Тро­га­ем за жи­вое Басту и Ан­ну Ме­ли­кян, шпи­о­ним за ку­ли­са­ми Comedy Club, сов­ме­ща­ем се­мей­ное сча­стье и свет­ские но­чи, вспо­ми­на­ем са­мые яр­кие мо­мен­ты за 10 лет су­ще­ство­ва­ния на­ше­го жур­на­ла.

Ва­си­лий Ми­хай­ло­вич Ва­ку­лен­ко — рэпер Ба­ста, он же — ма­тер­щин­ник Ногга­но, он же — N1NT3ND0, он же — Ми­ха­лыч для сво­их. Он же — 13-й номер в спис­ке са­мых за­ра­ба­ты­ва­ю­щих зна­ме­ни­то­стей по вер­сии Forbes, ред­кий му­зы­кант, устро­ив­ший ре­корд­ный ан­шлаг в «Олим­пийс

SNC - - Comments - Фото: Michelle Du Xuan Стиль: Игорь Ан­дре­ев, Ана­ста­сия Клыч­ко­ва

Джин­со­вый жа­кет из за­кры­той уже кол­ла­бо­ра­ции Louis Vuitton x Supreme вы до­бы­ва­ли за безум­ные день­ги аж че­рез су­пру­га На­та­льи Во­дя­но­вой Ан­ту­а­на Ар­но. Ва­ся, за­чем вам-то это? Это китч. Не­обыч­ная кол­ла­бо­ра­ция, Louis Vuitton и Supreme – это ж сов­ме­стить несов­ме­сти­мое, а вот сов­ме­сти­ли, и удач­но, необыч­но. Эти ве­щи по­нра­ви­лись мне за­дол­го до по­яв­ле­ния в ма­га­зи­нах. Мно­го рэпе­ров пи­са­ли, что эта кол­ла­бо­ра­ция – шум из ни­че­го, но мне она нра­вит­ся. Как и крос­сов­ки adidas Yeezy Boost by Kanye West – у ме­ня их, прав­да, нет прин­ци­пи­аль­но, это на­сто­я­щий ма­ст­х­эв.

А по­че­му у вас их нет прин­ци­пи­аль­но? По­то­му что Ка­нье – фе­ти­шист, это от­но­сит­ся не толь­ко к обу­ви, но и к лю­дям: го­во­рят, он да­же смот­рит на ка­ме­рах, как они сто­ят в оче­ре­дях за Yeezy. То есть его это очень те­шит, за­во­дит, но я не хо­чу, что­бы от то­го, как я при­об­ре­таю крос­сов­ки, по­лу­чал удо­воль­ствие ка­кой- то чер­ный муж­чи­на (сме­ет­ся). Что еще вам нра­вит­ся из шмо­ток? Да мно­го че­го, я ж ба­ра­холь­щик. Кол­лек­ци­о­ни­рую крос­сов­ки Nike, на­при­мер, у ме­ня и безум­но ред­кие «лу­на­ры» есть.

Вы лю­би­те имен­но охо­тить­ся за ред­ко­стя­ми? Бла­го­да­ря мо­им за­слу­гам пе­ред Оте­че­ством есть неко­то­рая…

Ма­за.

Да. Мно­гое мне про­сто да­рят. Но во­об­ще я мо­гу ис­топ­тать ки­ло­мет­ров два­дцать в по­ис­ках ка­ко­го-ни­будь сви­тер­ка Loro Piana.

Рэпе­ры и хип-хоп сей­час – как Supreme: это хайп. А как вы ин­тер­пре­ти­ру­е­те слово «хайп»? Хайп – это гре­бень вол­ны. Да, я сей­час по­пу­ля­рен. И мо­ло­дежь – Pharaoh, Скрип­то­нит, сел­фмей­ке­ры, са­ми сде­лав­шие се­бя из­вест­ны­ми на всю стра­ну и со­брав­шие мил­ли­о­ны про­смот­ров. Я се­го­дня в ма­шине по­ста­вил Лене Фа-

ра­о­на; го­во­рю – как мы в мо­ло­до­сти чи­та­ли про подъ­ез­ды и ули­цы, так сей­час мо­ло­дежь чи­та­ет про су­чек, брен­ды, нар­ко­ту, жи­ви быст­ро – умри мо­ло­дым – стан­дарт­ная фор­му­ла. В на­ше вре­мя про су­чек пе­ли «Маль­чиш­ник» и «Дис­ко­те­ка Ава­рия». Мне по­нра­ви­лось, как Шнур пи­сал у се­бя в ин­ста­гра­ме про Фа­ра­о­на: «ини­ци­а­ция про­хо­дит по древним ка­но­нам – секс, нар­ко­ти­ки, рок-н-ролл. Ме­ня­ют­ся лишь фор­ма­ты вос­про­из­ве­де­ния этих со­став­ля­ю­щих».

