ЭСПРЕССО

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - БИБЛИОТЕКА - Да­рья ЗАРУБИНА

–Авы ин­спек­тор че­го? Ли Ксу свер­ну­лась на ди­ван­чи­ке, по­до­брав под се­бя но­ги в бе­лых но­соч­ках. Смот­ре­ла, на­смеш­ли­во улы­ба­ясь. Си­ние джин­сы, май­ка с няш­ным прин­том. Ры­жие хво­сти­ки, тор­ча­щие во все сто­ро­ны, по­ка­чи­ва­лись в такт мер­но­му дви­же­нию по­ез­да. Ин­спек­тор за­ду­мал­ся, сколь­ко ей мо­жет быть лет. Ази­ат­ки уме­ют оста­вать­ся веч­ны­ми школь­ни­ца­ми, по­ка вре­мя не со­трёт с круг­ло­го ли­чи­ка грим ху­а­дань. – Смот­ря что вы име­е­те в ви­ду. Что я ин­спек­ти­рую или кто ме­ня упол­но­мо­чил? Офи­ци­ант­ка на­ко­нец при­нес­ла эспрессо. По­ста­ви­ла, ед­ва не про­лив, на сто­лик. Ли Ксу по­дви­ну­ла к се­бе чаш­ку ин­спек­то­ра, слов­но взя­ла за­лож­ни­ка: от­вет или ко­фе. – Всё вме­сте. Длин­ный жёл­тый луч упал на ли­цо де­вуш­ки, раз­де­лив его на­двое. Осве­щён­ная сто­ро­на ка­за­лась невы­но­си­мо бе­лой, пра­вый глаз свер­кал зо­ло­тым ог­нём. Под ле­вым за­лег­ли те­ни. – Имен­но так, – от­ве­тил ин­спек­тор, по­тя­нув­шись за чаш­кой. – Что – так? – Ли Ксу хо­те­ла ко­кет­ли­во уда­рить его по ру­ке, но в по­след­нее мгно­ве­ние оста­но­ви­лась, обо­жгла ко­фей­ным взгля­дом. – Ин­спек­тор… все­го вме­сте. По его ко­стю­му ни­че­го нель­зя бы­ло ска­зать опре­де­лён­но. Се­рая па­ра, свет­лая ру­баш­ка, гал­стук. Се­рая шля­па ле­жа­ла на сто­ли­ке ря­дом с сал­фет­ни­цей. У ин­спек­то­ра бы­ли ру­сые во­ло­сы, ре­де­ю­щие, с за­мет­ны­ми за­лы­си­на­ми, под­бо­ро­док с ям­кой и гла­за пе­чаль­но­го Га­га­ри­на. Де­вуш­ка оби­жен­но на­ду­ла губ­ки. Отвер­ну­лась, пы­тая кол­ким взгля­дом его от­ра­же­ние в окон­ном стек­ле. По­езд нёс­ся че­рез солн­це и снег, жад­но втя­ги­вая острой се­реб­ри­стой мор­дой вре­мя, и оно сту­ча­ло у него в ме­ха­ни­че­ских киш­ках, дро­бясь на сы­пу­чие то­ми­тель­ные ми­ну­ты, а по­сле вновь сли­па­ясь в без­дар­но про­жи­тые в до­ро­ге ча­сы, вы­ле­тав­шие неви­ди­мой крош­кой из-под ко­лёс по­след­не­го ва­го­на. Ре­сто­ран жил сво­ей нето­роп­ли­вой утрен­ней жиз­нью. Су­е­ти­лись офи­ци­ант­ки, сон­ные и нелов­кие. Ху­дая ве­ли­че­ствен­ная ста­ру­ха с вы­со­кой при­чёс­кой и в чёр­ном глу­хом пла­тье рав­но­душ­но гля­де­ла, как ком­па­ньон­ка-ин­ди­ан­ка, пе­ре­гнув­шись че­рез стол, на­ли­ва­ет, бор­мо­ча, во­ду