев по­явил­ся с ору­жи­ем на­пе­ре­вес. Си­дев­ший на вхо­де охран­ник его не оста­но­вил, но на­жал тре­вож­ную кноп­ку. Тем вре­ме­нем во­ору­жен­ный уче­ник на­пра­вил­ся к ка­би­не­ту на пер­вом эта­же, где у его клас­са шел урок гео­гра­фии. Урок вел 29-лет­ний Ан­дрей Ки­рил­лов, дверь бы­ла от­кры­та. Гордеев вы­стре­лил в учи­те­ля с по­ро­га. По­том, спро­сив ко­го-то: «Он что, еще не умер?» — вы­стре­лил еще раз. На до­про­се Гордеев ска­жет, что не хо­тел уби­вать учи­те­ля, но тот по­шел на него. По­ка Ки­рил­лов уми­рал, а по­ли­ция еха­ла на ме­сто про­ис­ше­ствия, Сер­гей за­крыл за со­бой дверь и взял в за­лож­ни­ки 21 од­но­класс­ни­ка.

— Мне ре­бе­нок на­пи­сал эс­эм­эс­ку: «Се­ре­жа убил Ан­дрея Ни­ко­ла­е­ви­ча, сей­час хо­чет за­стре­лить­ся сам», — вспо­ми­на­ет тот день ма­ма од­но­го из од­но­класс­ни­ков Гор­де­е­ва, Ла­ри­са Че­ка­но­ва. — Я не по­ня­ла, что про­ис­хо­дит, под­хва­ти­лась и по­бе­жа­ла в шко­лу. Ко­гда при­бе­жа­ла, шко­лу уже оце­пи­ли. Со­труд­ни­ки еще не зна­ли, что там про­изо­шло: «Да вот, тер­ро­ри­сты за­хва­ти­ли шко­лу». Я по­те­ря­ла со­зна­ние. Ко­гда при­шла в се­бя, по­шла в штаб, ска­за­ла, что это один из уче­ни­ков.

Как ста­ло из­вест­но в хо­де су­деб­но­го про­цес­са, на­ка­нуне тра­ге­дии Сер­гей Гордеев разо­слал несколь­ким од­но­класс­ни­кам эс­эм­эс­ки: «Зав­тра вы уди­ви­тесь, что я сде­лаю». Но де­ти то ли не вос­при­ня­ли его все­рьез, то ли и пред­ста­вить не мог­ли, что за­ду­мал «бо­та­ник».

— Мы в прин­ци­пе пред­по­ла­га­ли, что у Се­ре­жи не все хо­ро­шо с пси­хи­кой, — го­во­рит Ла­ри­са Че­ка­но­ва. — Он был ска­зоч­но ум­ный маль­чиш­ка и, как ока­за­лось, его со­сто­я­ние гра­ни­чи­ло с ши­зо­фре­ни­ей. Это бы­ло вид­но, но ни­кто не ду­мал, что все уй­дет в та­кое рус­ло. Ну да, маль­чиш­ки его драз­ни­ли: «бо­тан», — но что­бы «бо­тан» на та­кое ока­зал­ся спо­со­бен…

Клей­мо на всю жизнь

— Бы­ва­ют агрес­сив­ные лю­ди с пси­хи­че­ски­ми рас­строй­ства­ми, — го­во­рит врач-пси­хи­атр Сер­гей Ки­сте­нев. — Но ча­ще все­го ак­ты на­си­лия с их сто­ро­ны — им­пуль­сив­ные, непод­го­тов­лен­ные. А со­сто­я­ние кер­чен­ско­го стрел­ка, ве­ро­ят­но, бли­же к тя­же­лой де­прес­сии и нев­ро­зу. На­па­де­ние дол­го пла­ни­ро­ва­лось, а ко­гда че­ло­век го­то­вит­ся, его ин­тел­лект под­клю­чен, он яс­но по­ни­ма­ет си­ту­а­цию.

По дан­ным след­ствия, кер­чен­ский стре­лок дей­стви­тель­но го­то­вил­ся к ата­ке и по­сле­ду­ю­ще­му са­мо­убий­ству око­ло по­лу­то­ра лет. И ни­кто не за­ме­чал его по­дав­лен­но­го со­сто­я­ния. Или не хо­тел за­ме­чать.

Сер­гей Ени­ко­ло­пов, за­ве­ду­ю­щий от­де­лом ме­ди­цин­ской пси­хо­ло­гии На­уч­но­го цен­тра пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья, счи­та­ет, что у нас в стране нет за­про­са на ре­ше­ние про­блем, свя­зан­ных с пси­хи­че­ским здо­ро­вьем на­се­ле­ния.

— Мы сра­жа­ем­ся за свое фи­зи­че­ское здо­ро­вье, — го­во­рит он, — а о мен­таль­ном за­бо­тим­ся по оста­точ­но­му прин­ци­пу. Важ­но, что­бы лю­ди не бо­я­лись об­ра­щать­ся к пси­хо­ло­гам и пси­хи­ат­рам. У нас пси­хи­че­ски нездо­ро­вых лю­дей об­ще­ство стиг­ма­ти­зи­ру­ет, ста­вит на них крест. Лю­ди не об­ра­ща­ют­ся за по­мо­щью, по­то­му что это стыд­но. У нас ведь да­же сло­ва хо­ро­ше­го о пси­хи­ат­ри­че­ских кли­ни­ках не ска­жут — «пси­хуш­ка», «дур­дом». И мас­са ро­ди­те­лей бо­ит­ся, что ес­ли ре­бен­ка по­ста­вят на учет, это бу­дет клей­мом на всю жизнь.

