7 во­про­сов

Кат­рин Не­на­ше­вой, ху­дож­ни­це-ак­ци­о­нист­ке и пси­хо­ак­ти­вист­ке. О со­ци­аль­ной зна­чи­мо­сти арт-ак­ти­виз­ма

Russian Reporter - - СОДЕРЖАНИЕ - Ася Ро­ма­нен­ко­ва

В ухо­дя­щем го­ду имя Кат­рин Не­на­ше­вой неод­но­крат­но фи­гу­ри­ро­ва­ло в но­вост­ных лен­тах и лен­тах со­ци­аль­ных се­тей. Кат­рин бы­ла од­ним из ор­га­ни­за­то­ров пер­во­май­ской ко­лон­ны пси­хо­ак­ти­ви­стов. Осе­нью про­ве­ла ак­цию про­тив пы­ток: клет­ка с «те­лом, ко­то­рое пы­та­ли» по­яв­ля­лась на ули­цах Моск­вы и дру­гих го­ро­дов Рос­сии. С недав­них пор она ра­бо­та­ет в Цен­тре пси­хи­че­ско­го здо­ро­вья де­тей и под­рост­ков им. Г. Е. Су­ха­ре­вой, где за­ни­ма­ет­ся во­лон­тер­ски­ми про­грам­ма­ми. «РР» по­го­во­рил с ак­ти­вист­кой о ее ак­ци­ях, про­ек­тах и ак­ци­о­низ­ме в Рос­сии.

1. Ра­бо­та в Цен­тре име­ни Су­ха­ре­вой от­ра­зит­ся на ва­шей де­я­тель­но­сти как арт-ак­ти­ви­ста?

На са­мом де­ле я и рань­ше ра­бо­та­ла, без это­го ни­как. Про­сто преж­ние ме­ста не бы­ли на­пря­мую свя­за­ны с ак­ти­вист­ской де­я­тель­но­стью, тем бо­лее с пси­хо­ак­ти­виз­мом. Этот центр — един­ствен­ное ме­сто в Москве, где де­ти с пси­хи­че­ски­ми рас­строй­ства­ми про­хо­дят ста­ци­о­нар­ное ле­че­ние. По­это­му, ес­ли я смо­гу сде­лать что-то вме­сте с ни­ми, для них, что­бы им не так слож­но бы­ло на­хо­дить­ся в об­ще­стве и го­во­рить о сво­ем со­сто­я­нии, я, на­вер­но, про­сто вы­пол­ню свою ра­бо­ту.

2. Мож­но ли счи­тать это про­дол­же­ни­ем ва­ших про­ек­тов «Ме­жту­ризм» и «Фе­де­ра­ция пси­хоск­во­ша Рос­сии»?

В ка­кой-то сте­пе­ни да. Пси­хо­ак­ти­вист­ская де­я­тель­ность не при­вя­за­на к ка­кой-то од­ной ин­сти­ту­ции. Ес­ли до это­го я вза­и­мо­дей­ство­ва­ла с пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ским ин­тер­на­том, то те­перь с Цен­тром, ко­то­рый рань­ше был дет­ской пси­хи­ат­ри­че­ской боль­ни­цей.

3. В од­ном из ин­тер­вью вы ска­за­ли, что каж­дая акция для вас — ли­те­ра­тур­ный текст с куль­ми­на­ци­ей и раз­вяз­кой. Так ли все бы­ло с «Гру­зом 300» в этом го­ду?

Те­ма пы­ток не со­че­та­ет­ся с го­то­вым сце­на­ри­ем. И тот слу­чай, ко­то­рый про­изо­шел со мной (по сло­вам ху­дож­ни­цы, в мае 2018 го­да она и ее друг под­верг­лись пыт­кам в До­нец­ке. — «РР»), на­прочь ло­ма­ет по­все­днев­ность. Из­на­чаль­но я ра­бо­та­ла над вы­став­кой, па­рал­лель­но пла­ни­ро­ва­ла де­лать ак­цию, но, к со­жа­ле­нию, эти пла­ны рух­ну­ли (вы­став­ка «Груз 300» долж­на бы­ла прой­ти в Го­су­дар­ствен­ной га­ле­рее на Со­лян­ке, но не­за­дол­го до от­кры­тия га­ле­рея от­ме­ни­ла ее. — «РР»). По­это­му в оче­ред­ной раз пло­щад­кой для вы­ска­зы­ва­ния ста­ла ули­ца. Для ме­ня бы­ло очень важ­но вый­ти за пре­де­лы Моск­вы и по­смот­реть на ре­ак­цию лю­дей в ре­ги­о­нах. Сей­час я де­лаю се­рию за­кры­тых по­ка­зов для ху­дож­ни­ков. Пы­та­ем­ся рас­ска­зать ис­то­рии лю­дей, пе­ре­жив­ших пыт­ки. Это да­же хо­ро­шо, что все пе­ре­рос­ло в фор­мат ко­чу­ю­щих за­кры­тых по­ка­зов.