в бо­кал сво­ей гос­по­жи. Ко­жа у старухи бы­ла тём­ная, слов­но бы се­рая, и ка­кая-то про­зрач- ная, так что сквозь неё про­све­чи­ва­ли го­лу­бые ве­ны. На то­щем гор­ле бе­ле­ли круп­ные бу­сы. Че­рез сто­лик от неё маль­чиш­ка, смуг­лый и ко­ре­на­стый, го­нял из-за ще­ки за щё­ку жвачку, уста­вив­шись в план­шет. Вы­со­кая кра­си­вая брю­нет­ка щу­ри­ла на солн­це зе­лё­ные гла­за, то и де­ло бро­сая от­кро­вен­ные и чуть встре­во­жен­ные вз­гля­ды на сво­е­го спут­ни­ка, рос­ло­го ден­ди в бе­лом костюме. Тот си­дел впол­обо­ро­та, рас­смат­ри­вая пас­са­жи­ров, за­дер­жал взгляд на Ли Ксу, усмех­нул­ся угол­ком рта. Де­вуш­ка вы­дер­жа­ла этот взгляд с тон­кой по­лу­улыб­кой. – Ан­нуш­ка, мне бы это… по­пра­вить­ся ма­лё­ха, – про­си­пел офи­ци­ант­ке, па­дая на стул, силь­но по­мя­тый дядь­ка, по­пы­тал­ся по­дви­нуть лок­тем маль­чиш­ку. – Ты, па­цан, к окош­ку да­вай по­бли­же, а? – Дядь, иди в зад, – мрач­но от­ве­тил тот, не вы­ни­мая изо рта жвач­ки. Похмель­ный вы­пря­мил­ся бы­ло, да­же ру­ку за­нёс для опле­ухи, но по­том как-то сник, по­вер­тел го­ло­вой, отыс­ки­вая зна­ко­мое ли­цо, и пе­ре­сел к блед­но­му пар­ню, ссу­ту­лив­ше­му­ся над ман­ной ка­шей. Спро­сил участ­ли­во: – Пло­хо? – Ни­че­го, – ото­звал­ся тот. – А вче­ра бы­ло хо­ро­шо-о, – за­дум­чи­во про­тя­нул похмель­ный, хло­пая при­я­те­ля по пле­чу. – Вон, Пал Ми­ха­лыч и не встал ещё. Ан­нуш­ка, ну что ты, ми­лень­кая? Да­вай, неси-неси. Тут че­ло­ве­ку пло­хо. – Те­бе, что ли? – бурк­нул маль­чик. – Ща и те­бе ста­нет, недо­ме­рок, – при­гро­зил дядь­ка, но без огонь­ка. – Не уда­рит, – про­го­во­ри­ла Ли Ксу, пе­ре­хва­тив взгляд спут­ни­ка. – Брех­ли­вые не ку­са­ют. Рас­слабь­тесь. Но ин­спек­тор на­пря­жён­но вгля­ды­вал­ся в ли­ца пас­са­жи­ров. Что-то бы­ло не так. Чув­ство ещё тол­ком не офор­ми­лось, но… что-то опре­де­лён­но бы­ло не так. – За­чем она так за­ис­ки­ва­ет пе­ред ста­ру­хой? – скри­ви­лась Ли Ксу, ви­дя, как ин­ди­ан­ка тайком с бла­го­го­ве­ни­ем под­кла­ды­ва­ет на та­рел­ку гос­по­же ку­соч­ки сво­е­го стей­ка. – По­то­му же, что и все, – по­жал пле­ча­ми ин­спек­тор. – Хо­чет вы­про­сить что-ни­будь хо­ро­шее. – Квар­ти­ру ста­ру­ха ей обе­ща­ла от­пи­сать? Ин­спек­тор не от­ве­тил. За окнами был толь­ко снег, он сте­лил­ся да­ле­ко и ров­но. Толь­ко у са­мо­го го­ри­зон­та вид­нел­ся