Вой­на и вы­бо­ры в ДНР: ба­наль­ность ли­це­ме­рия

ЗА ЧТО СЕЙ­ЧАС СРА­ЖА­ЕТ­СЯ И ВО ЧТО ВЕ­РИТ ДОН­БАСС

Russian Reporter - - СОДЕРЖАНИЕ - Текст и фо­то­гра­фии: Дмит­рий Бе­ля­ков

За что сей­час сра­жа­ет­ся и во что ве­рит Дон­басс

11 но­яб­ря в Дон­бас­се про­шли вы­бо­ры глав ДНР и ЛНР и пар­ла­мен­тов непри­знан­ных рес­пуб­лик. Про­шли без ин­три­ги, ре­аль­ной кон­ку­рен­ции и неожи­дан­но­стей. Рес­пуб­ли­ки фор­маль­но об­ре­ли из­бран­ную власть, их воз­гла­ви­ли Де­нис Пу­ши­лин и Лео­нид Па­сеч­ник. Лю­ди в мас­се при­шли на участ­ки не по­то­му, что вдох­нов­ле­ны но­вы­ми ли­де­ра­ми или уви­де­ли ка­кие-то на­деж­ды на пре­кра­ще­ние вой­ны и улуч­ше­ние жиз­ни, а по­то­му, что укра­ин­ская аль­тер­на­ти­ва еще ху­же. Наш кор­ре­спон­дент про­вел эти дни на ли­нии фрон­та, что­бы по­нять, за что во­ю­ет дон­бас­ское опол­че­ние в усло­ви­ях уны­ния и бра­вур­но­го ли­це­ме­рия пред­вы­бор­ной аги­та­ции

Еле пле­ту­ще­е­ся по небо­сво­ду ста­до пух­лых сурь­мя­ных об­ла­ков сполз­ло по скло­ну овра­га и трус­ли­во спря­та­лось в чер­ную тень непро­лаз­ных за­ро­с­лей ши­пов­ни­ка. На «До­зор-1» опус­ка­лись су­мер­ки. Лес­ная ча­ща за до­ро­гой гроз­но ка­ча­ла вер­хуш­ка­ми то­по­лей, пу­га­ла жут­ким эхом ред­ких раз­ры­вов гра­нат и ко­рот­ких, рас­ка­ти­стых пу­ле­мет­ных зал­пов: укра­ин­цы про­дол­жа­ли щи­пать «друж­ков­скую ро­ту». По­всю­ду, оста­ва­ясь незри­мым, шел бой. Овраг и лес, пе­ре­кре­сток, по­ля во­круг него — стре­ля­ли, но не вы­да­ва­ли, на­деж­но пря­ча стрел­ков, де­лая их неви­ди­мы­ми, и от­то­го ощу­ще­ние тре­во­ги бы­ло на­по­ло­ви­ну сма­зан­ным. Ка­за­лось, по окрест­но­стям гу­ля­ет ка­кой-то чуд­ной, не в ме­ру рас­по­я­сав­ший­ся рок­фе­сти­валь. Кто-то ча­сто-ча­сто ко­ло­тил же­лез­ны­ми пал­ка­ми по мед­ным та­рел­кам, мощ­но бу­хал в ба­со­вый ба­ра­бан, угрю­мо ур­чал на син­те­за­то­рах и за­во­дил виз­жа­ще-лип­кое ги­тар­ное со­ло.

Вдоль овра­га из­ги­бал­ся зиг­заг бе­тон­но­го шос­се, раз­би­то­го ПТУРа­ми* и тя­же­лы­ми ми­на­ми еще в че­тыр­на­дца­том, во вре­мя дра­ки на под­сту­пах к Ав­де­ев­ке. Ми­мо про­ва­лив­шей­ся ко­ло­дез­ной ямы про­плыл де­ли­кат­ный шо­рох ша­гов. Со­кол про­би­рал­ся по тро­пин­ке, при­ги­ба­ясь за греб­нем на­сып­но­го ва­ла, пря­чась за ред­ки­ми ство­ла­ми де­ре­вьев с вер­хуш­ка­ми, остри­жен­ны­ми оскол­ка­ми сна­ря­дов. Впе­ре­ди ти­хонь­ко крал­ся Фа­нат с РПК* на ремне. За­мы­кал на­шу трой­ку я, оде­тый в бес­смыс­лен­но си­ний бро­не­жи­лет с чер­но-бе­лой, све­то­от­ра­жа­ю­щей по­ло­сой по­пе­рек гру­ди, на ко­то­рой бы­ло ак­ку­рат­но от­пе­ча­та­но PRESS.

Длин­ная пу­ле­мет­ная оче­редь с юго-за­пад­но­го на­прав­ле­ния. Свист гра­на­ты. Гул­кий раз­рыв где-то в ле­со­по­ло­се.

За­щел­ка­ла и ча­сто за­цо­ко­та­ла ра­ция Фа­на­та.

— Пер­вый Тре­тье­му: ка­мы­ши, ПК…

— Плюс*…

— Илю­ша, ми­лый, ты на­ряд под­нял? Пусть они ха­ва­ют и вы­дви­га­ют­ся на «куст-семь».

— Ага…

— Илю­ша! Ты ме­ня услы­шал? Что зна­чит «ага»?! Ага — в по­пе но­га!!

