Ошиб­ка «ко­ро­ля шпи­о­нов»

Осе­нью 1921 го­да сре­ди рус­ских эми­гран­тов на за­па­де на­ча­ли рас­про­стра­нять­ся слу­хи о круп­ной ан­ти­со­вет­ской ор­га­ни­за­ции, яко­бы дей­ству­ю­щей в рсфср. на эту че­кист­скую про­во­ка­цию под­да­лись вид­ные рус­ские по­ли­ти­ки-эми­гран­ты и за­ру­беж­ные раз­вед­ки. в ав­гу­сте 192

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

Не там, где ле­тит эс­кад­рон, Не там, где ря­ды шты­ков, Не там, где сна­ря­дов стон Про­ле­та­ет над це­пью стрел­ков, Не там, где ра­ны страш­ны, Где на­ции смер­ти ждут, В чест­ной иг­ре вой­ны, Ме­сто шпи­о­на не тут. Ре­дь­ярд Ки­п­линг. Марш шпи­о­нов Пе­ре­вод Ады Онош­ко­вич‑яцы­ны

Вле­то­пись по­дви­гов всех че­ки­стов пер­во­го при­зы­ва опе­ра­ция «Трест» впи­са­на зо­ло­ты­ми бук­ва­ми как несо­мнен­ный и со­кру­ши­тель­ный успех со­вет­ской контр­раз­вед­ки. Од­на­ко неяс­но­го в этой, ка­за­лось бы, мно­го раз рас­ска­зан­ной ис­то­рии по-преж­не­му хва­та­ет. Ведь Дзер­жин­ский и его кол­ле­ги име­ли де­ло не с ди­ле­тан­та­ми – как же им уда­ва­лось го­да­ми мо­ро­чить го­ло­ву очень осто­рож­но­му и изощ­рен­но­му про­тив­ни­ку, вы­да­вая «ле­ген­ди­ро­ван­ный» «Трест» за ре­аль­ное ан­ти­боль­ше­вист­ское под­по­лье? Да и в чем успех, спро­сим мы: в том, что они «за­ма­ни­ли» в ло­вуш­ку сна­ча­ла Бо­ри­са Са­вин­ко­ва, а по­том Сид­нея Рей­ли толь­ко за­тем, что­бы убить (пер­вый, по офи­ци­аль­ной лу­бян­ской вер­сии, по­кон­чил са­мо­убий­ством, но и эта вер­сия не спо­рит с тем, что при­чи­ной ро­ко­во­го прыж­ка в ок­но ста­ло вы­нуж­ден­ное «рас­ка­я­ние»)? Но ведь убить их мож­но бы­ло и за гра­ни­цей. Ка­кой прок из­влек­ли дра­ма­тур­ги и ре­жис­се­ры это­го спек­так­ля из каз­ни Рей­ли, ко­то­рый, остань­ся он в жи­вых, мог спо­соб­ство­вать вы­хо­ду Со­вет­ской Рос­сии из меж­ду­на­род­ной изо­ля­ции?

боль­шая иг­ра

Спе­ци­а­лист по ис­то­рии рус­ской ре­во­лю­ции про­фес­сор уни­вер­си­те­та шта­та Ай­да­хо Ри­чард Спенс, ав­тор био­гра­фии Бо­ри­са Са­вин­ко­ва, в 2002 го­ду опуб­ли­ко­вал но­вую био­гра­фию Сид­нея Рей­ли, опи­сав жизнь «аса шпи­о­на­жа» ед­ва ли не по ча­сам. Кни­га на­зы­ва­ет­ся Trust No One – «Не верь ни­ко­му». Так док­тор Спенс пе­ре­вел ла­тин­ский де­виз, ко­то­рый Рей­ли по­ме­стил на сво­ей имен­ной поч­то­вой бу­ма­ге: Mundo nulla fides. К кон­цу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Сид­ней Рей­ли был пре­успе­ва­ю­щим биз­не­сме­ном. Ему уда­лось удач­но кон­вер­ти­ро­вать свой глав­ный ка­пи­тал – де­ло­вые свя­зи в Ев­ро­пе и Аме­ри­ке. Он был вхож в ка­би­не­ты ми­ни­стров и глав пра­ви­тельств; еще с до­во­ен­ных вре­мен со­хра­нил пре­крас­ные от­но­ше­ния с рус­ским биз­не­сом, к то­му же бег­ло го­во­рил на несколь­ких язы­ках. Все это де­ла­ло его неза­ме­ни­мым по­сред­ни­ком при за­клю­че­нии мно­го­сто­рон­них меж­ду­на­род­ных сде­лок. Он за­ни­мал­ся па­ро­ход­ным фрах­том и фар­ма­цев­ти­кой, неф­те­до­бы­чей и та­ба­ком; зна­чат­ся в его длин­ном по­служ­ном спис­ке и ору­жей­ные кон­трак­ты.

сид­ней рей­ли: Че­ло­век-миф

В ка­че­стве ме­ста сво­е­го рож­де­ния Сид­ней Рей­ли ука­зы­вал ли­бо ир­ланд­ский Клон­мел, что на ост­ро­ве Эме­ральд, ли­бо Одес­су, но ни то, ни дру­гое не на­хо­дит под­твер­жде­ния в до­ку­мен­тах. Со­глас­но но­вей­шим изыс­ка­ни­ям Ри­чар­да Спен­са, будущий ас шпи­о­на­жа родился в 1874 го­ду на юго-за­па­де Поль­ши, в го­ро­де Бен­дзин. Он был тре­тьим ре­бен­ком в се­мье успеш­но­го пред­при­ни­ма­те­ля Гер­ша Ро­зен­блю­ма. Маль­чи­ка на­рек­ли Со­ло­мо­ном, а в оби­хо­де все зна­ко­мые на­зы­ва­ли его Зиг­мун­дом. Есть неко­то­рые ос­но­ва­ния счи­тать, что Со­ло­мон был пло­дом вне­брач­ной свя­зи сво­ей ма­те­ри. Сам Рей­ли впо­след­ствии утвер­ждал, что он сын гра­фа Ва­лев­ско­го и, та­ким об­ра­зом, по­то­мок сво­е­го ку­ми­ра На­по­лео­на. Но, все­го ве­ро­ят­нее, мать Со­ло­мо­на из­ме­ни­ла му­жу с его бра­том. Бу­дучи 16 лет от ро­ду, Со­ло­мон объ­явил ро­ди­те­лям, что влюб­лен в ку­зи­ну и на­ме­рен же­нить­ся на ней. Мать и дя­дя бы­ли вы­нуж­де­ны рас­ска­зать же­ни­ху и неве­сте, что на са­мом де­ле они род­ные брат и сест­ра. При­зна­ние име­ло след­стви­ем рас­пад се­мьи; мать с неза­кон­но­рож­ден­ны­ми сы­ном и до­че­рью пе­ре­еха­ла к сво­им ро­ди­те­лям в Одес­су. Здесь Со­ло­мон за­кон­чил гим­на­зию и, по его сло­вам, про­учил­ся два се­мест­ра на фи­зи­ко-ма­те­ма­ти­че­ском фа­куль­те­те Но­во­рос­сий­ско­го уни­вер­си­те­та. В на­ча­ле 1893 го­да Со­ло­мон Ро­зен­блюм стал чле­ном под­поль­но­го марк­сист­ско­го круж­ка. Есть вер­сия, что он был ис­клю­чен из уни­вер­си­те­та за уча­стие в под­рыв­ной ор­га­ни­за­ции, а воз­мож­но, во­вре­мя скрыл­ся за гра­ни­цу, да­бы из­бе­жать бо­лее се­рьез­ных по­след­ствий. Не ли­ше­на ос­но­ва­ний и дру­гая ги­по­те­за – о том, что Со­ло­мон, ока­зав­шись в ру­ках по­ли­ции, об­ра­тил­ся в тай­но­го осве­до­ми­те­ля охран­ки. На Бри­тан­ских ост­ро­вах Со­ло­мон­зиг­мунд Ро­зен­блюм ока­зал­ся в кон­це 1895 го­да. В Сид­нея Рей­ли он пре­вра­тил­ся в 1899м. Све­де­ния о его мно­го­чис­лен­ных же­нах ли­ше­ны ос­но­ва­ний. Он был же­нат не бо­лее пя­ти раз, при­чем, же­нив­шись в 1923 го­ду на ак­три­се Пе­пи­те Чам­берс, стал двое­жен­цем, так как его брак с На­дин Рей­ли (в пер­вом бра­ке – На­деж­дой Пет­ров­ной За­лес­ской) не был рас­торг­нут. Прав­да, од­на­ко, то, что он имел мно­го­чис­лен­ные вне­брач­ные свя­зи; все его жен­щи­ны от­ли­ча­лись ис­клю­чи­тель­ной ему пре­дан­но­стью. В 1900 го­ду Рей­ли вер­нул­ся в Рос­сию в ка­че­стве ан­глий­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля. В 1902–1904 гг. за­ни­мал­ся биз­не­сом в Пор­тар­ту­ре и, по мне­нию неко­то­рых ав­то­ров, до­был для япон­цев кар­ту укреп­ле­ний го­ро­да, чем спо­соб­ство­вал его за­хва­ту. В го­ды Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Рей­ли за­ни­мал­ся по­став­ка­ми Рос­сии аме­ри­кан­ско­го ору­жия и по­дол­гу жил в Пет­ро­гра­де, вра­ща­ясь в са­мых вы­со­ких сферах. В ро­мане Ан­дрея Бе­ло­го «Москва», су­дя по все­му, имен­но Рей­ли вы­ве­ден под име­нем Эду­ар­да фон Ман­д­ро. В ап­ре­ле 1918 го­да Рей­ли сно­ва при­е­хал в Рос­сию. За уча­стие в «за­го­во­ре Лок­кар­та», он же «за­го­вор по­слов», был за­оч­но при­го­во­рен к смерт­ной каз­ни. При­го­вор, ве­ро­ят­нее все­го, при­ве­ден в ис­пол­не­ние 5 но­яб­ря 1925 го­да. Был ли он шпи­о­ном, да еще несколь­ких раз­ве­док, как гла­сит рас­хо­жее мнение? В пе­ри­од сво­е­го пре­бы­ва­ния в Рос­сии в 1918 го­ду он, бес­спор­но, был сотрудником бри­тан­ской раз­вед­ки – Secret Intelligence Service, она же MI-6. Впо­след­ствии он вре­мя от вре­ме­ни на­прав­лял SIS свои до­кла­ды, но жа­ло­ва­нья не по­лу­чал. Бри­тан­ская раз­вед­ка от­но­си­лась к нему с ве­ли­чай­шим по­до­зре­ни­ем, спра­вед­ли­во по­ла­гая, что он не столько ин­фор­ми­ру­ет ее, сколь­ко ис­поль­зу­ет до­ступ к сек­рет­ной ин­фор­ма­ции в ин­те­ре­сах сво­е­го биз­не­са. В 1922 го­ду он был фор­маль­но уво­лен из раз­вед­ки. Это не ме­ша­ло ему под­дер­жи­вать при­ват­ные дру­же­ские от­но­ше­ния с ди­рек­то­ром SIS Мэнс­фил­дом Смит­кам­мин­гом, ру­ко­во­ди­те­лем рус­ско­го от­де­ла По­лом Дьюк­сом и мно­ги­ми дру­ги­ми ли­ца­ми из шпи­он­ско­го ве­дом­ства Его Ве­ли­че­ства. Не­из­мен­ным по­кро­ви­те­лем и лич­ным дру­гом Рей­ли был Уин­стон Чер­чилль, в то вре­мя – во­ен­ный ми­нистр в ка­би­не­те Дэ­ви­да Ллойд-джор­джа.