тём­ный неров­ный край ель­ни­ка. Где-то впе­ре­ди вы­си­лись го­ры. Они бро­са­ли на снеж­ные по­ля тём­ную зло­ве­щую тень. – По­хо­же на жизнь, прав­да? – спро­си­ла Ли Ксу, иг­но­ри­руя при­зыв­ные вз­гля­ды ти­па в бе­лом костюме. – Всё это. Этот ва­гон. Лю­ди. – Мо­жет, в этом и есть жизнь? – Ин­спек­тор впер­вые с ин­те­ре­сом по­смот­рел на де­вуш­ку. Бы­ло за­мет­но, что ей это лест­но. Он пе­ре­вёл взгляд на окно: – Жить… Дви­гать­ся, не сбав­ляя ско­ро­сти, к на­ме­чен­ной цели. Жерт­во­вать чем-то. При­ни­мать чьи­то доб­ро­воль­ные жерт­вы. Ле­теть, ждать, пу­те­ше­ствуя в пле­ну у веч­но­го зав­тра. – Ко­то­рое ни­ко­гда не на­сту­пит, – обо­рва­ла его Ли Ксу. – А вы ро­ман­тик, ин­спек­тор. – А вы фи­ло­соф. – Ва­гон­ная фи­ло­со­фия. – Она по­жа­ла пле­чи­ка­ми. – По­след­нее де­ло. – Мне нра­вит­ся. – Ин­спек­тор по­хло­пал ря­дом с со­бой по ди­ван­чи­ку, и де­вуш­ка лов­ко пе­ре­бра­лась к нему, по­ло­жи­ла го­ло­ву на пле­чо. – С мо­ей точ­ки зре­ния очень хо­ро­шо вид­но, как вы пра­вы. Весь ре­сто­ран как на ла­до­ни. Толь­ко от­че­го же вы ду­ма­е­те, что зав­тра не на­сту­пит? Вот оно. Толь­ко-толь­ко яви­лось. На­спех пе­ре­оде­лось в се­го­дня. И у них, – он кив­нул на блед­но­го пар­ня, ко­то­рый су­мел на­ко­нец из­ба­вить­ся от об­ще­ства на­вяз­чи­во­го со­бу­тыль­ни­ка, – сно­ва есть шанс на­чать всё за­но­во. Они пьют це­лый день, и чем бли­же к но­чи, тем от­ча­ян­нее. Па­да­ют брев­ном на свои метр на два в об­щем ва­гоне, а утром с тру­дом вос­кре­са­ют, не в си­лах да­же смут­но при­пом­нить вче­раш­нее. Что­бы сно­ва явить­ся в ва­гон-ре­сто­ран. Но зав­тра на­сту­па­ет. И один да­вит­ся ман­ной ка­шей и обе­ща­ет се­бе, что больше ни-ни. А дру­гой… – Ан­нуш­ка, мне бы по­пра­вить­ся, – пе­ре­драз­ни­ла по­хмель­но­го Ли Ксу и рас­сме­я­лась. – А вы? Что вы пред­по­чи­та­е­те по утрам? – Ко­фе. Без чаш­ки ко­фе чув­ствую се­бя нежи­вым. Кста­ти, Ксу, вы очень хо­ро­шо го­во­ри­те по-рус­ски. Дол­го жи­ли здесь? Де­вуш­ка сня­ла неви­ди­мую пы­лин­ку с его ру­ка­ва, за­пу­сти­ла ма­лень­кие лап­ки под пи­джак, при­ни­кая бли­же. В до­ро­ге это про­ще – от­дать­ся нена­дол­го стран­ной при­зрач­ной бли­зо­сти ду­ши к ду­ше. Поз­во­лить ру­кам и мыс­лям бро­дить, как им взду­ма­ет­ся, встре­ча­ясь с чу­жи­ми. Ин­спек­тор кос­нул­ся гу­ба­ми вис­ка спут­ни­цы, и она