ОБ­ЩЕ­СТВЕН­НОЕ БЛА­ГО

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - БПИОБЛИИОТИТКЕКАА - Алек­сандра ГАРДТ

Ту­де­ски тро­гал­ся. Ехал, схо­дил с ума. Про­ис­хо­дя­щее не ло­жи­лось ни в од­ну кар­ти­ну, и в кан­ву оно то­же не укла­ды­ва­лось (инспектор Ту­де­ски увле­кал­ся древ­не­яза­ми и кол­лек­ци­о­ни­ро­вал ле­ту­чие вы­ра­же­ния).

На ру­ках был со­всем не ма­рьяж­ный рас­клад. По бли­жай­шим от Ае­нии лу­нам-спут­ни­кам – и на двух со­сед­них пла­не­тах – за­фик­си­ро­ван всплеск стран­ней­ше­го ро­да. Как бы ска­зать по-че­ло­ве­че­ски (Ту­де­ски дол­го рыл­ся в сло­ва­рях)… Так вы­хо­ди­ло, что се­рия убийств. На­силь­ствен­ное из­лиш­нее пре­кра­ще­ние су­ще­ство­ва­ния. Но ста­рое крат­кое сло­во «убий­ство» под­хо­ди­ло боль­ше.

Ту­де­ски рыл­ся в ис­то­ри­че­ских хро­ни­ках, ждал пер­фо­карт, ко­то­рые мож­но за­су­нуть в ком­пью­тер, дол­го све­рял­ся, пе­ча­тал на элек­три­че­ской ма­шин­ке, рас­сы­лал за­про­сы и ждал от­ве­та. По­лу­ча­лось, что цепь убийств, свя­зав­ших пла­не­ты друг с дру­гом, опо­я­сы­ва­ла весь ны­неш­ний уют­ный мир, и толь­ко он, Та­де­уш Ту­де­ски, рас­по­знал пат­терн.

Пер­вое про­гре­ме­ло на от­да­лён­ном спут­ни­ке Га­ла­тее (ду­рац­кое назва­ние), ещё ко­гда кур­сант Ту­де­ски по­чти пеш­ком под бар­ную стой­ку хо­дил и учил­ся за­ни­мать­ся де­ла­ми нега­лак­ти­че­ско­го мас­шта­ба – вро­де по­ис­ка сим­па­тич­ных че­ши­рок (ко­то­рых рань­ше на­зы­ва­ли стран­ным сло­вом «кошки») или ред­ки­ми слу­ча­я­ми пре­ступ­ле­ний тя­жё­ло­го ро­да, на­при­мер по­хи­ще­ний. Та­ко­вое в ка­рье­ре Ту­де­ски, по прав­де, бы­ло еди­нич­но, но тем не ме­нее вы­зы­ва­ло тре­пет во всех его кол­ле­гах. Имен­но бла­го­да­ря той ис­то­рии Ту­де­ски и вы­тре­бо­вал свой зна­чок. Слу­чай был со­вер­шен­но ду­рац­кий. Некий мо­ло­дой че­ло­век ни­ще­го со­ци­аль­но­го ста­ту­са ре­шил вдруг, что че­го-то до­сто­ин, и раз­бил ночью вит­ри­ну ма­га­зи­на, украл брас­лет то ли из изу­мру­да, то ли из неф­ри­та – од­ним сло­вом, зе­лё­ный – и по­да­рил де­вуш­ке. Та по­хо­ди­ла неко­то­рое вре­мя, да­ром, что за­муж вы­ско­чи­ла за дру­го­го, а по­том брас­лет отыс­ка­ли и сня­ли. По­чти вме­сте с ру­кой, хо­ро­шо, что не по­го­ря­чи­лись. Ту­де­ски лич­но вы­ни­мал из пет­ли неза­дав­ше­го­ся вора. А де­вуш­ка, го­во­рят, по­сле му­зы­ку слу­ша­ла всё вре­мя, ка­кую-то ста­рую, да и са­ма в ито­ге пи­сать ста­ла. Ати­пич­ное по­ве­де­ние.