Од­ной из глав­ных про­блем ми­ро­вой по­ли­ти­ки на­ча­ла 1920-х го­дов был рус­ский во­прос. Раз­ва­лив Во­сточ­ный фронт и за­клю­чив се­па­рат­ный мир с Гер­ма­ни­ей, Рос­сия ли­ши­ла се­бя пра­ва на уча­стие в по­сле­во­ен­ном уре­гу­ли­ро­ва­нии в Ев­ро­пе. Объ­яв­лен­ный боль­ше­ви­ка­ми де­фолт по дол­гам цар­ско­го и Вре­мен­но­го пра­ви­тельств, на­ци­о­на­ли­за­ция част­ной соб­ствен­но­сти, в том чис­ле ино­стран­ной, и ле­нин­ский «Де­крет о ми­ре без ан­нек­сий и кон­три­бу­ций» оста­ви­ли Рос­сию с пу­сты­ми ру­ка­ми, в по­ло­же­нии, ко­то­рое луч­ше все­го опре­де­ля­ет­ся со­вре­мен­ным тер­ми­ном «го­су­дар­ство-из­гой». То есть не при­знан­ное ми­ро­вым со­об­ще­ством, без­от­вет­ствен­ное и пре­бы­ва­ю­щее в глу­бо­кой изо­ля­ции. Меж­ду тем стра­на силь­но го­ло­да­ла. Ей нуж­но бы­ло как-то под­ни­мать­ся из ру­ин. «Эн­ту­зи­азм масс», на ко­то­рый упо­ва­ли Ленин и его со­рат­ни­ки, уга­сал пе­ред ли­цом нескон­ча­е­мых ис­пы­та­ний, да и не мог эн­ту­зи­азм за­ме­нить тех­но­ло­гии, опыт и день­ги. Рас­чет на «ми­ро­вую ре­во­лю­цию» не оправ­ды­вал­ся. Со­вет­ская Рос­сия от­ча­ян­но нуж­да­лась в ино­стран­ных ин­ве­сти­ци­ях. Боль­шой меж­ду­на­род­ный биз­нес рав­но­ду­шен к идео­ло­гии. Он бу­дет иметь де­ло с лю­бым ре­жи­мом, ес­ли по­лу­чит стра­хов­ку от по­ли­ти­че­ских рис­ков. За­пад­ные пред­при­ни­ма­те­ли, бу­дучи сви­де­те­ля­ми и участ­ни­ка­ми небы­ва­ло­го эко­но­ми­че­ско­го подъ­ема Рос­сии пер­вых 13 лет ХХ ве­ка, жаж­да­ли вер­нуть­ся в стра­ну. Они пре­крас­но по­ни­ма­ли, что боль­ше­ви­ки не в со­сто­я­нии вы­пла­тить дол­ги. Речь шла – в точ­но­сти как в пер­вые го­ды Рос­сии ель­цин­ской – об их ре­струк­ту­ри­за­ции в ин­ве­сти­ци­он­ные про­ек­ты и кон­цес­сии. Но для это­го дол­ги сле­до­ва­ло при­знать. Быв­шие вла­дель­цы на­ци­о­на­ли­зи­ро­ван­ных ком­па­ний са­ми ока­за­лись в тя­же­лом по­ло­же­нии: их ни­кто не осво­бож­дал от от­вет­ствен­но­сти, ак­ци­о­не­ры и кре­ди­то­ры бра­ли их за гор­ло, тре­буя все свои день­ги на­зад. Рус­ские про­мыш­лен­ни­ки-эми­гран­ты во гла­ве с Алек­се­ем Пу­ти­ло-вым объ­еди­ни­лись в груп­пу Societe Commerciale, Industrielle et Financiere pour la Russie, известную под рус­ской аб­бре­ви­а­ту­рой «Торг­пром». Они стре­ми­лись не до­пу­стить сго­во­ра боль­ше­ви­ков с за­пад­ны­ми пра­ви­тель­ства­ми за свой счет. Сид­ней Рей­ли был уни­каль­ной фи­гу­рой в этой боль­шой иг­ре с огром­ны­ми став­ка­ми. Во­лею судь­бы и бла­го­да­ря сво­ей неис­чер­па­е­мой энер­гии он был зна­ком ре­ши­тель­но со все­ми иг­ро­ка­ми, вклю­чая непри­ми­ри­мых оп­по­нен­тов – ли­де­ров мо­нар­хи­че­ских эми­грант­ских ор­га­ни­за­ций и вы­со­ко­по­став­лен­ных боль­ше­ви­ков, та­ких как на­род­ный ко­мис­сар внеш­ней тор­гов­ли Лео­нид Кра­син, при­быв­ший в 1920 го­ду в Лон­дон в ка­че­стве тор­го­во­го пред­ста­ви­те­ля Со­вет­ской Рос­сии. Из этих клю­че­вых иг­ро­ков ни­кто все­рьез не ве­рил в воз­мож­ность на­силь­ствен­но­го свер­же­ния боль­ше­ви­ков. Иное де­ло – есте­ствен­ная транс­фор­ма­ция ре­жи­ма в ре­зуль­та­те эко­но­ми­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия с За­па­дом. Се­год­ня кон­цеп­ци­ей «во­вле­че­ния» (engagement) ни­ко­го не уди­вишь. Но в на­ча­ле 1920-х го­дов это бы­ла све­жая идея. Неко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли по­ла­га­ют, что ее ав­тор – не кто иной, как Бо­рис Вик­то­ро­вич Са­вин­ков, близ­кий друг Сид­нея Рей­ли, ли­дер «На­род­но­го со­ю­за за­щи­ты Ро­ди­ны и сво­бо­ды», зна­ме­ни­тый тер­ро­рист и за­кля­тый враг боль­ше­ви­ков. Пыл Са­вин­ко­ва от­нюдь не угас, про­сто он трез­во оце­ни­вал по­ло­же­ние ве­щей. Он ис­кал применения сво­им си­лам и сво­ей люб­ви к Рос­сии. Он пре­крас­но от­да­вал се­бе от­чет в том, что его ме­то­ды борь­бы мерк­нут пе­ред «крас­ным тер­ро­ром». По­ни­ма­ли это и в ев­ро­пей­ских сто­ли­цах – Са­вин­ков уже не мог рас­счи­ты­вать на фи­нан­си­ро­ва­ние сво­е­го Со­ю­за в преж­нем объ­е­ме. Идею бес­кров­ной транс­фор­ма­ции со­вет­ско­го строя все­це­ло раз­де­лял Рей­ли. В ав­гу­сте 1921 го­да он на­пи­сал для бри­тан­ско­го пра­ви­тель­ства ме­мо­ран­дум, в ко­то­ром из­ла­гал сце­на­рий нена­силь­ствен­но­го пе­ре­во­ро­та в Рос­сии. Он ин­тер­пре­ти­ро­вал про­воз­гла­шен­ную Ле­ни­ным в мар­те на Х съез­де пар­тии «но­вую эко­но­ми­че­скую по­ли­ти­ку» как при­зна­ние про­ва­ла преж­не­го кур­са. Вме­сте с тем, пи­сал Рей­ли, на па­де­ние ре­жи­ма боль­ше­ви­ков рас­счи­ты­вать не при­хо­дит­ся. Од­на­ко нуж­да­ю­щи­е­ся в за­пад­ной эко­но­ми­че­ской по­мо­щи боль­ше­ви­ки мо­гут пой­ти на опре­де­лен­ную ли­бе­ра­ли­за­цию ре­жи­ма. За­пад дол­жен по­тре­бо­вать упразд­не­ния ВЧК; ис­пол­ни­тель­ная власть долж­на пе­рей­ти в ру­ки «уме­рен­ных» ти­па Алек­сея Ры­ко­ва и Лео­ни­да Кра­си­на. Ле­ни­ну, Троц­ко­му, Зи­но­вье­ву, Ка­ме­не­ву и дру­гим сто­рон­ни­кам жест­кой ли­нии долж­но быть «за­пре­ще­но пря­мое уча­стие» в управ­ле­нии стра­ной, од­на­ко га­ран­ти­ро­ван «лич­ный им­му­ни­тет». По до­сти­же­нии этих пер­во­на­чаль­ных це­лей пра­ви­тель­ство сле­ду­ет рас­ши­рить вклю­че­ни­ем в его со­став пред­ста­ви­те­лей дру­гих по­ли­ти­че­ских пар­тий. При этом зо­ло­то­ва­лют­ные ре­зер­вы стра­ны долж­ны по­сту­пить под кон­троль международного траст-фон­да. Пре­мьер-ми­нистр Ллойд-джордж про­чел ме­мо­ран­дум Рей­ли ров­но в тот день, ко­гда он при­ни­мал на Да­у­нинг-стрит, 10 со­вет­ско­го торг­пре­да Кра­си­на и об­суж­дал с ним про­бле­му рус­ско­го дол­га.

КТО вы, Ми­стер яку­шев?

Жизнь внес­ла кор­рек­ти­вы в за­ман­чи­вые про­ек­ты «ко­ро­ля шпи­о­нов». В но­яб­ре 1921 го­да ру­ко­вод­ство рус­ско­го от­де­ла бри­тан­ской раз­вед­ки при­шло в необык­но­вен­ное воз­буж­де­ние. Пол Дьюкс и Сид­ней Рей­ли при­ня­лись ко­ле­сить по Ев­ро­пе, встре­ча­ясь с пред­ста­ви­те­ля­ми раз­лич­ных эми­грант­ских ор­га­ни­за­ций и с раз­бро­сан­ны­ми по ев­ро­пей­ским сто­ли­цам со­труд­ни­ка­ми SIS, зна­ко­мы­ми с рос­сий­ски­ми де­ла­ми. При­чи­ной та­ко­во ажи­о­та­жа стал скром­ный чи­нов­ник На­род­но­го ко­мис­са­ри­а­та пу­тей со­об­ще­ния – Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Яку­шев. До боль­ше­вист­ско­го пе­ре­во­ро­та дей­стви­тель­ный стат­ский со­вет­ник Яку­шев слу­жил в том же са­мом ве­дом­стве, ко­то­рое то­гда на­зы­ва­лось ми­ни­стер­ством. Остав­шись не у дел, он всту­пил в Пет-ро­гра­де в под­поль­ную ор­га­ни­за­цию, впо­след­ствии про­ва­лив­шу­ю­ся. Про­вал, впро­чем, не за­тро­нул лич­но Яку­ше­ва. Он пе­ре­ехал в Моск­ву и по­сту­пил на служ­бу в Нар­ком­путь. Есть ос­но­ва­ния по­ла­гать, что Рей­ли и Яку­шев бы­ли ста­ры­ми зна­ко­мы­ми и пи­та­ли об­щую страсть к хо­ро­шень­ким ак­три­сам: в кон­це 1917 го­да их ви­де­ли ожив­лен­но бол­та­ю­щи­ми за ку­ли­са­ми мос­ков­ско­го Те­ат­ра ми­ни­а­тюр в об­ще­стве при­ма­дон­ны Ми­лоч­ки Юрье-вой. Ав­то­ры те­ле­се­ри­а­ла «Опе­ра­ция «Трест» пре­крас­но вос­про­из­ве­ли внеш­ний вид Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча – пенсне, ко­те­лок, бо­род­ка кли­ныш­ком. Но они умол­ча­ли, что до Нар­ком­пу­ти Яку­шев ра­бо­тал со­вет­ни­ком у Троц­ко­го. Осе­нью 1921 го­да Яку­шев от­пра­вил­ся в ко­ман­ди­ров­ку в Шве­цию, Но­р­ве­гию, Швей­ца­рию и Гер­ма­нию. На об­рат­ном пу­ти в Рос­сию за­ехал в Эсто­нию, где встре­тил­ся со ста­рым дру­гом, быв­шим цар­ским офи­це­ром с об­шир­ны­ми свя­зя­ми в кру­гах рус­ской эми­гра­ции Юри­ем Алек­сан­дро­ви­чем Ар­та­мо­но­вым. Яку­шев при­знал­ся ему, что оста­ет­ся мо­нар­хи­стом и что в Москве и Пет­ро­гра­де та­ких, как он, мно­го. Яку­шев ис­кал свя­зи с еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми на За­па­де. Бес­смыс­лен­но пы­тать­ся со­кру­шить боль­ше­вист­ский ре­жим извне, убеж­дал он Юрия Ар­та­мо­но­ва; это де­ло внут­рен­ней оп­по­зи­ции. Ар­та­мо­нов со­об­щил о встре­че в Берлин в пись­ме чле­ну Выс­ше­го мо­нар­хи­че­ско­го со­ве­та кня­зю Ши­рин­ско­му­ших­ма­то­ву. Бу­дучи свя­зан с ан­глий­ской раз­вед­кой, по­ста­вил в из­вест­ность и ее. SIS немед­лен­но на­ча­ла вы­яс­нять по­дроб­но­сти. В де­каб­ре от под­поль­щи­ков при­шла но­вая весть. В Эсто­нии объ­явил­ся че­ло­век по име­ни Вик­тор Ко­лес­ни­ков, от­ре­ко­мен­до­вав­ший­ся Ар­та­мо­но­ву пред­ста­ви­те­лем ор­га­ни­за­ции, о ко­то­рой го­во­рил Яку­шев. Он впер­вые на­звал ее Мо­нар­хи­че­ским объ­еди­не­ни­ем Цен­траль­ной Рос­сии (МОЦР). Ар­та­мо­нов свел Ко­лес­ни­ко­ва, на са­мом де­ле быв­ше­го аген­том ЧК, с Вик­то­ром Ки­я­ков­ским (Стец­ке­ви­чем), с со­труд­ни­ка­ми рус­ско­го от­де­ла SIS. Ин­фор­ма­ция Яку­ше­ва-ко­лес­ни­ко­ва име­ла все призна­ки про­во­ка­ции. Это бы­ло яс­но опыт­ным со­труд­ни­кам SIS и в первую оче­редь Сид­нею Рей­ли. Со­вет­ские ав­то­ры, мно­го­крат­но опи­сав­шие «опе­ра­цию «Трест», свя­то убеж­де­ны, что ее изу­ча­ют «в раз­вед­шко­лах все­го ми­ра». Ве­ро­ят­но, они ви­де­ли учеб­ни­ки этих раз­вед­школ. За­пад­ные ис­сле­до­ва­те­ли, ли­шен­ные та­кой воз­мож­но­сти, но за­то изу­чив­шие все воз­мож­ные ис­точ­ни­ки, по сей день раз­га­ды­ва­ют за­гад­ку «Тре­ста». Преж­де все­го, непо­нят­на ме­та­мор­фо­за Яку­ше­ва. Ка­ким об­ра­зом он пре­вра­тил­ся из Савла в Павла – из убеж­ден­но­го мо­нар­хи­ста в пра­во­вер­но­го боль­ше­ви­ка? Разо­ча­ро­вал­ся в мо­нар­хиз­ме? Но меж­ду разо­ча­ро­ва­ни­ем и уча­сти­ем в мас­штаб­ной про­во­ка­ции ЧК «ди­стан­ция огром­но­го раз­ме­ра». Яс­но, что ра­бо­тал он по доб­рой во­ле: ес­ли бы его за­ста­ви­ли, то, бу­дучи «вы­езд­ным», он при пер­вой воз­мож­но­сти остал­ся бы на За­па­де и раз­об­ла­чил ко­вар­ные коз­ни Дзер­жин­ско­го. Рус­ский пат­ри­от, осо­знав­ший ве­ли­кое бла­го боль­ше­виз­ма? Или один из здра­во­мыс­ля­щих лю­дей сво­ей эпо­хи, ве­рив­ших в по­сте­пен­ную, вы­нуж­ден­ную де­мо­кра­ти­за­цию ре­жи­ма как един­ствен­ную стра­те­гию вы­жи­ва­ния? Но ка­кая же связь меж­ду са­мой иде­ей эво­лю­ции ре­жи­ма и глав­ной ро­лью в че­кист­ской «опе­ра­ции «Трест»? В свою оче­редь, по­до­зре­вая про­во­ка­цию, Рей­ли чув­ство­вал: за­го­вор из мни­мо­го вполне мо­жет стать ре­аль­ным. И у него, так­же как и у А.А. Яку­ше­ва, бы­ли все ос­но­ва­ния так счи­тать.

