ПО­СЛЕД­НИЙ ВЫСТРЕЛ АТА­МА­НА

100 лет на­зад ушёл из жиз­ни ге­не­рал Алек­сей Ка­ле­дин

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - 100 ЛЕТ НАЗАД - Вла­ди­мир ВОРОНОВ

11фев­ра­ля (по ста­ро­му сти­лю бы­ло ещё 29 января) 1918 го­да Дон­ской вой­ско­вой ата­ман ге­не­рал Алек­сей Ка­ле­дин (пра­виль­ное уда­ре­ние – на по­след­нем сло­ге), со­брав за­се­да­ние Дон­ско­го вой­ско­во­го пра­ви­тель­ства, об­ри­со­вал те­ку­щую об­ста­нов­ку: про­тив­ник в несколь­ких вёр­стах от Но­во­чер­кас­ска, ка­за­ки сра­жать­ся с крас­но­гвар­дей­ца­ми не же­ла­ют, фронт из по­след­них сил дер­жит горст­ка мест­ной мо­ло­дё­жи и две офи­цер­ские ро­ты Доб­ро­воль­че­ской ар­мии. За­чи­тал те­ле­грам­му от Кор­ни­ло­ва: вви­ду без­на­дёж­но­сти даль­ней­шей борь­бы на До­ну Доб­ро­воль­че­ская ар­мия ухо­дит на Ку­бань, по­то­му Кор­ни­лов про­сит немед­лен­но снять с фрон­та те са­мые две офи­цер­ские ро­ты и от­пра­вить их на со­еди­не­ние с глав­ны­ми си­ла­ми. В той или иной ин­тер­пре­та­ции ска­зан­ное да­лее Ка­ле­ди­ным вы­гля­дит так: «На се­го­дняш­ний день для за­щи­ты Дон­ской об­ла­сти от боль­ше­ви­ков мы име­ем все­го 147 шты­ков. По­ло­же­ние на­ше без­на­дёж­ное. На­се­ле­ние не толь­ко нас не под­дер­жи­ва­ет, но и на­стро­е­но к нам враж­деб­но. Сил у нас нет, даль­ней­шая борь­ба бес­по­лез­на. Толь­ко лиш­ние жертвы и на­прас­но про­ли­тая кровь. Пред­ла­гаю пра­ви­тель­ству об­су­дить во­прос о сво­ём даль­ней­шем су­ще­ство­ва­нии… Лич­но я по­ла­гаю, что нам всем, что­бы смяг­чить участь на­се­ле­ния, нуж­но сло­жить свои пол­но­мо­чия и пе­ре­дать власть го­род­ско­му са­мо­управ­ле­нию, Ста­нич­но­му прав­ле­нию и Во­ен­но­му ко­ми­те­ту. Про­шу вы­ска­зать­ся, но как мож­но ко­ро­че... Про­го­во­ри­ли Рос­сию…» И добавил: «Я для се­бя ре­шил: сла­гаю пол­но­мо­чия ата­ма­на – я уже не ата­ман…» При об­суж­де­нии Ка­ле­дин пре­рвал од­но­го из вы­сту­пав­ших: «Гос­по­да, го­во­ри­те ко­ро­че. Вре­мя не ждёт: от бол­тов­ни по­ги­ба­ла Рос­сия». Пе­ред кон­цом за­се­да­ния Ка­ле­дин пе­ре­дал од­но­му из чле­нов пра­ви­тель­ства быв­шие у него бла­го­тво­ри­тель­ные сум­мы, об­лег­чён­но про­из­не­ся: «Ну, сла­ва Бо­гу, от это­го очи­стил­ся!» Уда­лил­ся в ком­на­ту ря­дом со сво­им боль­шим ка­би­не­том. На­пи­сал по­след­нее в сво­ей жиз­ни пись­мо, ад­ре­со­ван­ное ге­не­ра­лу Ми­ха­и­лу Алек­се­е­ву. Снял с ки­те­ля ор­де­на Свя­то­го Геор­гия III и IV сте­пе­ней, рас­стег­нул его, лёг на кро­вать и в 14 ча­сов 30 ми­нут вы­стре­лил в серд­це из ре­воль­ве­ра…