за­мер­ла, слов­но при­слу­ши­ва­ясь к се­бе, под­ня­ла взгляд. – Па­ру лет. Го­сти­ла у даль­не­го род­ствен­ни­ка. Ста­рик. Инвалид. При­шлось за­дер­жать­ся. – То-то я смотрю, мне зна­ко­мо ли­цо. Пле­мян­ни­ца ге­не­ра­ла Мед­ве­де­ва? Ксю­ша… Ли­си­на, так? Ли Ксу кив­ну­ла, от­толк­нув его, – слов­но от­то­го, что ин­спек­тор её узнал, он пе­ре­стал под­чи­нять­ся до­рож­но­му вол­шеб­ству слу­чай­ных свя­зей. Те­перь, зна­ко­мая, она ока­за­лась пе­ред ним без мас­ки и рас­сер­ди­лась, на­ду­лась. С этой Ли Ксу мож­но бы­ло пе­рей­ти на «ты». – Не по­ни­маю, от­че­го ино­стран­цы у нас так ча­сто бе­рут рус­ские име­на. Ты со­всем не по­хо­жа на Ксю­шу. – Та­кая же Ксю­ша, как и пле­мян­ни­ца Мед­ве­дя, – хищ­но улыб­ну­лась она. – Про­сто быст­ро на­до­е­ло, что все хо­хо­чут, ко­гда кто-то вдруг ска­жет: «Вы не ви­де­ли Ли Ксу?», «По­зо­ви­те Ли Ксу!». Как буд­то на дет­ском празд­ни­ке! – Это на­зы­ва­ет­ся «утрен­ник», – по­пра­вил ин­спек­тор. Его от­че­го-то раз­ве­се­лил гнев де­вуш­ки. – Как ста­рик? Скри­пит ещё на ли­по­вой но­ге? Ксу фырк­ну­ла. – Он сей­час в фа­во­ре, ин­спек­тор. Это рань­ше скри­пел. Ко­гда ты ну­жен, за­бы­ва­ешь и что стар, и что но­ги не хо­дят… – И ты едешь до­мой… – Я про­сто еду. Что я вам, бод­хи­саттва, с по­ез­да пры­гать? – Ли Ксу трях­ну­ла хво­сти­ка­ми. – Это ж пря­мой, без оста­но­вок. – А на ко­неч­ной? – Вы ещё боль­ший ро­ман­тик, чем я ду­ма­ла, – за­гля­ну­ла в гла­за. – Ве­ри­те в ко­неч­ную. Слов­но на­пе­ре­кор её сло­вам, по­езд стал мед­лен­но сни­жать ход, за­хлеб­нул­ся вре­ме­нем. Пас­са­жи­ров мяг­ко кач­ну­ло, ок­на до се­ре­ди­ны за­сте­ли­ло бе­лым. По­езд встал. – Снег со­шёл, – пе­ре­дёр­ну­ла пле­ча­ми Ксу. – Ка­жет­ся, вы больше зна­е­те о марш­ру­те этой ко­лы­ма­ги. Ну что, по­ра в фор­точ­ку, к бод­хи­саттвам? Две­ри, по­хо­же, за­сы­па­ло. И в тот же миг на­пря­жён­ную ти­ши­ну про­ре­зал ис­тош­ный визг. – Убили! Ве­ре­ща­ла офи­ци­ант­ка. Вдоль сто­ли­ков, по­ка­чи­ва­ясь и вы­тя­нув впе­рёд окро­вав­лен­ные ру­ки, шёл похмель­ный, бор­мо­ча: «Пал Ми­ха­лыч… Пал Ми­ха­лыч». – Пал Ми­ха­лыч смер­тью храб­рых, – бурк­нул маль­чиш­ка, не от­ры­ва­ясь от план­ше­та. – Ко­гда те­перь по­едем-то? Ин­спек­тор быст­ро про­шёл меж­ду ря­да­ми, ко­рот­ко уда­рил офи­ци­ант­ку по ще­ке. Она за­мол­ча­ла, хло­пая гла­за­ми. – Где? – В тре­тьем ку­пе. Ин­спек­тор быст­ро про­шёл че­рез там­бур. Ли Ксу ещё ка­кое-то вре­мя пры­га­ла на од­ной но­ге, пы­та­ясь обуть­ся, а по­том шмыг­ну­ла за ним. В ко­ри­до­ре, по­чти у са­мой две­ри, на стене и по­лу по­блёс­ки­ва­ло сма­зан­ное кровавое пят­но – воз­мож­но, упал об­на­ру­жив­ший мерт-