неудач­ная ОХОТА

В де­каб­ре, невзи­рая на про­те­сты ми­ни­стра ино­стран­ных дел лор­да Кер­зо­на, Рей­ли при­вез в Лон­дон Са­вин­ко­ва. 10 де­каб­ря Рей­ли и Са­вин­ков обе­да­ли у Кра­си­на в со­вет­ской мис­сии в Лон­доне. По­сле обе­да Са­вин­ков и Кра­син уеди­ни­лись. А вско­ре Са­вин­ков рас­ска­зал Чер­чил­лю, ссы­ла­ясь на Кра­си­на, что в Рос­сии его ждет вы­со­кий и от­вет­ствен­ный пост. Од­на­ко он со­гла­сен при­нять пред­ло­же­ние лишь по вы­пол­не­нии трех усло­вий, ка­кто: упразд­не­ние ВЧК, вос­ста­нов­ле­ние част­ной соб­ствен­но­сти и про­ве­де­ние сво­бод­ных вы­бо­ров. Кра­син яко­бы обе­щал до­ве­сти эти усло­вия до све­де­ния Моск­вы. Вер­сия Лу­бян­ки не очень рас­хо­дит­ся с вер­си­ей Са­вин­ко­ва; она гла­сит: со­вет­ский нар­ком ска­зал Са­вин­ко­ву, что «при усло­вии пре­кра­ще­ния под­рыв­ной де­я­тель­но­сти он мог бы по­сту­пить на служ­бу в пред­ста­ви­тель­ство НКИД за гра­ни­цей, по­сле че­го дол­жен был ис­поль­зо­вать свое вли­я­ние и свя­зи на бла­го Ро­ди­ны». По­сле Кра­си­на и Чер­чил­ля Са­вин­ко­ва при­нял Ллойд-джордж. Уже 2 фев­ра­ля 1922 го­да од­но из по­же­ла­ний Са­вин­ко­ва па­че ча­я­ния ис­пол­ни­лось: По­лит­бю­ро на­ко­нец ре­ши­ло лик­ви­ди­ро­вать ВЧК. На ее ме­сте, прав­да, сра­зу же вы­рос­ло ГПУ. Меж­ду тем в Москве и мно­гих ев­ро­пей­ских сто­ли­цах уси­лен­но го­то­ви­лись к Ге­ну­эз­ской кон­фе­рен­ции. Рей­ли при­ни­мал де­я­тель­ное уча­стие в раз­ра­бот­ке мас­штаб­но­го про­ек­та ре­струк­ту­ри­за­ции рос­сий­ских дол­гов. Па­рал­лель­но он вел в Па­ри­же кон­фи­ден­ци­аль­ные пе­ре­го­во­ры с Торг­про­мом. Рус­ские про­мыш­лен­ни­ки опа­са­лись, что За­пад в ко­неч­ном сче­те на­плю­ет на их ин­те­ре­сы (в этом они ни­сколь­ко не оши­ба­лись). Рей­ли убе­дил Пу­ти­ло­ва и быв­ших неф­тя­ных маг­на­тов Густа­ва Но­бе­ля и Сте­па­на Ли­а­но­зо­ва фи­нан­си­ро­вать ор­га­ни­за­цию Са­вин­ко­ва. На эти день­ги Са­вин­ко­ву пред­сто­я­ло ор­га­ни­зо­вать по­ку­ше­ние на жизнь чле­нов со­вет­ской де­ле­га­ции в Ге­нуе. Из этих пла­нов, од­на­ко, ни­че­го не вы­шло. Тер­ро­ри­сты ве­ли свою охо­ту в Бер­лине, но ни Ра­дек, ни Бу­ха­рин, ни Ра­ков­ский не по­яви­лись там, где их жда­ли. В кон­це мар­та по­те­ряв­ший тер­пе­ние Рей­ли при­мчал­ся в Берлин вы­яс­нить, в чем де­ло. Са­вин­ков жа­ло­вал­ся на неточ­ную ин­фор­ма­цию. Рей­ли за­явил ему, что те­перь ми­ше­нью дол­жен стать гла­ва де­ле­га­ции Чи­че­рин. Но и нар­ко­му уда­лось про­сле­до­вать че­рез Берлин 2–5 ап­ре­ля неуяз­ви­мым. Са­вин­ков ре­шил ехать в Ита­лию. 13 ап­ре­ля, че­рез три дня по­сле от­кры­тия кон­фе­рен­ции, ита­льян­ская по­ли­ция аре­сто­ва­ла его и чле­нов его груп­пы. Бла­го­да­ря вме­ша­тель­ству Бе­ни­то Мус­со­ли­ни аре­сто­ван­ных де­пор­ти­ро­ва­ли во Фран­цию.

Ге­ну­эз­ская кон­фе­рен­ция за­вер­ши­лась 19 мая про­ва­лом. На ре­ши­тель­ном от­ка­зе при­знать от­вет­ствен­ность по дол­гам Рос­сии на­сто­ял лич­но Вла­ди­мир Ленин. Вско­ре вождь ми­ро­во­го про­ле­та­ри­а­та пе­ре­нес опе­ра­цию по из­вле­че­нию из те­ла пу­ли Фан­ни Ка­план. 6 мая его хва­тил удар. Ленин по­ки­нул Кремль и пе­ре­се­лил­ся в Гор­ки. Это бы­ло на­ча­ло кон­ца. В Москве на­чи­на­лась схват­ка за на­след­ство. В на­ча­ле 1923 го­да, по­сле вто­ро­го уда­ра Ле­ни­на, власть пе­ре­хо­дит к три­ум­ви­ра­ту Зи­но­вьев– Ка­ме­нев–ста­лин. 11 фев­ра­ля Рей­ли встре­ча­ет­ся с Кра­си­ным, ко­то­рый со­би­ра­ет­ся воз­вра­щать­ся в Моск­ву и по­лон пес­си­ми­сти­че­ских пред­чув­ствий. 8 мая бри­тан­ский ми­нистр ино­стран­ных дел лорд Кер­зон предъ­яв­ля­ет Со­вет­ской Рос­сии свой зна­ме­ни­тый уль­ти­ма­тум. 10 мая мо­ло­дой эми­грант Мо­риц Ко­нра­ди уби­ва­ет в Ло­занне Вац­ла­ва Во­ров­ско­го, ко­то­рый дол­жен был за­ме­нить Кра­си­на. Меж­ду дву­мя по­след­ни­ми со­бы­ти­я­ми у Ле­ни­на слу­чил­ся тре­тий удар. Мир с тре­во­гой ожи­дал кон­чи­ны во­ждя. В на­ча­ле 1924 го­да вы­бо­ры в Ан­глии впер­вые вы­иг­ра­ли лей­бо­ри­сты во гла­ве с Рам­се­ем Мак­до­наль­дом. Де­мар­шам Кер­зо­на при­шел ко­нец. 1 фев­ра­ля 1924 го­да Мак­до­нальд при­знал со­вет­ское пра­ви­тель­ство. За Лон­до­ном по­сле­до­вал Па­риж.

схват­ка с Же­лез­ным Фе­лик­сом

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Яку­шев про­дол­жал на­ез­жать то в Берлин, то в Па­риж и со­блаз­нять во­ждей эми­гра­ции рас­ска­за­ми об ин­филь­тра­ции чле­нов «Тре­ста» во все го­су­дар­ствен­ные струк­ту­ры вплоть до са­мых вер­шин вла­сти. Све­де­ния эти, ра­зу­ме­ет­ся, нуж­да­лись в про­вер­ке. С этой це­лью еще в се­ре­дине 1923 го­да Са­вин­ков на­пра­вил в Рос­сию свое до­ве­рен­ное ли­цо – пол­ков­ни­ка Пав­лов­ско­го. Тот был немед­лен­но схва­чен ГПУ и вско­ре на­чал слать в Па­риж оп­ти­ми­сти­че­ские до­не­се­ния, из ко­то­рых яв­ство­ва­ло, что де­ла боль­ше­ви­ков столь пло­хи, что ан­ти­боль­ше­вист­ско­му под­по­лью не хва­та­ет лишь во­ждя, что­бы взять власть в свои ру­ки. Роль во­ждя, на­ту­раль­но, от­во­ди­лась Са­вин­ко­ву – для это­го он дол­жен был при­е­хать в Рос­сию. 21 ян­ва­ря умер Ленин. Ка­ме­нев и Зи­но­вьев немед­лен­но на­ча­ли ата­ку про­тив Троц­ко­го. До Рей­ли до­шли слу­хи, что Троц­кий буд­то бы го­то­вил во­ен­ный пе­ре­во­рот. Звез­да Дзер­жин­ско­го взо­шла: уже 2 фев­ра­ля, по­ми­мо ОГПУ, он стал пред­се­да­те­лем Выс­ше­го со­ве­та на­род­но­го хо­зяй­ства (ВСНХ). Труд­но бы­ло по­до­брать на этот пост бо­лее неудач­ную кан­ди­да­ту­ру. Же­лез­ный Фе­ликс ни­че­го не по­ни­мал и не же­лал по­ни­мать в эко­но­ми­ке. Его за­ме­сти­те­лем по ВСНХ стал, в до­пол­не­ние к по­сту за­ме­сти­те­ля пред­се­да­те­ля ОГПУ, Ген­рих Яго­да. В фев­ра­ле 1924 го­да Рей­ли со­об­щил Са­вин­ко­ву, что у него че­рез быв­ших кол­лег в SIS по­яви­лись ин­те­рес­ные ма­те­ри­а­лы о Рос­сии. Ма­те­ри­а­лы эти го­во­ри­ли о том, что Дзер­жин­ский и Зи­но­вьев счи­та­ют воз­зре­ния «эко­но­ми­стов» во гла­ве с Кра­си­ным опас­ной ере­сью и пол­ны ре­ши­мо­сти ис­ко­ре­нить ее, од­на­ко про­бле­ма в том, что в груп­пе этой со­сто­ят вид­ные че­ки­сты. Да­бы упро­чить свои по­зи­ции, Дзер­жин­ский на­ме­рен ин­тен­си­фи­ци­ро­вать «крас­ный тер­рор». Рей­ли и Са­вин­ков ни­ко­гда не бы­ли вполне от­кро­вен­ны друг с дру­гом. Они оба пи­та­ли се­рьез­ней­шие по­до­зре­ния в от­но­ше­нии «Тре­ста». Но при этом оба де­ла­ли вид, что при­ни­ма­ют все бай­ки Яку­ше­ва за чи­стую мо­не­ту. В мар­те Са­вин­ков со­об­щил Рей­ли о же­ла­нии по­ехать в Рос­сию. Эта но­вость вку­пе с обе­ща­ни­ем Рей­ли со­дей­ство­вать воз­вра­ще­нию мог­ла стать неожи­дан­ным по­дар­ком для ОГПУ; как сви­де­тель­ству­ют до­ку­мен­ты, на та­кую уда­чу Лу­бян­ка во­все не рас­счи­ты­ва­ла. 15 мар­та Рей­ли со­об­щил Са­вин­ко­ву, что по неот­лож­ным де­лам дол­жен ехать в Ньюй­орк. Од­на­ко в Нью-йор­ке он не по­явил­ся. Он про­ва­лил­ся сквозь зем­лю при­мер­но на два ме­ся­ца. В 1927 го­ду быв­ший со­труд­ник со­вет­ской мис­сии в Лон­доне за­явил в сво­их по­ка­за­ни­ях Скот­ленд-яр­ду, что соб­ствен­ны­ми гла­за­ми ви­дел Рей­ли в 1924 го­ду в Москве воз­ле Боль­шо­го те­ат­ра. Дзер­жин­ско­му всю­ду ме­ре­щи­лась угро­за. Опе­ра­ция «Трест» силь­но бес­по­ко­и­ла его. Ор­га­ни­за­ция раз­рос­лась, ее ста­но­ви­лось все труд­нее кон­тро­ли­ро­вать, Яку­шев и его пра­вая ру­ка Оп­пер­пут не бы­ли на­сто­я­щи­ми че­ки­ста­ми и вся­кую ми­ну­ту мог­ли пе­ре­мет­нуть­ся на сто­ро­ну вра­га. В 1924 го­ду пет­ро­град­ская ячей­ка МОЦР и впрямь вре­мен­но вы­шла из-под кон­тро­ля ОГПУ. Аре­сты и каз­ни быв­ших офи­це­ров и пред­при­ни­ма­те­лей бы­ли по­став­ле­ны на кон­вей­ер. Ле­том то­го же го­да Са­вин­ков на­ко­нец при­нял ро­ко­вое ре­ше­ние. 10 ав­гу­ста он вы­ехал из Па­ри­жа че­рез Берлин в Вар­ша­ву, от­ку­да че­рез «ок­но» пе­ре­шел со­вет­скую гра­ни­цу, по­сле че­го был аре­сто­ван в Мин­ске. Уже 27 ав­гу­ста на­чал­ся от­кры­тый су­деб­ный про­цесс, ко­то­рый 29-го за­кон­чил­ся вы­не­се­ни­ем смерт­но­го при­го­во­ра. 3 сен­тяб­ря Рей­ли на­пра­вил длин­ное пись­мо в га­зе­ту Morning Star в от­вет на ре­дак­ци­он­ный ком­мен­та­рий к про­цес­су Са­вин­ко­ва. На­зы­вая се­бя од­ним из «са­мых близ­ких дру­зей и пре­дан­ных по­сле­до­ва­те­лей» Са­вин­ко­ва, он на­ста­и­вал на сво­ем пра­ве за­щи­тить честь мос­ков­ско­го плен­ни­ка. По мне­нию са­мо­го Рей­ли, суд над Са­вин­ко­вым был ак­том «ко­лос­саль­ной кле­ве­ты» и «гнус­ней­шей из боль­ше­вист­ских «уток». Все са­вин­ков­ское де­ло, утвер­ждал Рей­ли, – не что иное, как фаль­си­фи­ка­ция. Все сви­де­тель­ства и здра­вый смысл, пи­сал он, го­во­рят, что «Са­вин­ков был убит при по­пыт­ке пе­рей­ти русскую гра­ни­цу, и ЧК ин­сце­ни­ро­ва­ла лож­ный про­цесс с од­ним из сво­их аген­тов в глав­ной ро­ли». Рей­ли опи­сал имен­но то, что впо­след­ствии про­изо­шло с ним са­мим. Об­ду­мы­вал воз­мож­ный сце­на­рий? 15 сен­тяб­ря Morning Star опуб­ли­ко­ва­ла но­вое пись­мо Рей­ли, в ко­то­ром он пол­но­стью пе­ре­смот­рел свой взгляд на мос­ков­ский про­цесс. «По­ка­за­ния на­деж­но­го и бес­при­страст­но­го оче­вид­ца», пи­сал он, убе­ди­ли его в том, что его быв­ший то­ва­рищ со­вер­шил «нрав­ствен­ное са­мо­убий­ство» и «пре­да­тель­ство», и со­мне­вать­ся в этом Рей­ли те­перь не име­ет ни ма­лей­ших ос­но­ва­ний. По­че­му же он не оста­но­вил сво­е­го дру­га? При­нес его в жерт­ву? Ис­поль­зо­вал его в ка­че­стве проб­но­го кам­ня? Или про­сто «сдал» Са­вин­ко­ва? Ка­би­нет Мак­до­наль­да на­хо­дил­ся у вла­сти все­го де­сять ме­ся­цев. По­сле скан­да­ла с пись­мом Зи­но­вье­ва (гла­ва Ко­мин­тер­на при­зы­вал в нем ан­глий­ских ком­му­ни­стов к на­силь­ствен­но­му за­хва­ту вла­сти), опуб­ли­ко­ван­ным в ан­глий­ских га­зе­тах за че­ты­ре дня до все­об­щих вы­бо­ров в ок­тяб­ре 1924 го­да, на сме­ну лей­бо­ри­стам при­шли кон­сер­ва­тив­ная пар­тия во гла­ве с Бол­ду­и­ном. Пра­ви­тель­ство Бол­ду­и­на от­ка­за­лось пред­став­лять на ра­ти­фи­ка­цию до­го­во­ры, под­пи­сан­ные с Рос­си­ей лей­бо­ри­ста­ми, а в 1927 го­ду разо­рва­ло с Моск­вой ди­пло­ма­ти­че­ские от­но­ше­ния. Здесь не ме­сто об­суж­дать во­прос о под­лин­но­сти пись­ма Зи­но­вье­ва; в лю­бом слу­чае Рей­ли, все­го ве­ро­ят­нее, имел от­но­ше­ние к этой пуб­ли­ка­ции. Дзер­жин­ский был так до­во­лен по­им­кой Са­вин­ко­ва и в осо­бен­но­сти тем, что ему уда­лось «пе­ре­убе­дить» аре­сто­ван­но­го в ре­зуль­та­те несколь­ких про­дол­жи­тель­ных бе­сед с ним, что немед­лен­но санк­ци­о­ни­ро­вал но­вую опе­ра­цию. На сей раз – по за­ма­ни­ва­нию в Со­вет­скую Рос­сию Сид­нея Рей­ли. 31 ав­гу­ста Дзер­жин­ский вы­звал на­чаль­ни­ка контр­раз­ве­ды­ва­тель­но­го от­де­ла (КРО) Ар­ту­ра Ар­ту­зо­ва и по­ру­чил ему на­чать опе­ра­тив­ную иг­ру с Рей­ли. Ку­ра­то­ром опе­ра­ции был на­зна­чен Яго­да. Ес­ли Рей­ли дей­стви­тель­но по­бы­вал в Москве вес­ной 1924 го­да, то все до­ро­ги долж­ны бы­ли при­ве­сти его к Яго­де. Яго­да не толь­ко ку­ри­ро­вал «опе­ра­цию «Трест», но и был в неко­то­ром ро­де биз­не­сме­ном. Ри­чард Спенс пи­шет, ссы­ла­ясь на соб­ствен­ную бе­се­ду с не на­зван­ным по име­ни род­ствен­ни­ком Яго­ды, что при­мер­но в это вре­мя у Яго­ды по­явил­ся лич­ный сек­рет­ный счет в швей­цар­ском бан­ке. В на­ча­ле ок­тяб­ря Са­вин­ков на­пи­сал из Моск­вы род­ным и дру­зьям пись­ма, в ко­то­рых пред­стал но­вым, пол­но­стью пе­ре­смот­рев­шим свои убеж­де­ния че­ло­ве­ком. Са­мое длин­ное по­сла­ние по­лу­чил Рей­ли. Са­вин­ков вза­хлеб опи­сы­вал со­вет­скую сто­ли­цу, пол­ную «ма­га­зи­нов, ки­но­те­ат­ров, ав­то­мо­би­лей и элек­три­че­ских ог­ней», и вос­хва­лял гу­ман­ную тю­рем­ную си­сте­му. Са­вин­ков си­дел во внут­рен­ней лу­бян­ской тюрь­ме, в ис­клю­чи­тель­но ком­фор­та­бель­ных усло­ви­ях, по­се­щал ка­ба­ре, бе­га и ре­сто­ра­ны и да­же не ис­пы­ты­вал недо­стат­ка в дам­ском об­ще­стве. Он пи­сал, что в ря­дах ОГПУ он встре­тил че­ло­ве­ка, ко­то­рый ему «ду­хов­но бли­же», неже­ли кто бы то ни бы­ло в эми­гра­ции.