Со­вре­мен­ни­ки Алек­сея Мак­си­мо­ви­ча Ка­ле­ди­на, по­рой и недру­ги, от­зы­ва­лись о нём с небы­ва­лым ува­же­ни­ем: на­сто­я­щий пат­ри­от, ры­царь, че­ло­век вы­со­чай­шей мо­ра­ли и нрав­ствен­но­сти. «Ему по­ве­ри­ли, по­то­му что это был не толь­ко ге­не­рал с гром­кой бо­е­вой сла­вой, но и без­уко­риз­нен­но чест­ный и, без­услов­но, ум­ный че­ло­век», – это сло­ва Мит­ро­фа­на Бо­га­ев­ско­го, воз­глав­ляв­ше­го Дон­ское вой­ско­вое пра­ви­тель­ство. О бо­е­вой сла­ве – не пу­стые сло­ва: Ка­ле­дин – под­лин­ный ге­рой Пер­вой ми­ро­вой вой­ны. Впер­вые он от­ли­чил­ся ещё в ав­гу­сте 1914 го­да, ко­гда, бу­дучи на­чаль­ни­ком 12-й ка­ва­ле­рий­ской ди­ви­зии, в бо­ях под Тер­но­по­лем про­явил и от­мен­ную личную храб­рость, и та­лант во­е­на­чаль­ни­ка. Бой­цы его ди­ви­зии то­гда в пе­шем строю сдер­жа­ли ярост­ный на­тиск боль­ших масс вен­гер­ской пе­хо­ты и фак­ти­че­ски спас­ли от ка­та­стро­фы 8-ю ар­мию, ко­то­рой то­гда ко­ман­до­вал Бру­си­лов. За этот по­двиг Ка­ле­дин был удо­сто­ен ор­де­на Свя­то­го Геор­гия IV сте­пе­ни. А за бле­стя­щую кон­ную ата­ку ди­ви­зии по­до Ль­во­вом – Геор­ги­ев­ско­го ору­жия, за фев­раль­ские же бои 1915 го­да под Ста­ни­сла­во­вом – ор­де­на Свя­то­го Геор­гия III сте­пе­ни. Три выс­шие офи­цер­ские и ге­не­раль­ские боевые на­гра­ды – все­го за пер­вые полгода вой­ны!