Мир как ил­лю­зия

Че­рез че­ты­ре ми­ну­ты по­сле на­жа­тия тре­вож­ной кноп­ки в шко­лу при­е­хал на­ряд вне­ве­дом­ствен­ной охра­ны. Ко­гда пра­пор­щик Сер­гей Бу­шуев по­пы­тал­ся вой­ти в класс, Гордеев от­крыл по нему огонь. По­ли­цей­ский по­гиб на ме­сте. За­тем стре­лок тя­же­ло ра­нил сер­жан­та Вла­ди­ми­ра Кро­хи­на. Боль­шин­ство де­тей эва­ку­и­ро­ва­ли — кро­ме несколь­ких клас­сов, у ко­то­рых за­ня­тия шли в том же кры­ле, что и зло­по­луч­ный урок гео­гра­фии. К зда­нию при­бы­ли по­жар­ные рас­че­ты, ка­ре­ты ско­рой по­мо­щи и вер­то­лет МЧС. Гордеев тем вре­ме­нем из­ла­гал за­хва­чен­ным од­но­класс­ни­кам док­три­ну со­лип­сиз­ма, по ко­то­рой окру­жа­ю­щий мир и дру­гие лю­ди — лишь ил­лю­зия, а един­ствен­но ре­аль­но су­ще­ству­ет лишь соб­ствен­ное «я». По­сле за­дер­жа­ния он ска­жет: «Я не хо­тел ни­ко­го уби­вать, я хо­тел уме­реть. Мне ин­те­рес­но бы­ло узнать, а что бу­дет по­сле? Что там — по­сле смер­ти?»

По мне­нию вра­чей-су­и­ци­до­ло­гов, склон­ные к су­и­ци­ду де­ти ду­ма­ют, что смерть име­ет на­ча­ло и ко­нец, по­это­му го­то­вы рис­ко­вать жиз­нью, что­бы до­ка­зать свою право­ту, на­ка­зать обид­чи­ка или на­сто­ять на сво­ем. Де­ти ча­сто в прин­ци­пе пло­хо пред­став­ля­ют се­бе, что смерть — это невоз­врат­ное со­сто­я­ние.

Сер­гей Ени­ко­ло­пов рас­ска­зы­ва­ет, что о рос­сий­ских ис­сле­до­ва­ни­ях «школь­но­го шу­тин­га» ему ни­че­го не из­вест­но, а в за­ру­беж­ных этот фе­но­мен от­но­сят к так на­зы­ва­е­мо­му рас­ши­рен­но­му са­мо­убий­ству, ко­гда стре­лок го­тов со­вер­шить су­и­цид ли­бо пред­по­ла­га­ет, что его за­стре­лят по­ли­цей­ские, но пе­ред этим хо­чет ли­шить жиз­ни как мож­но боль­ше «обид­чи­ков».

Меж­ду тем, по дан­ным ВОЗ, каж­дые 40 се­кунд на на­шей пла­не­те кто-то пы­та­ет­ся по­кон­чить с со­бой и при­мер­но 800 ты­сяч че­ло­век еже­год­но по­ги­ба­ют в ре­зуль­та­те су­и­ци­да. В 2012 го­ду са­мо­убий­ство ста­ло вто­рой по чис­лен­но­сти при­чи­ной смер­ти сре­ди мо­ло­дых лю­дей 15–29 лет. В Рос­сии ко­ли­че­ство по­гиб­ших в ре­зуль­та­те са­мо­убий­ства умень­ша­ет­ся с 2000 го­да: в 2001 го­ду так по­ги­ба­ли 45 че­ло­век на 100 ты­сяч на­се­ле­ния, а в 2016-м — 30.

Но ко­ли­че­ство по­пы­ток са­мо­убийств сре­ди несо­вер­шен­но­лет­них, по офи­ци­аль­ным дан­ным, вы­рос­ло с 1094 в 2014 го­ду до 1633 в 2016 го­ду. За пер­вые три ме­ся­ца 2018 го­да за­ре­ги­стри­ро­ва­ли 823 по­пыт­ки под­рост­ко­во­го су­и­ци­да — это боль­ше по­ло­ви­ны от об­ще­го чис­ла за весь 2017 год. Пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны свя­зы­ва­ют с де­я­тель­но­стью так на­зы­ва­е­мых групп смер­ти один про­цент от об­ще­го чис­ла смер­тей.

— Как пра­ви­ло, та­кие стрел­ки — лю­ди со свое­об­раз­ным ми­ро­вос­при­я­ти­ем: их кар­ти­на ми­ра по­стро­е­на на стра­хах, тре­во­гах, в первую оче­редь — субъ­ек­тив­ном вос­при­я­тии то­го, что их оби­жа­ют, они оди­но­ки, го­ни­мы, — го­во­рит Сер­гей Ени­ко­ло­пов. — Для них ха­рак­тер­ны вы­со­кий уро­вень агрес­сив­но­сти, ра­ни­мость, де­прес­сия. Не­слу­чай­но по­чти все за­пад­ные стрел­ки ли­бо при­ни­ма­ли ан­ти­де­прес­сан­ты, ли­бо хо­ди­ли на кон­суль­та­ции к пси­хо­ло­гу или пси­хи­ат­ру. По­то­му и кер­чен­ско­му убий­це на­зна­че­на по­смерт­ная пси­хо­ло­го-пси­хи­ат­ри­че­ская экс­пер­ти­за. Это по­пыт­ка вос­ста­но­вить пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет че­ло­ве­ка, уста­но­вить, нас­коль­ко он вме­ня­ем, и по­нять, ка­кие мо­ти­вы им дви­га­ли. Неко­то­рые мо­ти­вы та­ких пре­ступ­ни­ков опи­сал еще До­сто­ев­ский: «Тварь я дро­жа­щая или пра­во имею?»