А те­перь – убий­ства. Ту­де­ски не хо­тел бы ис­поль­зо­вать это сло­во, по­гиб слу­жеб­ный ан­дро­ид все­го-на­все­го, но по­том… Впро­чем, что за­бе­гать впе­рёд? В од­ном из до­мов об­ще­ствен­но­го бла­га, как их на­зы­ва­ли с неза­па­мят­ных вре­мён чуть ли не На­по­лео­на, про­изо­шла несанк­цио-

ни­ро­ван­ная ути­ли­за­ция ан­дро­и­да. Все, вклю­чая смот­ри­тель­ни­цу, бы­ли в ужа­се. При­шёл клиент, пред­ста­вил­ся, по­ка­зал до­ку­мен­ты. А с утра не до­зва­лись Та­тья­ну, ан­дро­и­да, ра­бо­тав­ше­го на об­ще­ствен­ных на­ча­лах и по­мо­гав­ше­го с раз­но­го ро­да трудностями. Смот­ри­тель­ни­ца под­ня­лась в но­мер – а у Та­тья­ны… Вся шея раз­во­ро­че­на, так что тор­чат нелов­кие мед­ные ош­мёт­ки и про­во­да, а уж жи­вот! И не хва­та­ет од­но­го из двух про­цес­со­ров. Тех, что в жи­во­те.

Ми­сте­ра Уайт­че­пе­ла, клиента, бро­си­лись разыс­ки­вать. Слу­чив­ше­е­ся про­ти­во­ре­чи­ло за­ко­ну, по­доб­ное стоило до­ро­го, а опла­та про­шла за стан­дарт­ные ра­зо­вые услу­ги. Его так и не на­шли, буд­то и не су­ще­ство­вал во­все, и де­ло да­же не по­ду­ма­ли от­крыть – ну ви­да­но ли та­кое? Спи­са­ли на то, буд­то ин­тел­лект вто­ро­го уров­ня-т, име­ну­ю­щая се­бя Та­тья­ной, по­кон­чи­ла с со­бой.

Ту­де­ски от­крыл файл на тер­ми­на­ле и по­смот­рел на ин­тел­лект вто­ро­го уров­ня-т. То­гда как раз шло мас­со­вое осознание ан­дро­и­да­ми се­бя как лич­но­стей, и мно­гие не вы­дер­жи­ва­ли на­пря­же­ния. Ту­де­ски не мог по­нять, о чём это, о чём эти невероятные, за­хлё­сты­ва­ю­щие эмо­ции. Ве­то на них, к сча­стью, на­ло­жи­ли дав­но, ещё в XXI ве­ке, ко­гда учё­ные до­ка­за­ли, что эмо­ци­о­наль­ный ин­тел­лект – шту­ка гу­би­тель­ная и непред­ска­зу­е­мая, что бы ни озна­ча­ла эта фор­му­ли­ров­ка. Но у ин­тел­лек­та вто­ро­го уров­ня-т эмо­ции бы­ли, и бы­ло их мно­го, и ин­тел­лек­ты эти мас­со­во сбра­сы­ва­лись из окон пре­крас­но­го со­ци­аль­но­го жи­лья, пор­ти­ли но­жа­ми своё внут­рен­нее устрой­ство, да­же под ле­та­ю­щие ка­ры бро­са­лись, до­ста­ва­ли кис­ло­ту (лю­бой граж­да­нин мог взять кис­ло­ту, за­чем она ему, кро­ме до­стой­ных це­лей?) и за­ли­ва­ли внутрь се­бя, ути­ли­зи­ру­ясь, как пи­са­ли, с неве­ро­ят­ны­ми му­че­ни­я­ми.