Сей­час рок- н- ролл – это до­быть Supreme пер­вым? В том чис­ле. Рок-н-ролл – это все­гда мо­да. Вс­пом­ни­те хоть од­но­го рок-нролль­щи­ка, ко­то­рый не был мод­ным?

Да, те, ко­му пле­вать на мо­ду. Так это са­мое мод­ное! Ви­вьен Ве­ствуд – жен­щи­на, ко­то­рой пле­вать на мо­ду. У ме­ня джин­сы от нее есть.

Фа­ра­он по­про­сил вас за­пи­сать куп­лет для его тре­ка. Как это бы­ло? Мы по­зна­ко­ми­лись, ко­гда он при­хо­дил на сту­дию в го­сти к Скрип­то­ни­ту. Го­во­рит: «Я де­лаю трек про су­пер­ге­роя, мо­же­те за­пи­сать куп­лет?» Он на «вы» со мной об­щал­ся.

Ин­тел­ли­гент­ный па­рень. Ин­тел­ли­гент­ные пар­ни в его воз­расте – это об­ман. Я по­зво­нил ему: «Да­вай за­кан­чи­вать на «вы», и че­рез два­дцать ми­нут за­пи­сал куп­лет, мне очень по­нра­ви­лось. Та­кой раз­рыв между на­ми – прак­ти­че­ски 15 лет.

А в чем суть кол­ла­бо­ра­ций между рэпе­ра­ми? Та же, что у Louis Vuitton и Supreme. Я ду­мал, мо­ло­дежь ме­ня гря­зью обо­льет, а по­лу­чи­лось мно­го хайпа. Во­об­ще наш мир – это та­кие гла­ди­а­тор­ские бои, каж­дый опи­ра­ет­ся на свой та­лант и свои воз­мож­но­сти –и в этом кру­тость. Это не вя­ло­те­ку­щая гов­но­реч­ка. Тут все бес­по­щад­но про­сто, я обо­жаю этот жанр.

Кро­ме кол­ла­бо­ра­ций в рэпе, как я по­ни­маю, есть важ­ное яв­ле­ние – го­страй­тинг. Вы им за­ни­ма­е­тесь? Нет. Я ино­гда пи­шу что- то для на­ших ар­ти­стов, но я ни­ко­гда не про­да­вал пес­ни. Вс­по­ми­на­ет­ся ис­то­рия о том, как сто лет на­зад у ни­ко­му еще не из­вест­но­го Басты в Ро­сто­ве пы­тал­ся ку­пить пес­ню Бо­г­дан Ти­то­мир. Вы от­ка­за­ли, ска­зав, что мо­же­те ее толь­ко по­да­рить. Ну есте­ствен­но, это за­кон раз­ви­тия и стар­та. Пес­ни – все, что у те­бя есть в на­ча­ле. Я все по­ни­мал и ви­дел, знал, что мне де­лать и ку­да ид­ти, у ме­ня не бы­ло установки, что успех ну­жен лю­бой це­ной, что его до­би­ва­ют­ся, ша­гая по го­ло­вам. У ме­ня чет­кая, кон­крет­ная жиз­нен­ная по­зи­ция – я де­сять лет ею жи­ву.

Но при всем этом вы бы­ли, как я по­ни­маю, все­гда ком­мер­че­ски ори­ен­ти­ро­ван­ным. Вам из­на­чаль­но хо­те­лось де­нег? Ко­неч­но! Я мил­ли­о­нер из тру­щоб! Мне все­гда хо­те­лось осу­ще­ствить меч­ту ниг­ге­ра.

Го­во­рят, вы мно­го­го до­стиг­ли бла­го­да­ря боль­шой тру­до­спо­соб­но­сти. Вы ни­ко­гда не от­ка­зы­ва­лись от ра­бо­ты, сры­ва­лись в лю­бые го­ро­да, из каж­до­го от­пус­ка при­во­зи­ли по песне. Да, мы мно­го ра­бо­та­ем. Но успех – это слу­чай­ность. Есть мно­го та­лант­ли­вых ре­бят, та­лант­ли­вее ме­ня в ты­ся­чу раз и удач­ли­вей. Не знаю. Каж­дая моя пес­ня, ко­то­рая нра­вит­ся лю­дям, – это счаст­ли­вый слу­чай. Нет на­ра­бо­тан­ной си­сте­мы. Имен­но по­это­му я за­ни­ма­юсь му­зы­кой, имен­но это вы­зы­ва­ет пе­ре­жи­ва­ния. Ко­гда рож­да­ет­ся вещь, ко­гда она на­чи­на­ет жить сво­ей боль­шой жиз­нью – это как в ка­зи­но по­ста­вить на что-то и со­рвать боль­шой куш.

