Ма­га­дан­ский блюз на сло­ва зна­ко­мой мед­сест­ры

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ - Ни­ко­лай ЯМ­СКОЙ

По­сле осво­бож­де­ния Во­сточ­ной Ев­ро­пы от гит­ле­ров­ских за­хват­чи­ков, бла­го­да­ря со­юз­ни­че­ским от­но­ше­ни­ям СССР с США и Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей, ста­ла вос­ста­нав­ли­вать­ся обо­рван­ная связь оте­че­ствен­но­го джа­за с ми­ро­вым. По­бе­да при­ш­ла на на­ши ули­цы не толь­ко с кри­ка­ми «Ура!», но и со спе­ты­ми утё­сов­ским го­ло­сом «Офи­цер­ским валь­сом» и «Бом­бар­ди­ров­щи­ка­ми». И во­об­ще она при­нес­ла – нена­дол­го – ощу­ще­ние рас­пах­нув­ше­го­ся боль­шо­го ми­ра.

Под ак­ком­па­не­мент Жданова

Эта от­кры­тость, дав­шая воз­мож­ность срав­ни­вать, как «у них» и как «у нас», на­сто­ро­жи­ла генералиссимуса. Еще в раз­гар на­ступ­ле­ния на Бер­лин он стал осте­ре­гать­ся воз­вра­ще­ния по­ви­дав­шей Ев­ро­пу ар­мии. Опас­нее Гит­ле­ра ка­за­лись ему на­ши бо­е­вые, с проснув­шим­ся чув­ством соб­ствен­но­го до­сто­ин­ства сол­да­ты и пол­ко­вод­цы. И по­то­му хо­лод­ная вой­на, по­чти сра­зу сме­нив­шая «го­ря­чую», под­вер­ну­лась Ста­ли­ну как нель­зя бо­лее кста­ти. «Же­лез­ный за­на­вес» вновь от­го­ро­дил стра­ну от осталь­но­го ми­ра. По­бед­ная эй­фо­рия та­я­ла на гла­зах. На экра­нах еще во­всю кру­ти­ли тро­фей­ные филь­мы. Еще зву­ча­ли на ве­че­рах и тан­цуль­ках ме­ло­дии и рит­мы Глен­на Мил­ле­ра из «Се­ре­на­ды Сол­неч­ной до­ли­ны». А с са­мо­го вер­ха на на­ше мно­го­стра­даль­ное ис­кус­ство вновь об­ру­ши­лись бу­ри. В ав­гу­сте 1946 го­да вы­шло по­ста­нов­ле­ние ЦК ВКП(б) «О жур­на­лах «Звез­да» и «Ле­нин­град», с ко­то­ро­го на­ча­лась борь­ба с кос­мо­по­ли­тиз­мом или, как фор­му­ли­ро­ва­ли еще, с «низ­ко­по­клон­ством пе­ред За­па­дом». Тон этой «му­зы­ке» за­да­вал сам хо- зя­ин Крем­ля. А ис­пол­нял Ан­дрей Жда­нов – один из наи­бо­лее рья­ных его по­ру­чен­цев, ко­то­рый имел сред­нее му­зы­каль­ное об­ра­зо­ва­ние по клас­су фор­те­пья­но и ча­сто ак­ком­па­ни­ро­вал на позд­них ве­че­рин­ках на да­че у Ста­ли­на. (По­это­му Жда­нов счи­тал­ся сре­ди кол­лег спе­цом по ис­кус­ству.) Ни хле­ба, ни зре­лищ от это­го не при­ба­ви­лось. Про­сто бул­ки, ис­по­кон ве­ка на­зы­вав­ши­е­ся в Рос­сии фран­цуз­ски­ми, ста­ли име­но­вать го­род­ски­ми. А сло­во «джаз» при­ну­ди­ли убрать да­же из на­зва­ний му­зы­каль­ных кол­лек­ти­вов. В ито­ге, что­бы уце­леть, то­му же утё­сов­ско­му ор­кест­ру при­шлось сроч­но пе­ре­ре­ги­стри­ро­вать­ся как эст­рад­но­му. От го­не­ний тем не ме­нее это не спас­ло. По­то­му что оте­че­ствен­ную эст­ра­ду – а вме­сте с ней