Ин­спек­тор на­пря­жён­но вгля­ды­вал­ся в ли­ца пас­са­жи­ров. Что-то бы­ло не так. Чув­ство ещё тол­ком не офор­ми­лось, но... что-то опре­де­лён­но бы­ло не так

ве­ца пас­са­жир, ис­пач­кал пол кро­вью. В ку­пе пла­вал душ­ный цветочный аро­мат. Круп­ные алые со­цве­тия в ва­зе осы­па­лись, ро­няя кро­ва­вые ле­пест­ки, ку­ри­лись длин­ные се­рые ды­мы над тле­ю­щи­ми па­лоч­ка­ми. Пав­ший Ми­ха­лыч ле­жал на ниж­ней пол­ке, рас­ки­нув ру­ки. На гор­ле зи­я­ли два глу­бо­ких про­ко­ла. Су­дя по со­сто­я­нию ра­ны, умер он не больше ча­са на­зад. Ин­спек­тор услы­шал, как Ли Ксу от­пря­ну­ла об­рат­но в ко­ри­дор, втя­нув воз­дух че­рез стис­ну­тые зу­бы. Осмот­рев мель­ком ку­пе, ин­спек­тор осто­рож­но об­ша­рил кар­ма­ны тру­па, но там на­шлась толь­ко мя­тая сот­ня да сло­ман­ная па­пи­ро­са. Ни­че­го, что мог­ло бы дать хоть ка­кую-то ни­точ­ку к убий­це. Ни це­поч­ки с ка­ким-ни­будь сим­во­лом, ни та­ту­и­ров­ки на те­ле. Раз­ве что неболь­шой ожог в ви­де ча­сти кру­га или пет­ли… – Чьё это ку­пе? Ксу ис­чез­ла, мах­нув хво­сти­ка­ми, и вер­ну­лась бук­валь­но че­рез се­кун­ду. – Старухи с при­жи­вал­кой. Но она ска­за­ла, что ни­ку­да не пой­дёт. – Вам? – Ин­спек­тор да­же под­нял гла­за на де­вуш­ку, но та мот­ну­ла го­ло­вой: – Не мне. Про­вод­ни­ку. Ста­ну я ещё про­сить… Слу­шай­те, вы прав- да ду­ма­е­те, что ста­ру­ха уби­ла это­го Ми­ха­лы­ча, оста­ви­ла ле­жать у се­бя в ку­пе и по­шла биф­штекс ло­пать? – Это был не биф­штекс. Она это не ест. И вот это… – ин­спек­тор ука­зал на про­би­тое гор­ло мерт­ве­ца. – …то­же не со­всем в её ду­хе. Но до­про­сить сто­ит. – Сдох? – про­зву­ча­ло из-за по­лу­при­кры­той две­ри ку­пе. – Ехать мож­но или мы тут бу­дем си­деть, по­ка ко­го-ни­будь не по­вя­жут? Маль­чик, про­дол­жая ка­тать во рту жвачку, уста­вил­ся пу­сты­ми гла­за­ми на ин­спек­то­ра. – Рот от­крой, – ска­зал тот стро­го. – Да по­шёл ты, – от­ве­тил маль­чик, но ин­спек­тор на­жал ему паль­цем на под­бо­ро­док, и па­ца­нё­нок по­кор­но от­крыл рот. Во рту ока­за­лась не жвач­ка, а ко­мок