Ми­ха­и­лу Май­зуль­су, ис­то­ри­ку-ме­ди­е­ви­сту О доз­во­лен­ном и непри­стой­ном

Russian Reporter - - 7 ВОПРОСОВ - Са­ша Ва­си­лье­ва

15 но­яб­ря бы­ли объ­яв­ле­ны ито­ги пре­мии «Про­све­ти­тель» для ав­то­ров луч­ших на­уч­но-по­пу­ляр­ных книг. «РР» по­го­во­рил о чув­стве юмо­ра и дру­гих чув­ствах сред­не­ве­ко­вых ве­ру­ю­щих с Ми­ха­и­лом Май­зуль­сом, од­ним из ав­то­ров кни­ги «Стра­да­ю­щее Сред­не­ве­ко­вье», по­бе­див­шей в но­ми­на­ции «Гу­ма­ни­тар­ные на­у­ки»

1. Как бы вы опи­са­ли глав­ную те­му и идею кни­ги?

В «Стра­да­ю­щем Сред­не­ве­ко­вье» нет свер­хи­деи, но есть сквоз­ная те­ма — мы хо­те­ли по­ка­зать, на­сколь­ко хри­сти­ан­ская ико­но­гра­фия бы­ла мно­го­ли­ка, из­мен­чи­ва и изоб­ре­та­тель­на. На­сколь­ко силь­но ме­ня­ют­ся от эпо­хи к эпо­хе пред­став­ле­ния о том, что до­пу­сти­мо, а что недо­пу­сти­мо в об­ра­ще­нии с са­краль­ны­ми сим­во­ла­ми. И как в Сред­ние ве­ка свя­щен­ное ча­сто смы­ка­лось со смеш­ным, те­лес­ным и мон­стру­оз­ным.

2. Че­го мы ча­ще все­го не по­ни­ма­ем в Сред­не­ве­ко­вье?

Обыч­но на этот во­прос ис­то­ри­ки при­ни­ма­ют­ся опро­вер­гать «чер­ный миф» о Сред­не­ве­ко­вье как об эпо­хе куль­тур­но­го упад­ка, по­ли­ти­че­ско­го бес­по­ряд­ка и на­уч­но­го без­вре­ме­нья. Но я хо­чу ска­зать о дру­гом — об услов­но­сти ис­то­ри­че­ских эти­ке­ток, вро­де са­мо­го по­ня­тия «Сред­не­ве­ко­вье». Труд­но объ­ять од­ним сло­вом ты­ся­чу лет, от вар­вар­ских ко­ро­левств на об­лом­ках рим­ско­го ми­ра до Ре­фор­ма­ции. Важ­но пом­нить, на­сколь­ко мир, ко­то­рый мы опи­сы­ва­ем с по­мо­щью та­ких ка­те­го­рий, был раз­но­об­ра­зен и из­мен­чив. Мы го­во­рим о «сред­не­ве­ко­вом ис­кус­стве» в един­ствен­ном чис­ле, а луч­ше бы­ло бы ис­поль­зо­вать мно­же­ствен­ное.

3. По­че­му Сред­не­ве­ко­вье имен­но «стра­да­ю­щее»?

«Стра­да­ние» мы уна­сле­до­ва­ли от на­зва­ния па­б­ли­ка, ко­то­рый со­зда­ли Юрий Са­пры­кин и Кон­стан­тин Меф­таху­ди­нов. У них эта идея ро­ди­лась, ко­гда на кур­се по ис­то­рии Сред­них ве­ков об­суж­да­ли бес­ко­неч­ные изоб­ра­же­ния, где па­ла­чи-языч­ни­ки ис­тя­за­ют свя­тых. В сред­не­ве­ко­вом хри­сти­ан­ском ис­кус­стве те­ма пра­вед­но­го стра­да­ния — од­на из глав­ных.

4. В па­б­ли­ке до­бав­ля­ют смеш­ные фра­зы в сред­не­ве­ко­вые кар­тин­ки, ме­няя кон­текст. А ча­сто ли в них из­на­чаль­но при­сут­ству­ет юмор?