Вы­пол­не­ния бо­е­вых за­дач Ка­ле­дин до­би­вал­ся не лю­бой це­ной и не за­ва­ли­вая вра­га те­ла­ми сво­их бой­цов – вы­со­чай­шим во­ен­ным ма­стер­ством. Изоб­ре­тён­ные им но­вые так­ти­че­ские при­ё­мы так и впи­са­ны в во­ен­ное ис­кус­ство – «ка­ле­дин­ские». При этом Ка­ле­дин ни­ко­гда не ис­пол­нял при­ка­зы на­чаль­ства ту­по и сле­по: про­яв­ляя ра­зум­ную ини­ци­а­ти­ву, не бо­ял­ся при необ­хо­ди­мо­сти пря­мо их на­ру­шить, на­при­мер, ко­гда на­до бы­ло вы­ру­чать бо­е­вых то­ва­ри­щей. Ге­не­рал Де­ни­кин вспо­ми­нал, как в ок­тяб­ре 1914 го­да его 4-я стрел­ко­вая «Железная бри­га­да» по­па­ла в тя­же­лей­шее по­ло­же­ние, и Ка­ле­дин, имев­ший стро­жай­ший при­каз на спеш­ный от­ход, «не за­ду­мы­ва­ясь ни минуты пе­ред неис­пол­не­ни­ем при­ка­за кру­то­го Бру­си­ло­ва, оста­но­вил ди­ви­зию до дру­го­го дня и бро­сил в бой часть сво­их сил», вы­ну­див ав­стрий­цев от­сту­пить. Ка­ле­ди­на счи­та­ют под­лин­ным ге­ро­ем Луц­ко­го про­ры­ва ле­та 1916 го­да – то­го са­мо­го, ко­то­рый ныне неспра­вед­ли­во име­ну­ет­ся Бру­си­лов­ским. Имен­но дей­ствия 8-й ар­мии ге­не­ра­ла Ка­ле­ди­на, на­но­сив­шей глав­ный удар и про­рвав­шей фронт, сыг­ра­ли ре­ша­ю­щую роль в опе­ра­ции. Не­слу­чай­но в со­вет­ское вре­мя опе­ра­ции 8-й ар­мии во вре­мя Луц­ко­го про­ры­ва оце­ни­ва­лись как бле­стя­щие, ста­ви­лись в при­мер и бы­ли ре­ко­мен­до­ва­ны к изу­че­нию ко­манд­но­му со­ста­ву Красной Ар­мии, хо­тя имя по­бе­до­нос­но­го ко­ман­дар­ма в ака­де­ми­че­ских учеб­ни­ках при этом не на­зы­ва­лось. Ещё отмечали по­ис­ти­не бе­реж­ное от­но­ше­ние Ка­ле­ди­на к че­ло­ве­че­ским жиз­ням. Ко­гда на­ступ­ле­ние окон­ча­тель­но за­сто­по­ри­лось, Бру­си­лов всё рав­но тре­бо­вал от сво­их под­чи­нён­ных всё но­вых и но­вых атак, при­ка­зы­вая про­ры­вать обо­ро­ну про­тив­ни­ка сво­ей си­сте­мой «Сто­ход» (по на­зва­нию реч­ки, где про­ис­хо­ди­ло сра­же­ние): за­ва­ли­вать тру­па­ми сво­их сол­дат вра­га бес­чис­лен­ны­ми ло­бо­вы­ми атаками его по­зи­ций. Един­ствен­ный, кто на­шёл му­же­ство не ис­пол­нить при­каз Бру­си­ло­ва, был Ка­ле­дин: сво­и­ми «част­ны­ми разъ­яс­не­ни­я­ми» к при­ка­зу он фак­ти­че­ски свёл его на нет, пре­кра­тив бес­смыс­лен­ные ата­ки. Са­мо­му же Бру­си­ло­ву Ка­ле­дин за­явил о го­тов­но­сти немед­лен­но уй­ти со сво­е­го по­ста, ес­ли ему вновь при­ка­жут вести сол­дат на убой. При­дёт вре­мя, и Бру­си­лов при­пом­нит это Ка­ле­ди­ну, по­тре­бо­вав его уда­ле­ния из ар­мии по­сле Февраль­ско­го пе­ре­во­ро­та.

Ле­том 1917 го­да Алек­сей Ка­ле­дин, уехав­ший на род­ной Дон, из­би­ра­ет­ся Дон­ским вой­ско­вым ата­ма­ном. Став не толь­ко пер­вым – с 1709 го­да – вы­бор­ным ата­ма­ном вой­ска Дон­ско­го, но и во­об­ще един­ствен­ным в то­гдаш­ней Рос­сии дей­стви­тель­но де­мо­кра­ти­че­ским из­бран­ным го­су­дар­ствен­ным де­я­те­лем. От­вет­ствен­ным и трез­во­мыс­ля­щим, как по­ка­за­ли даль­ней­шие со­бы­тия. Его вы­ступ­ле­ние на Го­су­дар­ствен­ном со­ве­ща­нии в Москве в ав­гу­сте 1917 го­да – са­мое внят­ное из всех и ра­зум­ное. Вы­сту­пив от ли­ца всех 12 ка­за­чьих войск, Ка­ле­дин за­явил: стра­на на краю ги­бе­ли, необ­хо­ди­мо немед­лен­но пре­кра­тить «пре­ступ­ное раз­жи­га­ние враж­ды меж­ду клас­са­ми» и по­ста­вить пре­дел «рас­хи­ще­нию го­су­дар­ствен­ной вла­сти цен­траль­ны­ми и мест­ны­ми ко­ми­те­та­ми и Со­ве­та­ми». На­пом­нив, что «ис­точ­ни­ком су­ве­рен­ной го­су­дар­ствен­ной вла­сти яв­ля­ет­ся во­ля на­ро­да, а не от­дель­ных пар­тий и групп», Ка­ле­дин пред­ста­вил вполне ре­а­ли­стич­ную про­грам­му из 11 пунк­тов. Увы, это ока­за­лось гла­сом во­пи­ю­ще­го в пу­стыне…