джаз и джаз­ме­нов – на­ча­ли «по­тро­шить» при­мер­но так же, как это де­ла­ли с те­ми, кто в вой­ну имел несча­стье по­пасть в плен или ока­зать­ся в ок­ку­па­ции. В том же ав­гу­сте 1946 го­да в «Из­ве­сти­ях» по­яви­лась раз­гром­ная ста­тья «Пош­лость на эст­ра­де». До­ста­лось Эд­ди Роз­не­ру за его но­вую про­грам­му, по­ка­зан­ную в Цен­траль­ном до­ме Крас­ной Ар­мии в Москве. Как и про­чие джаз­ме­ны, Роз­нер осо­зна­вал: в наступившие вре­ме­на за­ни­мать­ся лю­би­мой му­зы­кой в СССР ему не да­дут. На свою бе­ду он это­го не скры­вал. Бо­лее то­го, за­явил о сво­ем же­ла­нии вер­нуть­ся в Поль­шу, где еще до вой­ны, в 1938 го­ду, по­сле три­ум­фаль­ных меж­ду­на­род­ных вы­ступ­ле­ний в со­ста­ве зна­ме­ни­то­го «Вай­трауб Син­ко­пей­торс» ор­га­ни­зо­вал соб­ствен­ный ор­кестр. С этим кол­лек­ти­вом Эд­ди Роз­нер успеш­но га­стро­ли­ро­вал по Ев­ро­пе. Все рух­ну­ло, ко­гда во вре­мя га­стро­лей в Бе­ло­сто­ке гит­ле­ров­ские вой­ска во­рва­лись в Поль­шу. По­чти тут же с про­ти­во­по­лож­ной сто- ро­ны в во­сточ­ную часть стра­ны, где на­хо­дил­ся Бе­ло­сток, во­шла Крас­ная Армия. Так, в од­но­ча­сье, му­зы­кант об­на­ру­жил се­бя в Со­вет­ской Бе­ло­рус­сии.

Эд­ди и дру­гие

Тем не ме­нее, неволь­но про­пи­сав­шись в СССР, Эд­ди Роз­нер от сво­е­го граж­дан­ско­го дол­га пе­ред но­вой Ро­ди­ной не от­ка­зал­ся. Всю Ве­ли­кую Оте­че­ствен­ную вой­ну его ор­кестр кон­цер­ти­ро­вал на бо­е­вых и тру­до­вых фрон­тах. Од­на­ко в 1946 го­ду Роз­нер по­нял, что луч­ше пе­ре­брать­ся в Поль­шу, пусть и со­ци­а­ли­сти­че­скую. До­ро­го сто­и­ла му­зы­кан­ту эта по­ли­ти­че­ская на­ив­ность. Роз­не­ра аре­сто­ва­ли. И так от­прес­со­ва­ли на Лу­бян­ке, что он «доб­ро­воль­но» от­ка­зал­ся от сво­е­го на­ме­ре­ния. «Я по­ни­маю, что, как ар­тист, я дол­жен был остать­ся в СССР, при­нять кри­ти­ку и вме­сте с со­вет­ским ис­кус­ством бо­роть­ся с пош­ло­стью», – пи­сал он то­гдаш­не­му ми­ни­стру гос­бе­зо­пас­но­сти Вик­то­ру Аба­ку­мо­ву. С пош­ло­стью Эд­ди Роз­не­ра по­сла­ли бо­роть­ся да­ле­ко от Моск­вы. Семь лет до сво­ей ре­а­би­ли­та­ции в 1954 го­ду он ру­ко­во­дил джаз-ор­кест­ром за­клю­чен­ных в Магадане. По стран­ной ло­ги­ке ста­лин­ско­го лагерного со­ци­а­лиз­ма в твор­че­ском от­но­ше­нии аре­сто­ван­ный му­зы­кант Роз­нер ока­зал­ся в го­раз­до бо­лее вы­год­ном по­ло­же­нии, чем те кол­ле­ги, ко­то­рые оста­лись на сво­бо­де. Сво­им вир­ту­оз­ным, жиз­не­ра­дост­ным ис­кус­ством он по­ко­рял не толь­ко пе­ре­до­ви­ков ла­гер­ных зон, но и стро­гих це­ни­те­лей из лагерного на­чаль­ства. И по­то­му иг­рал что хо­тел и сколь­ко хо­тел. Остав­шим­ся