На нер­вах

Уме­реть Гор­де­е­ву так и не уда­лось. Че­рез пол­ча­са по­сле за­хва­та за­лож­ни­ков в класс во­шел его отец, Вик­тор Гордеев. Он уго­во­рил сы­на от­пу­стить ре­бят, а по­том вы­рвал у него ору­жие и вы­бро­сил в ко­ри­дор. По­до­спев­ший СОБР на­дел на стрел­ка на­руч­ни­ки. Гор­де­е­ва увез­ли в СИЗО, а шко­ла оста­лась — с пу­ля­ми в сте­нах и с про­пах­шим ды­мом ка­би­не­том гео­гра­фии.

— Сын си­дел на вто­рой пар­те, Се­ре­жа дол­жен был прий­ти и сесть на первую — они вчет­ве­ром с со­се­дя­ми дру­жи­ли, — рас­ска­зы­ва­ет Ла­ри­са Че­ка­но­ва. — По­сле все­го это­го у од­но­го из маль­чи­ков от­кры­лась се­рьез­ная фор­ма псо­ри­а­за, у дру­го­го в 11-м клас­се слу­чил­ся ин­сульт.

Я не мог­ла успо­ко­ить­ся, по­кры­лась кор­кой на нерв­ной поч­ве и бы­ла вся се­ро­го цве­та, ис­те­ри­ла… В шко­лу при­е­ха­ло очень мно­го пси­хо­ло­гов. Да­ли ви­зит­ку, и я на сле­ду­ю­щий же день по­зво­ни­ла. Са­ма об­ра­ти­лась за пси­хо­ло­ги­че­ской по­мо­щью и ре­бен­ка ту­да от­вез­ла. Мы про­бы­ли в ре­а­би­ли­та­ци­он­ном цен­тре око­ло двух ме­ся­цев. И по сей день чув­ствую по­след­ствия — этой вес­ной опять про­хо­ди­ла ре­а­би­ли­та­цию. Сы­на, сла­ва бо­гу, вы­ве­ли из это­го со­сто­я­ния быст­ро. А мне бы­ло очень тя­же­ло, мне мно­го лет, у ме­ня позд­ний ре­бе­нок.

— Сей­час мно­гие ро­ди­те­ли, на­пу­ган­ные по­то­ком со­об­ще­ний в СМИ, на­вер­ня­ка по­пы­та­лись вы­звать де­тей на от­кро­вен­ный раз­го­вор, — рас­ска­зы­ва­ет Сер­гей Ени­ко­ло­пов. — Но что ес­ли они до это­го ни­ко­гда друг с дру­гом не от­кро­вен­ни­ча­ли? Ко­неч­но, это под­рост­ков толь­ко от­толк­нет, ис­пу­га­ет или вы­зо­вет про­тест. Ес­ли ро­ди­те­ли не вы­стро­и­ли до­ве­ри­тель­ные от­но­ше­ния с ре­бен­ком, очень важ­ное зве­но упу­ще­но: спо­соб­ность чув­ство­вать при­вя­зан­ность фор­ми­ру­ет­ся в дет­стве. Еще важ­но, как окру­же­ние ре­а­ги­ру­ет на по­ступ­ки че­ло­ве­ка. Го­во­рят, что Рос­ля­ков же­сто­ко об­ра­щал­ся с жи­вот­ны­ми… Об­ра­ти­ли на это вни­ма­ние рань­ше? Нет.

— Ро­ди­те­ли долж­ны да­рить ре­бен­ку чув­ство без­опас­но­сти, — го­во­рит в свою оче­редь врач-пси­хи­атр Сер­гей Ки­сте­нев. — Ес­ли это­го ощу­ще­ния нет до­ма, а в дру­гих ме­стах, на­при­мер в шко­ле, про­бле­мы, — мо­ло­дой че­ло­век на­чи­на­ет ис­кать вы­хо­ды: в за­ви­си­мо­стях, иг­ре, та­ких вот ра­ди­каль­ных дей­стви­ях.

Аня Сто­го­ва учи­лась с Сер­ге­ем Гор­де­е­вым с 5-го по 9-й класс, а по­том по­сту­пи­ла в кол­ледж. Она вспо­ми­на­ет его, на­про­тив, имен­но как спо­кой­но­го и ве­се­ло­го маль­чи­ка — агрес­сив­ным, го­во­рит, он не был.