рей­ли КЛЮЕТ

Гла­ва Рус­ско­го об­ще­во­ин­ско­го со­ю­за ге­не­рал Алек­сандр Пав­ло­вич Ку­те­пов, че­ло­век про­ни­ца­тель­ный и осто­рож­ный, жи­во ин­те­ре­со­вал­ся «Тре­стом», од­на­ко при­слу­ши­вал­ся к мне­нию сво­е­го со­вет­ни­ка пол­ков­ни­ка Николая Че­бы­ше­ва, ко­то­рый не ве­рил Яку­ше­ву. Как бы то ни бы­ло, осе­нью 1924 го­да Ку­те­пов на­пра­вил в Рос­сию груп­пу из пя­ти че­ло­век. Сре­ди них бы­ла су­пру­же­ская па­ра – Геор­гий (Юрий) Рад­ке­вич и Ма­рия За­хар­чен­ко-рад­ке­вич. Груп­пу при­ни­мал член «Тре­ста» Эду­ард Оп­пер­пут, ко­то­рый но­сил те­перь но­вое имя Эду­ард От­то­вич фон Ста­у­ниц и вы­да­вал се­бя за бал­тий­ско­го нем­ца. На са­мом де­ле он был ла­ты­шом, его на­сто­я­щая фа­ми­лия бы­ла Упе­ниньш. Су­дя по все­му, он стал аген­том­про­во­ка­то­ром ЧК еще в кон­це 1917 го­да, ко­гда был аре­сто­ван в Пет­ро­гра­де как член контр­ре­во­лю­ци­он­ной ла­тыш­ской во­ен­ной

ор­га­ни­за­ции, од­на­ко осво­бож­ден по лич­но­му рас­по­ря­же­нию Вла­ди­ми­ра Бон­чбру­е­ви­ча. При чем здесь управ­де­ла­ми Сов­нар­ко­ма? Се­год­ня уже за­бы­лось, что имен­но Бонч-бру­е­вич сра­зу же по­сле при­хо­да к вла­сти боль­ше­ви­ков воз­гла­вил первую служ­бу без­опас­но­сти со­вет­ско­го ре­жи­ма. В на­ча­ле 1918 го­да служ­ба ста­ла на­зы­вать­ся Ко­мис­си­ей по борь­бе с контр­ре­во­лю­ци­ей и са­бо­та­жем, а за­тем, да­бы от­ли­чать­ся от ве­дом­ства Ф. Дзер­жин­ско­го, пе­ре­име­но­ва­лась в След­ствен­ную ко­мис­сию. Имен­но в эту ко­мис­сию и был за­чис­лен на служ­бу вче­раш­ний контр­ре­во­лю­ци­о­нер Оп­пер­пут. Бонч-бру­е­вич был пер­вым вы­со­ко­по­став­лен­ным боль­ше­ви­ком, с ко­то­рым встре­тил­ся в 1918 го­ду толь­ко что при­быв­ший в Моск­ву Сид­ней Рей­ли; вполне ве­ро­ят­но, что то­гда же он по­зна­ко­мил­ся и с Оп­пер-пу­том. Впо­след­ствии, вся­кий раз ме­няя име­на, Оп­пер­пут слу­жил в Кры­му в шта­бе Вран­ге­ля, за­тем в Поль­ше всту­пил в са­вин­ков­ский Со­юз. От­пра­вив­шись с за­да­ни­ем в Рос­сию, он про­пал, а ячей­ки Са­вин­ко­ва в Рос­сии под­верг­лись бес­по­щад­но­му раз­гро­му. В ок­тяб­ре 1921 го­да Оп­пер­пут неожи­дан­но по­явил­ся в Вар­ша­ве и рас­ска­зал, что был осво­бож­ден по ам­ни­стии, при этом на­ме­кая на неких вли­я­тель­ных по­кро­ви­те­лей в ан­ти­боль­ше­вист­ском под­по­лье. За­тем он сно­ва ис­чез в Рос­сии – как те­перь из­вест­но, он участ­во­вал в «опе­ра­ции «Трест», а в 1927 го­ду стал на За­па­де ее пер­вым раз­об­ла­чи­те­лем. Од­на­ко вер­нем­ся к Рад­ке­ви­чам. В ян­ва­ре 1925 го­да Рад­ке­ви­чи, ко­то­рые те­перь на­зы­ва­лись Шуль­ца­ми, по­яви­лись в Хель­син­ки и че­рез пред­ста­ви­те­ля Са­вин­ко­ва Николая Бу­на­ко­ва ста­ли ис­кать встре­чи с Рей­ли. Бу­на­ков пред­ста­вил их Эр­не­сту Бой­зу, ре­зи­ден­ту SIS в Фин­лян­дии и Эсто­нии и ста­ро­му дру­гу Рей­ли. 26 ян­ва­ря Бойз по­слал Сид­нею Рей­ли пись­мо, ко­то­рое бы­ло двой­ным: внут­ри од­но­го кон­вер­та на­хо­дил­ся дру­гой, со­дер­жав­ший по­сла­ние, на­пи­сан­ное эв­фе­миз­ма­ми. Ав­тор это­го шиф­ро­ван­но­го пись­ма со­об­щал Сид­нею Рей­ли о пред­сто­я­щем ви­зи­те «Крас­но­шта­но­вых» (под этим име­нем Рад­ке­ви­чи бы­ли в Рос­сии), ко­то­рые пред­став­ля­ют «боль­шой кон­церн» (то есть «Трест»); они при­вез­ли ин­те­рес­ные но­во­сти из «Ка­ли­фор­нии» (Рос­сии) и рас­счи­ты­ва­ют на по­мощь Рей­ли в уста­нов­ле­нии кон­так­тов с «ев­ро­пей­ски­ми и аме­ри­кан­ски­ми рын­ка­ми». От­пра­ви­тель вы­ра­жал на­деж­ду, что встре­ча с «Крас­но­шта­но­вы­ми» станет для Рей­ли ком­пен­са­ци­ей за про­вал его по­след­ней «боль­шой схе­мы» (на­до по­ла­гать, арест Са­вин­ко­ва). Ав­то­ром пись­ма был Джордж Хилл – ро­див­ший­ся в Ка­за­ни сын ан­глий­ско­го ком­мер­сан­та, офи­цер, со­труд­ник бри­тан­ской во­ен­ной раз­вед­ки, участ­ник «за­го­во­ра по­слов» и, как яв­ству­ет из до­ку­мен­тов, агент ОГПУ. Имен­но он, а не ла­тыш­ские стрел­ки Бер­зин и Буй­кис, тол­ком ни­че­го не знав­шие, сдал ЧК в 1918 го­ду участ­ни­ков «за­го­во­ра по­слов». Впро­чем, аген­том то­го же ве­дом­ства был и Бойз. В сво­ем от­ве­те Хил­лу Рей­ли пи­шет, что, к со­жа­ле­нию, раз­ми­нул­ся с «ка­ли­фор­ний­ской па­рой». Тем не ме­нее, бу­дучи в Нью-йор­ке, он под­дер­жи­ва­ет «по­сто­ян­ное со­об­ще­ние с раз­лич­ны­ми про­мыш­лен­ны­ми груп­па­ми в раз­ных стра­нах». Он пи­сал так­же, что пред­ло­же­ние име­ет пер­спек­ти­вы, «осо­бен­но в све­те недав­ней схват­ки за кон­троль­ный па­кет ак­ций, ко­то­рая име­ет ме­сто в со­ве­те ди­рек­то­ров» (речь идет, ра­зу­ме­ет­ся, о борь­бе за власть на вер­шине со­вет­ско­го Олим­па). «В ко­неч­ном сче­те, – про­дол­жа­ет Рей­ли, – я убе­дил се­бя, что ини­ци­а­ти­ва долж­на ис­хо­дить от тех, кто пред­став­ля­ет ин­те­ре­сы ми­но­ри­тар­ных ак­ци­о­не­ров», и что это об­сто­я­тель­ство долж­но за­ста­вить их «по­жерт­во­вать зна­чи­тель­ной ча­стью сво­их пер­во­на­чаль­ных идей та­ким об­ра­зом, ко­то­рый бу­дет при­ем­лем как для внут­рен­не­го, так и для международного рын­ка». Од­на­ко на Лу­бян­ке то­же уме­ли вти­рать оч­ки на­чаль­ству. В ито­ге у Дзер­жин­ско­го со­зда­лось впе­чат­ле­ние, что Рей­ли про­сто жаж­дет при­е­хать в Рос­сию. В те­че­ние по­сле­ду­ю­щих недель Рей­ли на­пи­сал несколь­ко пи­сем Бу­на­ко­ву, Бой­зу и, воз­мож­но, Хил­лу. Он вы­ра­жал ин­те­рес к де­я­тель­но­сти «Тре­ста», од­на­ко не про­яв­лял ни ма­лей­ше­го же­ла­ния за­нять­ся его про­па­ган­дой на За­па­де, а тем бо­лее по­ис­ка­ми фи­нан­со­вой под­держ­ки. Он те­перь был убеж­ден, что боль­ше­вист­ский ре­жим сам со­бою не раз­ва­лит­ся. «Трест» дол­жен дать ми­ру знать о сво­ем су­ще­ство­ва­нии, пи­сал он. «Толь­ко дей­ствия» спо­соб­ны про­бу­дить на­сто­я­щий ин­те­рес и по­лу­чить под­держ­ку: «Ес­ли я уви­жу... пер­спек­ти­ву ре­аль­ных дей­ствий, я го­тов бро­сить все и все­це­ло по­свя­тить се­бя ин­те­ре­сам Син­ди­ка­та». «Мне ис­пол­нил­ся 51 год, – пи­сал он, – и я хо­чу сде­лать что-ни­будь стoя­щее, по­ка еще спо­со­бен». Спу­стя еще несколь­ко дней Рей­ли пи­шет, что он «бо­лен и устал от про­дол­жа­ю­ще­го­ся тео­ре­ти­зи­ро­ва­ния», а по­то­му по­сы­ла­ет «со­ве­ту ди­рек­то­ров» кон­крет­ные пред­ло­же­ния. Ес­ли «Трест» их не при­мет, он не смо­жет рас­счи­ты­вать на по­мощь Рей­ли. Ор­га­ни­за­ция долж­на от­ка­зать­ся от кон­так­тов с мо­нар­хи­ста­ми-эми­гран­та­ми, та­ки­ми как Ку­те­пов. Он, Рей­ли, не име­ет ни­че­го про­тив Ку­те­по­ва или мо­нар­хиз­ма как та­ко­во­го при опре­де­лен­ных об­сто­я­тель­ствах, но в на­сто­я­щее вре­мя та­кие кон­так­ты мо­гут сыг­рать «аб­со­лют­но фа­таль­ную» роль при ре­ше­нии во­про­са об ино­стран­ной под­держ­ке. 27 мар­та Рей­ли пи­шет Бу­на­ко­ву пись­мо, боль­ше по­хо­жее на при­каз. Он ука­зы­ва­ет на тер­рор как на клю­че­вой мо­мент, спо­соб­ный раз­ру­шить «ау­ру непо­бе­ди­мо­сти», ко­то­рой окру­же­ны боль­ше­ви­ки. Один круп­ный тер­акт, пи­шет он, вне­сет боль­шее смя­те­ние в ря­ды боль­ше­ви­ков и при­вле­чет боль­ше вни­ма­ния на За­па­де, чем го­ры пу­сто­по­рож­них раз­го­во­ров и пред­ло­же­ний. 4 ап­ре­ля он пи­шет, что луч­шее, что он мо­жет сде­лать, – это «при­е­хать и лич­но про­ин­спек­ти­ро­вать фаб­ри­ку». Меж­ду тем ге­не­рал Ку­те­пов, про­тив кон­так­тов с ко­то­рым столь ре­ши­тель­но воз­ра­жал Рей­ли, со­гла­сил­ся при­нять в Па­ри­же Рад­ке­ви­чей и Яку­ше­ва. Встре­ча бы­ла на­зна­че­на на пер­вые чис­ла июля. В ее ор­га­ни­за­ции жи­вей­шее уча­стие при­ни­мал Эр­нест Бойз, уси­лен­но при­гла­шав­ший и Рей­ли. Пись­ма Бой­за шли в Нью-йорк, но Рей­ли там не бы­ло – в кон­це ап­ре­ля он вер­нул­ся в Ев­ро­пу, но ни с Бой­зом, ни с «тре­стов­ца­ми» встре­чать­ся не спе­шил. Че­рез Па­риж и Ве­ну он на­пра­вил­ся в Рим, где со­вет­ская де­ле­га­ция во гла­ве с Кра­си­ным ве­ла тор­го­вые пе­ре­го­во­ры с пра­ви­тель­ством Мус­со­ли­ни. 7 мая в Москве бы­ло опуб­ли­ко­ва­но со­об­ще­ние о са­мо­убий­стве Са­вин­ко­ва. Дзер­жин­ский уже за­ждал­ся и по­те­рял тер­пе­ние, ко­гда 20 ав­гу­ста 1925 го­да на­чаль­ник контр­раз­ве­ды­ва­тель­но­го от­де­ла ОГПУ Ар­тур Ар­ту­зов (ко­то­ро­му бы­ла по­ру­че­на опе­ра­тив­ная иг­ра с Сид­не­ем Рей­ли) до­ло­жил: 26-го Рей­ли от­прав­ля­ет­ся из Ньюй­ор­ка в Гавр, по­сле че­го он при­бу­дет в Хель­син­ки.окон­ча­тель­но­му ре­ше­нию Рей­ли пред­ше­ство­ва­ло со­бы­тие, на ко­то­рое ука­зы­ва­ет в сво­ей кни­ге Ри­чард Спенс. В се­ре­дине июня 1925 го­да в бри­тан­ское кон­суль­ство в Ле­нин­гра­де об­ра­ти­лась да­ма по име­ни Z. Z. Zaharoff с до­че­рью. Она за­яви­ла о сво­ем бри­тан­ском под­дан­стве и же­ла­нии вер­нуть­ся в Ан­глию. В Лон­доне во­прос был ре­шен по­ло­жи­тель­но; мать и дочь от­бы­ли на Бри­тан­ские ост­ро­ва. Док­тор Спенс по­ла­га­ет, что да­мой этой мог­ла быть Энн Люк, од­на из жен Сид­нея Рей­ли, всту­пив­шая в брак с ним в Порт-ар­ту­ре еще до рус­ско-япон­ской вой­ны и ро­див­шая от него сы­на и дочь; в даль­ней­шем сле­ды ее за­те­ря­лись. Что ка­са­ет­ся фа­ми­лии За­ха­рофф, то ее но­сил дав­ний де­ло­вой парт­нер Рей­ли, из­вест­ный тор­го­вец ору­жи­ем Бэ­зил За­ха­рофф, при­чем имен­но в та­кой, непра­виль­ной транс­ли­те­ра­ции (пра­виль­но – Zakharoff). У За­ха­роф­фа опре­де­лен­но не бы­ло в Рос­сии ни же­ны, ни до­че­ри. За­то бы­ли де­ло­вые ин­те­ре­сы: бу­дучи круп­ным ак­ци­о­не­ром кон­цер­на Vikers, он по­те­рял в ре­зуль­та­те боль­ше­вист­ско­го де­фол­та огром­ные сред­ства, ин­ве­сти­ро­ван­ные в рос­сий­скую эко­но­ми­ку. Зи­мой 1924 го­да За­ха­рофф по­лу­чил по­лу­офи­ци­аль­ное пред­ло­же­ние Моск­вы всту­пить в сдел­ку, ко­то­рая в ито­ге да­ла бы ему кон­троль над ца­ри­цын­ски­ми ору­жей­ны­ми за­во­да­ми. Пред­ло­же­ни­ем он за­ин­те­ре­со­вал­ся. Но ни­ка­кой воз­мож­но­сти по­лу­чить до­сто­вер­ную ин­фор­ма­цию о со­сто­я­нии за­во­дов и, глав­ное, о по­ли­ти­че­ских рис­ках не су­ще­ство­ва­ло, за ис­клю­че­ни­ем един­ствен­ной – по­слать в Рос­сию опыт­но­го че­ло­ве­ка. Мо­жет быть, Рей­ли от­пра­вил­ся в свое по­след­нее пу­те­ше­ствие имен­но с этим по­ру­че­ни­ем? За­ха­роф­фу не со­став­ля­ло тру­да в ка­че­стве дру­же­ской услу­ги «одол­жить» свою фа­ми­лию для за­га­доч­ной ре­па­три­ант­ки. Ес­ли Спенс прав и Z. Z. Zahаroff – Энн Люк, то ее «ре­па­три­а­ция» бы­ла ча­стью тай­ной сдел­ки Рей­ли с Яго­дой. По­то­му и не ехал Сид­ней Рей­ли в Со­вет­ский Со­юз, что ожи­дал вы­пол­не­ния имен­но это­го усло­вия.