на во­ле та­кая сво­бо­да не сни­лась. В усло­ви­ях изо­ля­ци­о­низ­ма раз­ви­тие оте­че­ствен­но­го джа­за оста­но- ви­лось. Он ока­зал­ся в глу­хом под­по­лье. Боль­шин­ство кол­лек­ти­вов бы­ло рас­пу­ще­но. Из класс­ных про­дол­жа­ли вы­сту­пать лишь ор­кестр Утё­со­ва (с 1948 го­да – Го­су­дар­ствен­ный эст­рад­ный ор­кестр РСФСР п/у Л. Утё­со­ва) и неболь­шая груп­па ма­лых ин­стру­мен­таль­ных ан­сам­блей. По­след­них мож­но бы­ло пе­ре­счи­тать по паль­цам – квар­тет Алек­сандра Цфасма­на, трио Юрия Шах­но­ва, квар­тет Бо­ри­са Ти­хо­но­ва. Да и тем не да­ва­ли «соль­ни­ков». Их лишь ску­по до­пус­ка­ли к грам­за­пи­си. И вре­мя от вре­ме­ни ми­ло­сти­во вклю­ча­ли в сбор­ные эст­рад­ные кон­цер­ты. 5 июля 1952 го­да из Глав­ли­та ушла к сек­ре­та­рю ЦК ВКП(б) по идео­ло­гии Ми­ха­и­лу Сусло­ву бу­ма­га «О за­пре­те неко­то­рых му­зы­каль­ных и эст­рад­ных про­из­ве­де­ний». В приложении к ней го­во­ри­лось: «По Ва­ше­му за­про­су на­прав­ля­ем спи­сок дра­ма­ти­че­ских, му­зы­каль­ных и эст­рад­ных про­из­ве­де­ний, сня­тых Ко­ми­те­том по де­лам ис­кусств и ре­пер­ту­а­ра, а так­же спи­сок ком­по­зи­то­ров, все про­из­ве­де­ния ко­то­рых не под­ле­жат ис­пол­не­нию и долж­ны быть изъ­яты из биб­лио­тек об­ще­ствен­но­го поль­зо­ва­ния». В спис­ке при­го­во­рен­ных к за­бве­нию зна­чи­лись в ос­нов­ном ав­то­ры «лег­кой» (те­перь ее всю клей­ми­ли од­ним сло­вом «джаз») му­зы­ки: Н. Фоменко, Ю. Хайт и еще 25 имен, вклю­чая Э. Роз­не­ра. Со смер­тью ти­ра­на «хо­лод­ная зи­ма» в оте­че­ствен­ной му­зы­каль­ной жиз­ни не кон­чи­лась. Она лишь по­не­мно­гу ста­ла под­та­и­вать под из­би­ра­тель­ным воз­дей­стви­ем хру­щёв­ской от­те­пе­ли. Преж­няя цен­зур­ная пар­тий­но-го­су­дар­ствен­ная сеть оста­лась. Про­сто в ее тра­ди­ци­он­но огол­те­лую, ди­рек­тив­но-за­пре­ти­тель­скую де­я­тель­ность внес­ли чуть-чуть «че­ло­ве­чин­ки». Но да­же та­кое незна­чи­тель­ное по­слаб­ле­ние поз­во­ли­ло чу­дом уцелевшим

при Ста­лине джаз-ор­кест­рам вер­нуть в свой ре­пер­ту­ар хо­тя бы эст­рад­но-пе­сен­ные про­грам­мы. В ре­зуль­та­те уже в 1953 го­ду Лео­нид Утё­сов по­ста­вил обо­зре­ние «И в шут­ку, и все­рьез». А на сле­ду­ю­щий год вы­сту­пил с но­вой про­грам­мой «Се­реб­ря­ная сва­дьба». Под под­ку­па­ю­щим вы­со­кие ин­стан­ции де­ви­зом «Нам пес­ня стро­ить и жить по­мо­га­ет!» процесс на мос­ков­ской эст­ра­де по­шел бла­го­да­ря вновь по­явив­шим­ся джаз-ор­кест­рам Бо­ри­са Рен­ско­го и Дмит­рия По­крас­са. В Ле­нин­гра­де эс­та­фе­ту под­хва­ти­ла эст­рад­но-те­ат­ра­ли­зо­ван­ная про­грам­ма джа­зор­кест­ра Алек­сандра Блех­ма­на. Од­на­ко соб­ствен­но