— Ага — зна­чит «плюс»…

— Ты при­ду­рок, Илю­ша…

Из-под мо­ста на тро­пу, ве­ду­щую к по­зи­ции «Утес», вы­порх­ну­ли два се­рых си­лу­эта. Пер­вый — рос­лый, ши­ро­ко­пле­чий, оде­тый в «гор­ку»*, об­ве­шан­ный объ­ем­ны­ми под­сум­ка­ми, сту­пал ши­ро­ки­ми, уве­рен­ны­ми ша­га­ми, не об­ра­щая вни­ма­ния на кол­до­би­ны и лу­жи в них. В ру­ках он ба­ю­кал ПКМ*. Из зе­ле­но­го ко­ро­ба сви­сал от­све­чи­ва­ю­щий ме­дью язык па­трон­ной лен­ты. Ря­дом, лег­ко пе­ре­ска­ки­вая че­рез во­рон­ки от гра­нат и тре­щи­ны в ас­фаль­те, впри­прыж­ку бе­жал его вто­рой но­мер.

Над шос­се что-то яр­ко сверк­ну­ло. Па­даю на­земь. Неожи­дан­но близ­ко, ак­ку­рат­ной, ко­рот­кой оче­ре­дью в че­ты­ре па­тро­на уда­рил пу­ле­мет. Миг — и гром­кий хло­пок. Град раз­ле­та­ю­щих­ся кам­ней, дре­вес­ных ще­пок, шо­рох осы­па­ю­щей­ся зем­ли. Пу­ле­мет уда­рил во вто­рой раз. Вы­со­ко над го­ло­вой тя­гу­че-зу­дя­щий свист пуль. Об­ни­маю зем­лю. Чу­жой пу­ле­мет дол­бит без пе­ре­дыш­ки. Про­тив­ный, раз­бе­га­ю­щий­ся ве­е­ром свист.

— Пер­вый Тре­тье­му: пре­кра­ти­те об­стрел! Дай­те кор­ре­спон­ден­ту спо­кой­но в туалет схо­дить…

— Плюс.

Сму­щен­но под­ни­ма­юсь, мед­лен­но иду к до­ща­то­му сор­ти­ру. Вслед мне с усмеш­кой смот­рят Со­кол с Фа­на­том…

Ко­го убить

В укры­тии пахнет ко­фе и печ­кой, ко­то­рую то­пят уг­лем. Хло­па­ют две­ри, скри­пят же­лез­ные двухъ­ярус­ные на­ры, кла­ца­ют раз­но­ка­ли­бер­ные ство­лы, уны­ло буб­нит те­ле­ви­зор. Со­кол флег­ма­тич­но гры­зет яб­ло­ко под гро­хо­чу­щую ритм-сек­цию Motörhead. В двер­ном про­еме куб­ри­ка по­яв­ля­ет­ся вскло­ко­чен­ная го­ло­ва пар­ня в зе­ле­ном сви­те­ре. — Со­кол… От­крой КХО*!

Ко­ман­дир ро­ты стя­ги­ва­ет на­уш­ни­ки с го­ло­вы.

— На фи­га?

— Дай мне «улит­ку»*. Ты обе­щал… Мы c АГСи­ком* по­ра­бо­та­ем.

— Не-е-е. Не дам.

— Со­кол… Ну че ты?

— Ска­зал, не дам! Все. Сво­бо­ден.

— Со­блю­да­ем Мин­ские со­гла­ше­ния? — я не мо­гу удер­жать­ся от сар­каз­ма.

— Не… Про­сто за­чем? Рас­стре­лять од­ну-две «улит­ки» по укро­пам, что­бы по­том за ми­но­ме­том бе­жать…

Ты же по­ни­ма­ешь.

— По­ни­маю. На­до­е­ло уже, — со­гла­ша­юсь я.

— Уже че­ты­ре… с по­ло­ви­ной го­да… на­до­е­ло. И де­вать­ся неку­да от это­го.

Тя­же­лый гром­кий вздох. Сно­ва ре­вет Motörhead:

Talk to me, talk to me Tell me who to kill, I wanna know I want to know

Tell me who to kill,

Tell me who to kill… («По­го­во­ри со мной, ска­жи, ко­го убить — я хо­чу знать, ска­жи, ко­го убить…)

Про­сто во­е­вать за­дол­ба­лись

Об­стрел 30-мил­ли­мет­ро­вы­ми гра­на­та­ми пре­кра­тил­ся. Бой­цы бод­ро стро­ят тео­рии на те­му воз­ник­шей па­у­зы в войне:

— Укро­пы жрать се­ли.

— Ско­рее все­го, ВОГи* закончились…

— Про­сто во­е­вать за­дол­ба­лись… То­же ведь лю­ди…

— А мо­жет, окру­жа­ют нас или в тыл за­хо­дят!

Круг­ло­су­точ­ная, по­смен­ная, с крат­ки­ми пе­ре­ры­ва­ми на обед, туалет и сон бес­смыс­лен­ная пе­ре­стрел­ка. Ста­ра­тель­ный рас­ход бо­е­при­па­сов. Зву­ко­вое со­про­вож­де­ние на все ла­ды и то­на: от дис­кан­та до ба­са. Жон­гли­ро­ва­ние ви­да­ми во­ору­же­ния: ав­то­мат — гра­на­то­мет РПГ — пу­ле­мет «Утес» — танк — гра­на­то­мет АГС — ми­но­мет — гау­би­ца — пу­ле­мет Ка­лаш­ни­ко­ва… Ка­либ­ры то на­рас­та­ют, то умень­ша­ют­ся. 5,45 мм — 12,7 мм — 122 мм — 30 мм — 82 мм — 152 мм — 7,62 мм… Не умень­ша­ют­ся лишь циф­ры по­терь.