за­ма­ни­ли...

3 сен­тяб­ря Рей­ли с же­ной Пе­пи­той при­е­хал в Па­риж. Ото­слав же­ну к род­ствен­ни­кам в Бель­гию, он на­чал бес­пре­рыв­ные со­ве­ща­ния с ге­не­ра­лом Ку­те­по­вым, Алек­сан­дром Гуч­ко­вым (пред­се­да­тель III Го­су­дар­ствен­ной ду­мы, ли­дер пар­тии ок­тяб­ри­стов), Эр­не­стом Бой­зом (ре­зи­дент бри­тан­ской раз­вед­ки SIS в Фин­лян­дии и Эсто­нии, агент ОГПУ) и неко­то­ры­ми дру­ги­ми ли­ца­ми. Вско­ре он нена­дол­го от­лу­чил­ся в Лон­дон. В сво­их по­ка­за­ни­ях на Лу­бян­ке Рей­ли за­явил, что встре­чал­ся с Чер­чил­лем, ко­то­рый от­ка­зал­ся обе­щать ка­кую-ли­бо под­держ­ку «Тре­сту», по­ка не по­лу­чит «кон­крет­ное сви­де­тель­ство» его дее­спо­соб­но­сти. Од­на­ко ес­ли гос­по­жа З.З. За­ха­рофф бы­ла дей­стви­тель­но Энн Люк, то ви­зит Рей­ли в Лон­дон имел, все­го ве­ро­ят­нее, иную цель – встре­тить­ся с ней и с до­че­рью и обу­стро­ить им жизнь в чу­жой стране. Вер­нув­шись в Па­риж 11 сен­тяб­ря, он про­дол­жал со­ве­щать­ся. В тот же день в Москве бы­ло получено со­об­ще­ние, что Рей­ли при­бы­ва­ет в Хель­син­ки 23 сен­тяб­ря. Как утвер­жда­ет Пе­пи­та, ее муж со­би­рал­ся встре­тить­ся с ру­ко­во­ди­те­ля­ми «Тре­ста» в Фин­лян­дии. Он за­ве­рил ее, что не со­би­ра­ет­ся в Рос­сию и бу­дет в Па­ри­же к кон­цу ме­ся­ца. Он уехал из Па­ри­жа вме­сте с Пе­пи­той 15 сен­тяб­ря, из предо­сто­рож­но­сти ку­пив би­ле­ты на бер­лин­ский по­езд в по­след­нюю ми­ну­ту. В Кельне су­пру­ги рас­ста­лись: Пе­пи­та от­пра­ви­лась в Гам­бург на­ве­стить дру­зей, Сид­ней по­ехал в Хель­син­ки. До Хель­син­ки он до­брал­ся мо­рем ве­че­ром 22-го. Бойз от­сут­ство­вал; за­ме­няв­ший его мо­ло­дой со­труд­ник пред­ста­вил Рей­ли чле­нов «Тре­ста» Бу­на­ко­ва и Рад­ке­ви­чей. Рей­ли те­ле­гра­фи­ро­вал жене, что за­дер­жи­ва­ет­ся в Хель­син­ки ми­ни­мум до 26-го и что все бу­дет пре­крас­но. Он за­ра­нее со­об­щил «тре­стов­цам» имя, под ко­то­рым же­лал от­пра­вить­ся в Рос­сию, а так­же свои рост, вес и осо­бые при­ме­ты. Фаль­ши­вый пас­порт сле­до­ва­ло вы­пи­сать на имя ком­мер­сан­та Николая Ни­ко­ла­е­ви­ча Штейн­бер­га. Все даль­ней­шие со­бы­тия из­вест­ны в несколь­ких ва­ри­ан­тах, но ни од­но­му из них нель­зя пол­но­стью ве­рить. Со­глас­но до­ку­мен­там ОГПУ (ра­порт за­ме­сти­те­ля Ар­ту­зо­ва Вла­ди­ми­ра Стырне), 24 сен­тяб­ря Рей­ли при­е­хал в Вы­борг, где его встре­тил «сек­сот А» (cе­крет­ный со­труд­ник; А – Яку­шев). Яку­шев пе­ре­дал ему пись­мо пред­ста­ви­те­ля бри­тан­ской раз­вед­ки, чей по­черк Рей­ли знал. Ав­то­ром пись­ма был, по-ви­ди­мо­му, Хилл. Он под­твер­ждал су­ще­ство­ва­ние «ан­ти­крем­лев­ской груп­пы», ко­то­рую «сле­ду­ет вос­при­ни­мать се­рьез­но». Од­на­ко в по­сла­нии не бы­ло ни­че­го та­ко­го, че­го бы Рей­ли уже не знал. Яку­шев со­про­во­дил Рей­ли в дом дру­го­го аген­та ОГПУ, Кар­пи­не­на, сто­яв­ший воз­ле са­мой гра­ни­цы. В этом до­ме Рей­ли ждал по­сла­нец с той сто­ро­ны, до­воль­но зна­чи­тель­ное долж­ност­ное ли­цо, пред­став­ля­ю­щее ли­цо еще бо­лее вы­со­кое. По ин­фор­ма­ции зна­ме­ни­то­го пе­ре­беж­чи­ка Алек­сандра Ор­ло­ва (ре­зи­дент ино­стран­но­го от­де­ла в Ис­па­нии, остал­ся на За­па­де в 1938 го­ду), этим по­слан­цем был Те­рен­тий Де­ри­бас – гла­ва Се­крет­но-опе­ра­тив­но­го управ­ле­ния (СОУ) ОГПУ, непо­сред­ствен­ный на­чаль­ник Ар­ту­зо­ва и непо­сред­ствен­ный под­чи­нен­ный Яго­ды. Де­ри­бас яко­бы вру­чил Рей­ли пись­мо Троц­ко­го: тот га­ран­ти­ро­вал, ес­ли ему по­мо­гут вер­нуть­ся к вла­сти, неогра­ни­чен­ные кон­цес­сии пред­при­ни­ма­те­лям тех стран, ко­то­рые ока­жут та­кую под­держ­ку, и пол­ную ам­ни­стию эми­гран­там. Рей­ли, со­глас­но ра­пор­ту Стырне, за­явил встре­чав­шим, что об­рат­ные би­ле­ты в Ньюй­орк за­ка­за­ны на 30 сен­тяб­ря, по­это­му на по­езд­ку в Рос­сию у него про­сто нет вре­ме­ни. Воз­мож­но, он смо­жет пред­при­нять та­кое пу­те­ше­ствие в бли­жай­шие два-три ме­ся­ца. Стырне пи­шет, что один из «со­труд­ни­ков», ко­то­ро­го он не на­зы­ва­ет по име­ни, стал так «ум­но» уго­ва­ри­вать Рей­ли, что тот в кон­це кон­цов со­гла­сил­ся. По мне­нию Ор­ло­ва, этим сотрудником бы­ла Ма­рия Рад­ке­вич. Но в дру­гом ме­сте он же го­во­рит, что это был Де­ри­бас, по­су­лив­ший нечто та­кое, от че­го у Рей­ли «за­го­ре­лись гла­за». Аме­ри­кан­ский ис­то­рик На­та­ли Грант, по­свя­тив­шая изу­че­нию «Тре­ста» де­ся­ти­ле­тия, не ве­рит ни в од­ну из вер­сий. Она счи­та­ет, что близ гра­ни­цы Рей­ли опо­и­ли нар­ко­ти­ком и пе­ре­вез­ли на со­вет­скую тер­ри­то­рию в бес­по­мощ­ном со­сто­я­нии. На сле­ду­ю­щий день, 25-го, Пе­пи­та по­лу­чи­ла от му­жа те­ле­грам­му. Он из­ве­щал ее, что вы­ез­жа­ет из Хель­син­ки 30-го и дву­мя дня­ми поз­же бу­дет в Гам­бур­ге. Од­на­ко в тот же день он на­пи­сал ей, что едет нена­дол­го в Ле­нин­град и Моск­ву, но да­та отъ­ез­да из Фин­лян­дии оста­ет­ся без из­ме­не­ний. «Я бы не пред­при­нял это пу­те­ше­ствие, ес­ли бы это не бы­ло аб­со­лют­но необ­хо­ди­мо, – пи­сал он, – и ес­ли бы я не был убеж­ден в том, что оно не со­пря­же­но прак­ти­че­ски ни с ка­ким риском». Ес­ли же все-та­ки что-то слу­чит­ся, «ты не долж­на пред­при­ни­мать ни­ка­ких ша­гов». Он все­гда при­ка­зы­вал сво­им жен­щи­нам од­но и то же: си­ди ти­ше во­ды, ни­же тра­вы и жди. Око­ло по­лу­но­чи груп­па на­ру­ши­те­лей гра­ни­цы в со­про­вож­де­нии фин­ских по­гра­нич­ни­ков углу­би­лась в бо­ло­ти­стый лес и, пе­рей­дя вброд ре­ку Се­ст­ру, ока­за­лась на со­вет­ском бе­ре­гу. Здесь экс­пе­ди­цию жда­ли двое: по­гра­нич­ник Той­во Вяхя и со­труд­ник ОГПУ Щу­кин, вы­дав­ший Рей­ли его но­вый пас­порт на имя Штейн­бер­га. На­та­ли Грант от­ме­ча­ет стран­ную де­таль. Ко­гда Рей­ли пе­ре­сек ре­ку, он обер­нул­ся и на­ро­чи­то крик­нул остав­шим­ся на том бе­ре­гу фин­нам и рус­ским: «Goodbye!» – буд­то хо­тел дать им по­нять, что он ан­гли­ча­нин. Са­мое стран­ное, что в этом ноч­ном пу­те­ше­ствии по бо­ло­ту не бы­ло ни­ка­кой необ­хо­ди­мо­сти. Все­силь­ный «Трест» вполне мог устро­ить Рей­ли ком­фор­та­бель­ный пе­ре­езд в Ле­нин­град по же­лез­ной до­ро­ге.