джа­зом все это мож­но бы­ло наз­вать лишь с ого­вор­кой – слиш­ком мно­го в нем бы­ло до­мо­ро­щен­но­го и ка­зен­но-бодро­го. Но что по­де­ла­ешь: вся­кий шаг в сто­ро­ну от утвер­жден­но­го свер­ху ка­но­на со­вет­ской пес­ни по­па­дал под огонь офи­ци­аль­ной кри­ти­ки. В кон­це кон­цов за­тра­ви­ли ре­а­би­ли­ти­ро­ван­но­го и вер­нув­ше­го­ся на эст­ра­ду Эд­ди Роз­не­ра. В 1954 го­ду он со­здал в Москве за­ме­ча­тель­ный, сра­зу став­ший по­пу­ляр­ным джаз-ор­кестр, ос­но­ву ре­пер­ту­а­ра ко­то­ро­го со­ста­ви­ли его соб­ствен­ные ори­ги­наль­ные про­из­ве­де­ния и ин­стру­мен­таль­ные об­ра­бот­ки по­пу­ляр­ных на За­па­де ме­ло­дий. За эти «шля­ге­ры», за его под­черк­ну­то «ев­ро­пей­с­код­жа­зо­вую» ма­не­ру ис­пол­не­ния к Роз­не­ру и при­це­пи­лись. В прес­се бле­стя­ще­го му­зы­кан­та, окон­чив­ше­го кон­сер­ва­то­рию Штер­на в Бер­лине по клас­су скрип­ки и Бер­лин­скую выс­шую му­зы­каль­ную шко­лу по клас­су ком­по­зи­ции и ди­ри­жи­ро­ва­ния, вир­ту­оз­но­го трубача, еще в 1930-е го­ды вы­дви­нув­ше­го­ся в чис­ло ве­ду­щих джа­зо­вых ис­пол­ни­те­лей Ев­ро­пы, пи­на­ли, уни­жа­ли, на­зы­ва­ли «тре­тье­сорт­ным тру­ба­чом». И так все 15 лет, по­ка он ру­ко­во­дил сво­им ор­кест­ром. Кри­ки утих­ли толь­ко то­гда, ко­гда из­му­чен­ный ме­лоч­ной трав­лей му­зы­кант в 1973 го­ду по­ки­нул СССР и пе­ре­ехал на по­сто­ян­ное ме­сто жи­тель­ства сна­ча­ла в США, а по­том в Гер­ма­нию. Толь­ко че­рез мно­го лет по­сле его смер­ти в 1976 го­ду оте­че­ствен­ная кри­ти­ка с но­сталь­ги­че­ским при­ды­ха­ни­ем вдруг ста­ла вспо­ми­нать об этом вир­ту­оз­ном му­зы­кан­те. А вот пуб­ли­ка Эд­ди Роз­не­ра не за­бы­ва­ла. Труд­но да­же под­счи­тать, сколь­ких бу­ду­щих из­вест­ных рос­сий­ских джаз­ме­нов вдох­но­ви­ла на твор­че­ство его ин­стру­мен­таль­ная пье­са «1001 такт в рит­ме джа­за». И сколь­ко лю­дей, шагая по жиз­ни, лю­би­ли, ра­до­ва­лись, гру­сти­ли под необык­но­вен­но силь­ный, кра­си­вый звук его тру­бы и пес­ни «Па­рень-па­ре­нек», «За­чем?», «Про­щай, лю­бовь»…

Экс­пресс ноч­но­го вет­ра

Мощ­ным толч­ком к воз­рож­де­нию оте­че­ствен­но­го джа­за стал Всемирный фе­сти­валь мо­ло­де­жи и сту­ден­тов в 1957 го­ду. Со­вет­ская власть до­пу­сти­ла в са­мое серд­це за­кры­той стра­ны мо­ло­дых пред­ста­ви­те­лей дру­гих – в том чис­ле за­пад­ных – стран и куль­тур. В ре­зуль­та­те слу­чи­лось то, че­го еще на ис­хо­де вой­ны опа­сал­ся Ста­лин. В об­ще­ствен­ном со­зна­нии по­шел неволь­ный процесс со­по­став­ле­ния. Все на­ча­лось с от­цов-фрон­то­ви­ков, по­ра­жен­ных тем, что по­беж­ден­ные жи­вут луч­ше по­бе­ди­те­лей. И пе­ре­шло к их