ТАРАРАХ

Russian Reporter - - ОТ РЕДАКТОРА - Ви­та­лий Лей­бин, шеф-ре­дак­тор «РР»

Как по­хо­ро­ше­ла Москва!

Кро­ме все­го про­че­го, в ней от­кры­лась рю­моч­ная «Зин­зи­вер» («Пинь, пинь, пинь!» — та­ра­рах­нул зин­зи­вер»). Я не со­би­рал­ся так уж та­ра­ра­хать, был за­вал с ма­те­ри­а­ла­ми, я вста­вал в пять утра вто­рой день под­ряд, но все рав­но не успе­вал. Но бы­ла важ­ная встре­ча, где пе­ре­го­ва­ри­ва­ю­щи­е­ся сто­ро­ны со­гла­си­лись, что пра­виль­но ста­вить на жур­на­ли­стов с ка­те­го­ри­че­ским оп­ти­миз­мом. В том смыс­ле, что мир ка­тит­ся в тар­та­ра­ры, как все­гда на по­ро­ге вой­ны и кри­зи­са, по­это­му на­до быть оп­ти­ми­стом.

Еще в ок­но я уви­дел свою дав­нюю по­дру­гу, фи­ло­со­фа, пси­хо­ло­га и ме­ло­ма­на Олю. Она ве­ла свет­скую бе­се­ду с ком­по­зи­то­ром Бо­ри­сом Фи­ла­нов­ским, ко­то­рый при­ле­тел в хо­ро­ше­ю­щую Моск­ву, что­бы пред­ста­вить пре­мье­ру сво­е­го но­во­го про­из­ве­де­ния в Боль­шом за­ле кон­сер­ва­то­рии. Есте­ствен­но, свет­ская бе­се­да быст­ро взо­шла до бур­но­го об­ме­на анек­до­та­ми. Крас­ная Ша­поч­ка бы­ла оп­ти­мист­кой и не бо­я­лась вол­ка («А что, лес я знаю, тра­хать­ся люб­лю»). В ре­зуль­та­те я по­лу­чил льгот­ный би­лет в кон­сер­ва­то­рию на сле­ду­ю­щий день, где и на­ме­ча­лись ми­ро­вые пре­мье­ры. — Ну и пра­виль­но, хоть по­спишь, — ска­за­ла Оля.

Хо­ро­шо, что в зал Чай­ков­ско­го пе­ред му­зы­кой все­гда ум­но го­во­рят, что имен­но я дол­жен услы­шать. Пер­вой пре­мье­рой бы­ла до­пол­нен­ная вер­сия опу­са ком­по­зи­то­ра Ан­то­на Са­фро­но­ва «Во­об­ра­жа­е­мый мо­но­те­атр Вла­ди­ми­ра Ма­я­ков­ско­го для жен­ско­го го­ло­са и ор­кест­ра». И я уже из вве­де­ния знал, что на­до уди­вить­ся то­му, что го­лос бун­та­ря и ре­во­лю­ци­о­не­ра пред­став­лен чуд­ным со­пра­но. При по­пыт­ке рас­слы­шать сло­ва сти­хо­тво­ре­ния Ма­я­ков­ско­го «Скрип­ка и немнож­ко нерв­но» («…А сам устал/ не до­слу­шал скрип­ки­ной ре­чи») я устал. Я, мо­жет, и не уснул, а пре­дель­но вдох­но­вил­ся и во сне встря­хи­вал го­ло­ву как буд­то бы в пре­дель­ном слу­ша­тель­ском воз­буж­де­нии.

Все­рьез я проснул­ся при пред­став­ле­нии про­из­ве­де­ния Вик­то­ра Еки­мов­ско­го «Де­вя­тая сим­фо­ния. Эпи­та­фия аван­гар­ду». Из по­яс­не­ний я узнал, что му­зы­каль­ный аван­гард не умер, а уми­ра­ет как раз се­го­дня, и что до де­вя­той у Еки­мов­ско­го сим­фо­ний не бы­ло, за­то бы­ло 99 дру­гих про­из­ве­де­ний, и что он обе­щал уй­ти из боль­шо­го спор­та как раз на со­той. Каж­дая из ча­стей бы­ла по­свя­ще­на опре­де­лен­ной аван­гард­ной тех­ни­ке, на­при­мер, и та­кой — по­ли­фо­низм.

— От­ступ­ле­ние го­ло­сов на­столь­ко мик­ро­ско­пич­но, что оно уже неуло­ви­мо на слух, — по­яс­нил му­зы­ко­вед.

Тут я уже по­чти не спал. По трем при­чи­нам. Во-пер­вых, меж­ду ча­стя­ми бы­ли гром­кие ба­ра­ба­ны. Во-вто­рых, две из ча­стей бы­ли про раз­ный ми­ни­ма­лизм, а это я, ка­жет­ся, люб­лю — хо­ро­шо, ко­гда один и тот же мо­тив ма­ни­а­каль­но по­вто­ря­ет­ся для тех, кто, как я, ни­че­го не по­ни­ма­ет. И, в-тре­тьих, это бы­ло про­сто кру­то. Се­рьез­но, как буд­то виб­ра­ции ми­ра, его внут­рен­ний диа­лог, упа­ко­ва­ли в ма­те­ма­ти­че­скую схе­му, а по­том от­пу­сти­ли на во­лю.

По­сле пе­ре­ры­ва был Фи­ла­нов­ский. И я уже был го­тов — и вы­спал­ся, и в ра­до­сти. Да еще на­зва­ние «Про­пе­вень о про­рос­ли ми­ро­вой» — оп­ти­ми­сти­че­ское. Я на­чал что-то по­ни­мать, по­то­му что на экра­нах был текст — чуд­ные сти­хи Фи­ло­но­ва («ма­те­ре­ла пен­но-круж­ли­ва но­га­ми сне­ги­ня»). Не­смот­ря на вой­ну и смерть по­чти в каж­дой строч­ке мир этой му­зы­ки был круг­лым, без­гра­нич­ным, но мяг­ким — без конъ­юнк­тур­ной рез­ко­сти, га­зет­ной су­е­ты («дву­един ко­нец съе­ден/ ста­ло бо­гом до га­зет­чи­ка»). Смерть и вос­кре­се­ние ря­дыш­ком, и «неж­но­сти ма­лень­ко».

Я, ко­неч­но, от недо­сы­па под­нял­ся до ми­сти­че­ских вы­сот и не смог сей­час при­ду­мать острую те­му для ко­лон­ки. Вс­по­ми­нал, что ря­дом си­де­ли чуд­ные кон­сер­ва­тор­ские ба­рыш­ни, од­на из ко­то­рых рас­ска­зы­ва­ла, что в Ис­па­нии жиз­ни не зна­ют и про­да­ют сво­бод­но и де­ше­во рек­ти­фи­ка­ци­он­ный спирт, ко­то­рый мож­но до­бав­лять в ко­лу.

Как по­хо­ро­ше­ла Москва!

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.