О про­изо­шед­шем она узна­ла сра­зу:

— В тот же день по­зво­ни­ла по­дру­га, ко­то­рая си­де­ла там за пер­вой пар­той, и на нер­вах рас­ска­за­ла все. По­том бы­ло слож­но. Стрель­бу об­суж­да­ли на каж­дом уг­лу на пе­ре­ме­нах, учи­те­ля — на уро­ках, а ко­гда ви­де­ли мое эмо­ци­о­наль­ное со­сто­я­ние, пы­та­лись еще и вы­спро­сить что-то. По­сле то­го как это слу­чи­лось, у ме­ня по­сто­ян­но бы­ли то смех, то сле­зы. Пер­вый ме­сяц бы­ла та­кая эмо­ци­о­наль­ная неста­биль­ность, а по­том ста­ло очень труд­но ис­пы­ты­вать хоть ка­кие-то эмо­ции.

В кол­ле­дже Аня учи­лась на ло­ги­ста. Дра­ма в 263-й за­ста­ви­ла ее сме­нить бу­ду­щую спе­ци­аль­ность.

— По­сле этих со­бы­тий я ре­ши­ла по­сту­пать на фа­куль­тет пси­хо­ло­гии. Сей­час учусь на пси­хо­ло­га-пе­да­го­га. Хо­чу по­ни­мать лю­дей и, ес­ли по­на­до­бит­ся по­мощь, как Се­ре­же то­гда, — су­меть по­мочь. Эта ис­то­рия во­об­ще силь­но по­вли­я­ла на мою жизнь. Мне ста­ло слож­но до­ве­рять лю­дям… не всем, а ка­ким-то осо­бым ти­па­жам. Ес­ли чест­но, до сих пор не мо­гу по­нять кри­те­рии. Воз­мож­но, эти лю­ди внешне или по ха­рак­те­ру от­ча­сти по­хо­жи на Се­ре­жу. Неко­то­рых лю­дей мо­гу бо­ять­ся — не до па­ни­ки, но опа­са­юсь.

Ма­рия Сте­па­но­ва, пе­да­гог-пси­хо­лог выс­шей ква­ли­фи­ка­ци­он­ной ка­те­го­рии с де­ся­ти­лет­ним опы­том ра­бо­ты в шко­лах, так­же счи­та­ет, что все идет из се­мьи, а та­кое про­яв­ле­ние агрес­сии у со­вре­мен­ных под­рост­ков, по ее сло­вам, — это де­мон­стра­тив­ные по­пыт­ки со­вер­ше­ния су­и­ци­да.

— Ес­ли это де­ла­ет маль­чик, при­чи­ной агрес­сии мо­жет быть непри­ня­тие его ма­те­рью. Или очень силь­ное по­дав­ле­ние муж­ских по­зи­ций, ко­то­рые вы­ли­лись в под­рост­ко­вом воз­расте в та­кой бур­ный про­тест: «Я до­ка­жу все­му ми­ру, что ме­ня на­до ува­жать, це­нить, и все обо мне за­го­во­рят», — объ­яс­ня­ет Ма­рия Сте­па­но­ва. — К со­жа­ле­нию, ро­ди­те­ли об этом не за­ду­мы­ва­ют­ся, за­то по­рой до­пус­ка­ют фра­зы ти­па: «Да луч­ше б я те­бя не ро­жа­ла». Мать ска­за­ла и за­бы­ла, а у ре­бен­ка это за­се­ло в го­ло­ве.

На­си­лие — это мы

Уро­ков гео­гра­фии у клас­са, ко­то­рый взял в за­лож­ни­ки Гордеев, боль­ше не бы­ло. В шко­лу при­шел мо­ло­дой гео­граф, но де­тей, лю­бив­ших Ки­рил­ло­ва, осво­бо­ди­ли от за­ня­тий у но­во­го учи­те­ля. В по­след­ний учеб­ный год для ре­бят обо­ру­до­ва­ли ре­а­би­ли­та­ци­он­ный класс, а класс­ным ру­ко­во­ди­те­лем на­зна­чи­ли пси­хо­ло­га од­ной из мос­ков­ских пси­хо­ло­ги­че­ских служб. Од­но­класс­ник Гор­де­е­ва Ни­ки­та Пу­га­чев, ко­то­рый в день тра­ге­дии за­бо­лел и не при­шел в шко­лу, рас­ска­зы­ва­ет, что с по­стра­дав­ши­ми спе­ци­а­лист про­ра­бо­та­ла недол­го:

— Ме­ся­ца че­рез три ее под дав­ле­ни­ем ро­ди­те­лей и ря­да уче­ни­ков убра­ли. Она по­сто­ян­но про­во­ди­ла пси­хо­ло­ги­че­ские тре­нин­ги, что, по мне­нию ро­ди­те­лей, ме­ша­ло

под­го­тов­ке к ЕГЭ. Ро­ди­те­ли под­ня­ли во­прос о смене класс­но­го ру­ко­вод­ства, и боль­ше пси­хо­ло­гов нам не при­сы­ла­ли.

Для ро­ди­те­лей, по­хо­же, со­ци­аль­ная успеш­ность важ­нее пси­хо­ло­ги­че­ской устой­чи­во­сти. Оче­вид­но, они рас­суж­да­ли так: сна­ча­ла на­до по­сту­пить в ин­сти­тут, а с та­ра­ка­на­ми в го­ло­ве мож­но и по­сле это­го разо­брать­ся, на­няв, ес­ли что, ин­ди­ви­ду­аль­но­го моз­го­пра­ва.