Сле­ду­ю­щий слу­чай про­гре­мел на Иране. Кар­ти­на бы­ла схо­жей по­чти до невоз­мож­но­го: ан­дро­ид, дом об­ще­ствен­но­го бла­га, вскры­тое гор­ло, от­верз­ший­ся жи­вот (Ту­де­ски знал и та­кие сло­ва), от­сут­ствие ле­во­го про­цес­со­ра. И сно­ва, сно­ва, в тот мо­мент, ко­гда Ту­де­ски по­лу­чал свой зна­чок и ис­кал че­ши­ра мэ­ра Джека Хэм­сте­да, ни один полицейский не за­ме­тил нело­гич­ное. Ин­тел­лект уров­ня-т не мо­жет жить без про­цес­со­ра, что­бы вскрыть се­бе шею, и не мо­жет жить с пе­ре­ре­зан­ны­ми шлан­га­ми пи­та­ния, что­бы вы­та­щить из се­бя про­цес­сор.

Ту­де­ски за­ка­зал сво­е­му тер­ми­на­лу креп­ко­го чая и от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла. На­вер­ное (сло­во-то ка­кое, со­мне­ния озна­ча­ет!), ни­кто про­сто не за­ду­мы­вал­ся о та­кой воз­мож­но­сти. О на­силь­ствен­ном умерщ­вле­нии несчаст­ных ин­тел­лек­тов-т. До­пу­стим (а это озна­ча­ет ве­ро­ят­ность), по­то­му что уже три ве­ка человечество, гор­дое, ве­ли­кое человечество, не ду­ма­ло об эмо­ци­ях. Оно про­сто – ду­ма­ло, и это по­лу­ча­лось ло­гич­но, пра­виль­но, слав­но (че­рес­чур яр­кое вы­ра­же­ние, но Ту­де­ски всё-та­ки имел хоб­би, и хоб­би у него бы­ло – сло­ва). За по­след­ние 250 лет преступления слу­ча­лись толь­ко в мас­шта­бе раз­би­тых детьми окон, де­ти же не лю­ди во­об­ще до вось­ми лет, по­ка не при­мут об­ще­ствен­ное бла­го впе­рёд сво­е­го и не от­ка­жут­ся от эмо­ций; да вот ещё чу­дак ка­кой-то брас­лет украл. В ито­ге и де­вуш­ку до­вёл по­чти до за­клю­че­ния (ес­ли бы оно су­ще­ство­ва­ло в природе!), и сам чуть се­бя не убил (то­же ведь пре­ступ­ле­ние!). Впро­чем, быст­ро вы­яс­ни­лось, что он был нездо­ро­вый, и с его ге­но­мом фик­са­ция эмо­ций вза­и­мо­дей­ство­ва­ла пло­хо. Трид­цать чет­вёр­тая со­ци­аль­ная сте­пень, а у де­вуш­ки, ка­жет­ся, тре­тья. Но Ту­де­ски всё рав­но не мог по­нять, за­чем бы­ло раз­би­вать вит­ри­ны и да­рить ка­кие-то непо­нят­ные по­дар­ки. Вот от­ру­би­ли бы ей ру­ку со­глас­но ста­ро­му за­ко­ну о во­ров­стве, и…