Со­хра­ни­лось ко­лос­саль­ное чис­ло са­ти­ри­че­ских об­ра­зов, изоб­ли­ча­ю­щих че­рез смех свя­щен­ни­ков раз­врат­ни­ков, мо­на­хов-чре­во­угод­ни­ков, ры­ца­рей-гра­би­те­лей, куп­цов-стя­жа­те­лей, кре­стьян про­сто­филь. Есть и по­ли­ти­че­ская са­ти­ра в ад­рес кон­крет­ных го­су­да­рей, пап или мо­на­ше­ских ор­де­нов. В сред­не­ве­ко­вой са­ти­ре нам­но­го боль­шую роль, чем сей­час, иг­ра­ли те­мы, свя­зан­ные с те­лес­ным ни­зом.

5. Ка­ко­ва роль непри­стой­но­го в этом юмо­ре?

На­го­та, как по­ка­зал еще Ми­ха­ил Бах­тин, ча­сто слу­жит па­ро­дии и про­буж­да­ет смех. На­гой мо­нах пус­ка­ет га­зы в ли­цо епи­ско­пу, ка­ва­ле­ры ис­праж­ня­ют­ся на гла­зах у дам, шут вы­став­ля­ет зад ко­ро­лю… Та­кие об­ра­зы за­ча­стую труд­но ин­тер­пре­ти­ро­вать, по­сколь­ку они опи­ра­ют­ся на ед­ва до­ступ­ную нам уст­ную сти­хию — по­го­вор­ки, шут­ки, иг­ру слов. А креп­кое и саль­ное слов­цо то­гда бы­ло в боль­шом по­че­те. Сей­час та­кой юмор вос­при­ни­ма­ет­ся как низ­ко­проб­ный или дет­ский, а в XIII–XIV ве­ках он не был уде­лом про­сте­цов — знать и кли­ри­ки то­же зна­ли в нем толк. На по­лях Псал­ти­ри, ко­то­рую за­ка­зы­ва­ет ка­кой-ни­будь епи­скоп, лег­ко пред­ста­вить изоб­ра­же­ние кли­ри­ка, ко­то­рый ис­праж­ня­ет­ся в ча­шу, или мон­стру­оз­но­го урод­ца с огром­ным фал­ло­сом.

6. А в Сред­ние ве­ка над са­мой цер­ко­вью сме­я­лись?

Са­ми кли­ри­ки со­чи­ня­ли па­ро­дий­ные жи­тия, про­по­ве­ди, ли­тур­гии и еван­ге­лия. Один из глав­ных при­е­мов па­ро­дии — под­ме­на воз­вы­шен­ной цер­ков­ной лек­си­ки низ­кой, ча­сто свя­зан­ной с пи­ти­ем: вме­сто verbum (сло­во) — vinum (ви­но), вме­сто oremus (по­мо­лим­ся) — potemus (вы­пьем). На по­лях ру­ко­пи­сей, в том чис­ле ма­ну­скрип­тов, ис­поль­зо­вав­ших­ся для бо­го­слу­же­ния, тол­пи­лись мар­ги­на­лии, по­рой вы­сме­и­вав­шие не толь­ко ду­хо­вен­ство, но и цер­ков­ные ри­ту­а­лы, а по­рой и та­ин­ства.

7. Но раз­ве это не оскорб­ля­ло чувств ве­ру­ю­щих?

Па­ро­дии, на­пи­сан­ные на цер­ков­ной ла­ты­ни, и ра­зу­ха­би­стые мар­ги­на­лии в до­ро­гих ру­ко­пи­сях — это был сво­е­го ро­да «смех для сво­их». А по­то­му там мно­гое бы­ло доз­во­ле­но. Ко­гда нра­вы ду­хо­вен­ства вы­сме­и­ва­ли ми­ряне (и осо­бен­но ес­ли смех со­про­вож­дал­ся се­рьез­ной кри­ти­кой и тре­бо­ва­ни­я­ми в ад­рес Церк­ви), уро­вень до­пу­сти­мо­го ока­зы­вал­ся на по­ря­док ни­же. Кро­ме то­го, Еван­ге­лие в этих па­ро­ди­ях — не объ­ект на­смеш­ки, а ин­стру­мент, ко­то­рый вы­сме­и­ва­ет кли­ри­ков, пре­дав­ших ис­тин­ные еван­гель­ские за­ве­ты. В се­го­дняш­них по­пыт­ках за­ко­но­да­тель­но пре­сечь лю­бую иро­нию по от­но­ше­нию к са­краль­ным сим­во­лам ча­сто за­бы­ва­ют об этом раз­ли­чии.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.