В том чис­ле и граж­дан­ских. Толь­ко за од­ну неде­лю в на­ча­ле фев­ра­ля 2017 го­да во вре­мя круп­ных обостре­ний на Ав­де­ев­ской «пром­ке» и на Свет­ло­дар­ской ду­ге, вы­зван­ных по­пыт­ка­ми ВСУ «вы­ров­нять ли­нию фрон­та», как ав­то­ру го­во­ри­ли то­гда бой­цы с укра­ин­ской сто­ро­ны (см. «До­мой че­рез ли­нию фрон­та», РР № 5–6 (422) от 21 ап­ре­ля 2017 го­да), по дан­ным ООН, «53 жерт­вы сре­ди граж­дан­ско­го на­се­ле­ния, в том чис­ле семь уби­тых и 46 ра­не­ных, при­чем все эти жерт­вы, кро­ме двух, бы­ли ре­зуль­та­том об­стре­лов. Из них 13 (трое уби­тых и 10 ра­не­ных) бы­ли за­фик­си­ро­ва­ны на тер­ри­то­рии, ко­то­рая кон­тро­ли­ру­ет­ся Пра­ви­тель­ством, а 40 (че­ты­ре уби­тых и 36 ра­не­ных) — на тер­ри­то­ри­ях, ко­то­рые кон­тро­ли­ру­ют­ся во­ору­жен­ны­ми груп­па­ми».

В ру­ках Со­ко­ла смарт­фон. На трес­ну­том дис­плее — сни­мок тру­па уби­то­го бой­ца из его бри­га­ды, за­стре­лен­но­го укра­ин­ским снай­пе­ром несколь­ки­ми ме­ся­ца­ми ра­нее. На ме­сте за­тыл­ка жерт­вы — жут­кое ро­зо­во-се­рое ме­си­во.

«Ра­бо­тал точ­но снай­пер. Из ка­кой-то тя­же­лой вин­тов­ки СВК*, 12,7 мм. На­по­вал, с 500–600 мет­ров в го­ло­ву. Я его от­во­зил, пар­ня это­го. И вто­ро­го по­гиб­ше­го на мо­ей по­зи­ции — то­же я от­во­зил. Его то­же в го­ло­ву. Оско­лок ми­ны-сто­д­ва­дцат­ки… Та­кие де­ла».

По­зи­ции за Яси­но­ва­той объ­еди­не­ны в услов­ную цепь, за­мыс­ло­ва­то ви­ля­ю­щую по по­лям, до­ро­гам, овра­гам и окра­и­нам са­мой Яси­но­ва­той, яв­ляя со­бой мощ­ный укре­прай­он с ос­но­ва­тель­ны­ми ин­же­нер­ны­ми за­граж­де­ни­я­ми, пе­ре­пле­те­ни­я­ми око­пов и хо­дов со­об­ще­ний, про­ду­ман­ной си­сте­мой ог­ня, на­ла­жен­ной до­став­кой бо­е­при­па­сов, ор­га­ни­зо­ван­ны­ми сме­на­ми обо­ро­ня­ю­щих­ся, ко­ри­до­ра­ми для эва­ку­а­ции ра­не­ных и по­гиб­ших в тыл. В этом ла­би­рин­те мож­но обо­ро­нять­ся ме­ся­ца­ми, из­ма­ты­вая про­тив­ни­ка. В са­мых неожи­дан­ных ме­стах на­хо­дят­ся за­мас­ки­ро­ван­ные гнез­да для ра­бо­ты снай­пе­ров и пу­ле­мет­ные дзо­ты. В бе­тон­ных под­ва­лах хра­нят­ся за­па­сы бое­ком­плек­та. Там же мож­но пе­ре­си­деть авиа­удар или на­лет ар­тил­ле­рии.

Неод­но­крат­но би­тый за че­ты­ре с лиш­ним го­да вой­ны, ко­ман­дир бри­га­ды «Во­сток» (сей­час все ко­гда-то са­мо­сто­я­тель­ные под­раз­де­ле­ния опол­че­ния объ­еди­не­ны в ре­гу­ляр­ную «на­род­ную ми­ли­цию ДНР», но неко­то­рые со­хра­ня­ют преж­нее бо­е­вое брат­ство) Алек­сандр Хо­да­ков­ский ока­зал­ся спо­соб­ным уче­ни­ком, ко­то­ро­му при­шлось учить­ся быст­ро и пре­иму­ще­ствен­но на соб­ствен­ных ошиб­ках. Быв­ший пол­ков­ник СБУ, ко­то­ро­го я встре­тил в мае 2014-го, и се­го­дняш­ний ком­бриг «Во­сто­ка» с по­зыв­ным Скиф — это два раз­ных пол­ко­вод­ца.

Скиф со сво­и­ми офи­це­ра­ми раз­де­лил огром­ное про­стран­ство на сек­то­ра, в каж­дом из ко­то­рых функ­ци­о­ни­ру­ет свой узел обо­ро­ны, объ­еди­ня­ю­щий стра­те­ги­че­ски вы­год­но рас­по­ло­жен­ные зда­ния, пло­ща­ди, фаб­рич­ные це­ха, шос­се и пе­ре­крест­ки. До­ро­ги и мо­сты, по­ля, бал­ки и дре­наж­ные ары­ки, го­род­ские дво­ры и пу­сты­ри ин­те­гри­ро­ва­ны в еди­ную фрон­то­вую це­поч­ку, со­еди­ня­ю­щу­ю­ся зве­нья­ми тран­шей, при­спо­соб­лен­ных для опе­ра­тив­но­го пе­ре­ме­ще­ния неболь­ших от­ря­дов, по пять-де­сять че­ло­век, при необ­хо­ди­мо­сти с пол­ко­вы­ми или ба­та­льон­ны­ми ми­но­ме­та­ми на за­пас­ные ог­не­вые по­зи­ции. Наи­бо­лее вы­год­ные в так­ти­че­ском от­но­ше­нии по­зи­ции за­ра­нее при­стре­ля­ны, а си­сте­ма опо­ве­ще­ния от­ла­же­на. Рай­он, при­мы­ка­ю­щий к Яси­но­ва­той, стал еще и огром­ным мин­ным по­лем, на­шпи­го­ван­ным са­мы­ми раз­но­об­раз­ны­ми взрыв­ны­ми устрой­ства­ми.