по­след­ний МОНОЛОГ

Рей­ли, Щу­кин и Вяхя при­бы­ли на Фин­лянд­ский вок­зал Ле­нин­гра­да око­ло се­ми ча­сов утра. Их встре­чал Яку­шев, до­брав­ший­ся от Вы­бор­га по­ез­дом. Все чет­ве­ро по­гру­зи­лись в ав­то­мо­биль и на­пра­ви­лись на «кон­спи­ра­тив­ную квар­ти­ру». Позд­нее к ним при­со­еди­нил­ся Стырне. Несмот­ря на бес­сон­ную ночь и ски­та­ния по

бо­ло­там, Рей­ли не про­яв­лял ни ма­лей­ших при­зна­ков уста­ло­сти. Он увлек всю чест­ную ком­па­нию на про­гул­ку в «го­род, зна­ко­мый до слез» (как, од­на­ко, под­хо­дит к это­му сю­же­ту моль­ба Ман­дель­шта­ма: «Пе­тер­бург! Я еще не хо­чу уми­рать!»), два­жды обе­дал в луч­ших ле­нин­град­ских ре­сто­ра­нах, от­крыв­ших­ся за­но­во по­сле ре­во­лю­ции, по­шел да­же в цер­ковь к ве­черне и во все гла­за смот­рел на раз­гул но­во­го, неви­дан­но­го клас­са со­вет­ских бур­жуа – нэп­ма­нов. Тем вре­ме­нем Стырне от­пра­вил­ся в Моск­ву, да­бы под­го­то­вить­ся к встре­че за­мор­ско­го го­стя. Позд­ним ве­че­ром груп­па в со­ста­ве Рей­ли, Яку­ше­ва и чле­на «Тре­ста» Му­ка­ло­ва-ми­хай­ло­ва за­ня­ла свои ме­ста в меж­ду­на­род­ном ва­гоне по­ез­да, сле­ду­ю­ще­го в Моск­ву. Рей­ли и тут не про­явил ни ма­лей­ше­го же­ла­ния отой­ти ко сну. На­про­тив, он впер­вые, и весь­ма ожив­лен­но, за­го­во­рил о де­ле. Ра­зу­ме­ет­ся, ор­га­ни­за­ция ждет от него обе­ща­ний фи­нан­со­вой под­держ­ки. Та­кие обе­ща­ния в дан­ный мо­мент невоз­мож­ны, разо­ча­ро­вал он по­пут­чи­ков. Ор­га­ни­за­ция долж­на по­мочь се­бе са­ма. Ес­ли боль­ше­ви­ки рас­про­да­ют на За­па­де ху­до­же­ствен­ные цен­но­сти ограб­лен­ной ими Рос­сии, то по­че­му бы «Тре­сту» не за­нять­ся тем же са­мым? Кро­ме то­го, бри­тан­ская – и не толь­ко бри­тан­ская – раз­вед­ка го­то­ва опла­чи­вать ин­фор­ма­цию, ко­то­рой, без со­мне­ния, рас­по­ла­га­ет «Трест». Сам Рей­ли, прав­да, пре­рвал свя­зи с SIS в 1922 го­ду вслед­ствие дис­кус­сии о ме­то­дах и при­чи­нах неуда­чи неко­то­рых опе­ра­ций. Од­на­ко он про­дол­жа­ет под­дер­жи­вать «тес­ные» кон­так­ты с Чер­чил­лем и дру­ги­ми вли­я­тель­ны­ми ли­ца­ми в Лон­доне в при­ват­ном по­ряд­ке. За­пад­ные спец­служ­бы, в част­но­сти, чрез­вы­чай­но ин­те­ре­су­ют све­де­ния о Ко­мин­терне. Бы­ло бы весь­ма же­ла­тель­но, что­бы «Трест» смог внед­рить сво­их аген­тов в ру­ко­во­дя­щие ор­га­ны это­го рас­сад­ни­ка меж­ду­на­род­ной боль­ше­вист­ской за­ра­зы и об­ра­тить его про­тив крем­лев­ской кли­ки. На за­ме­ча­ние, что сде­лать это бу­дет труд­но, Рей­ли воз­ра­зил, что в ру­ко­вод­стве Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии уже есть бри­тан­ские аген­ты, при­чем да­же сре­ди ее са­мых твер­до­ка­мен­ных при­вер­жен­цев. Гость по­де­лил­ся так­же сво­и­ми бо­лее об­щи­ми воз­зре­ни­я­ми на судь­бы пост­боль­ше­вист­ской Рос­сии. По его мне­нию, но­вый ре­жим дол­жен в те­че­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни оста­вать­ся дик­та­ту­рой, да­бы кон­тро­ли­ро­вать по­ло­же­ние. Осо­бен­но стро­го­му кон­тро­лю сле­ду­ет под­верг­нуть цер­ковь. Вполне оче­вид­но, что па­де­ние боль­ше­ви­ков спро­во­ци­ру­ет сти­хий­ную вол­ну ев­рей­ских по­гро­мов. Это по­нят­но, од­на­ко но­вое пра­ви­тель­ство долж­но из­бе­гать пря­мо­го уча­стия в этом изъ­яв­ле­нии «на­род­ных чувств» – в про­тив­ном слу­чае оно рис­ку­ет ли­шить се­бя под­держ­ки За­па­да, ведь бри­тан­ский и фран­цуз­ский ка­пи­тал на­хо­дят­ся «все­це­ло в ру­ках ев­ре­ев», а аме­ри­кан­ский кон­тро­ли­ру­ет­ся ими «на треть, ес­ли не боль­ше». Да­лее Рей­ли пе­ре­шел к ха­рак­те­ри­сти­кам от­дель­ных оби­та­те­лей боль­ше­вист­ско­го Олим­па. Как на наи­бо­лее «от­вра­ти­тель­ный» при­мер он со­слал­ся на Николая Кры­лен­ко – в про­шлом немец­ко­го шпи­о­на, а ныне про­ку­ро­ра; по мне­нию Рей­ли, это не кто иной, как «де­ге­не­рат и са­дист». Зи­но­вье­ва он на­звал «по­сред­ствен­но­стью», чья по­ли­ти­че­ская ка­рье­ра за­кон­че­на. Дзер­жин­ско­го оха­рак­те­ри­зо­вал как «очень хит­ро­го», а ОГПУ – как «омер­зи­тель­ное» учре­жде­ние. Стырне, про­чи­тав­ший со­став­лен­ный по го­ря­чим сле­дам по­дроб­ный ра­порт Яку­ше­ва, пи­шет, что на него про­из­ве­ло глу­бо­кое впе­чат­ле­ние зна­ние Сид­не­ем Рей­ли со­вет­ских ре­а­лий; он был пре­крас­но осве­дом­лен о со­ста­ве ЦК, По­лит­бю­ро и лю­бых дру­гих цен­траль­ных ор­га­нов вла­сти, о по­ли­ти­ке боль­ше­вист­ско­го ру­ко­вод­ства по лю­бо­му во­про­су; ка­за­лось, он не про­пу­стил ни од­но­го но­ме­ра «Из­ве­стий» и был го­тов ве­сти по­ле­ми­ку на лю­бую те­му. Утром 27 сен­тяб­ря на Ле­нин­град­ском вок­за­ле Моск­вы при­быв­ших встре­ча­ли Стырне и два дру­гих аген­та, а имен­но Шат­ков­ский и Ко­ку­шин-до­ро­жин­ский. По­след­ний, в про­шлом жан­дарм­ский офи­цер, зна­чил­ся вла­дель­цем да­чи в Ма­ла­хов­ке, где пред­по­ла­га­лось про­ве­сти глав­ное со­ве­ща­ние. Здесь груп­па раз­де­ли­лась во­пре­ки пер­во­на­чаль­но­му пла­ну. Рей­ли дол­жен был ехать с Яку­ше­вым и ру­ко­во­ди­те­лем во­ен­ной сек­ции «Тре­ста» ге­не­ра­лом По­та­по­вым в ма­шине Оп­пер­пу­та – чле­на «Тре­ста» и од­но­вре­мен­но аген­та ОГПУ. Од­на­ко Стырне при­ка­зал всем тро­им ехать на квар­ти­ру Оп­пер­пу­та на Ма­ро­сей­ку и до­жи­дать­ся его там. Сам Стырне от­пра­вил­ся с до­кла­дом о хо­де опе­ра­ции на Лу­бян­ку, а Рей­ли сел в ма­ши­ну с Шат­ков­ским и Ко­ку­ши­ным. Стырне от­сут­ство­вал боль­ше ча­са, и Оп­пер­пут стал тре­во­жить­ся, не пре­тер­пел ли план бо­лее ра­ди­каль­ных из­ме­не­ний. На­ко­нец по­явил­ся Стырне, и вся тро­и­ца по­еха­ла в Ма­ла­хов­ку. По до­ро­ге Яку­шев спро­сил че­ки­ста, не ме­ня­ет­ся ли план, на что Стырне от­ве­тил «твер­дым и ка­те­го­ри­че­ским» от­ри­ца­ни­ем. На пол­пу­ти к да­че они встре­ти­лись с ма­ши­ной Шат­ков­ско­го, на­прав­ляв­ше­го­ся в Моск­ву. На ви­ду у Яку­ше­ва и Оп­пер­пу­та Стырне вру­чил Шат­ков­ско­му день­ги на би­ле­ты в Ле­нин­град для Сид­нея Рей­ли и для са­мо­го Шат­ков­ско­го. Эта сце­на несколь­ко успо­ко­и­ла Оп­пер­пу­та, но по при­бы­тии в Ма­ла­хов­ку со­мне­ния на­ча­ли тер­зать его с но­вой си­лой. Мест­ность, вспо­ми­на­ет Оп­пер­пут, ки­ше­ла аген­та­ми ОГПУ, весь­ма неубе­ди­тель­но изоб­ра­жа­ю­щи­ми про­гу­ли­ва­ю­щих­ся дач­ни­ков. Рей­ли меж­ду тем усел­ся за обе­ден­ный стол с ис­пол­ни­тель­ным ко­ми­те­том «Тре­ста». По­сле обиль­но­го обе­да об­ще­ство пе­ре­ме­сти­лось на све­жий воз­дух, да­бы под се­нью де­ре­вьев вы­слу­шать ино­стран­но­го го­стя. Рей­ли прак­ти­че­ски сло­во в сло­во по­вто­рил свой да­веш­ний монолог в ва­гоне. Оп­пер­пут вспо­ми­на­ет, что по­сре­ди со­ве­ща­ния Стырне вдруг спро­сил его, узна­ет ли он Рей­ли. Во­прос по­ка­зал­ся Оп­пер­пу­ту стран­ным. Не­ужто че­ло­век, вы­сту­пав­ший пе­ред «тре­стов­ца­ми», был под­став­ным ли­цом? Был ли в та­ком слу­чае «на­сто­я­щим» тот Рей­ли, ко­то­рый ехал из Ле­нин­гра­да в Моск­ву в од­ном ку­пе с Яку­ше­вым? Меж­ду тем Оп­пер­пут за­ме­тил, что Стырне на­чи­на­ет нерв­ни­чать. Со­ве­ща­ние за­кон­чи­лось с на­ступ­ле­ни­ем тем­но­ты, но ма­ши­на, ко­то­рая долж­на бы­ла от­вез­ти го­стя на вок­зал, за­дер­жи­ва­лась. Про­гу­ли­ва­ясь по са­ду, Оп­пер­пут об­на­ру­жил, что мни­мые дач­ни­ки под­тя­ну­лись к участ­ку и пол­но­стью окру­жи­ли его. Оп­пер­пут бро­сил­ся в дом и по­тре­бо­вал от Стырне объ­яс­не­ний. Тот от­ве­тил, что его по­до­зре­ния со­вер­шен­но спра­вед­ли­вы: Рей­ли бу­дет аре­сто­ван, но, в си­лу неко­то­рых со­об­ра­же­ний, не на да­че. В раз­го­вор вме­шал­ся Яку­шев – вме­сте с Оп­пер­пу­том он по­пы­тал­ся от­го­во­рить Стырне от это­го ша­га: арест Рей­ли по­ста­вит крест на всех их уси­ли­ях. Стырне от­ве­тил, что он лич­но был про­тив аре­ста, как и Пи­ляр (дру­гой за­ме­сти­тель Ар­ту­зо­ва), и что они спо­ри­ли би­тых два ча­са. Од­на­ко все уси­лия про­па­ли втуне, по­сколь­ку ре­ше­ние, по его сло­вам, при­ня­то По­лит­бю­ро «и от­ме­нить его ни в чьей вла­сти». В эту опе­ра­цию, объ­яс­нил он, сунул свой нос Ста­лин, ко­то­рый тре­бу­ет до­кла­ды­вать ему каж­дые пол­ча­са.