А прав­да, что «Мою игру» вы на­пи­са­ли за 10 ми­нут? Да, мне то­гда бы­ло 17 лет. Это бы­ла пер­вая пес­ня, ко­то­рую я за­пи­сал. Два­дцать лет на­зад де­ло бы­ло.

На чем за эти го­ды уда­лось за­ра­бо­тать боль­ше все­го? На люб­ви ма­лень­ких де­тей ко мне (улы­ба­ет­ся). А ес­ли се­рьез­но, то не бы­ло ка­ко­го-то мощ­но­го ра­зо­во­го по­ступ­ле­ния – мне ка­жет­ся, в на­шей стране ни у ко­го нет. Так­же на­до по­ни­мать, что я по­чти все за­ра­бо­тан­ное пус­каю в де­ло – в лей­бл, кли­пы, ко­то­рые охре­неть как до­ро­ги сей­час. Клип «Ле­нин­гра­да» на пес­ню «Коль­щик» Илья Най­шул­лер снял за 23 мил­ли­о­на руб­лей – это по­чти пол­мил­ли­о­на дол­ла­ров. А в про­цен­тах – что боль­ше при­но­сит: кон­цер­ты, кор­по­ра­ти­вы, ре­кла­ма? Кон­цер­ты. Ре­кла­ма – ну, ра­зо­во; то, что мне пред­ла­га­ют ре­кла­ми­ро­вать, не все­гда мне со­от­вет­ству­ет.

В ре­кла­ме че­го вам хо­те­лось бы снять­ся? На­при­мер, Rolls-royce.

То есть пря­мо тя­же­лый люкс? Ну да, это пре­стиж­но, де­неж­но, не мо­гу же я в свои го­ды скей­ты ре­кла­ми­ро­вать. Хо­тя это бы­ло бы смеш­но, со­гла­си­тесь? Я, кста­ти, умею ка­тать­ся на скей­те.

Ва­ша PR- cлуж­ба ча­сто по­прав­ля­ет жур­на­ли­стов: Gazgolder – это не про­дю­сер­ская ком­па­ния, а твор­че­ское объ­еди­не­ние. То есть непра­виль­но го­во­рить, что вы ко­го-то про­дви­га­е­те? Ко­гда я де­лаю ар­ти­стам мо­е­го лей­б­ла му­зы­ку, мож­но ска­зать, что про­дю­си­рую трек. Но на са­мом де­ле нас объ­еди­ня­ют не столь­ко биз­нес, сколь­ко об­щие ин­те­ре­сы.

По ка­ко­му прин­ци­пу вы вы­би­ра­е­те участ­ни­ков? Лич­ные сим­па­тии. Ну, есте­ствен­но, мне долж­на нра­вить­ся их му­зы­ка, но сим­па­тии ре­ша­ют.

У вас есть Скрип­то­нит, T- Fest, а че­го еще с ка­кой-ни­будь звез­дой кон­тракт не за­клю­чи­те? На­при­мер, с тем же Фа­ра­о­ном? За­чем? Та­кие лю­ди, как Фа­ра­он – они са­ми по се­бе, им ни­кто не ну­жен. Су­масшед­ший внутри ме­ня, ко­неч­но, хо­чет, что­бы все звез­ды бы­ли у нас и мы бы­ли са­мы­ми бо­га­ты­ми. И хо­ро­шо бы, что­бы над «Газ­голь­де­ром» сто­я­ла неф­тя­ная выш­ка, а под ним – ал­маз­ная шах­та. Но Фа­ра­о­ну я ни­че­го дать не смо­гу, а про­сто ра­ди ка­ко­го- то ба­ры­же­нья я кон­трак­ты не под­пи­сы­ваю, чест­но.

Рас­ска­жи­те про клуб «Газ­голь­дер». Для мос­ков­ско­го ан­де­гра­ун­да он стал важ­ной ин­сти­ту­ци­ей. Пом­ню, как «Газ» при­нял всех, кто не по­пал на вне­зап­но за­кры­тый вла­стя­ми фе­сти­валь Outline, – это бы­ло здо­ро­во.