«Обре­чён­ность А.М. Ка­ле­ди­на ко­ре­ни­лась в том, что этот бо­е­вой ге­не­рал, ко­то­рый не ко­леб­лясь по­сы­лал де­сят­ки ты­сяч лю­дей на вер­ную смерть, сам ока­зал­ся ду­шев­но неспо­со­бен к са­мой же­сто­кой войне, войне граж­дан­ской – так на­пи­сал Пётр Стру­ве, ко­то­рый на том за­се­да­нии Дон­ско­го пра­ви­тель­ства пред­став­лял Доб­ро­воль­че­скую ар­мию. – Я эту неспо­соб­ность к Граж­дан­ской войне про­чёл на ли­це А.М. Ка­ле­ди­на с по­тря­са­ю­щей яс­но­стью…»

Ге­не­рал дей­стви­тель­но не хо­тел Граж­дан­ской вой­ны, не же­лая про­ли­вать кровь со­оте­че­ствен­ни­ков, хо­тя боль­ше­ви­ки её уже раз­вя­за­ли. «Вы, мо­жет быть, спросите – по­че­му же мы не по­кон­чи­ли с боль­ше­ви­ка­ми од­ним ударом? – бро­сил он в декабре 1917 го­да на Вой­ско­вом кру­ге. – Сде­лать это бы­ло нетруд­но, но страш­но бы­ло про­лить пер­вым брат­скую кровь…»

15 (2 по ст. ст.) де­каб­ря 1917 го­да отряд Алек­сея Ка­ле­ди­на и доб­ро­воль­цы вы­би­ли из Ро­сто­ва боль­ше­ви­ков, го­род ли­ко­вал, но вот сам ге­не­рал по­бе­де не ра­до­вал­ся. Ко­гда тол­па, за­ви­дев его, ста­ла ру­ко­плес­кать, ата­ман власт­ным же­стом пре­сёк вос­тор­ги пуб­ли­ки: «Мне не нуж­но устра­и­вать ова­ций. Я не ге­рой, и мой при­ход не празд­ник. Не счастливым по­бе­ди­те­лем я въез­жаю в ваш го­род… Бы­ла про­ли­та кровь, и ра­до­вать­ся нече­му. Мне тя­же­ло. Я ис­пол­няю свой граж­дан­ский долг…» И ти­хо добавил: «Ова­ции мне не нуж­ны…» То, что при­шлось про­лить кровь, по сви­де­тель­ствам оче­вид­цев, му­чи­ло и страш­но угне­та­ло Ка­ле­ди­на до по­след­не­го.

В свой по­след­ний день он за­явил, что не мо­жет оставлять Но­во­чер­касск, счи­тая недо­пу­сти­мым ата­ма­ну бе­жать из сто­ли­цы Дон­ско­го края и ски­тать­ся по ста­ни­цам, а ес­ли ни­че­го не вый­дет, то он и по­гиб­нет здесь, в Но­во­чер­кас­ске. «Уже не ве­рил ата­ман сво­е­му ве­ли­ко­му вой­ску Дон­ско­му, не ве­рил, что дон­ские ка­за­ки не вы­да­дут его на рас­пра­ву лю­тым па­ла­чам, – ска­зал то­гда Мит­ро­фан Бо­га­ев­ский (ко­то­ро­го са­мо­го вско­ре рас­стре­ля­ют боль­ше­ви­ки), – не захотел до­пу­стить по­зо­ра вы­да­чи и по­ру­га­ния…» А ещё на­де­ял­ся сво­им по­след­ним вы­стре­лом встрях­нуть ка­за­ков…

« «Обре­чён­ность А.М. Ка­ле­ди­на ко­ре­ни­лась в том, что этот бо­е­вой ге­не­рал, ко­то­рый не ко­леб­лясь по­сы­лал де­сят­ки ты­сяч лю­дей на вер­ную смерть, сам ока­зал­ся ду­шев­но неспо­со­бен к са­мой же­сто­кой войне, войне граж­дан­ской – так на­пи­сал Пётр Стру­ве

ге­не­рал алек­сей мак­си­мо­вич ка­ле­дин в 1917 го­ду

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.