Во­ен­ный экс­промт, при­род­ная спо­соб­ность вы­жи­вать в невоз­мож­ных для жиз­ни усло­ви­ях и го­тов­ность к са­мо­по­жерт­во­ва­нию — вот что яв­ля­ет­ся кар­ка­сом и фун­да­мен­том кре­по­сти под на­зва­ни­ем Яси­но­ват­ский укре­прай­он. И лю­бо­му про­тив­ни­ку брать эту ци­та­дель при­дет­ся не в ре­жи­ме по­ли­цей­ской за­чист­ки, а штур­мо­вать под­вал за под­ва­лом, подъ­езд за подъ­ез­дом, ули­цу за ули­цей, пе­ре­кре­сток за пе­ре­крест­ком, рай­он за рай­о­ном.

Алек­сандр Хо­да­ков­ский го­во­рил в ин­тер­вью «РР» (см. «Ре­ли­ги­оз­ная вой­на в сти­ле пост­мо­дерн»,

«РР» № 21 (460) от 18 ок­тяб­ря 2018 го­да) о том, как вы­нуж­ден­но из-за недо­стат­ка ре­сур­сов рас­тя­ну­ты по­зи­ции, что при­во­дит к по­сто­ян­ной по­те­ре бой­цов, боль­шин­ство

из ко­то­рых дав­но уже ста­ли дру­зья­ми: «У нас по­сто­ян­но гиб­нут во­ен­но­слу­жа­щие. Двое по­гиб­ших бой­цов по­па­ли в за­са­ду, при­чем по три­ви­аль­ной при­чине — рас­сто­я­ния меж­ду по­зи­ци­я­ми ве­ли­ки, чем лег­ко поль­зу­ют­ся укра­ин­ские ДРГ».

На се­го­дняш­ний день си­ту­а­ция в рай­оне по­зи­ций бри­га­ды «Во­сток» на пе­ре­се­че­ни­ях и раз­ветв­ле­ни­ях До­нец­кой коль­це­вой до­ро­ги (кон­тро­ли­ру­е­мой на раз­ных участ­ках то ЗСУ, то ДНР), сквозь ко­то­рые, соб­ствен­но, про­хо­дит услов­ная ли­ния раз­гра­ни­че­ния меж­ду Укра­и­ной и До­нец­кой рес­пуб­ли­кой, силь­но ослож­ня­ет­ся тем, что с обе­их сто­рон ве­дут­ся непре­рыв­ные об­стре­лы — они яв­ля­ют­ся лишь раз­дра­жа­ю­щим или бес­по­ко­я­щим фак­то­ром, но ни­как не ме­ня­ют кар­ту вой­ны. Сил на ка­кую-то мас­штаб­ную опе­ра­цию нет ни у той, ни у дру­гой сто­ро­ны.

И во­ен­ные ДНР, и укра­ин­ская ар­мия на­хо­дят­ся в оди­на­ко­во так­ти­че­ски не вы­год­ных усло­ви­ях. На­хо­дя­щи­е­ся на зна­чи­тель­ном уда­ле­нии от сво­е­го обес­пе­че­ния, что не обе­ща­ет штур­мо­вым от­ря­дам так­ти­че­ской или ог­не­вой под­держ­ки, и ли­шен­ные по­движ­но­сти из-за от­сут­ствия бро­не­тех­ни­ки, укра­ин­цы не име­ют воз­мож­но­сти быст­ро ма­нев­ри­ро­вать и, по су­ти, без­дар­но за­жа­ты меж­ду Ав­де­ев­ской пром­зо­ной и по­зи­ци­я­ми ДНР. Они в ос­нов­ном все там и скон­цен­три­ро­ва­ны и в слу­чае се­рьез­но­го столк­но­ве­ния увя­за­ют под ог­нем, топ­чут­ся в обо­роне. Ряд про­мыш­лен­ных зда­ний слу­жит им на­блю­да­тель­ны­ми пунк­та­ми, от­ку­да они ко­ор­ди­ни­ру­ют дей­ствия сво­их снай­пе­ров и кор­рек­ти­ру­ют огонь сво­их АГСов.

Пре­крас­но зна­ю­щие мест­ность, бой­цы ДНР не упус­ка­ют слу­чая пе­ре­бра­сы­вать мел­кие груп­пы по бал­кам и че­рез про­ул­ки в ру­и­нах Ав­де­ев­ской пром­ки, по­сто­ян­но гро­зя про­тив­ни­ку ата­ка­ми с флан­гов и с ты­ла. Точ­но так же ди­вер­сии и по­пыт­ки «вы­ров­нять по­зи­ции» пред­при­ни­ма­ет про­тив­ник. Тол­ку от та­кой вой­ны ни­ка­ко­го. Про­дви­же­ние впе­ред сил укра­ин­ских ба­та­льо­нов и сил ДНР па­ра­ли­зо­ва­но по од­ной при­чине: и там и там ос­нов­ные си­лы на­хо­дят­ся на слиш­ком зна­чи­тель­ном уда­ле­нии — лю­бая ата­ка за­хлеб­нет­ся, пре­вра­тив­шись в та­ран ка­ми­кад­зе.