Со­вре­мен­ное об­ще­ство боль­ше на­стро­е­но на по­треб­ле­ние, и в этом, по мне­нию Ма­рии Сте­па­но­вой, од­на из при­чин по­доб­ных пре­ступ­ле­ний. Ро­ди­те­ли ста­ра­ют­ся за­ра­бо­тать боль­ше де­нег. Со­от­вет­ствен­но, мень­ше на­хо­дят­ся до­ма. Но про­пис­ные ис­ти­ны, го­во­рит она, ни­ку­да не де­лись: ре­бен­ку ва­жен не мод­ный га­д­жет, а вре­мя, про­ве­ден­ное с близ­ким че­ло­ве­ком. Ма­моч­ки яко­бы из бла­гих по­буж­де­ний, что­бы де­ти ве­ли се­бя хо­ро­шо (а на са­мом де­ле из-за неже­ла­ния во­зить­ся с ни­ми), да­ют им по­иг­рать план­шет или дру­гую «иг­руш­ку» в том же ду­хе. По­сте­пен­но это вхо­дит в при­выч­ку, и меж­ду ро­ди­те­ля­ми и детьми воз­ни­ка­ет про­пасть.

Гло­ба­ли­за­ция уво­дит нас от тра­ди­ци­он­но­го об­ще­ства, про­дол­жа­ет пси­хо­лог Сте­па­но­ва, где по­чи­та­лись се­мьи и об­щи­ны. От­сю­да и ато­ми­за­ция со­вре­мен­но­го ми­ра: жизнь по­сто­рон­не­го че­ло­ве­ка не то что­бы обес­це­ни­ва­ет­ся — нет, она про­сто про­хо­дит слов­но бы в дру­гой плос­ко­сти и по­то­му «ме­ня не ка­са­ет­ся». По­доб­но то­му как ры­бам нет де­ла до про­блем су­хо­пут­ных.

Как из­бе­жать по­вто­ре­ния Кер­чи, что нуж­но и мож­но сде­лать?

— У ме­ня нет от­ве­та, — от­ве­ча­ет ом­буд­смен Про­хо­ры­чев. — Са­мое про­стое — спи­сать все на пси­хи­че­ское здо­ро­вье под­рост­ка. И тем не ме­нее ви­но­ва­ты все мы. Взрос­лый мир очень агрес­си­вен по от­но­ше­нию к ми­ру дет­ства. Сей­час меж­ду эти­ми ми­ра­ми во­до­раз­дел. На раз­ных пло­щад­ках взрос­лые на­чи­на­ют осуж­дать мо­ло­дежь. Я же го­во­рю: «Стоп, дру­зья. Все, что про­ис­хо­дит в под­рост­ко­вом ми­ре, — это мы с ва­ми. Это по­ка­за­тель то­го, из че­го мы с ва­ми со­сто­им. Агрес­сия — это мы. На­си­лие — это мы. А под­рост­ки лишь впи­ты­ва­ют все, что есть во взрос­лом ми­ре».

Уви­деть скры­тую угро­зу

До тра­ге­дии в 263-й шко­ле там ра­бо­та­ла пси­хо­лог Ека­те­ри­на Го­ло­ва­но­ва. По­сле слу­чив­ше­го­ся в ин­тер­вью «Мос­ков­ско­му ком­со­моль­цу» она жа­ло­ва­лась на то, что долж­ность пси­хо­ло­га в учеб­ных за­ве­де­ни­ях фор­маль­на, а «ад­ми­ни­стра­цию ин­те­ре­су­ют лишь до­ку­мен­таль­ные от­че­ты».

— В ру­ках ны­неш­не­го школь­но­го пси­хо­ло­га очень ма­ло со­вре­мен­но­го ин­стру­мен­та­рия — те­сто­вых ме­то­дов, поз­во­ля­ю­щих опре­де­лить уро­вень агрес­сив­но­сти и ауто­агрес­сив­но­сти, рас­по­знать су­и­ци­даль­ные на­клон­но­сти, — объ­яс­ня­ет Сер­гей Ени­ко­ло­пов. — Школь­ные пси­хо­ло­ги жи­вут в ар­ха­и­че­ском про­стран­стве, по­ла­га­ясь на то, че­му их ко­гда-то учи­ли. Ни­кто не про­во­дит для них пе­ре­под­го­тов­ку. Из них пы­та­ют­ся сде­лать уни­вер­саль­ных пси­хо­те­ра­пев­тов, но со­вер­шен­но не де­ла­ют лю­дей, ко­то­рые вла­де­ют пси­хо­ди­а­гно­сти­кой. А ведь имен­но она поз­во­ля­ет вы­де­лить груп­пу рис­ка и ак­тив­но ею за­ни­мать­ся. Сей­час нач­нет­ся по­иск ви­но­ва­тых, по­ста­нов­ка за­дач, в том чис­ле и пси­хо­ло­гам, ра­бо­та­ю­щим в шко­лах… Но как им вы­пол­нять эти за­да­чи — этот во­прос оста­нет­ся в сто­роне.

Ве­ро­ят­но, школь­ный пси­хо­лог мог­ла бы за­ме­тить тре­вож­ные симп­то­мы у Гор­де­е­ва, но с Сер­ге­ем ни­кто ни­ко­гда не ра­бо­тал. Ад­во­кат Вла­ди­мир Ле­вин счи­та­ет, что его под­за­щит­ный не да­вал по­во­дов для ди­а­гно­сти­ки. — Гордеев был луч­ший в шко­ле, да­же сре­ди тех, кто шел на зо­ло­тую ме­даль. С ним пси­хо­лог и не мог ра­бо­тать, — объ­яс­ня­ет ад­во­кат Ле­вин. — Класс был очень силь­ный, на до­про­се бы­ло вид­но, что у ре­бят хо­ро­шая эру­ди­ция. При­том они у Сер­гея ре­гу­ляр­но про­си­ли спи­сать, разъ­яс­нить недо­ступ­ные мо­мен­ты. И это при их-то уровне!