Кто ру­ко­во­дит клу­бом? Ди­рек­тор – Руслан Тар­кин­ский, мой

парт­нер Евгений Ан­ти­мо­ний и я. Я яв­ля­юсь со­учре­ди­те­лем клу­ба, но не за­ни­ма­юсь его про­грам­мой.

А на ве­че­рин­ки вы хо­ди­те? Ку­да и на какие? Чест­но, я во­об­ще не хо­жу на ве­че­рин­ки, по­то­му что моя жизнь – это од­на, су­ка, боль­шая ве­че­рин­ка. И са­мая луч­шая ве­че­рин­ка для ме­ня – это по­ту­пить до­ма, где же­на при­го­то­вит мне ка­ки­е­ни­будь кот­ле­ты, ку­роч­ки, кар­тош­ки, ма­ка­рош­ки, и я си­жу до­ма и про­сто ем, смот­рю те­ле­ви­зор, и для ме­ня это – Ле­на не даст со­врать – са­мое лю­би­мое вре­мя­пре­про­вож­де­ние.

Се­ри­а­лы смот­ри­те? По­след­ний из по­нра­вив­ших­ся – «По­ли­цей­ский с Руб­лев­ки» на ТНТ.

Се­рьез­но? Не ка­кой- ни­будь эс­тет­ский «Фар­го»? Да, «По­ли­цей­ский» смеш­ной, на удив­ле­ние по­нра­вил­ся. Тем бо­лее он бо­ле­ет за ЦСКА. Я по­том так ждал вто­рую часть. Но «Фар­го» то­же. «Дек­с­тер», «Ган­ни­бал», все про ма­нья­ков… У ме­ня са­мо­го, как у ма­нья­ка- со­ци­о­па­та, огром­ный раз­брос в том, что нра­вит­ся. Вот толь­ко я тот са­мый че­ло­век, что не по­смот­рел ни од­ной серии «Иг­ры пре­сто­лов».

Вы сня­ли вто­рую часть «Газ­голь­дер. Филь­ма», ко­то­рая вый­дет этой зи­мой. Пом­ню, как Bad Comedian раз­гро­мил первую. Какие из­ме­не­ния внес­ли в сце­на­рий? Ни­ка­ких – под­ход остал­ся тем же. «Газ­голь­дер» – это в хо­ро­шем смыс­ле аван­тю­ра. Во-пер­вых, он бу­дет в сти­хах…

Bad Comedian по­нра­вит­ся (сме­ет­ся). Да. Все зна­ют, что я фа­нат Bad Comedian, я все пе­ре­смот­рел, так, как он раз­ры­ва­ет – ну это прав­да смеш­но. А че­го сто­ят раз­бо­ры филь­мов Алек­сандра Нев­ско­го, я про­сто хло­паю стоя, ап­ло­ди­рую, су­ка, это про­сто ге­ни­аль­но! Я его пе­ре­смат­ри­ваю по­сто­ян­но. А об­зор на «Ви­кинг» ме­ня про­сто разо­рвал. Слу­шай­те, рус­ский рэп ме­ня на­учил, что кри­ти­че­ские за­ме­ча­ния – это нор­маль­но. Так, как их де­ла­ют на рэп- сай­тах, – Ев­ге­ну про­сто не сни­лось. Вы­пуск Bad Comedian о мо­ем филь­ме по­смот­ре­ли три мил­ли­о­на че- ло­век, а зна­чит, треть из них по­смот­ре­ла и сам фильм, а это мил­ли­он че­ло­век – кру­то! Кста­ти, пер­вый фильм, независимо от то­го, нра­вит­ся он или нет, не име­ет ни од­ной недо­сто­вер­ной сце­ны. По каж­дой ис­то­рии, в том чис­ле о сня­тии де­нег с оф­шо­ров, нас кон­суль­ти­ро­ва­ли про­фес­си­о­на­лы. А че­ло­век, ко­то­рый иг­ра­ет бан­ки­ра, – на­сто­я­щий бан­кир. В сцене штур­ма за­дей­ство­ва­на спец­служ­ба ГРУ, и все как в жиз­ни, а не как лю­ди в «Борне» при­вык­ли ви­деть. Фу­фла там нет. По­это­му, воз­мож­но, не все бы­ло ки­не­ма­то­гра­фич­но – но до­сто­вер­но.