Мы смерт­ни­ки

— Мы смерт­ни­ки, — спо­кой­но го­во­рит мне Со­кол, при­от­кры­вая дверь в «ору­жей­ку», на­би­тую ог­не­ме­та­ми, бое­ком­плек­та­ми к стан­ко­вым гра­на­то­ме­там, круп­но­ка­ли­бер­ным пу­ле­ме­там ДШК, НСВТ* и про­ти­во­тан­ко­вым ра­кет­ным уста­нов­кам ПТУР. — Слу­чись пе­ре­дря­га, вы­би­рать­ся бу­дем сво­и­ми си­ла­ми. До под­хо­да ос­нов­ных на­ших сил из Яси­но­ва­той ча­са че­ты­ре мы про­во­ю­ем, но… ля­жем, ви­ди­мо, все…

Про­тив­ни­ки хва­та­ют друг дру­га «за по­яс», сбли­жа­ясь на пре­дель­но воз­мож­ное рас­сто­я­ние, из-за че­го ни пол­ко­вая, ни ба­та­льон­ная ар­тил­ле­рия не ра­бо­та­ют, бо­ясь слу­чай­но уда­рить по сво­им. К то­му же, как неохот­но при­зна­ют млад­шие ко­ман­ди­ры, на по­зи­ци­ях, круг­ло­су­точ­но ве­ду­щих бои в усло­ви­ях кру­го­вой обо­ро­ны, прак­ти­че­ски из­рас­хо­до­ван бое­ком­плект, а под­воз огра­ни­чен. Оста­ет­ся непри­кос­но­вен­ным толь­ко НЗ — нескон­ча­е­мый (в но­вой ин­тер­пре­та­ции) за­пас. Про­тив­ни­ки за­сы­па­ют друг дру­га пу­ле­мет­ным до­ждем, кро­ют АГСа­ми, кош­ма­рят снай­пе­ра­ми: вы­пус­ка­ют пар.

Ве­чер хму­рит­ся. На краю овра­га, на­вис­ше­го над за­рос­шим ка­мы­шом во­до­е­мом, при­ча­ли­ла жир­ная се­рая ту­ча. Над схва­чен­ной мо­ро­зом зем­лей мел­кой су­хой ря­бью вьет­ся по­зем­ка. Ве­тер треп­лет ши­ро­кие кро­ны дав­но об­ле­тев­ших то­по­лей, стол­пив­ших­ся воз­ле до­ро­ги.

Мне холодно ле­жать и неудоб­но полз­ти. Пы­та­юсь под­нять го­ло­ву и рас­смот­реть на­прав­ле­ние впе­ре­ди, но шлем спол­за­ет, я да­же не ви­жу соб­ствен­ных око­че­нев­ших рук.

— При­гни-баш­ку-ле­жи-не-вы­со­вы­вай­ся! Не поды­май­ся! — вор­чит где-то ря­дом зна­ко­мый го­лос.

За овра­гом, по дну ко­то­ро­го про­те­ка­ет про­то­ка, ша­рах­нул вы­стрел РПГ. Не успе­ло рас­та­ять эхо раз­ры­ва, как ему в от­вет ли­хо­ра­доч­но за­сту­ча­ли ав­то­ма­ты и чей-то пу­ле­мет. РПГ жах­нул еще раз. Ра­ке­та буд­то не до­бра­ла рас­сто­я­ния и, столк­нув­шись с неви­ди­мым пре­пят­стви­ем, лоп­ну­ла в воз­ду­хе, над ка­мы­ша­ми, ока­тив оскол­ка­ми.

— Де­би­лы… — пре­зри­тель­но вор­чит Со­кол. — У них взры­ва­те­ли, су­ка, по­сто­ян­но на взвод не ста­вят­ся, и са­мо­лик­ви­да­тор сра­ба­ты­ва­ет… Уже не пер­вый раз та­кое.

С по­зи­ции «Утес» тут же за­ра­бо­тал, вы­сту­ки­вая че­чет­ку, пу­ле­мет. За­хле­бы­ва­ясь, за ним усерд­но по­спе­ва­ют ав­то­ма­ты. — Ну, вскры­ли узел обо­ро­ны… Це­лое сра­же­ние устро­и­ли, мать их… — Со­кол улы­ба­ет­ся: ему нра­вит­ся то, что он на­блю­да­ет.

Ча­сом ра­нее мы про­бра­лись на об­лю­бо­ван­ную им по­зи­цию, от­ку­да удоб­но бы­ло по­ра­бо­тать из «кор­да» (круп­но­ка­ли­бер­ной вин­тов­ки) по за­ра­нее вы­яв­лен­ным це­лям. Хлад­но­кров­но рас­стре­ляв две обой­мы, Со­кол

уве­рен­но ска­зал: «Укро­п­ский ДШК се­год­ня ра­бо­тать не бу­дет». Спо­кой­но уй­ти нам не поз­во­ли­ли. Растре­во­жен­ные укра­ин­цы всы­па­ли нам как на­до, вы­са­див с пол­дю­жи­ны вы­стре­лов РПГ. Под прикрытием сво­е­го «уте­са», за­мерз­шие и мок­рые от на­пря­же­ния, мы за­бе­жа­ли в укры­тие. На ли­це Со­ко­ла блуж­да­ла стран­ная улыб­ка. Из-за овра­га, в спи­ну тя­же­лым эхом, буд­то про­кли­ная, аха­ли гра­на­ты, да зло огры­зал­ся пу­ле­мет.