бу­ма­ги, ко­то­рый ин­спек­тор рас­пра­вил паль­цем и, цо­кая язы­ком, про­толк­нул па­рень­ку в гор­ло. – Не жуй. Уда­рит кто – и вы­ле­тит. Ре­бе твой где? – Ра­вин-то? По­мер. – Маль­чиш­ка на­су­пил­ся, гля­дел с вы­зо­вом. – Он и не жил с на­ми, по­чи­тай. Мам­ке ме­ня за­де­лал. Чтоб по до­му по­мо­гал, вся­кое та­кое. А сам толь­ко по вос­кре­се­ньям при­хо­дил. Всё по­дар­ки тас­кал. Как буд­то нуж­ны мне его по­дар­ки. – И как ты один едешь? – Не один, а без со­про­вож­да­ю­ще­го. За мной вон, про­вод­ник при­смот­рит. – Го­лем хо­хот­нул. – Как зо­вут? – Ме­ня-то? Адам. А те­бе что? Ли Ксу хмык­ну­ла. – Ты ведь не спишь, Адам, – тер­пе­ли­во про­дол­жил ин­спек­тор. – Вче­ра я ухо­дил из ре­сто­ра­на, и ты всё ещё си­дел там. На­вер­ное, и утром не вы­тер­пел, усел­ся тут, как толь­ко от­кры­ли? – Ну… – Маль­чиш­ка шум­но рыг­нул, и бу­маж­ка про­дол­жи­ла путь из-за ще­ки за щё­ку. – Мо­жет быть, ты ви­дел что-то? На­при­мер, хо­зяй­ку это­го ку­пе. Мо­жет, она ку­да ухо­ди­ла, а её спут­ни­ца оста­ва­лась од­на? Мо­жет, кто-то ещё про­хо­дил здесь? – Ни­че­го я не ви­дел. Отва­ли. Маль­чик раз­вер­нул­ся на пят­ках, но Ли Ксу схва­ти­ла его за пле­чи и за­ши­пе­ла: – Слу­шай, ты, ро­жа гли­ня­ная, ес­ли ты что-то ви­дел и не ска­зал ин­спек­то­ру, я… Маль­чик спо­кой­но убрал её ру­ки. – Ви­дел, – его ух­мыл­ка сде­ла­лась гад­кой. – Толь­ко не в этом ку­пе. Я те­бе по­том рас­ска­жу. А мо­жет, и по­ка­жу. Ес­ли за­хо­чешь… Ксу на­су­пи­лась и от­сту­пи­ла. – Во­об­ще, я за ста­ру­хой сле­дил, – при­знал­ся маль­чик. – Стран­ная она. Я сра­зу по­нял, что с ней что-то не так. Вко­ло­тил па­ру гвоз­дей, что­бы она сво­ей этой чёр­ной ро­бой за­це­пи­лась. По­том по­шёл гля­деть, как пе­ре­оде­вать­ся ста­нет. А у неё че­ты­ре ру­ки, при­кинь! – А умел бы счи­тать до ше­сти – бы­ло б шесть, – бурк­ну­ла Ксу. – По­ка­жи, где ты вби­вал гвоз­ди. – Где бы­ли, там уже нет, – от­ве­тил маль­чиш­ка, ро­ясь в кар­ма­нах. Вы­та­щил че­ты­ре длин­ных, с ла- донь, гвоз­дя и про­тя­нул ин­спек­то­ру. – Хо­тел сра­зу убрать, но… не убрал, в об­щем. Ду­ра эта жир­ная, офи­ци­ант­ка, ко­му-то жрат­ву по­нес­ла в ку­пе. Я спря­тал­ся. Сей­час вот вы­нул, чтоб не на­по­рол­ся кто, а то на мерт­вя­ка по­гля­деть всем лю­бо­пыт­но. А чё смот­реть-то, жмур как жмур. – Вот и иди, что смот­ришь? – от­тес­ни­ла го­ле­ма