Так что, вто­рой «Газ­голь­дер» весь­весь в сти­хах? Евгений Стыч­кин, сняв­ший­ся в глав­ной ро­ли, го­во­рил: «Дай­те мне де­сять ми­нут, и вы не пой­ме­те, что я го­во­рю в сти­хах». На са­мом де­ле не за­ме­ча­ешь. Иг­ра­ют Стыч­кин, Да­ша Ча­ру­ша, Вла­ди­мир Сы­чев из «Физ­ру­ка». Я иг­раю неболь­шую роль Ногга­но. Там есть про­сто раз­рыв­ней­шие и смеш­ней­шие мо­мен­ты.

Да­вай­те и не об очень смеш­ном. Не секрет, что вы упо­треб­ля­ли нар­ко­ти­ки и на­шли си­лы с них слезть. В од­ном интервью вы го­во­ри­ли, что про­тив лю­бой про­па­ган­ды, в част­но­сти, го­мо­сек­су­а­лиз­ма… Ко­неч­но! То, как лю­ди про­жи­ва­ют свои лич­ные жиз­ни – их лич­ное де­ло, лич­ный вы­бор. Я по­ни­маю, что семь про­цен­тов жи­вых су­ществ рож­да­ют­ся пред­рас­по­ло­жен­ны­ми к го­мо­сек­су­а­лиз­му, они ни­че­го не могут с этим по­де­лать. Я ни­че­го не имею про­тив го­мо­сек­су­а­лиз­ма. Но я дей­стви­тель­но про­тив про­па­ган­ды, про­тив всей этой ев­ро­пей­ской си­сте­мы сек­су­аль­но­го вос­пи­та­ния, под­го­тов­ки де­тей к по­ло­вой жиз­ни.

Я к че­му ве­ду. Не ка­жет­ся ли вам, что пес­ни Ногга­но – это то­же сво­е­го ро­да про­па­ган­да? Нар­ко­ти­ков. Кон­крет­но в чем?

Ну в том, что Жо­ра, на­при­мер (име­ет­ся в ви­ду пер­со­наж са­мой из­вест­ной пес­ни Ногга­но «Е*** на­сос»), «гу­лял­ку­рил», «зво­нил ба­ры­ге» и во­об­ще, ка­жет­ся, непло­хо про­во­дил вре­мя. Мно­гие под­рост­ки по­слу­ша­ют и то­же за­хо­тят по­про­бо­вать.

«Рус­ский рэп ме­ня на­учил то­му, что кри­ти­че­ские за­ме­ча­ния — это нор­маль­но. То, как их де­ла­ют на рэп-сай­тах, — Bad Comedian и не сни­лось»

То­гда и «Мор­фи­нист» Бул­га­ко­ва – про­па­ган­да, и у До­сто­ев­ско­го про­па­ган­да на­си­лия, и все что хо­ти­те – про­па­ган­да. Мож­но най­ти ее где угод­но. Слу­шай­те, я не пою эти пес­ни на пло­ща­дях, не раз­гу­ли­ваю с ни­ми по го­ро­ду, не устра­и­ваю па­ра­ды. То, как я жил – нар­ко­ти­ки, – это пло­хо, пой­ми­те, ка­кую жизнь на са­мом де­ле ве­дет мой ге­рой в пес­нях, мои ге­рои уми­ра­ют. Это пес­ни о ре­аль­ной жиз­ни, они не для вы­бо­ра ка­ких- то там ори­ен­ти­ров.