— Ну что? Ко­фе — или сра­зу ужи­нать? — у ко­ман­ди­ра по­зи­ции «До­зор-1» про­бу­дил­ся ап­пе­тит. До то­го он по­чти не ел.

Со­кол и се­мья

Я не знаю его фа­ми­лии. Не спра­ши­вал. Са­ша. Со­кол. Быв­ший сто­ляр, куз­нец, ре­мес­лен­ник. Нет, не шах­тер… «Ни­ко­гда не спус­кал­ся в шах­ту, ни ра­зу не ле­тал на са­мо­ле­те и во­об­ще не ку­пал­ся в мо­ре». Во­ю­ет с 2014-го. На­чи­нал в Сла­вян­ске. Был тя­же­ло ра­нен в Снеж­ном. Три неде­ли в ко­ме. Вы­брал­ся — и опять на фронт. Се­мья оста­лась на укра­ин­ской тер­ри­то­рии, и это са­мый бо­лез­нен­ный во­прос, по­то­му что по­сле столь­ких лет вой­ны уви­деть се­мью Со­кол сам не го­тов, да и не име­ет ре­аль­ной воз­мож­но­сти: он в ро­зыск­ной ба­зе СБУ — офи­ци­аль­но за­пи­сан­ный как «тер­ро­рист».

За несколь­ко дней, ко­то­рые я про­вел на его по­зи­ции, мы мно­го го­во­ри­ли. О войне и не толь­ко. Со­кол — тот са­мый тип сол­да­та, ко­то­рый нена­ви­дит вой­ну, но без нее не мо­жет. Он на­учил­ся стре­лять из всех ви­дов стрел­ко­во­го во­ору­же­ния — от тан­ко­во­го пу­ле­ме­та

«Я злой, ко­неч­но, на то, что нас не ин­те­гри­ро­ва­ли в со­став РФ. По­лу­ча­ет­ся, пять мил­ли­о­нов че­ло­век ви­сят меж­ду небом и зем­лей... Ведь мы все­гда бы­ли за Рос­сию и хо­тим быть с Рос­си­ей»

Вла­ди­ми­ро­ва до СВД. Ему при­хо­ди­лось уби­вать. Он ви­дел свою смерть.

«Вой­ны офи­ци­аль­но нет, но она ве­дет­ся каж­дый день. Об­стре­лы, снай­пер­ская вой­на, РПГ, ПК, ми­но­ме­ты… Во­ю­ем “на свои”. Де­нег не хва­та­ет. Все вот эти вот… укреп­ле­ния… наш командующий фрон­том на свои сред­ства вы­стро­ил. Строй­ма­те­ри­а­лы, дуб, бе­тон, же­ле­зо, тех­ни­ка… По­чти ни­кто не по­мо­гал».

За что во­ю­ет? Уж, ко­неч­но, не за хи­ме­ру Но­во­рос­сии и да­же не про­тив НА­ТО, глав­но­го про­тив­ни­ка, со­глас­но вдалб­ли­ва­е­мой про­па­ган­де. Со­кол — ров­но тот са­мый «до­нец­кий», оскорб­лен­ный вы­со­ко­ме­ри­ем Ки­е­ва, за­де­тый за жи­вое рав­но­ду­ши­ем и хам­ской кор­руп­ци­ей укра­ин­ских чи­нов­ни­ков, по­бо­ра­ми си­ло­ви­ков, раз­дра­жен­ный де­ма­го­ги­ей на те­ле­ка­на­лах, на­ци­о­на­ли­сти­че­ской ри­то­ри­кой и на­стой­чи­вы­ми ман­тра­ми на те­му «Укра­ине жить бу­дет луч­ше, ес­ли от­ме­же­вать­ся от Рос­сии».

«За­дол­ба­ли на­цики! Де­нег нет, га­за нет — Рос­сия не да­ла! Ко­ро­ва у ко­го не те­лит­ся — и то Рос­сия ви­но­ва­та!»

И пошло в его жиз­ни все «от про­тив­но­го». Чем силь­нее вну­ша­ла укра­ин­ская про­па­ган­да идеи о Ве­ли­кой Укра­ине и нена­ви­сти к мос­ка­лям, тем силь­нее ему хо­те­лось в объ­я­тия Рос­сии. Про­шел вто­рой Май­дан. Слу­чи­лась Одес­са. И Со­кол ушел в Сла­вянск; мно­гие ухо­ди­ли. По­то­му что не бы­ло пре­де­ла вдох­но­ве­нию и ве­ре в то, что это тот са­мый ис­то­ри­че­ски пе­ре­лом­ный мо­мент, ко­гда мож­но сде­лать по-сво­е­му, без огляд­ки на ки­ев­ско­го дядь­ку, и что «Рос­сия сво­их не бро­са­ет»…

А про нас в Москве вспо­ми­на­ют?

И вот про­шло че­ты­ре с по­ло­ви­ной го­да. Мы по­зна­ко­ми­лись в мар­те 2017-го на тех же по­зи­ци­ях. Он спра­ши­вал ме­ня: «А про нас в Москве вспо­ми­на­ют? Зна­ют про нас во­об­ще-то?» И я не знал, что от­ве­тить.

Без­услов­но, он взрос­лый че­ло­век, взяв­ший в ру­ки ору­жие, сде­лав­ший взрос­лый вы­бор и от­ве­ча­ю­щий за этот вы­бор по-взрос­ло­му, в пол­ной ме­ре. И тем не ме­нее че­ты­ре с по­ло­ви­ной го­да спу­стя он с го­ре­чью при­зна­ет, что как бы нет вой­ны, но нет и по­бе­ды, — он и его бой­цы уста­ли мар­ши­ро­вать на ме­сте.