— Очень ча­сто го­во­рят: «А где был пси­хо­лог в этот мо­мент?» Но ко­гда на пси­хо­ло­га при­хо­дит­ся 950 че­ло­век, то да­же ес­ли я бу­ду на­хо­дить­ся в шко­ле сут­ки на­про­лет, не факт, что уви­жу скры­тую угро­зу, — обо­зна­ча­ет од­ну из глав­ных про­блем пе­да­гог-пси­хо­лог Ма­рия Сте­па­но­ва.

Не­ак­ту­аль­ная по­вест­ка

По­сле стрель­бы пси­хо­лог Го­ло­ва­но­ва ушла из шко­лы. Но не толь­ко она. Сна­ча­ла сня­ли ди­рек­то­ра шко­лы Гри­го­рия Тит­ки­на. Ко­гда од­но­класс­ни­ки Гор­де­е­ва окон­чи­ли 11-й класс, шко­лу по­ки­ну­ли по­чти все учи­те­ля, ра­бо­тав­шие с ни­ми. Сей­час здесь по­чти не оста­лось тех, кто знал Гор­де­е­ва. К то­му же в 2014 го­ду 263-я как бы и во­все пе­ре­ста­ла су­ще­ство­вать: во­шла в об­ра­зо­ва­тель­ный ком­плекс шко­лы № 950. Но­вое ру­ко­вод­ство при­ло­жи­ло нема­ло уси­лий, что­бы об ин­ци­ден­те за­бы­ли, счи­та­ет уче­ник за­хва­чен­но­го клас­са Ни­ки­та Пу­га­чев:

— Они быст­ро сня­ли порт­рет уби­то­го учи­те­ля и по­ста­ра­лись из­гла­дить из па­мя­ти то, что слу­чи­лось. По­сле то­го как за­кон­чи­лось след­ствие, об­стре­лян­ный ка­би­нет пе­ре­де­ла­ли, по-мо­е­му, в кон­фе­ренц-зал. На­чаль­ство не при­вет­ство­ва­ло на­по­ми­на­ний о про­изо­шед­шем. Уче­ни­кам за­пре­ща­ли да­же го­во­рить об этом. Ес­ли об­суж­да­ли при по­сто­рон­них, под­хо­дил зав­хоз и го­во­рил, что «не по по­ня­ти­ям раз­го­ва­ри­вать на эту те­му» — это цитата! Год на­зад кто-то из на­ших про­сил устро­ить

день па­мя­ти по по­гиб­ше­му учи­те­лю, но­вый ди­рек­тор не раз­ре­ши­ла.

По­ни­мая, что прой­ти в шко­лу с та­кой ис­то­ри­ей в ана­мне­зе прак­ти­че­ски невоз­мож­но, мы на­пра­ви­ли офи­ци­аль­ный за­прос в Де­пар­та­мент об­ра­зо­ва­ния. На сле­ду­ю­щий день пресс-служ­ба де­пар­та­мен­та от­ве­ти­ла нам от­ка­зом: «Для нас сей­час это не­ак­ту­аль­ная по­вест­ка». Со­труд­ни­ца де­пар­та­мен­та объ­яс­ни­ла, что та­кое ре­ше­ние бы­ло при­ня­то сов­мест­но с ди­рек­то­ром шко­лы Ма­ри­ной Ре­шет­ни­ко­вой. Мы по­зво­ни­ли ди­рек­то­ру, но Ре­шет­ни­ко­ва сто­я­ла на сво­ем:

— У участ­ни­ков об­ра­зо­ва­тель­но­го про­цес­са мы с ва­ми ин­тер­вью не бе­рем. Ни у де­тей, ни у пе­да­го­гов — они точ­но не да­дут со­гла­сие. Да­вай­те не бу­дем трав­ми­ро­вать лю­дей. Мы до­ста­точ­но дол­го пе­ре­жи­ва­ли эту си­ту­а­цию, это тя­же­ло для всех.

При­мер за­ра­зи­те­лен

От­сут­ствие у ди­рек­то­ра 263-й же­ла­ния пус­кать жур­на­ли­стов в шко­лу мож­но по­нять. Вполне есте­ствен­ное стрем­ле­ние — за­быть кошмар и ни­ко­гда о нем не вспо­ми­нать.