Он сно­ва от­влёк­ся. Осталь­ные семь дел ле­жа­ли пе­ред ним. С ан­дро­и­дов всё толь­ко на­ча­лось. По­чти два го­да на­зад в са­мом серд­це Ае­нии бы­ла же­сто­ко уби­та мо­ло­дая де­вуш­ка, ра­бо­тав­шая в та­ком же до­ме об­ще­ствен­но­го бла­га. На этот раз вме­сто про­во­дов вез­де бы­ла кровь, ко­то­рой Ту­де­ски и не ви­дал ни­ко­гда, и её жи­вот – он ви­дел, он смот­рел, ров­ный идеальный жи­вот, – был вскрыт, нет, вспо­рот, так, что­бы на­ру­жу ле­жа­ли киш­ки. Ту­де­ски, при­е­хав­ше­го на вы­зов, впер­вые в жиз­ни вы­рва­ло. Ра­зу­ме­ет­ся, от нело­гич­но­сти происходящего. Воз­мож­но ли по­ду­мать – сде­лать что-то с че­ло­ве­ком, с жи­вым че­ло­ве­ком, из-за че­го эта жизнь пре­рвёт­ся не в де­вя­но­сто и не в сто лет? Де­вуш­ке (Ту­де­ски не за­пом­нил име­ни, но за­пом­нил свет­лые гу­стые во­ло­сы, ис­пач­кан­ные кро­вью) бы­ло все­го два­дцать три.

Это, ко­неч­но, не вя­за­лось ни с чем ни в чьём пред­став­ле­нии, и де­ло за­мя­ли, – так, ка­жет­ся, го­во­ри­ли рань­ше. Ту­де­ски дол­го не мог отой­ти от вида кро­ви, раз­ли­той по­всю­ду, по­это­му при­оста­но­вил свою по­молв­ку, по­это­му дол­го хо­дил в ка­би­не­ты к раз­ным вра­чам, ко­то­рые хо­те­ли от него от­ве­та на во­прос «по­че­му». Ви­да­но ли, че­ло­век по соб­ствен­ной во­ле (оче­ред­ное ру­га­тель­ное сло­во) при­оста­нав­ли­ва­ет по­молв­ку с де­вуш­кой, вы­бран­ной ему на ве­ка. Вер­нее, на бли­жай­ший век. Джен­ни не оби­де­лась, но очень быст­ро по­мол­ви­лась с луч­шим дру­гом Ту­де­ски. И это со­от­вет­ство­ва­ло нор­ме.

Да­лее инспектор знал уже обо всём. И о смуг­лян­ке Эри­нии, уби­той на пер­вом спут­ни­ке, и о ры­жей Кл­эр, и об осталь­ных чет­ве­рых. Он чест­но сни­мал­ся с ме­ста и ез­дил по всем этим вы­зо­вам, ста­ра­ясь убе­речь дру­гих по­ли­цей­ских от зре­ли­ща, ис­пор­тив­ше­го ему жизнь. За два го­да оче­редь же­ла­ю­щих с ним по­мол­вить­ся вы­рос­ла дис­про­пор­ци­о­наль­но, но он про­сто не мог. Луч­ше не ста­но­ви­лось.

Ту­де­ски знал со вто­ро­го де­ла, что здесь что-то не так, что кто-то во­ро­ча­ет та­ки­ми рас­кла­да­ми, в ко­то­рые и по­ве­рить нель­зя. Ту­де­ски стал чи­тать кни­ги про убий­ства, их ему с боль­шим тру­дом вы­пи­сы­ва­ли биб­лио­те­ки. Он смот­рел ста­рые филь­мы (по про­тек­ции мэ­ра, ко­неч­но; все эти име­на, на­чи­ная с Хич­ко­ка и за­кан­чи­вая Фин­че­ром, бы­ли под за­пре­том, но мэр то­же хо­тел разо­брать­ся и не ста­вить под удар слав­ное имя Ае­нии, а по­то­му раз­ре­шал ин­спек­то­ру по­чти всё). Ту­де­ски ни­как не мог по­нять, ло­ги­кой ли, от­сут­стви­ем ло­ги­ки, за­чем на­до бы­ло вы­тво­рять та­кое с жи­вы­ми людь­ми. Он да­же внёс в свой лек­си­кон но­вые сло­ва, по­то­му что, по­ми­мо недо­пу­сти­мо­сти, по­ми­мо непра­виль­но­сти происходящего, бы­ло что-то ещё. Пра­виль­но­ге­ном­но­му ему бы­ло жал­ко всех этих мо­ло­дых жен­щин, по­ги­ба­ю­щих от ру­ки то ли Джо­на Сми­та, то ли Ива­на Пет­ро­ва, то ли – ещё ху­же – ка­ко­го-то Фр­эн­си­са Там­бл­ти.