де­тям, спа­сен­ным от по­сле­во­ен­ной дис­тро­фии и ра­хи­та не толь­ко род­ным и ужас­ным на вкус ры­бьим жи­ром, но так­же пи­та­тель­ным и необык­но­вен­но вкус­ным «вто­рым фрон­том» – при­слан­ной из-за оке­а­на аме­ри­кан­ской кон­сер­ви­ро­ван­ной кол­ба­сой и яич­ным по­рош­ком «Улыб­ка Ру­звель­та». Из раз­бу­жен­но­го в на­ро­де чув­ства до­сто­ин­ства, по­пран­но­го со­вет­ским бы­том и ста­лин­ским «за­вин­чи­ва­ни­ем га­ек», и ро­ди­лись на­ши пер­вые «празд­ни­ки идео­ло­ги­че­ско­го непослушания». Да, нель­зя бы­ло иг­рать джаз, ис­пол­нять за­пад­ную тан­це­валь­ную му­зы­ку, слу­шать «пош­лые» ка­фе­шан­тан­ные пе­сен­ки. Но кру­ти­ли на па­те­фо­нах до­во­ен­ных Пет­ра Ле­щен­ко и Ва­ди­ма Ко­зи­на, сквозь глу­шил­ки с по­мо­щью тро­фей­ных при­ем­ни­ков ло­ви­ли ев­ро­пей­скую эст­ра­ду. А наи­бо­лее про­дви­ну­тые мо­ло­дые лю­ди ло­ми­лись в ре­сто­ран «Ав­ро­ра», где мож­но бы­ло уви­деть соб­ствен­ны­ми гла­за­ми, как в со­ста­ве «ка­фе­шан­тан­но­го» ор­кест­ра ра­бо­та­ет вир­ту­оз­ный ба­ра­бан­щик Ла­ци Олах. А сколь­ко лю­дей, при­ник­нув по ве­че­рам к при­ем­ни­ку, на­стра­и­ва­лись на му­зы­каль­ную про­грам­му ра­дио­стан­ции «Го­лос Аме­ри­ки» «Час джа­за»! С на­ступ­ле­ни­ем «от­те­пе­ли» имен­но из этой сре­ды, при­мы­кая к уцелевшим про­фес­си­о­наль­ным джаз­ме­нам, ста­ли фор­ми­ро­вать­ся «ка­пел­лы» – са­мо­де­я­тель­ные и по­лу­са­мо­де­я­тель­ные ин­стру­мен­таль­ные груп­пы из че­ты­рех-пя­ти че­ло­век. В Москве та­кие «ка­пел­лы» бли­же к ве­че­ру со­би­ра­лись у кон­то­ры Мосгор­эст­ра­ды на Неглин­ной ули­це. А от­ту­да разъ­ез­жа­лись об­слу­жи­вать танц­пло­щад­ки или вы­сту­пать на ве­че­рах в сред­них шко­лах, ин­сти­ту­тах, тех­ни­ку­мах и учре­жде­ни­ях. Имен­но на этих пло­щад­ках стре­мя­ща­я­ся к рас­кре­по­ще­нию пуб­ли­ка идей­но спло­ти­лась с иг­ра­ю­щи­ми джаз­ме­на­ми – эти­ми пер­вы­ми со­вет­ски­ми дис­си­ден­та­ми от куль­ту­ры. Об этом луч­ше все­го ска­за­но у жи­во­го то­му сви­де­те­ля пи­са­те­ля Ва­си­лия Аксёнова: «Для мо­е­го по­ко­ле­ния аме­ри­кан­ский джаз был без­оста­но­воч­ным экс­прес­сом ноч­но­го вет­ра, про­ле­та­ю­ще­го над вер­ха­ми «же­лез­но­го за­на­ве­са»… Пе­ре­не­сясь в Ев­ро­пу, осо­бен­но в ее во­сточ­ную часть, джаз ста­но­вил­ся чем-то боль­шим, чем му­зы­ка, он при­об­рел чер­ты идео­ло­гии, вер­нее, ан­ти­идео­ло­гии». Так что с ис­то­ри­че­ской точ­ки зре­ния мо­ло­деж­ный фе­сти­валь 1957 го­да, в рам­ках ко­то­ро­го пе­ред ши­ро­кой пуб­ли­кой вы­сту­пи­ло несколь­ко за­ру­беж­ных джа­зо­вых групп, был зна­ме­ни­ем вре­ме­ни. Неким мо­сти­ком, бла­го­да­ря ко­то­ро­му