Как че­ло­век, по­бо­ров­ший нар­ко­за­ви­си­мость, рас­ска­жи­те, как, по- ва­ше­му, нуж­но бо­роть­ся с нар­ко­ти­ка­ми? Эту те­му немно­го за­тра­ги­ва­ла в раз­го­во­ре с ва­ми Ду­ня Смир­но­ва, с ко­то­рой вы, как я по­ни­маю, со­труд­ни­ча­е­те по де­лам бла­го­тво­ри­тель­ным. В Рос­сии есть опыт этой борь­бы – фонд Ев­ге­ния Ройз­ма­на «Го­род без нар­ко­ти­ков». То, чем за­ни­ма­ет­ся Ройз­ман – как и лю­бое са­мо­дур­ство, – пре­вра­ща­ет­ся в казнь, в безу­мие. Глу­мить­ся над пав­ши­ми людь­ми – са­мое про­стое и са­мое страш­ное, что мо­жет сде­лать че­ло­век. «Да­вай­те, ком­со­моль­цы, со­бе­рем­ся, бу­дем ло­вить этих гнид!» – это про­сто на­бор по­ли­ти­че­ских бал­лов. Пой­ми­те, этих лю­дей на­до не ло­вить. Да и всех не из­ло­вишь – на их ме­сто при­дут дру­гие, и Ройз­ман бу­дет сно­ва всем по­ка­зы­вать, ка­кой он мо­ло­дец, ка­кой ком­со­мо­лец. А где он был, ко­гда весь Урал тор­чал в де­вя­но­стые? Где он был? Ни­кто не рас­ска­зы­ва­ет эту ис­то­рию, чем за­ни­мал­ся Же­ня Ройз­ман. Нет, ну это невоз­мож­но! Бу­дучи мэ­ром Ека­те­рин­бур­га, сколь­ко он по­стро­ил конц­ла­ге­рей – не ре­а­би­ли­та­ци­он­ных цен­тров! – где лю­дей при­сте­ги­ва­ют на­руч­ни­ка­ми, и они уми­ра­ют от аб­сти­нен­ции из-за то­го, что у них ту­по не вы­дер­жи­ва­ет серд­це, с уче­том то­го, что ко­ман­да тех, кто с ни­ми бо­рет­ся, – это на­по­ло­ви­ну ба­ры­ги, это та­кие же нар­ко­ма­ны, ко­то­рые быст­ро пе­ре­обу­лись и по­ня­ли, ку­да ид­ти, эти животные, ко­то­рые до­пра­ши­ва­ют нар­ко­ма­нов за кад­ром, – та­кие же тор­чу­ги, ко­то­рые еще два го­да на­зад та­ким же чмом бо­лот­ным бы­ли, об­раз­но говоря.

А как ре­шить про­бле­му? От че­го бу­дет поль­за? Нуж­на нор­маль­ная система ре­а­би­ли­та­ции, хо­ро­шие цен­тры. Аме­ри­кан- ская система трех те­ра­пий и воз­мож­ность ре­а­би­ли­ти­ро­вать­ся с уче­том слож­но­сти за­ви­си­мо­сти – это все про­ве­ре­но вре­ме­нем и успеш­но при­ме­не­но не раз. Вы по­ни­ма­е­те, у нас бо­рют­ся со след­стви­ем, но ни­кто не хо­чет­ся раз­би­рать­ся с при­чи­ной. Я пи­сал Ройз­ма­ну в твит­тер: в стране ле­га­ли­зо­ван и на каж­дом уг­лу про­да­ет­ся страш­ный нар­ко­тик – ал­ко­голь. Ты мо­жешь пить, это со­ци­аль­но одоб­ре­но, со­ци­аль­но мо­ти­ви­ро­ва­но да­же. По­че­му Ройз­ман не бо­рет­ся с вин­но-во­доч­ны­ми ларь­ка­ми? Ве­ще­ство, из ко­то­ро­го делается нар­ко­тик де­з­о­мор­фин, про­да­ет­ся в ап­те­ках. Ес­ли мэр Ека­те­рин­бур­га та­кой сме­лый и кру­той, пусть жжет эти ап­те­ки! В дей­стви­тель­но­сти нар­ко­ти­ки – не «са­мо­зло», они вре­мен­но за­ты­ка­ют ды­ру внутри, и ко­гда нар­ко­ти­ки ухо­дят, ды­ра оста­ет­ся. Я знаю это по се­бе, мне с ро­стов­ско­го дет­ства ка­за­лось, что я не из это­го ми­ра, что я ка­кой- то дру­гой. Ко­гда я впер­вые по­про­бо­вал нар­ко­ти­ки в 16 лет, то по­чув­ство­вал се­бя та­ким зна­чи­тель­ным, та­лант­ли­вым, са­мым луч­шим! Сей­час нар­ко­ти­ков нет, но ды­ра оста­ет­ся. Я по­ла­гаю, пред­рас­по­ло­жен­ны­ми к нар­ко­за­ви­си­мо­сти рож­да­ют­ся – как рож­да­ют­ся пред­рас­по­ло­жен­ны­ми к го­мо­сек­су­а­лиз­му. Кста­ти, я счи­таю, что ма­ри­ху­а­на долж­на быть ле­га­ли­зо­ва­на. Ку­рить тра­ву – нор­маль­но.