Ни од­но из удо­сто­ве­ре­ний лич­но­сти не бы­ло за­ре­ги­стри­ро­ва­но как дей­стви­тель­ное. Ту­де­ски сбил­ся с ног в по­ис­ках мест, где вы­да­ва­ли под­поль­ные, но так и не смог най­ти ни­че­го бо­лее-ме­нее сто­я­ще­го. До­ку­мен­ты под­де­лы­ва­ли в по­след­ний раз лет пять­де­сят на­зад, и то не в этой пла­нет­ной си­сте­ме. Ту­де­ски обо­шёл все при­то­ны – они, ра­зу­ме­ет­ся, бы­ли ле­га­ли­зо­ва­ны, – од­на­ко разная нечисть (бо­га­тое сло­во) хоть и во­ди­лась там, но боль­ше чем за­прет­ны­ми пре­па­ра­та­ми не ба­ло­ва­лась. Ту­де­ски сле­тал на каж­дый спут­ник, что­бы удо­сто­ве­рить­ся в этом.

И вот, ко­гда он был на Луне-аль­фа-зет, по­сре­ди но­чи, ко­гда он спал здо­ро­вым вось­ми­ча­со­вым сном, по­ло­жен­ным главному ин­спек­то­ру Ае­нии, в дверь за­сту­ча­ли. Он дол­го не мог по­нять при­ро­ды зву­ка, смот­рел в по­то­лок, по­том со­об­ра­зил и бро­сил­ся от­кры­вать, как был, в стро­гом пи­жам­ном ко­стю­ме.

На по­ро­ге мял­ся полицейский в фор­ме, яв­но мест­ный, а ря­дом с ним – блед­ная жен­щи­на, вид имев­шая неж­ный, но под­рас­трё­пан­ный.

– Что вам на­до, с ума со­шли, бу­дить ме­ня в та­кое вре­мя? – по­до­брал непри­выч­ные сло­ва Ту­де­ски.

– Там, у нас, – ска­за­ла жен­щи­на, – и вдруг рас­пла­ка­лась.

Ту­де­ски знал, что это та­кое, по филь­мам, но преж­де ни­ко­гда не ви­дел. Что­бы из же­лёз око­ло гла­за тек­ла са­мая на­сто­я­щая вла­га! Это бы­ло немыс­ли­мо. Оша­лел, су­дя по все­му, и полицейский, по­то­му что мол­чал и пе­ре­ми­нал­ся с но­ги на но­гу.

Ока­за­лось – маль­чиш­ка. Ока­за­лось, что во вре­мя его, ин­спек­то­ра Ту­де­ски, при­ез­да на Лу­ну-аль­фа-зет, слу­чи­лось

« Ве­то на эмо­ции на­ло­жи­ли ещё в XXI ве­ке, ко­гда учё­ные до­ка­за­ли, что эмо­ци­о­наль­ный ин­тел­лект – шту­ка гу­би­тель­ная и непред­ска­зу­е­мая

оче­ред­ное убий­ство. И не про­сто де­вуш­ки, ра­бо­тав­шей на об­ще­ствен­ное бла­го, а маль­чиш­ки. Ту­де­ски спеш­но одел­ся и по­ехал на ме­сто. Кар­тин­ка бы­ла до­воль­но страш­ной.