оте­че­ствен­ный джаз на­чал на­ко­нец вос­ста­нав­ли­вать те свя­зи с ми­ро­вой куль­ту­рой, что бы­ли обо­рва­ны в преды­ду­щее де­ся­ти­ле­тие. Но не сто­ит за­бы­вать, что пер­вый его вы­ход из под­по­лья со­сто­ял­ся еще за год до фе­сти­ва­ля. В 1956 го­ду в Москве, в Цен­траль­ном до­ме ра­бот­ни­ков ис­кусств (ЦДРИ) с ан­шла­гом про­шло вы­ступ­ле­ние толь­ко что ор­га­ни­зо­ван­но­го при этом до­ме мо­ло­деж­но­го джаз-ор­кест­ра. С 1957 го­да ру­ко­во­дил кол­лек­ти­вом, по­чти це­ли­ком со­сто­я­щим из им­про­ви­за­то­ров, Юрий Са­уль­ский. С это­го мо­мен­та на­чал­ся процесс, бла­го­да­ря ко­то­ро­му уже в на­ча­ле 1960-х го­дов со­вер­шен­но офи­ци­аль­но в Москве по­яви­лись пер­вые молодежные ка­фе-клу­бы, где иг­ра­ли джаз. Лю­бо­пыт­но, но, как вы­яс­ни­лось поз­же, это дви­же­ние без го­су­дар­ствен­но­го при­гля­да все рав­но не оста­лось. Про­сто из гро­мо­глас­но­го Глав­ли­та функ­цию пе­ре­да­ли вкрад­чи­вым «ти­хуш­ни­кам» в ком­пе­тент­ных ор­га­нах. По рас­сек­ре­чен­ным не­дав­но до­ку­мен­там вид­но, что че­ки­сты с джаз­ме­нов глаз не спус­ка­ли. На­при­мер, с то­го же ан­сам­бля Са­уль­ско­го. За ним, со­глас­но справ­ке сто­лич­но­го управ­ле­ния КГБ от 23 ок­тяб­ря 1958 го­да, при­гля­ды­ва­ли с са­мо­го пер­во­го дня. Кол­лек­тив, к то­му вре­ме­ни уже вы­шед­ший из-под опе­ки ЦДРИ, вел са­мо­сто­я­тель­ную твор­че­скую жизнь. И вот что эта «кон­то­ра» под­смот­ре­ла: «Агент «Боб­ров» 5 мар­та 1958 г. со­об­щил, что его зна­ко­мая Ж., 1937 г.р., член ВЛКСМ, мед­сест­ра ам­бу­ла­то­рии, со слов мед­сест­ры здрав­пунк­та фаб­ри­ки «Дет­ская кни­га» (…) рас­ска­за­ла ему о су­ще­ство­ва­нии неко­е­го «под­поль­но­го об­ще­ства», ор­га­ни­зо­ван­но­го участ­ни­ка­ми быв­ше­го джа­за ЦДРИ. «Об­ще­ство» на­счи­ты­ва­ет яко­бы око­ло 60 чел., име­ет «пре­зи­ден­та». В об­ще­ство во­вле­ка­ют­ся женщины и де­вуш­ки, ко­то­рые долж­ны от­да­вать­ся лю­бо­му участ­ни­ку, изъ­явив­ше­му на это же­ла­ние. Сбо­ры «об­ще­ства» про­ис­хо­дят пре­иму­ще­ствен­но на квар­ти­рах и на да­чах, со­про­вож­да­ют­ся по­пой­ка­ми, сред­ства на ко­то­рые чер­па­ют­ся из за­ра­бот­ков чле­нов «об­ще­ства» и из ка­ких-то дру­гих «тай­ных» ис­точ­ни­ков. Эти дан­ные пе­ре­про­ве­ря­ют­ся...» Су­дя по даль­ней­ше­му, пе­ре­про­вер­ка по­ка­за­ла, что агент «Боб­ров» со слов «сво­ей зна­ко­мой мед­сест­ры, зна­ко­мой дру­гой мед­сест­ры» на­плел пол­ную чушь. Но до­ку­мен­тик о «про­яв­ле­нии в от­дель­ной ча­сти мос­ков­ской мо­ло­де­жи опре­де­лен­ных черт и на­клон­но­стей, несов­ме­сти­мых с прин­ци­па­ми ком­му­ни­сти­че­ской мо­ра­ли» в де­ло был под­шит.