О том са­мом Жо­ре из пес­ни Ногга­но. На­сколь­ко я знаю, есть его ре­аль­ный про­то­тип – ваш быв­ший парт­нер и дав­ний зна­ко­мый еще с Ро­сто­ва Юрий Бу­ла­ви­нов, че­ло­век, ко­то­рый по­мо­гал вам с за­пи­сью пер­во­го аль­бо­ма. Я с удив­ле­ни­ем узна­ла, что вы су­ди­тесь. Это суд не имен­но с Бу­ла­ви­но­вым, а с груп­пой то­ва­ри­щей, ко­то­рые пре­тен­до­ва­ли на опре­де­лен­ную часть «Газ­голь­де­ра». Но то, о чем вы го­во­ри­те, – это де­ся­тая часть мо­их су­деб­ных раз­би­ра­тельств, они про­хо­дят по­сто­ян­но. Кто-то счи­та­ет, что он со­здал мне имя, кто-то – что фа­ми­лию, кто-то во­об­ще за­яв­ля­ет, что он мой отец. По­на­ча­лу я вос­при­ни­мал это бо­лез­нен­но, но те­перь у ме­ня уже же­лез­ные нер­вы. Вот недав­но с Life News су­дил­ся, ко­то­рые на­пи­са­ли, что в клу­бе «Газ­голь­дер» на­шли нар­ко­ти­ки. Мы вы­иг­ра­ли де­ло, и они убра­ли ма­те­ри­а­лы.

«Нар­ко­ти­ки — не «са­мо­зло», они вре­мен­но за­ты­ка­ют ды­ру внутри, и ко­гда нар­ко­ти­ки ухо­дят, ды­ра оста­ет­ся. Я знаю это по се­бе: с дет­ства чув­ство­вал се­бя не на сво­ем ме­сте»

Это прин­ци­пи­аль­но для ме­ня: хо­чу, что­бы лю­ди по­ни­ма­ли – в ка­ких-то мо­мен­тах я бу­ду ид­ти до кон­ца.

Ну и ваш зна­ме­ни­тый суд с Дец­лом, ко­то­ро­го вы наз­ва­ли « Лох­ма­тым чмом ». Децл его вы­иг­рал, ваш штраф – 50 ты­сяч руб­лей. Пе­ре­ве­ли ему пол­тин­ник? Все за­кон­чи­лось? Ко­неч­но-ко­неч­но, пе­ре­вел! Нет, не за­кон­чи­лось, сей­час вот вто­рой фон­тан бьет, этот гов­но­фон­тан бес­ко­неч­ный. Кирилл Тол­мац­кий пы­та­ет­ся се­бя дис­кре­ди­ти­ро­вать как пред­ста­ви­тель рас­та­фа­ри, как нена­вист­ник «Ва­ви­ло­на». Он дис­кре­ди­ти­ро­вал се­бя сам, об­ра­тив­шись в суд. Пред­ста­ви­тель куль­ту­ры рас­та об­ра­тил­ся в суд – это нон­сенс, ко­неч­но. По­том он, я слу­шал на «Эхе Москвы», рас­ска­зы­вал, что это не он по­дал иск, а группа ка­ких-то ад­во­ка­тов, ко­то­рые на­сто­я­ли… Бы­ли по­пыт­ки вы­ста­вить се­бя за­ме­ча­тель­ным че­ло­ве­ком, и я смот­рю на них с удо­воль­стви­ем, по­то­му что ме­ня не оста­но­вить. По­след­нее, что я о нем сказал, – то, что он, воз­мож­но, гер­ма­фро­дит. На что он по­дал иск. Те­перь суд бу­дет ре­шать, гер­ма­фро­дит он или нет.

Я так по­ни­маю, что рас­чет был сде­лан на ме­ди­цин­ское осви­де­тель­ство­ва­ние? Да, ко­неч­но! Я по­сту­паю со­из­ме­ри­мо то­му, как по­сту­па­ет он. Про­сто по­ка­зы­ваю ему, как он вы­гля­дит со сто­ро­ны. Он за­ни­ма­ет­ся про­фа­на­ци­ей, под­ме­ной по­ня­тий, пе­ре­дер­ги­ва­ни­ем. В его на­ку­рен­ной го­ло­ве, ви­ди­мо, бы­ла ил­лю­зия неко­е­го ми­ра, в ко­то­ром он – бо­же­ство сре­ди нас, про­стых лю­дей, вот он лич­но. А ко­гда ока­за­лось, что он про­сто хо­ро­ший па­рень, ко­то­рый пе­ре­шел гра­ни­цу, ко­то­рый про­шел­ся по мо­им дру­зьям и парт­не­рам по ра­бо­те, я по­нял, что не хо­чу су­дить­ся с ним за кле­ве­ту. По­это­му я дол­жен глу­мить­ся.

Это та­кой со­ци­аль­ный долг? Ну да. Нуж­но по­мо­гать боль­ным лю­дям.