от две­ри Ли Ксу, про­ши­пе­ла вслед: – Ма­лень­кий ку­сок г…ли­ны. Жаль, мелкий. Вз­дуть бы его не ме­ша­ло. – Не ме­ша­ло бы, толь­ко не его, а рав­ви­на, ко­то­рый его сде­лал, – мрач­но за­ме­тил ин­спек­тор. – Без­от­вет­ствен­ность ка­кая. Ведь ви­дел на­вер­ня­ка: оди­но­кая жен­щи­на, ма­те­рин­ский ин­стинкт… – А ты пред­ставь: при­хо­дит она та­кая, – Ксу сде­ла­ла жа­лост­ли­вую мор­доч­ку, – про­сит ма­лень­ко­го го­ле­ма. Ре­бе, я так несчаст­на, мне так оди­но­ко. Вс­плак­ну­ла, вот и по­жа­лел. Сде­лал… сы­нуль­ку из дерь­ма и бу­маж­ки. И сдох. А ей му­чай­ся с ма­лень­ким из­ба­ло­ван­ным гряз­ню­ком. Веч­ная жерт­ва! За­сра­нец же ни­ко­гда не по­взрос­ле­ет! – Мож­но по­ду­мать, с людь­ми та­ко­го не бы­ва­ет, – бро­сил ин­спек­тор, при­кры­вая дверь ку­пе. – Как-то жи­вут. В ва­гоне-ре­сто­ране все бы­ли на сво­их ме­стах. Блед­ный как смерть, глу­хо икал клерк. Ти­хонь­ко под­вы­вал, гля­дя на окро­вав­лен­ные ру­ки, похмель­ный. Ря­дом с ним всхли­пы­ва­ла офи­ци­ант­ка, за­ти­рая пе­ред­ни­ком про­ли­тую во­ду. – Про­ли­ла опять. Всё се­го­дня из рук ва­лит­ся це­лое утро. А он та­кой ти­хий был, – при­чи­та­ла она, чуть под­вы­вая. – Все вче­ра на­пи­лись да бу­я­ни­ли, а он всё рас­стра­и­вал­ся. Всё гре­хи, го­во­рит, гре­хи мои тяж­кие…

– При­не­си­те ещё во­ды, – по­про­сил ин­спек­тор. – И не про­ли­вай­те больше. Офи­ци­ант­ка убе­жа­ла, а он, оста­но­вив же­стом Ли Ксу, мед­лен­но по­до­шёл к сто­ли­ку, за ко­то­рым, пря­мая как ста­туя, си­де­ла ве­ли­че­ствен­ная ста­ру­ха. – Вы поз­во­ли­те? Она кив­ну­ла. Пе­ре­пу­ган­ная ком­па­ньон­ка за­би­лась в угол, к са­мо­му ок­ну. – Про­вод­ник не го­во­рит, ко­гда по­едем, – ска­за­ла ста­ру­ха глу­бо­ким соч­ным голосом. – По­про­си­те ва­шу… спут­ни­цу сто­ять по­даль­ше. Я не хо­те­ла бы… куль­тур­ных недо­ра­зу­ме­ний. Бе­лые бу­си­ны на её гор­ле от­кры­ли пу­стые глаз­ни­цы, за­кла­ца­ли че­лю­стя­ми. Ли Ксу от­сту­пи­ла, при­жав ко рту ла­до­шку. Ин­спек­тор по­чти­тель­но по­кло­нил­ся, сло­жив ла­до­ни пе­ред гру­дью. – Шри На­ра­ман­да­ли, в ва­шем ку­пе мёрт­вый че­ло­век. Рус­ский. Пой­ми­те моё удив­ле­ние. – Ка­за­лось, он очень осто­рож­но вы­би­ра­ет сло­ва и вы­кла­ды­ва­ет их пе­ред со­бой, как кар­ты, вни­ма­тель­но на­блю­дая за со­пер­ни­ком, что­бы во­вре­мя оста­но­вить­ся. – Этот мерт­вец – ваш? Вы бе­рё­те