— Ко­гда Ге­те на­пи­сал «Стра­да­ния юно­го Вер­те­ра» и по Ев­ро­пе про­шла вол­на су­и­ци­дов, уче­ные при­ду­ма­ли тер­мин «эф­фект Вер­те­ра», — рас­ска­зы­ва­ет Сер­гей Ени­ко­ло­пов. — Ко­гда Курт Ко­бейн по­кон­чил с со­бой, мно­гие по­сле­до­ва­ли его при­ме­ру. Идея су­и­ци­да «за­раз­на», она под­ска­зы­ва­ет вы­ход оди­но­ким лю­дям, на­хо­дя­щим­ся в де­прес­сии. По­это­му мас­си­ро­ван­ное об­суж­де­ние этой те­ма­ти­ки в СМИ — это под­го­тов­ка поч­вы для «эф­фек­та Вер­те­ра». Уве­ряю вас, че­рез неко­то­рое вре­мя и кер­чен­ско­му стрел­ку кто-то ста­нет под­ра­жать. Та­кая свое­об­раз­но по­ни­ма­е­мая сла­ва — то­же важ­ный мо­тив «стрел­ков». Есть же, на­при­мер, лю­ди, ко­то­рые ра­ди со­мни­тель­ной сла­вы из­би­ва­ют че­ло­ве­ка, за­пи­сы­ва­ют из­би­е­ние на ви­део, вы­кла­ды­ва­ют в YouTube и со­би­ра­ют лай­ки — за это они го­то­вы да­же риск­нуть сво­бо­дой! Еще один фак­тор, при­во­дя­щий к та­ким тра­ге­ди­ям, — агрес­сив­ная ат­мо­сфе­ра в об­ще­стве. Это лег­ко объ­яс­ни­мо: сто­ит вклю­чить те­ле­ви­зор и по­смот­реть ки­но или ток-шоу… Я ка­те­го­ри­че­ски про­тив цен­зу­ры, но ко­гда на­си­лие ти­ра­жи­ру­ет­ся, лю­ди на­чи­на­ют имен­но так вос­при­ни­мать мир.

— Стре­лок хо­чет ото­мстить и при­влечь вни­ма­ние, — го­во­рит Сер­гей Ки­сте­нев. — Для лю­дей, ко­то­рые ис­пы­ты­ва­ют при­бли­зи­тель­но те же чув­ства, что и убий­ца, он ста­но­вит­ся при­ме­ром: они мо­гут ста­вить его фо­то на ава­тар­ки в соц­се­тях или всту­пать в груп­пы, где об­суж­да­ет­ся нена­висть к учеб­но­му за­ве­де­нию.

Вы­яс­ни­лось, что Рос­ля­ков в кол­ле­дже под­вер­гал­ся на­смеш­кам, его это угне­та­ло.

— На­си­лие — фи­зи­че­ское и эмо­ци­о­наль­ное — в под­рост­ко­вой сре­де бы­ло все­гда. В лю­бом клас­се есть и бу­дут во­жа­ки и коз­лы от­пу­ще­ния. Но еще лет пять-де­сять на­зад ни­ко­му и в го­ло­ву не при­хо­ди­ло от­кры­вать огонь, — от­ме­ча­ет Про­хо­ры­чев.

— Но ведь у каж­до­го, ес­ли вспом­нить, был в клас­се или в шко­ле та­кой маль­чик, над ко­то­рым из­де­ва­лись: под­ве­ши­ва­ли на гвоздь за во­рот­ник в туа­ле­те, при­би­ва­ли брю­ки к сту­лу, — воз­ра­жа­ем мы. — И, ес­ли поль­зо­вать­ся этой ло­ги­кой, оби­жен­ные долж­ны бы­ли бы в кон­це кон­цов прий­ти и всех рас­стре­лять. Но не де­ла­ли это­го. По­че­му? — Воз­мож­но, по­то­му, что рань­ше не бы­ло это­го при­ме­ра — слу­чая в аме­ри­кан­ской шко­ле «Ко­лум­байн». А те­перь в соц­се­тях есть це­лое на­прав­ле­ние под­ра­жа­те­лей. Ведь маль­чик из Кер­чи не­слу­чай­но одел­ся по­доб­ным об­ра­зом: бер­цы, чер­ные шта­ны, фут­бол­ка с над­пи­сью «Нена­висть». Сей­час лег­ко стать из­вест­ным. Это в под­рост­ко­вой сре­де очень раз­ви­то. Я раз­го­ва­ри­ваю с ре­бя­та­ми на встре­чах, и ко­гда спра­ши­ва­ешь их, кто хо­чет быть из­вест­ным, ру­ки под­ни­ма­ют прак­ти­че­ски все. По­ко­ле­ние сел­фи. Они все сни­ма­ют­ся и сра­зу от­прав­ля­ют ин­фор­ма­цию в Сеть. Здесь то же са­мое: цель — по­лу­чить из­вест­ность. «Вот вы все го­во­ри­те, я та­кой невзрач­ный, бо­та­ник, у ко­то­ро­го ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся, нет та­лан­тов, чув­ствую се­бя ущерб­ным… Так вот вам!»

А за­чем я во­об­ще жи­ву?

Как тут не вспом­нить сту­ден­та мос­ков­ско­го За­пад­но­го ком­плек­са непре­рыв­но­го об­ра­зо­ва­ния, ко­то­рый год на­зад за­ре­зал сво­е­го пре­по­да­ва­те­ля ОБЖ. На лич­ной стра­ни­це «ВКон­так­те» он опуб­ли­ко­вал сни­мок уби­то­го и свое фо­то. Не­важ­но, что по­сле по­кон­чил с со­бой. Глав­ное, стал но­во­стью.

По мне­нию вла­ди­мир­ско­го ом­буд­сме­на, смерть в пред­став­ле­нии под­рост­ков ми­фо­ло­гич­на. У мно­гих от­сут­ству­ет без­опас­ное по­ве­де­ние. Так бы­ло все­гда, а в на­шей по­лу­вир­ту­аль­ной ре­аль­но­сти эта тен­ден­ция лишь воз­рос­ла.