Как-то вы го­во­ри­ли, что го­то­вы про­стить все, кро­ме пре­да­тель­ства. И что пре­да­ва­ли са­ми. Что вы­ну­ди­ло вас пре­да­вать? Алч­ность? Вот алч­но­сти, к со­жа­ле­нию, нет. Боль­ше гор­ды­ня, упер­тость у ме­ня. Пре­да- вать за­став­ля­ли сла­бо­сти. Сла­бо­сти, по­ро­ки и за­блуж­де­ния.

Про вас еще го­во­рят, что вы взрыв­ной че­ло­век. По­орать ма­том для вас – не ред­кость. Что вы­зы­ва­ет та­кую ре­ак­цию? Я про­сто не мо­гу, ко­гда лю­ди тор­мо­зят. Вот се­го­дня сто­я­ли с Ле­ной за мо­ро­же­ным, и жен­щи­на два­дцать раз что­то пе­ред на­ми пе­ре­спро­си­ла. Люб­лю, что­бы все бы­ло в тем­пе. Я вам сра­зу ска­жу, что я че­ло­век пло­хой в том смыс­ле, что ха­рак­те­ром сквер­ный, склоч­ный – но быст­ро от­хо­жу и че­рез два­дцать ми­нут не мо­гу вспом­нить, что там бы­ло. Я с боль­шим ко­ли­че­ством лю­дей по­ссо­рил­ся так – оби­дел и за­был. А че­ло­век ото­шел в сто­ро­ну и за­мкнул­ся.

В этом го­ду ва­шей сов­мест­ной жиз­ни с же­ной ис­пол­ня­ет­ся, как и жур­на­лу SNC, 10 лет. Как вы вы­стро­и­ли ваш брак так, что же­на до сих пор смот­рит на вас с обо­жа­ни­ем? А вы на нее. Сов­мест­ная жизнь… Я не знаю, как со мной ужить­ся, это очень тя­же­ло, я анар­хист про­сто. Это все огром­ное тер­пе­ние мо­ей жены. Я ана­ли­зи­рую свое по­ве­де­ние и мо­гу ска­зать, что кон­фликт­ных си­ту­а­ций все мень­ше, мень­ше, мень­ше. Мы обыч­ные лю­ди, не иг­ра­ем в аме­ри­кан­скую меч­ту, но удач­но пе­ре­жи­ва­ем очень слож­ные мо­мен­ты. Я од­но­люб, не за­ни­ма­юсь ка­ки­ми­то страш­ны­ми ве­ща­ми, ко­то­рые могут ис­пор­тить брак. С пер­во­го дня, ко­гда мы с Ле­ной на­ча­ли жить вме­сте, ко­гда она за­бе­ре­ме­не­ла Ма­шей, я не со­мне­вал­ся ни се­кун­ды. Всю до­ро­гу го­во­рил ей: «Все бу­дет хо­ро­шо! Жи­ви счаст­ли­во, а я для это­го мак­си­маль­но все сде­лаю!» Мне нра­вит­ся этот про­ект под на­зва­ни­ем «Се­мья», и я счи­таю, что се­мья у нас очень хо­ро­шая.

По­след­ний во­прос – про та­ту­и­ров­ки. Но­вые по­яв­ля­ют­ся или эти все – с ро­стов­ской юно­сти? Первую та­ту­и­ров­ку я сде­лал в 25 лет, сей­час на это про­сто жал­ко вре­ме­ни. У ме­ня есть та­ту­и­ров­ка на паль­цах – ви­ди­те, на­пи­са­но Good (по­ка­зы­ва­ет ла­донь). И ко­гда один па­лец за­кры­ва­ешь, вот так, по­лу­ча­ет­ся God. Ко­гда ты пло­хой, то ты по­чти как Бог.

«Кирилл Тол­мац­кий дис­кре­ди­ти­ро­вал се­бя как пред­ста­ви­тель рас­та­фа­ри, об­ра­тив­шись в суд. По­том он рас­ска­зы­вал, что это «ад­во­ка­ты на­сто­я­ли»

«При уча­стии ве­ду­щей ра­дио­стан­ции «Се­реб­ря­ный дождь » Ксении Соб­чак» жур­нал за­пус­ка­ет про­ект «Фэшн- кил­ле­ры». «Тр­эш­сет­те­ра­ми» они ста­нут поз­же.

Бом­бер Burberry; фут­бол­ка и брю­ки, все Nike; зо­ло­тые ча­сы Rolex, соб­ствен­ность Ва­си­лия.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.