кро­ва­вый Те­атр

Вско­ре при­бы­ли две ма­ши­ны, од­на из них – пер­со­наль­ный ав­то­мо­биль Дзер­жин­ско­го. За ру­лем си­дел по­мощ­ник на­чаль­ни­ка контр­раз­ве­ды­ва­тель­но­го от­де­ла ОГПУ Сер­гей Пу­зиц­кий. Ря­дом с ним – агент по клич­ке Свод­ник, из­вест­ный сво­ей необы­чай­ной фи­зи­че­ской си­лой и же­сто­ко­стью. На зад­нем си­де­нье – луч­ший стре­лок ОГПУ Ибра­гим. По сло­вам Оп­пер­пу­та, он опять бро­сил­ся уго­ва­ри­вать Стырне и в кон­це кон­цов до­бил­ся от него со­гла­сия вме­сте ехать на Лу­бян­ку и по­пы­тать­ся от­ме­нить при­каз об аре­сте. Оп­пер­пут пред­ло­жил на вре­мя пе­ре­го­во­ров по­ме­стить Рей­ли в свою квар­ти­ру. Стырне со­гла­сил­ся и с этим, но при­ка­зал Свод­ни­ку и Ибра­ги­му остать­ся с ан­гли­ча­ни­ном. Стырне опи­сы­ва­ет эпи­зод со­вер­шен­но ина­че. Он ни­че­го не го­во­рит о сво­ей дис­кус­сии с Яку­ше­вым и Оп­пер­пу­том. По его сло­вам, Рей­ли от­пра­вил­ся в Моск­ву в ма­шине вме­сте с Пу­зиц­ким и дву­мя аген­та­ми ОГПУ, а Яку­шев и ге­не­рал По­та­пов – сле­дом за ни­ми на вто­рой ма­шине. Пер­во­на­чаль­ная идея за­клю­ча­лась в том, что­бы до­ста­вить Рей­ли на­пря­мик на Лу­бян­ку. Од­на­ко по до­ро­ге тот изъ­явил же­ла­ние от­пра­вить из Моск­вы пись­мо за гра­ни­цу как до­ка­за­тель­ство то­го, что он дей­стви­тель­но был в со­вет­ской сто­ли­це. Стырне и Пу­зиц­ко­му идея по­нра­ви­лась, и вся ко­ман­да при­е­ха­ла на квар­ти­ру Оп­пер­пу­та. От­ту­да Стырне по­мчал­ся на Лу­бян­ку для экс­трен­но­го со­ве­ща­ния с Пи­ля­ром и Яго­дой. Рей­ли тем вре­ме­нем на­пи­сал от­крыт­ку Пе­пи­те, рас­сла­бил­ся и, ка­за­лось, со­вер­шен­но не за­ме­чал по­до­зри­тель­ной су­е­ты во­круг. Вер­нув­шись, Стырне со­об­щил Пу­зиц­ко­му по­след­ние ин­струк­ции: по­са­дить Рей­ли в ма­ши­ну яко­бы для по­езд­ки на вок­зал, аре­сто­вать его в пу­ти и до­ста­вить в лу­бян­ский ка­би­нет Пи­ля­ра. Опять-та­ки: по­че­му Рей­ли нель­зя бы­ло аре­сто­вать в квар­ти­ре, на­пол­нен­ной че­ки­ста­ми? Бо­я­лись, что Яку­шев и Оп­пер­пут устро­ят «сце­ну»? Все при­сут­ству­ю­щие по­гру­зи­лись в ма­ши­ны. И как толь­ко они свер­ну­ли в Зла­то­устин­ский пе­ре­улок, Пу­зиц­кий обер­нул­ся к Рей­ли и ше­по­том ска­зал: «Ни сло­ва – вы аре­сто­ва­ны». На за­пя­стьях аре­сто­ван­но­го тот­час же за­щелк­ну­лись на­руч­ни­ки. Ав­то­мо­биль въе­хал в во­ро­та Лу­бян­ки. Уви­дев это, Оп­пер­пут раз­вер­нул­ся и по­ехал в об­рат­ном на­прав­ле­нии. Спу­стя час или око­ло то­го в квар­ти­ре Оп­пер­пу­та по­яви­лись Стырне, Пи­ляр, Ар­ту­зов, Яку­шев, По­та­пов и дру­гие во­жди «Тре­ста». Ар­ту­зов и его кол­ле­ги объ­яс­ни­ли, что ими при­ня­ты ме­ры, да­бы не до­пу­стить кра­ха. По­ка они тут спо­рят, объ­яс­нил Ар­ту­зов, Пу­зиц­кий с груп­пой аген­тов уже едут в Ле­нин­град. Им пред­сто­ит по­вто­рить ноч­ной пе­ре­ход гра­ни­цы, те­перь с со­вет­ско­го на фин­ский бе­рег. На сей раз, од­на­ко, их об­на­ру­жит со­вет­ский по­гра­нич­ный пат­руль. В за­вя­зав­шей­ся пе­ре­стрел­ке че­ло­век, пе­ре­оде­тый и за­гри­ми­ро­ван­ный под Рей­ли, бу­дет убит. Его смерть бу­дет вы­гля­деть тра­ги­че­ской слу­чай­но­стью, и ре­пу­та­ция «Тре­ста» не по­стра­да­ет. Точ­ных све­де­ний о том, что про­изо­шло на гра­ни­це в ночь с 28 на 29 сен­тяб­ря, не су­ще­ству­ет. В при­бли­зи­тель­ном из­ло­же­нии со­бы­тия раз­ви­ва­лись так. Груп­па из че­ты­рех че­ло­век на­пра­ви­лась сквозь лес и ту­ман к бе­ре­гу ре­ки. Про­вод­ни­ком был Вяхя; вме­сте с ним шли Щу­кин, дру­гой «тре­сто­вец» из чис­ла со­труд­ни­ков ОГПУ, Ба­ко­нин и безы­мян­ный опе­ра­тив­ник ле­нин­град­ско­го КРО, изоб­ра­жа­ю­щий Рей­ли. Ко­гда они при­бли­зи­лись к «ок­ну», по­яви­лись, как и бы­ло услов­ле­но, по­гра­нич­ни­ки под пред­во­ди­тель­ством Пу­зиц­ко­го, ко­то­рые от­кры­ли огонь по­верх го­лов сво­их то­ва­ри­щей. Щу­ки­ну вдруг по­ка­за­лось, что в него стре­ля­ют все­рьез (вполне воз­мож­но, что так оно и бы­ло), и он от­ве­тил. Щу­кин­ская пу­ля ед­ва не уби­ла од­но­го из по­гра­нич­ни­ков, стрель­ба в ту же се­кун­ду пре­кра­ти­лась. Щу­ки­на, Ба­ко­ни­на и их безы­мян­но­го то­ва­ри­ща из­ма­за­ли крас­ной крас­кой и до­ста­ви­ли в Ле­нин­град в ка­че­стве уби­тых. Позд­нее «тру­пы» Щу­ки­на и Ба­ко­ни­на при­вез­ли в мос­ков­ский морг. Что ста­лось с тре­тьим – «тру­пом Рей­ли» – ни­где не упо­ми­на­ет­ся. Вяхя, Щу­кин и Ба­ко­нин в даль­ней­шем про­дол­жа­ли служ­бу под дру­ги­ми име­на­ми. Ин­те­рес­но, чьи же в та­ком слу­чае «тру­пы» бы­ли до­став­ле­ны в мос­ков­ский морг? За­га­доч­ный ле­нин­град­ский опе­ра­тив­ник – «фаль­ши­вый Рей­ли» – по­про­сту бес­след­но ис­чез.

диа­ло­га не ПО­ЛУ­ЧИ­ЛОСЬ

По­че­му Рей­ли от­пра­вил­ся в Рос­сию, зная, что при­го­во­рен к смер­ти за­оч­но за уча­стие в «за­го­во­ре по­слов», да еще по­сле то­го, как там был схва­чен его друг Бо­рис Са­вин­ков? В сво­ем ли уме был Са­вин­ков, си­дя во внут­рен­ней тюрь­ме ОГПУ и при этом тре­буя от боль­ше­вист­ских во­ждей на­зна­чить его на от­вет­ствен­ный пост в со­вет­ском пра­ви­тель­стве? По­че­му, за­ма­нив Рей­ли в Рос­сию, его не аре­сто­ва­ли тут же на гра­ни­це, а по­вез­ли сна­ча­ла в Пет­ро­град, по­том в Моск­ву, ло­ма­ли ко­ме­дию, устро­ив фаль­ши­вое за­се­да­ние «Тре­ста»? Все эти во­про­сы оста­ют­ся без ответов. Вер­нем­ся, од­на­ко, к пря­мо­му хо­ду со­бы­тий. «На­сто­я­ще­го» Рей­ли до­ста­ви­ли, как и бы­ло ве­ле­но, в ка­би­нет Пи­ля­ра, где, кро­ме хо­зя­и­на ка­би­не­та, на­хо­ди­лись Яго­да, Стырне, член кол­ле­гии ОГПУ Ста­ни­слав Мес­синг и на­чаль­ник ино­стран­но­го от­де­ла Ми­ха­ил Три­лис­сер. Пер­вый до­прос, про­дол­жав­ший­ся око­ло ча­са, при­нес ма­ло ре­зуль­та­тов. Рей­ли на­звал свое под­лин­ное имя и за­явил, что при­был неле­галь­но в СССР для со­ве­ща­ния с чле­на­ми контр­ре­во­лю­ци­он­ной ор­га­ни­за­ции. На все про­чие во­про­сы он от­ве­чал мол­ча­ни­ем. Его по­ме­сти­ли в ту же ка­ме­ру-люкс, где преж­де си­дел его друг Са­вин­ков. Спу­стя де­сять дней по­сле аре­ста Рей­ли впер­вые дал по­дроб­ное по­ка­за­ние – он на­пи­сал свою ав­то­био­гра­фию, в зна­чи­тель­ной ме­ре вы­ду­мав ее, что не по­ме­ша­ло ей впо­след­ствии вой­ти во все со­вет­ские жиз­не­опи­са­ния Рей­ли. Еще че­рез два дня он на­пи­сал про­дол­же­ние, под­черк­нув, что не име­ет ни­ка­ких от­но­ше­ний с бри­тан­ской сек­рет­ной служ­бой и пред­при­нял по­езд­ку в Рос­сию по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве, в ка­че­стве жур­на­ли­ста, с це­лью на­пи­са­ния се­рии ста­тей. По­лез­ной ин­фор­ма­ции в этих текстах бы­ло ма­ло. При­мер­но 12 ок­тяб­ря Стырне предъ­явил ему уль­ти­ма­тум. Он на­пом­нил о смерт­ном при­го­во­ре 1918 го­да, для ис­пол­не­ния ко­то­ро­го не тре­бу­ют­ся ка­кие бы то ни бы­ло до­пол­ни­тель­ные про­це­ду­ры и фор­маль­но­сти. Фак­ти­че­ски Рей­ли уже по­кой­ник, ска­зал

Стырне, имея в ви­ду ин­ци­дент на гра­ни­це; од­на­ко ни­ка­ких офи­ци­аль­ных со­об­ще­ний о ги­бе­ли Рей­ли по­ка не опуб­ли­ко­ва­но. Ины­ми сло­ва­ми, Рей­ли мо­жет с рав­ным успе­хом быть и жи­вым, и мерт­вым, и это в ко­неч­ном сче­те за­ви­сит от его же­ла­ния со­труд­ни­чать с ОГПУ. Бо­лее то­го. Он мо­жет не толь­ко остать­ся в жи­вых, но и на опре­де­лен­ных усло­ви­ях по­ки­нуть Рос­сию. Во-пер­вых, он дол­жен дать прав­ди­вые и точ­ные по­ка­за­ния о всех вы­со­ко­по­став­лен­ных ли­цах в Ан­глии и Аме­ри­ке, с ко­то­ры­ми он лич­но зна­ком. Во-вто­рых, ока­зав­шись на сво­бо­де, он дол­жен бу­дет снаб­жать Моск­ву ин­фор­ма­ци­ей на ре­гу­ляр­ной ос­но­ве. И на­ко­нец, он дол­жен мол­чать о том, что с ним про­изо­шло в Москве, и вся­че­ски под­дер­жи­вать «Трест». 13 ок­тяб­ря Рей­ли пе­ре­дал Стырне свои контр­пред­ло­же­ния. В об­мен на сво­бо­ду он со­гла­сен вся­че­ски со­дей­ство­вать со­вет­ским аген­там на За­па­де. Он ис­поль­зу­ет все свои свя­зи, да­бы убе­дить де­ло­вые и по­ли­ти­че­ские кру­ги Аме­ри­ки и Ев­ро­пы в необ­хо­ди­мо­сти тес­но­го вза­и­мо­дей­ствия с боль­ше­вист­ским ре­жи­мом. Он упо­тре­бит все свое вли­я­ние на эми­грант­ские ор­га­ни­за­ции, что­бы до­бить­ся их от­ка­за от враж­деб­ных ан­ти­со­вет­ских дей­ствий. Про­бле­ма, од­на­ко, с предо­став­ле­ни­ем ин­фор­ма­ции част­но­го ха­рак­те­ра, ка­са­ю­щей­ся дру­гих лиц. Имея Рей­ли на сво­ей сто­роне, Лу­бян­ке и не нуж­ны эти по­дроб­но­сти – он сам най­дет им при­ме­не­ние. По­пыт­ки же аген­тов ОГПУ ис­поль­зо­вать их при­ве­дет лишь к то­му, что ском­про­ме­ти­ро­ван бу­дет он сам. По­ни­мая, что его пред­ло­же­ния не при­ня­ты, 17 ок­тяб­ря Рей­ли пи­шет Стырне вто­рое, го­раз­до бо­лее длин­ное по­сла­ние. Со­вер­шен­но оче­вид­но, что ему не уда­лось убе­дить ру­ко­вод­ство ОГПУ в сво­ей ис­крен­но­сти. Оста­ет­ся по­пы­тать­ся про­яс­нить свои чув­ства и по­зи­ции еще раз. Со­вет­ские вла­сти вряд ли при­ло­жи­ли столько сил толь­ко за­тем, что­бы при­стре­лить его. Будь это так, он был бы уже мертв. Они хо­тят ис­поль­зо­вать его, и это сов­па­да­ет с его же­ла­ни­ем быть по­лез­ным. Од­на­ко он не мо­жет предо­ста­вить «пол­ную, точ­ную и де­таль­ную ин­фор­ма­цию», ко­то­рую от него тре­бу­ют, не ком­про­ме­ти­руя се­бя и дру­гих. Он го­тов к ро­ли сек­рет­но­го со­труд­ни­ка и аген­та вли­я­ния Моск­вы, ес­ли ОГПУ по­обе­ща­ет воз­дер­жи­вать­ся от ка­ких-ли­бо ка­ра­тель­ных мер или про­во­ка­ций в от­но­ше­нии лиц, с ко­то­ры­ми он зна­ком. Внеш­няя по­ли­ти­ка Со­вет­ско­го Со­ю­за до­стиг­ла скром­ных успехов. Москва до­би­лась ди­пло­ма­ти­че­ско­го при­зна­ния Лон­до­на, Па­ри­жа и Ри­ма, но не по­лу­чи­ла ни кре­ди­тов, ни тех­но­ло­гий, необ­хо­ди­мых для вос­ста­нов­ле­ния рос­сий­ской эко­но­ми­ки. От­но­ше­ния с са­мой эко­но­ми­че­ски мо­гу­чей из за­пад­ных дер­жав, Аме­ри­кой, на­хо­дят­ся в со­сто­я­нии неопре­де­лен­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, и в Лон­доне, и в Нью-йор­ке су­ще­ству­ют огром­ный ин­те­рес к Рос­сии и убеж­де­ние, что нор­ма­ли­за­ция от­но­ше­ний «необ­хо­ди­ма и неиз­беж­на». Он пред­ла­га­ет се­бя в ка­че­стве «неофи­ци­аль­но­го по­сред­ни­ка» меж­ду со­вет­ским пра­ви­тель­ством и за­ин­те­ре­со­ван­ны­ми сто­ро­на­ми на За­па­де. Он не счи­та­ет от­каз от по­ли­ти­че­ской борь­бы чрез­мер­но вы­со­кой це­ной сво­бо­ды. Он рад отой­ти от де­я­тель­но­сти, ко­то­рая в по­след­ние несколь­ко лет не да­ла ему ни­че­го, кро­ме разо­ча­ро­ва­ний и непри­ят­но­стей. Его неко­ле­би­мое убеж­де­ние со­сто­ит в том, что в ис­то­ри­че­ской пер­спек­ти­ве боль­ше­визм об­ре­чен на по­ра­же­ние. Но по­ка он уко­ре­нил­ся в Москве, и он, Рей­ли, счи­та­ет контр­про­дук­тив­ны­ми лю­бые по­пыт­ки си­ло­во­го пе­ре­во­ро­та. И на это по­сла­ние Рей­ли по­лу­чил од­но­знач­ное «нет»: от него по-преж­не­му жда­ли не по­ли­ти­че­ских про­ек­тов, а по­ка­за­ний. Как до­кла­ды­вал сво­е­му на­чаль­ству Стырне, в ка­че­стве ме­ры пси­хо­ло­ги­че­ско­го воз­дей­ствия Рей­ли бы­ла по­ка­за­на казнь за­клю­чен­но­го – эта сце­на раз­ру­ши­ла все ил­лю­зии о воз­мож­но­сти «по­чет­ной смер­ти». По неко­то­рым све­де­ни­ям, Стырне и его под­руч­ные ин­сце­ни­ро­ва­ли рас­стрел са­мо­го Рей-ли, в по­след­нюю ми­ну­ту буд­то бы от­ло­жен­ный. И Рей­ли, в кон­це кон­цов, сдал­ся. 30 ок­тяб­ря он на­пи­сал за­яв­ле­ние на имя Дзер­жин­ско­го. «Я вы­ра­жаю свое со­гла­сие, – го­во­рит­ся в нем, – дать вам вполне от­кро­вен­ные по­ка­за­ния по вопросам, ин­те­ре­су­ю­щим ОГПУ от­но­си­тель­но ор­га­ни­за­ции и со­ста­ва ве­ли­ко­бри­тан­ской раз­вед­ки и, нас­коль­ко мне из­вест­но, аме­ри­кан­ской раз­вед­ки, а так­же тех лиц в рус­ской эми­гра­ции, с ко­то­ры­ми мне при­шлось иметь де­ло. Москва. Внут­рен­няя тюрь­ма. 30 ок­тяб­ря 1925 г. Сид­ней Рей­ли». Су­ще­ству­ет и дру­гой до­ку­мент – тай­ный днев­ник, ко­то­рый Рей­ли вел в по­след­ние дни жиз­ни. Он был об­на­ру­жен в его ка­ме­ре уже по­сле его смер­ти. Ри­чард Спенс не уве­рен в аутен­тич­но­сти днев­ни­ка: он на­пи­сан как буд­то ру­кой Рей­ли, но по­черк мож­но под­де­лать. Имен­но в за­пи­си от 30 ок­тяб­ря рас­ска­зы­ва­ет­ся об ин­сце­ни­ров­ке рас­стре­ла в лу­бян­ском под­ва­ле.