Ко­неч­но, в до­мах об­ще­ствен­но­го бла­га ра­бо­та­ли и маль­чи­ки, и де­воч­ки, и ан­дро­и­ды, и во­об­ще кто угод­но. У кли­ен­тов бы­ли раз­но­об­раз­ные вку­сы, а воспользоваться пра­вом мог лю­бой. В этот раз пра­вом вос­поль­зо­вал­ся некий Джеймс Сэд­лер. Ра­зу­ме­ет­ся, за­цеп­ка ли­по­вая, од­на­ко и её на­до про­ве­рить. По­ка что Ту­де­ски сто­ял над вскры­тым тру­пом гла­за­сто­го кра­си­во­го парня с непри­выч­ным име­нем (та­кое мож­но услы­шать ско­рее че­рез две си­сте­мы от­сю­да, эт­ни­че­ские ази­а­ты блюли свои гра­ни­цы и свою так на­зы­ва­е­мую Ве­ли­кую сте­ну) и ду­мал, что рас­ста­вать­ся с со­дер­жи­мым же­луд­ка со­вер­шен­но нело­гич­но, ведь в нём ни­че­го нет. По­че­му-то сно­ва хо­те­лось.

Ту­де­ски осмот­рел ме­сто преступления в по­ис­ках хо­тя бы ка­ких-ни­будь улик, но, как обыч­но, остал­ся с но­сом. С но­сом оста­ва­лись они все, под­рас­те­ряв ме­то­ды иден­ти­фи­ка­ции, на­при­мер, по во­лос­кам или от­пе­чат­кам паль­цев. С дру­гой сто­ро­ны, Ту­де­ски от­че­го-то был уве­рен, что этот пре­ступ­ник ни­че­го не оста­вил – ни на­мё­ка, ни еди­но­го сле­да.

И вот те­перь Ту­де­ски си­дел до­ма и чи­тал пись­мо. На­сто­я­щее пись­мо, на­пи­сан­ное, ка­жет­ся, кро­вью, и с де­сят­ком оши­бок. Вме­сто то­го что­бы мчать­ся в уча­сток и опо­ве­щать мэ­ра – слу­чи­лось непо­пра­ви­мое, сбой в ис­прав­ле­нии ге­но­ма, кто-то ро­дил­ся с очень пло­хим эмо­ци­о­наль­ным ин­тел­лек­том, – Ту­де­ски дер­жал­ся за пись­мо, как за что-то жи­вое.

Вме­сте с пись­мом при­шла мяг­кая, кро­ва­вая, по­чти ещё жи­вая поч­ка. Во вся­ком слу­чае, имен­но так Ту­де­ски иден­ти­фи­ци­ро­вал этот ор­ган.

«Из ада

До­ро­гой ми­стар Та­де­ски, сер, По­сы­лаю вам по­ло­ви­ну поч­ке ко­то­рую я за­брал у моль­чиш­ки и са­хра­нил для вас. Вто­рую по­ло­ви­ну я за­брал се­бе, сьел, это бы­ло ни­п­ло­хо. Ес­ли жи­ла­е­те, при­шлю вам кро­ва­вый нош, ко­то­рый я ис­поль­зо­вал. Па­дажди­те еще немно­го.

С ува­же­ни­ем

Пой­май­те мне ес­ли сможете, до­ро­гой ми­стар Та­де­ски».

Поч­ка ещё не пах­ла, хо­тя ско­ро долж­на бы­ла на­чать. Ту­де­ски си­дел на сво­ём бе­ло­снеж­ном (боль­ше нет) ков­ре и раз за ра­зом пе­ре­чи­ты­вал бук­вы, слип­ши­е­ся в странные, страш­ные сло­ва.

Во­об­ще-то, в ком­на­те у каж­до­го ра­бот­ни­ка об­ще­ствен­но­го бла­га бы­ла спе­ци­аль­ная тре­вож­ная кноп­ка. И уби­вал кто-то дья­воль­ски бо­га­тый. Кто мог поз­во­лить се­бе до­ку­мен­ты и но­вое ли­цо при же­ла­нии. Ко­го нель­зя узнать.