— Я уме­реть хо­чу. Не ви­деть все­го это­го. Хо­чу в по­след­ний бой — и… все. Что­бы про­сто не ви­деть. Обид­но. Столь­ко ве­ры бы­ло в Рос­сию… Опять нас об­ма­ну­ли.

— Но вам ни­кто ни­че­го не обе­щал. Раз­ве не так?

Рав­но­душ­ное пе­ре­дер­ги­ва­ние пле­ча­ми, оче­ред­ная си­га­ре­та, щел­чок за­жи­гал­ки.

— А за­чем то­гда? Все это? — он об­во­дит взгля­дом меш­ки с пес­ком, би­нокль и на­би­тые па­тро­на­ми 5,45 ма­га­зи­ны на них.

— Ну… для обо­ро­ны, — я хит­рю. По­чти ли­це­ме­рю.

В пе­ре­но­си­цу мне упи­ра­ет­ся пре­зри­тель­но-ле­дя­ной упря­мый взгляд се­ро-го­лу­бых, по-дет­ски оби­жен­ных глаз.

— Зна­ешь, кто мы?

— Ну, опол­че­ние ДНР…

— Хм… Мы — фи­тиль в зад­ни­це Укра­и­ны. Что­бы в слу­чае че­го… не бу­ди­те ли­хо, как го­во­рит­ся. А так… мы по­ни­ма­ем, что Рос­сии мы на фиг не нуж­ны. Сей­час не нуж­ны.

— И как же вы жи­ве­те?

— А кто ска­зал, что это жизнь? Я по два с по­ло­ви­ной ме­ся­ца с этих по­зи­ций не вы­ле­заю, я уже не мо­гу без это­го. По­ни­маю, что это ненор­маль­но, но что мож­но по­де­лать? Нам… мне неку­да пой­ти. Я да­же в «ува­лах»* не мо­гу дол­го на­хо­дить­ся. Сбе­жать сю­да хо­чет­ся. Да, по­жа­луй, все здесь та­кие. Мы не жи­вем. Мы про­сто за­ли­зы­ва­ем ра­ны.

По­че­му Рос­сия не на­ве­дет по­ря­док

По до­ро­ге в До­нецк бе­се­дую с Во­ло­дей, офи­це­ром бри­га­ды. За ок­ном на мно­го­чис­лен­ных пла­ка­тах кра­си­во гру­стит ка­но­ни­зи­ро­ван­ный в об­ще­ствен­ном со­зна­нии по­гиб­ший гла­ва рес­пуб­ли­ки. Ре­клам­ные щи­ты ча­стят ба­наль­но­стя­ми из при­пи­сы­ва­е­мых уби­то­му ци­тат. Мне за­пом­ни­лась од­на: «Жи­ви сво­бод­ным, по­сту­пай по со­ве­сти, от­но­сись ко все­му спра­вед­ли­во».

На про­чих бил­бор­дах пест­рит при­ми­тив­но­ли­це­мер­ная, по­чти по­шлая аги­та­ция к пред­сто­я­щим вы­бо­рам: улы­ба­ю­щий­ся вы­бор­ный фа­во­рит Пу­ши­лин ве­дет уми­ли­тель­но хо­ро­шень­ких де­ти­шек в счаст­ли­вое бу­ду­щее и при­об­ни­ма­ет ста­ру­шек, обе­щая им «до­стой­ную пенсию».

— Го­ло­со­вать пой­дешь?

— А смысл?

— Ну, как… Ва­ши вы­бо­ры, ва­ша рес­пуб­ли­ка.

— Я в рес­пуб­ли­ку не ве­рю. Я в Рос­сию толь­ко ве­рю. Бу­ду­щее — в ней. Я за это бу­ду­щее и во­е­вать по­шел.

— Вот так сра­зу взял и во­об­ра­зил се­бе бу­ду­щее с Рос­си­ей — и по­шел за ру­жьем?

— Ну… не так. Я по­че­му во­е­вать по­шел? Не ви­дел бу­ду­ще­го в со­ста­ве Укра­и­ны. На­до­е­ла кор­руп­ция, на­до­е­ли во­ры­ав­то­ри­те­ты в Ра­де, на­до­е­ла их по­ли­ти­ка в от­но­ше­нии рус­ско­го язы­ка. Я ощу­щал се­бя рус­ским. Не укра­ин­цем. — И что? Как те­бе ре­зуль­та­ты за­во­е­ва­ний?

— Да не очень. Ес­ли бы я знал, что за бар­дак бу­дет здесь, в ДНР, ка­кая кор­руп­ция в пра­ви­тель­стве За­хар­чен­ко и сколь­ко бу­дет неспра­вед­ли­во­сти — не по­шел бы я во­е­вать. Си­дел бы до­ма… Во­ю­ем за свой счет. На жизнь ед­ва хва­та­ет. Смот­рю, как мой быв­ший под­чи­нен­ный, ра­бо­тав­ший у ме­ня во­ди­те­лем, стал сей­час пол­ков­ни­ком, при хо­ро­шей зар­пла­те и долж­но­сти, по­то­му что за­во­зил быв­ше­му гла­ве кон­вер­ты с на­лич­ны­ми: день­ги от про­да­жи рас­пи­лен­но­го ме­тал­ло­ло­ма, рель­сы-по­ез­да-все-что-угод­но… Ме­ня это воз­му­ща­ет. Это же на­род­ное? Это при­над­ле­жит рес­пуб­ли­ке? По­че­му гла­ва рес­пуб­ли­ки раз­ре­шил ему это де­лать? По­то­му что сам с это­го имел!