4. В ре­ги­о­нах лю­ди го­то­вы к ак­ти­виз­му?

Сей­час от­кры­ва­ет­ся «Ма­ра­фон ак­ти­вист­ско­го ис­кус­ства». Это дол­го­сроч­ный про­ект с ис­кус­ство­ве­дом Та­ней Вол­ко­вой. C 12 по 19 де­каб­ря в Москве на раз­ных пло­щад­ках мы бу­дем об­суж­дать с ху­дож­ни­ка­ми и ис­сле­до­ва­те­ля­ми, что про­ис­хо­дит с ак­ци­о­низ­мом. Мы про­си­ли ху­дож­ни­ков и ак­ти­ви­стов из ре­ги­о­нов рас­ска­зать о сво­их про­ек­тах — они очень хо­ро­шие, и хо­чет­ся рас­ши­рить круг тех, кто о них зна­ет.

5. Где в Рос­сии, кро­ме Моск­вы и Пе­тер­бур­га, раз­вит арт­ак­ти­визм?

Прак­ти­че­ски по все­му югу, на­при­мер, мно­го стрит-ху­дож­ни­ков. Про­сто за по­след­ние несколь­ко лет они ста­ли апо­ли­тич­ны­ми — за­да­ют со­ци­аль­ные во­про­сы о смыс­ле жизни. Ес­ли го­во­рить про ак­ти­вист­ские прак­ти­ки, то, на мой взгляд, они раз­ви­ты в Ека­те­рин­бур­ге. Осо­бен­но улич­ная ин­стал­ля­ция и стрит-арт. Или, су­дя по при­слан­ным за­яв­кам на наш Ма­ра­фон, в Том­ске есть арт-груп­пы, ко­то­рые за по­след­ние го­ды сде­ла­ли несколь­ко про­ек­тов.

6. Ка­кие зна­чи­мые для ва­шей сфе­ры cо­бы­тия про­изо­шли в этом го­ду?

Смот­ря по ка­ким кри­те­ри­ям су­дить. Ак­ци­о­низм се­го­дня, мне ка­жет­ся, ско­рее раз­вле­че­ние. Стран­ные лю­ди, ко­то­рые де­ла­ют ка­кие-то из ря­да вон вы­хо­дя­щие ве­щи.

Мы, к со­жа­ле­нию, все за­бы­ли, что ак­ци­о­низм на са­мом де­ле — это жи­вой и чест­ный ин­стру­мент, с по­мо­щью ко­то­ро­го дей­стви­тель­но мож­но что-то из­ме­нить. На­при­мер, со­всем недав­но па­ци­ен­ты и во­лон­те­ры Ве­нев­ско­го пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ско­го ин­тер­на­та устро­и­ли пи­кет в Москве. С точ­ки зре­ния ак­ти­вист­ских прак­тик это не бы­ло ка­ким-то вы­да­ю­щим­ся со­бы­ти­ем. Но да­ло ре­зуль­тат: в ин­тер­нат при­е­ха­ла про­вер­ка. То есть ко­гда о про­бле­мах опре­де­лен­но­го со­об­ще­ства го­во­рят не бла­го­по­луч­ные лю­ди вро­де тех же ху­дож­ни­ков или пра­во­за­щит­ни­ков, а его пред­ста­ви­те­ли, это ра­бо­та­ет го­раз­до луч­ше.

7. Есть та­кая те­ма, за ко­то­рую вы бы ни за что не взя­лись?

В ак­ци­о­низ­ме ни­ко­гда не го­во­ри «ни­ко­гда». Еще в про­шлом го­ду, на­при­мер, я бы­ла аб­со­лют­но уве­ре­на, что не бу­ду об­ра­щать­ся к соб­ствен­но­му жиз­нен­но­му опы­ту. Он не ка­зал­ся мне зна­чи­тель­ным. А ока­за­лось на­обо­рот. Вре­мя, про­стран­ство и си­ту­а­ция по­сто­ян­но ме­ня­ют­ся, и важ­но быть к это­му го­то­вым. На­вер­ное, этим мне и ин­те­рес­на ак­ци­о­нист­ская ра­бо­та — ты не зна­ешь, с чем при­дет­ся столк­нуть­ся зав­тра и что дей­стви­тель­но те­бя за­де­нет.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.