Всё это Ту­де­ски вы­нес из романов и филь­мов, но, по­ка не уви­дел пись­мо и поч­ку, по­че­му-то не смог сло­жить два и три и по­лу­чить че­ты­ре (ду­рац­кая по­го­вор­ка).

Ту­де­ски по­пы­тал­ся встать с по­ла, по­тер­пел со­кру­ши­тель­ное по­ра­же­ние, у него кру­жи­лась го­ло­ва. Ему бы­ло, на­вер­ное, дур­но от все­го, что про­ис­хо­ди­ло. Он всё же по­зво­нил сво­е­му по­мощ­ни­ку, невзирая на ча­сы но­чи, и по­ду­мал: че­го-то не хва­та­ет, что по­мо­га­ло всем этим, из филь­мов и книг. По­том по­нял, че­го имен­но не хва­та­ет, и при­шёл в вол­не­ние. Не хва­та­ло за­пре­щён­ных пре­па­ра­тов и... как его? Ал­ко­го­ля!

По­мощ­ник неожи­дан­но быст­ро при­мчал­ся, за­брал всё в уча­сток, а Ту­де­ски ре­шил, что нуж­но спать и не ду­мать о вся­ких глу­по­стях. Ча­са в че­ты­ре он под­ско­чил, слов­но его опять бу­ди­ли ка­кие-то ненор­маль­ные, по­чув­ство­вал, что по спине те­чёт хо­лод­ное. Его од­но­каш­ни­ца, Мэ­ри Кел­лин, од­на­жды круп­но сва­ли­лась в со­ци­аль­ном ста­ту­се и ста­ла ра­бо­тать в до­ме об­ще­ствен­но­го бла­га.

Ту­де­ски дол­го раз­ла­мы­вал тер­ми­нал, что­бы по­нять, в ка­ком – от недо­стат­ка сна все его про­цес­сы шли не так, – но всё-та­ки добился на­зва­ния и да­же спис­ка смен.

Оч­нул­ся со­всем, вы­звал слу­жеб­ный кар и по­нёс­ся по ад­ре­су, на­би­рая но­мер смот­ри­тель­ни­цы. На­би­рал дол­го, услы­шал, добился то­го, что­бы Мэ­ри Кел­лин, ука­за­ни­ем выс­ше­го ор­га­на по пла­не­те, сня­ли со сме­ны. Добился, разо­рав­шись, впер­вые в жиз­ни по­вы­сив го­лос, и даль­ше по­ехал ров­но, осто­рож­но да­же, не гнал, дождь за­ли­вал стёк­ла, по­это­му гнать бы­ло как ми­ни­мум без­рас­суд­но. Как мак­си­мум – очень опас­но.

Ту­де­ски ехал со­вер­шен­но спо­кой­но. Мэ­ри сня­ли со сме­ны – зна­чит, всё бу­дет хо­ро­шо. И не про­сто хо­ро­шо, а от­лич­но.

Со­всем нево­вре­мя из тер­ми­на­ла по­лез сфор­ми­ро­ван­ный из всех дан­ных, до­бы­тых Ту­де­ски, от­чёт. Инспектор вы­ру­гал­ся и съе­хал на обо­чи­ну. Из тер­ми­на­ла полз­ли пу­стые уз­кие ли­сты, на ко­то­рых раз за ра­зом зна­чи­лось «ошиб­ка», «ошиб­ка об­ра­бот­ки», «ошиб­ка вы­да­чи ин­фор­ма­ции». На­ко­нец на по­след­нем ли­сте вы­лез­ла крат­кая справ­ка. Ту­де­ски до­чи­тал толь­ко до име­ни «Мэ­ри Кел­лин» и за­вёл ма­ши­ну.

Те­перь он мчал­ся как су­ма­сшед­ший. Серд­це би­лось в гру­ди яв­ной та­хи­кар­ди­ей, и это на­до бы­ло ис­пра­вить у врача как мож­но быст­рее, но Ту­де­ски про­гнал эти мыс­ли.