— И по­че­му Рос­сия не на­ве­дет по­ря­док в этом рас­пи­ле? — Не знаю! Мне мно­го че­го непо­нят­но, мно­го че­го не знаю еще, но… я все рав­но во­е­вал и во­юю за Рос­сию. Точ­ка! — А ты по­ни­ма­ешь, что Рос­сии ты не ну­жен?

— По­ни­маю. По­нял, точ­нее, еще по­сле Де­баль­це­во. Ко­гда Минск под­пи­са­ли — все по­нят­но ста­ло.

— Что ты по­нял?

— Что нас ис­поль­зо­ва­ли. Что мы — ка­че­ли. Отвле­ка­ю­щий ма­невр. Опе­ра­ция «Дон­басc», мля… На тот слу­чай, ес­ли укро­пы на пе­ре­хват Кры­ма вдруг ре­ши­лись бы.

— И что те­перь? Сам не хо­тел уехать в Рос­сию?

— Не по­еду. Сам не по­еду. Не хо­чу. Я мог остать­ся в Укра­ине, мог уехать в Рос­сию: и там и здесь род­ствен­ни­ки. Не за­хо­тел. Я… злой, ко­неч­но, на то, что нас не ин­те­гри­ро­ва­ли в со­став РФ. По­лу­ча­ет­ся, пять мил­ли­о­нов че­ло­век ви­сят меж­ду небом и зем­лей, и ни­ко­му вро­де как де­ла до нас нет. Но до­би­вать­ся граж­дан­ства лю­бы­ми пу­тя­ми не хо­чу: это уни­зи­тель­но. Я бу­ду ждать здесь, по­ка Дон­басc ста­нет рос­сий­ским сам по се­бе. Ведь мы все­гда бы­ли за Рос­сию и хо­тим быть с Рос­си­ей. А во­об­ще-то… хо­тя бы рос­сий­ские пас­пор­та раз­да­ли?!

Мы въе­ха­ли в Ма­ке­ев­ку. За ок­ном мельк­нул огром­ный щит с ли­цом по­кой­но­го За­хар­чен­ко и ло­зун­гом: «Об­щее бу­ду­щее с Рос­си­ей — наш твер­дый вы­бор!»

— И все-та­ки: вы во­е­ва­ли за бу­ду­щее в со­ста­ве Рос­сии. По­че­му вас не взя­ли в со­став стра­ны, как ты ду­ма­ешь? — Зна­чит, так на­до…

— А так… раз­ве вот так… на­до?

Круг­ло­су­точ­ная, по­смен­ная, с крат­ки­ми пе­ре­ры­ва­ми на обед, туалет и сон бес­смыс­лен­ная пе­ре­стрел­ка. Ста­ра­тель­ный рас­ход бо­е­при­па­сов. Жон­гли­ро­ва­ние ви­да­ми во­ору­же­ния. Ка­либ­ры то на­рас­та­ют, то умень­ша­ют­ся. Не умень­ша­ют­ся лишь циф­ры по­терь

Дмит­рий Бе­ля­ков, ла­у­ре­ат Borovik Award Меж­ду­на­род­но­го Пресс-Клу­ба/ Overseas PressClub of America и мно­гих дру­гих кон­кур­сов, ра­бо­та­ет, как фо­то­жур­на­лист с 1997 г., сни­мал вой­ну в Чечне, в Си­рии, сни­ма­ет кон­фликт на во­сто­ке Укра­и­ны с 2014 г. В сен­тяб­ре 2016 г. Дон­бас­ское порт­фо­лио Бе­ля­ко­ва бы­ло пред­став­ле­но на круп­ней­шем меж­ду­на­род­ном фо­то­фе­сти­ва­ле Visa pour l'Image во Фран­ции, в Пер­пи­ньяне. В но­яб­ре 2016 г. был вы­бран из 400 пре­тен­ден­тов на грант IMAGELY Fund Fellow, что­бы про­дол­жить ра­бо­ту над про­ек­том на во­сто­ке Укра­и­ны.

«Tell me, who to kill»: Со­кол ве­дет огонь из круп­но­ка­ли­бер­ной вин­тов­ки «корд»

2. Хво­сто­вик 120-мил­ли­мит­ро­вой ми­ны на шос­се ря­дом с по­зи­ци­я­ми бри­га­ды «Во­сток»3. Ни­ко­лай Шу­ли­па, жи­тель До­нец­ка с фо­то­гра­фи­я­ми сво­е­го раз­би­то­го укра­ин­ской ар­тил­ле­ри­ей до­ма 1. Алек­сан­дров­ка. По­след­ствия об­стре­лов укра­ин­ской ар­тил­ле­рии в до­ме мест­ной жи­тель­ни­цы: ре­монт кры­ши за счет Меж­ду­на­род­но­го Крас­но­го Кре­ста, ок­на – за счет фон­да «Доб­ро­та»

1. Окра­и­на До­нец­ка. «Кир­пич» пе­ред ли­ни­ей со­при­кос­но­ве­ния, за ко­то­рой на­чи­на­ют­ся по­зи­ции ЗСУ 2. Яв­ка из­би­ра­те­лей на вне­оче­ред­ных вы­бо­рах гла­вы Рес­пуб­ли­ки ДНР бы­ла вы­со­кой, но лю­ди при­шли на участ­ки не вдох­нов­лен­ные ве­рой в кан­ди­да­та, а из по­ни­ма­ния, что укра­ин­ская аль­тер­на­ти­ва не име­ет бу­ду­ще­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.