Судь­бо­нос­ный 1974-й

Од­на­ко слиш­ком мно­го ды­рок бы­ло уже по­на­де­ла­но в «железном занавесе», и ста­ло уже невоз­мож­но толь­ко лишь «дер­жать и не пу­щать». В по­ста­нов­ле­нии от 26 июня 1958 го­да «об­нов­лен­ный» ЦК КПСС лишь удру­чен­но се­то­вал, что «ма­ло вы­пус­ка­ет­ся грам­пла­сти­нок с за­пи­ся­ми му­зы­ки на­ро­дов СССР, ре­во­лю­ци­он­ных пе­сен, сим­фо­ни­че­ской и опер­но-ба­лет­ной му­зы­ки, луч­ших пе­сен со­вет­ских ком­по­зи­то­ров и про­из­ве­де­ний за­ру­беж­ной му­зы­ки». Лю­ди стар­ше­го по­ко­ле­ния хо­ро­шо пом­нят, как в кон­це 1940-х – на­ча­ле 1950-х го­дов в стране по­яви­лись мно­го­чис­лен­ные умель­цы, ко­то­рые с по­мо­щью до­по­топ­ных зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щих устройств и рент­ге­нов­ских сним­ков ста­ли «пи­сать» лю­бую му­зы­ку. В Москве эту «му­зы­ку на ко­стях» или, как ее ста­ли на­зы­вать поз­же, «рок ту­бер­ку­лез­ных ске­ле­тов», мож­но бы­ло при­об­ре­сти из-под по­лы. Уже пред­чув­ствуя гря­ду­щее бес­си­лие, на ис­хо­де пер­вой по­ло­ви­ны ХХ ве­ка пар­тия пе­ре­да­ла управ­ле­ние мо­ло­де­жью сво­им «млад­шим бра­тьям» – ком­со­моль­ским функ­ци­о­не­рам. Еще в кон­це 1950-х в Москве был за­крыт ле­ген­дар­ный «Кок­тейль-холл» – ис­клю­чи­тель­но по­пу­ляр­ное у пер­вых джаз-фа­нов ка­фе. Но уже в на­ча­ле сле­ду­ю­ще­го де­ся­ти­ле­тия под па­тро­на­том гор­ко­ма ком­со­мо­ла ра­нее не ре­ко­мен­ду­е­мая му­зы­ка вдруг по­лу­чи­ла про­пис­ку сра­зу в несколь­ких об­ще­пи­тов­ских точ­ках. В 1961 го­ду в ка­фе «Мо­ло­деж­ное» на ули­це Горь­ко­го с ан­шла­гом по ве­че­рам ста­ли вы­сту­пать джа­зо­вые кол­лек­ти­вы Алек­сея Коз­ло­ва и Геор­гия Га­ра­ня­на. Бо­лее то­го, на сле­ду­ю­щий год в этом кро­шеч­ном, при­мер­но на сто по­са­доч­ных мест по­ме­ще­нии со­сто­ял­ся Пер­вый мос­ков­ский фе­сти­валь джа­за. Од­на­ко са­мое неве­ро­ят­ное со­бы­тие про­изо­шло еще в пер­вые дни вы­ступ­ле­ния джа­зо­вых групп в «Мо­ло­деж­ном». В него вдруг по­вез­ли за­ру­беж­ных го­стей оче­ред­но­го ХХII съ­ез­да КПСС: смот­ри­те, ка­кой у нас со­ци­а­лизм без бе­ре­гов. Ро­ман этот про­дол­жал­ся не­дол­го. В даль­ней­шем уси­ли­я­ми эн­ту­зи­а­стов по­доб­ные джаз-ка­фе вро­де «Рит­ма» на ны­неш­ней ули­це Ча­я­но­ва или «Пе­чо­ры» на быв­шем Ка­ли­нин­ском про­спек­те воз­ни­ка­ли, но, про­су­ще­ство­вав год-пол­то­ра, по неглас­но­му ука­за­нию вла­стей ти­хо при­кры­ва­лись. Дол­го и все­рьез, т.