до­ро­га в со­коль­ни­ки

Му­чи­мый кош­ма­ра­ми, аре­стант про­вел в тюрь­ме ужас­ную бес­сон­ную ночь. А на­ут­ро, око­ло 11 ча­сов, Стырне при­вел в ка­ме­ру вра­ча. Док­тор на­шел здо­ро­вье за­клю­чен­но­го се­рьез­но по­шат­нув­шим­ся и снаб­дил его ве­ро­на­лом в ка­че­стве сно­твор­но­го сред­ства. Ве­че­ром Рей­ли со­вер­шил про­гул­ку на ма­шине «по сель­ской мест­но­сти», при­чем для этой це­ли его пе­ре­оде­ли в фор­му со­труд­ни­ка ОГПУ. Ко­гда вер­ну­лись в го­род, его до­ста­ви­ли в «кра­си­вую квар­ти­ру», где его уже жда­ли Стырне и Ибра­гим. Со­сто­ял­ся ужин, по­сле че­го Стырне, остав­шись на­едине с Рей­ли, со­ста­вил про­то­кол о со­гла­сии по­след­не­го дать по­ка­за­ния по всем ин­те­ре­су­ю­щим Лу­бян­ку вопросам. По­сле то­го как Рей­ли под­пи­сал бу­ма­гу, Стырне уда­лил­ся – что­бы до­ста­вить ее Дзер­жин­ско­му. Вер­нув­шись че­рез пол­ча­са, он со­об­щил, что ис­пол­не­ние смерт­но­го при­го­во­ра оста­нов­ле­но. На сле­ду­ю­щее утро Стырне и Рей­ли взя­лись за ра­бо­ту по со­став­лен­но­му ими пла­ну. Сна­ча­ла Рей­ли дик­то­вал сте­но­гра­фист­ке, за­тем Стырне яв­лял­ся с уточ­ня­ю­щи­ми во­про­са­ми. Так про­дол­жа­лось несколь­ко дней, вплоть до 4 но­яб­ря. Рей­ли со­об­щил ОГПУ мно­го лож­ной ин­фор­ма­ции. Так, на­при­мер, он ука­зал невер­ные име­на ше­фа SIS и на­чаль­ни­ка рус­ско­го от­де­ла (в то вре­мя не толь­ко эти име­на, но и са­мо су­ще­ство­ва­ние SIS со­став­ля­ло го­су­дар­ствен­ную тай­ну). Рей­ли рис­ко­вал: ОГПУ мог­ло знать эти име­на. Мог­ло, но не зна­ло. Но глав­ное, на чем твер­до на­ста­и­вал Рей­ли, – что в Со­вет­ском Со­ю­зе нет бри­тан­ских шпи­о­нов. Од­на­ко та­кие шпи­о­ны – пре­крас­но за­кон­спи­ри­ро­ван­ные, вхо­жие в са­мые вы­со­кие крем­лев­ские ка­би­не­ты – у бри­тан­ской раз­вед­ки на са­мом де­ле бы­ли. И Рей­ли знал об их су­ще­ство­ва­нии. 5 но­яб­ря 1925 го­да на­сту­пи­ла раз­вяз­ка. В этот день око­ло вось­ми ча­сов ве­че­ра че­ки­сты Иван Фе­ду­ле­ев, Карл Ду­кис, Ибра­гим и Гри­го­рий Сы­ро­еж­кин (Сы­ро­еж­кин и Щу­кин – од­но ли­цо; Сы­ро­еж­кин из­ве­стен как опе­ра­тив­ник, ко­то­рый «не су­мел спа­сти» Са­вин­ко­ва) от­пра­ви­лись с «за­клю­чен­ным но­мер 73» на при­выч­ную уже про­гул­ку за го­род. Да­лее сле­ду­ет ра­порт Фе­ду­ле­е­ва с со­хра­не­ни­ем ор­фо­гра­фии и пунк­ту­а­ции ори­ги­на­ла. «До­во­жу до Ва­ше­го све­де­ния, что со­глас­но по­лу­чен­но­го от Вас рас­по­ря­же­ния со дво­ра ГПУ вы­еха­ли сов­мест­но с №73 тт. Ду­кис Сы­ро­еж­кин я и Ибра­гим ров­но в 8 час. ве­че­ра 5/Х1-25 г. На­пра­ви­лись в Бо­го­родск. До­ро­гой очень ожив­лен­но раз­го­ва­ри­ва­ли... На ме­сто при­е­ха­ли в 8 1/2 – 8 3/4 ч. Как бы­ло услов­ле­но что­бы шо­фер ко­гда подъ­е­ха­ли к мо­сту про­де­мон­стри­ро­вал по­лом­ку ма­ши­ны что им и бы­ло сде­ла­но. Ко­гда ма­ши­на оста­но­ви­лась я спро­сил шо­фе­ра – что слу­чи­лось? Он от­ве­тил, что­то за­со­ри­лось и про­сто­им ми­нут 5-10. То­гда я №73 пред­ло­жил про­гу­лять­ся. Вы­шед­ши из ма­ши­ны я шел по пра­вую а Ибра­гим по ле­вую сто­ро­ну №73, т. Сы­ро­еж­кин шел с пра­вой сто­ро­ны ша­гах в 10 от нас. Отой­дя от ма­ши­ны ша­гов на 30-40 Ибра­гим от­став от нас про­из­вел вы­стрел в №73 ка­ко­вой глу­бо­ко вздох­нув по­ва­лил­ся не из­дав кри­ка; вви­ду то­го что пульс еще бил­ся т. Сы­ро­еж­кин про­из­вел вы­стрел ему в грудь. По­до­ждав еще немно­го, ми­нут 10-15 ко­гда окон­ча­тель­но пе­ре­стал бить­ся пульс внес­ли его в ма­ши­ну и по­еха­ли пря­мо в Сан­часть где уже жда­ли т. Куш­нер (тот са­мый врач, ко­то­рый осмат­ри­вал уз­ни­ка и про­пи­сал ему ве­ро­нал. – В. А.) и фо­то­граф. Подъ­е­хав к Сан­ча­сти мы вчет­ве­ром – я Ду­кис Ибра­гим и са­ни­тар – внес­ли №73 в ука­зан­ное т. Куш­не­ром по­ме­ще­ние (са­ни­та­ру ска­за­ли, что это­го че­ло­ве­ка за­да­ви­ло трам­ва­ем да и ли­ца не бы­ло вид­но т. к. го­ло­ва бы­ла в меш­ке) и по­ло­жи­ли на про­зек­тор­ский стол за­тем при­сту­пи­ли к съем­ке. Сня­ли в ши­не­ли по по­яс за­тем го­ло­го во весь рост. По­сле это­го по­ло­жи­ли его в ме­шок и снес­ли в морг при Сан­ча­сти где по­ло­жи­ли в гроб и разо­шлись по до­мам. Всю опе­ра­цию за­кон­чи­ли в 11 ча­сов ве­че­ра 5Х1-25г.» От­ме­тим, что Фе­ду­ле­ев ни­где не на­зы­ва­ет свою жерт­ву по име­ни – толь­ко по но­ме­ру ка­ме­ры. Обра­тим так­же вни­ма­ние на на­де­тый на го­ло­ву ме­шок и на объ­яс­не­ние, что по­стра­дав­ший по­пал под трам­вай. Ко­го увез­ли из лу­бян­ской тюрь­мы и чей труп при­вез­ли? Был ли безы­мян­ный «№73» Сид­не­ем Рей­ли и был ли по­кой­ник тем же че­ло­ве­ком, ко­то­рый от­пра­вил­ся в ком­па­нии че­ки­стов на ав­то­мо­биль­ную про­гул­ку? Со­от­вет­ству­ет ли дей­стви­тель­но­сти опи­сан­ная Фе­ду­ле­е­вым сце­на убий­ства? По­че­му Сид­нея Рей­ли не при­стре­ли­ли в под­ва­ле, а по­вез­ли для этой це­ли в Со­коль­ни­ки? Бы­ла ли за­клю­чи­тель­ная фа­за «опе­ра­ции «Трест» неудав­шей­ся по­пыт­кой внут­ри­пар­тий­ной оп­по­зи­ции за­ру­чить­ся под­держ­кой За­па­да – по­пыт­кой, ко­то­рую пре­сек за­по­до­зрив­ший нелад­ное Ста­лин? Это­го, воз­мож­но, ни­ко­гда не узна­ем. P. S. Москва впер­вые со­об­щи­ла об аре­сте Сид­нея Рей­ли в июне 1927 го­да в «Из­ве­сти­ях», при­чем в ста­тье го­во­ри­лось о его ра­не­нии и аре­сте ле­том 1925 го­да во вре­мя пе­ре­хо­да гра­ни­цы, но не о каз­ни. И лишь в сен­тяб­ре та же га­зе­та пре­да­ла глас­но­сти факт его смер­ти «этим ле­том», то есть ле­том 1927 го­да. Это и по­сле­до­вав­шие раз­но­чте­ния по­ро­ди­ли мно­же­ство вер­сий о даль­ней­шей судь­бе Рей­ли, со­глас­но ко­то­рым он еще дол­гие го­ды ра­бо­тал на со­вет­скую раз­вед­ку и при­ни­мал уча­стие в раз­ра­бот­ке мно­же­ства опе­ра­ций – от по­хи­ще­ния в Па­ри­же ге­не­ра­ла Ку­те­по­ва до атом­но­го шпи­о­на­жа. Есть ав­то­ры, ко­то­рые утвер­жда­ют, что Рей­ли бе­жал из со­вет­ско­го узи­ли­ща и че­рез Шан­хай и Гон­конг до­брал­ся до Па­ле­сти­ны, где и жил вплоть до кон­ца 60-х го­дов, со­труд­ни­чая с из­ра­иль­ской раз­вед­кой «Мос­сад»...

опе­ра­цию «трест» ку­ри­ро­ва­ли глав­ные че­ки­сты стра­ны: ген­рих яго­да

опе­ра­цию «трест» ку­ри­ро­ва­ли глав­ные че­ки­сты стра­ны: Фе­ликс дзер­жин­ский

уин­стон чер­чилль, с 1924 По 1929 год за­ни­мав­ший Пост ми­ни­стра Фи­нан­сов ве­ли­ко­бри­та­нии, БЫЛ Лич­ным дру­гом и По­кро­ви­те­лем рей­ли. но осто­рож­ный По­ли­тик не спе­шил Под­дер­жи­вать «трест» день­га­ми, не уве­рен­ный в дее­спо­соб­но­сти этой ор­га­ни­за­ции

агент огпу джордж хилл агент огпу алек­сандр яку­шев агент огпу эду­ард оп­пер­пут

Лео­нид кра­син БЫЛ из чис­ла вме­ня­е­мых Боль­ше­ви­ков. он По­ни­мал Пре­иму­ще­ства за­пад­но­го об­ра­за жиз­ни Пе­ред во­ен­ным ком­му­низ­мом. сто­рон­ни­ки нена­силь­ствен­но­го Пе­ре­во­ро­та в рос­сии свя­зы­ва­ли с ним свои надежды

чле­ны со­вет­ской де­ле­га­ции на кон­фе­рен­ции в ге­нуе мак­сим Лит­ви­нов, вац­лав во­ров­ский, с. Пи­ляв­ский и Лео­нид кра­син чу­дом из­бе­жа­ли Пуль тер­ро­ри­стов

сид­ней рей­ли в 1887 и 1918 го­ду

опе­ра­тив­ную ра­бо­ту ве­ли со­труд­ни­ки огпу, Поз­же При­чис­лен­ные к «вы­да­ю­щим­ся контр­раз­вед­чи­кам»

труп «за­клю­чен­но­го №73», сфо­то­гра­фи­ро­ван­ный в Про­зек­тор­ской в день убий­ства

зна­ме­ни­тый тер­ро­рист Бо­рис са­вин­ков БЫЛ Пер­вой «круп­ной ры­бой», По­пав­шей в ру­ки к че­ки­стам в хо­де спе­цо­пе­ра­ции

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.