Дом об­ще­ствен­но­го бла­га «Путь» све­тил си­ре­не­вой вы­вес­кой да­же сквозь дождь. Ту­де­ски вы­ско­чил из ка­ра и по­бе­жал че­рез до­ро­гу, не осмат­ри­ва­ясь. Он по­нял всё, что нуж­но бы­ло по­нять. И он точ­но знал, что не мо­жет опоз­дать, как опаз­ды­ва­ли все те его луч­шие дру­зья из про­шло­го.

Ту­де­ски по­чти снёс с пе­тель вход­ную дверь. Ту­де­ски во­рвал­ся внутрь. Мо­ло­дая де­воч­ка-при­ём­щи­ца си­де­ла, опу­стив го­ло­ву на ру­ки, и в за­тыл­ке у неё зи­я­ло кро­ва­вое от­вер­стие. На стене за ней бы­ло крас­ное пят­но. Ту­де­ски по­пы­тал­ся по­смот­реть жур­нал, но паль­цы не слу­ша­лись, вы­да­вая опе­чат­ку за опе­чат­кой. То­гда он взбе­жал по бе­лым сту­пень­кам и стал от­кры­вать дверь за две­рью. Там бы­ли мёрт­вые те­ла. Весь чёр­тов бор­дель – мёрт­вых тел.

На тре­тьем эта­же Ту­де­ски сло­мал­ся и про­сто за­гля­ды­вал внутрь, по­ка на­ко­нец не уви­дел че­ло­ве­ка, си­дя­ще­го с за­жжён­ной си­га­ре­той в крес­ле.

Ту­де­ски во­шёл, зная, что за че­ло­ве­ком – труп Мэ­ри. Он дей­стви­тель­но был там. Та­кой же, как преды­ду­щие.

– Та­де­уш, ты слиш­ком дол­го ду­мал, – ска­зал мэр.

– Я… я…

– Ты, ты, Та­де­уш. Не­уже­ли так труд­но бы­ло со­по­ста­вить, что Мэ­ри ста­нет мо­ей жерт­вой?

Ту­де­ски за­мо­тал го­ло­вой. Он да­же не пред­став­лял, что имен­но пошло не так. И уж точ­но ни­как не мог по­ду­мать на мэ­ра, его оплот и под­держ­ку.

– Та­де­уш, у нас есть па­ра ва­ри­ан­тов, – ска­зал мэр. – Мы из­ба­ви­ли те­бя от хре­но­ва бло­ка, то­го, что ста­вят де­тям. Да­вай ты ска­жешь «спа­си­бо» и не бу­дешь ви­нить нас за эту ма­лень­кую по­ста­нов­ку? По­верь, мир ши­рок, и толь­ко ты ока­зал­ся до­сто­ин то­го, что­бы пе­ре­стать иг­рать в ро­бо­та без лиш­не­го смыс­ла. Пе­ре­шаг­ни че­рез это. При­со­еди­няй­ся к нам, мы непло­хо про­во­дим вре­мя.

До Ту­де­ски до­хо­ди­ло ещё несколь­ко се­кунд. Все эти жертвы бы­ли ра­ди то­го, что­бы по­иг­рать в Джека По­тро­ши­те­ля.

– И да­же не ду­май де­лать глу­по­сти. Ты – сво­бо­ден. По­ни­ма­ешь, сво­бо­ден? Мы ищем та­ких лю­дей, как ты.

Ту­де­ски мед­лен­но вды­хал горь­кий, непри­ят­ный воз­дух.

На кро­ва­ти ле­жа­ла мёрт­вая Мэ­ри. У Ту­де­ски не бы­ло ору­жия, не по­ло­же­но.

У Ту­де­ски бы­ла сво­бо­да чув­ство­вать. Ту­де­ски бро­сил­ся впе­рёд.

Ра­ди об­ще­ствен­но…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.