е. с нор­маль­ным джем-сешн и драй­вом, дер­жа­лись еди­ни­цы – на­при­мер, «Си­няя пти­ца» на ули­це Че­хо­ва. Тем не ме­нее еще не­дав­но го­ни­мая му­зы­ка не­умо­ли­мо пре­вра­ща­лась в факт куль­тур­ной жиз­ни не толь­ко в сто­ли­це, но и в дру­гих го­ро­дах. Пе­ре­би­ра­ясь то в Ле­нин­град, то в Тал­лин, то в Куй­бы­шев и сно­ва воз­вра­ща­ясь в Моск­ву, за­ра­бо­та­ли фе­сти­ва­ли ин­стру­мен­таль­но­го джа­за. На них сфор­ми­ро­ва­лось но­вое по­ко­ле­ние джа­зо­вых му­зы­кан­тов, сре­ди ко­то­рых вы­дви­ну­лись сак­со­фо­ни­сты Г. Га­ра­нян, А. Коз­лов, Г. Голь­ш­тейн, тру­ба­чи Г. Лу­кья­нов, А. Товмасян, К. Но­сов, пи­а­ни­сты В. Са­кун, Б. Рыч­ков, И. Бриль, ги­та­ри­сты Н. Гро­мин, А. Куз­не­цов и дру­гие. На­ко­нец на­ла­дил­ся меж­ду­на­род­ный об­мен. Из США в СССР ста­ли при­ез­жать джаз-ор­кест­ры Бен­ни Гуд­ме­на, Дю­ка Эл­линг­то­на; вы­сту­пи­ли со сво­и­ми соль­ни­ка­ми ги­та­рист Би Би Кинг, пе­вец Рэй Чарльз. В от­вет за оке­ан от­пра­ви­лись ор­кестр Олега Лунд­стре­ма, груп­па Иго­ря Бри­ля, Ленинградский дик­си­ленд… Судь­бо­нос­ным для на­ше­го джа­за стал 1974 год. Имен­но то­гда ре­ше­ни­ем Ми­ни­стер­ства куль­ту­ры РСФСР в му­зы­каль­ных учи­ли­щах 20 го­ро­дов Рос­сии бы­ли от­кры­ты эст­рад­ные и джа­зо­вые от­де­ле­ния. Боль­шин­ство из них, прав­да, тут же при­кре­пи­ли к фор­те­пи­ан­но­му или ду­хо­во­му от­де­ле­ни­ям. Се­год­ня джа­зо­вое обу­че­ние фа­куль­та­тив­но су­ще­ству­ет да­же в неко­то­рых кон­сер­ва­то­ри­ях. А от непро­стой ис­то­рии джа­за в СССР остал­ся один важ­ный ис­то­ри­че­ский урок: в со­вре­мен­ном ми­ре нель­зя пол­но­стью изо­ли­ро­вать ни один на­род.

В 1930-е го­ды по­се­ти­те­лей бер­лин­ско­го ка­фе Sing-Sing раз­вле­ка­ли джа­зо­вые му­зы­кан­ты в тю­рем­ной уни­фор­ме. Неко­то­рым со­вет­ским джаз­ме­нам все­рьез при­шлось при­ме­рить ее на се­бе

В чис­ле са­мых зна­ме­ни­тых со­вет­ских джа­зо­вых му­зы­кан­тов по­сле­во­ен­но­го вре­ме­ни – Эд­ди Роз­нер, Ла­ци Олах (на фото в цен­тре) и Олег Лунд­стрем

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.