Под­рост­ки сел­фи-по­ко­ле­ния го­нят­ся за сла­вой, звер­ски­ми спо­со­ба­ми при­вле­ка­ют к се­бе вни­ма­ние. Но шум, вы­зван­ный од­ной тра­ге­ди­ей, сме­ня­ет­ся шу­мом во­круг сле­ду­ю­щей. Уже за­бы­ты псков­ские под­рост­ки — те, что за­пер­лись на да­че и ве­ли пря­мую транс­ля­цию, от­стре­ли­ва­ясь от си­ло­ви­ков, а за­тем со­вер­ши­ли су­и­цид.

С их окру­же­ни­ем ра­бо­та­ла пси­хо­лог Ма­рия Сте­па­но­ва. — Пс­ков­ская тра­ге­дия вы­зва­ла вол­ну от­го­лос­ков в кру­гах под­рост­ков. Они уви­де­ли, что, ока­зы­ва­ет­ся, мож­но вот так сде­лать, и это бу­дет ре­ше­ни­ем про­бле­мы, — рас­ска­зы­ва­ет она. — По­явил­ся нега­тив­ный при­мер. Де­воч­ка, с ко­то­рой я ра­бо­та­ла, по­на­ча­лу го­во­ри­ла: «А что, здо­ро­во! Они се­бя уби­ли, за­то у них те­перь нет ни­ка­ких про­блем». Ко­гда я го­во­ри­ла ей, что смерть не на­столь­ко кра­си­ва, как ка­жет­ся, ее это ни­сколь­ко не пу­га­ло. В ми­ре по­те­ря­лась са­ма цен­ность жиз­ни, де­ти спра­ши­ва­ют: «А за­чем я во­об­ще жи­ву?» И не на­хо­дят от­ве­та. Для под­рост­ков это ха­рак­тер­но. Дру­гое де­ло, ес­ли ря­дом есть лю­ди, ко­то­рые под­дер­жи­ва­ют, и под­ро­сток зна­ет, что он им до­рог. У то­го же кер­чен­ско­го маль­чи­ка не бы­ло че­ло­ве­ка, с ко­то­рым он мог бы по­де­лить­ся.

Ис­сле­до­вать «шу­тинг»

Все так, и все от­ча­сти спра­вед­ли­во — ко­гда не хо­тят под­ни­мать шум во­круг та­ких тра­ге­дий, что­бы, не дай бог, не за­пу­стить цеп­ную ре­ак­цию. Но по­ми­мо за­бо­ты об эмо­ци­о­наль­ном со­сто­я­нии школь­но­го кол­лек­ти­ва (или — ес­ли ши­ре — об­ще­ства) это сви­де­тель­ству­ет и о дру­гом: о на­шем неуме­нии про­хо­дить че­рез по­доб­ные тра­ге­дии.

В Рос­сии пред­по­чи­та­ют не осмыс­лить и пе­ре­жить, а за­мол­чать про­бле­му и сде­лать вид, что ни­че­го не про­изо­шло.

По­сле стрель­бы в аме­ри­кан­ской шко­ле «Ко­лум­байн», ко­то­рой под­ра­жал кер­чен­ский сту­дент Вла­ди­слав Рос­ля­ков, ря­дом с кам­пу­сом сна­ча­ла по­ста­ви­ли им­про­ви­зи­ро­ван­ные па­мят­ни­ки жерт­вам стрель­бы. Ма­ло то­го, уста­но­ви­ли и кре­сты с име­на­ми убийц — Эри­ка Хар­ри­са и Ди­ла­на Кли­бол­да, тем са­мым на­по­ми­ная, что им так­же нуж­но ми­ло­сер­дие. Прав­да, их име­на на­чер­та­ли дру­гим шриф­том, что­бы от­де­лить от осталь­ных. Спу­стя неко­то­рое вре­мя под дав­ле­ни­ем об­ще­ствен­но­сти кре­сты убийц убра­ли, а за­тем ме­мо­ри­ал сго­рел. Од­на­ко поз­же на этом ме­сте от­кры­ли це­лый ме­мо­ри­аль­ный ат­ри­ум.

Па­мят­ная дос­ка в честь по­гиб­ше­го пра­пор­щи­ка Сер­гея Бу­шуе­ва ви­сит в зда­нии шко­лы № 1411, где он учил­ся.

Уче­ник мос­ков­ской шко­лы № 263 Сер­гей Гордеев, рас­стре­ляв­ший пре­по­да­ва­те­ля гео­гра­фии и со­труд­ни­ка по­ли­ции, а так­же взяв­ший в за­лож­ни­ки сво­их од­но­класс­ни­ков, по­сле удо­вле­тво­ре­ния хо­да­тай­ства след­ствия об аре­сте в Басман­ном су­де

Кадр ви­део­на­блю­де­ния за­пе­чат­лел дво­их уче­ни­ков-под­рост­ков во вре­мя их во­ору­жен­но­го на­па­де­ния на шко­лу «Ко­лум­байн» в США

Кер­чен­ский по­ли­тех­ни­че­ский кол­ледж спу­стя вре­мя по­сле на­па­де­ния сту­ден­та Вла­ди­сла­ва Рос­ля­ко­ва. Уча­щи­е­ся в ожи­да­нии воз­об­нов­ле­ния за­ня­тий

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.