от­вет­ствен­ность? – Рус­ская жерт­ва? – Ка­ли раз­гля­ды­ва­ла свои без­упреч­ные ног­ти, мед­лен­но пе­ре­ве­ла взгляд на спут­ни­цу: – Ар­ча­на, ты уби­ва­ла рус­ско­го муж­чи­ну… Ко­гда при­не­се­на жерт­ва, ин­спек­тор? – Ду­маю, око­ло ча­са на­зад. – Ты уби­ва­ла до зав­тра­ка рус­ско­го муж­чи­ну? – А что, мож­но бы­ло? – спро­си­ла Ар­ча­на с от­ча­я­ни­ем. – Гос­по­жа хо­те­ла жерт­ву, а я-то ду­роч­ка… Она шмыг­ну­ла но­сом. Ка­ли по­ло­жи­ла ей на ма­куш­ку свою сине-се­рую страш­ную ру­ку, и де­вуш­ка тот­час умолк­ла. Ус­ну­ла пря­мо на сто­ле. – Это не на­ша жерт­ва, ин­спек­тор. Ду­маю, вам сто­ит пе­ре­го­во­рить с дру­ги­ми пас­са­жи­ра­ми… на­ше­го кру­га. – Круг, – про­бор­мо­тал ин­спек­тор се­бе под нос. – Про­шу про­ще­ния, Шри Ва­ла­си­ни. – Бла­го­да­рю, ин­спек­тор. Из ва­ших уст это осо­бен­но лест­но. Ста­рая да­ма осто­рож­но при­се­ла ря­дом со сво­ей жри­цей, по­ло­жи­ла её го­ло­ву к се­бе на ко­ле­ни, про­дол­жая гла­дить по го­ло­ве. Ин­спек­тор обер­нул­ся к по­блед­нев­шей Ли Ксу: – Где го­лем? – Гли­нюк-то? – Она мах­ну­ла ру­кой в сто­ро­ну там­бу­ра. – У тру­па кру­тит­ся. – По­про­си его, по­жа­луй­ста, пе­ре­не­сти те­ло на стол в ва­гон-ре­сто­ран. Мо­им име­нем. Необ­хо­ди­мо сде­лать осмотр при хорошем осве­ще­нии. По­ка они с клер­ком сдви­га­ли два сто­ли­ка, слыш­но бы­ло, как Ли Ксу ру­га­ет­ся с маль­чиш­кой, но при име­ни ин­спек­то­ра тот при­сми­рел, и уже че­рез па­ру ми­нут Ми­ха­лыч ле­жал на сто­ле, на крас­ной ва­гон­ной ска­тер­ти. От его пи­джа­ка тя­ну­ло аро­ма­ти­че­ски­ми па­лоч­ка­ми. Офи­ци­ант­ка чих­ну­ла и за­пла­ка­ла. Ксу за­мер­ла над мерт­ве­цом, на­пря­жён­но гля­дя на ра­ну. – Лиз­нуть хо­чешь? – спро­сил ин­спек­тор. – Нет, – огрыз­ну­лась де­мо­ни­ца. – Я в за­вяз­ке. Не хо­чу. Да ещё неиз­вест­но, кто его ка­ки­ми зу­ба­ми тро­гал. Не хва­та­ло ещё под­це­пить… – Ху­ли-цзин, как ты де­вять хво­стов отрас­ти­ла, та­кая брезг­ли­вая? – Он по­хло­пал де­вуш­ку по ру­ке. – Или они у те­бя по вы­слу­ге? – А что, ду­ма­е­те, на му­жи­ках на­жи­ро­ва­ла? – огрыз­ну­лась Ксу. –

Ни­че­го, что мог­ло бы дать хоть ка­кую-то ни­точ­ку к убий­це... Раз­ве что неболь­шой ожог в ви­де ча­сти кру­га или пет­ли...

Мно­го на них на­ешь. За служ­бу. – Не при­ми за оскорб­ле­ние. Мне нуж­на пасть. Па­ра­мет­ры ра­ны уж очень… Он не до­го­во­рил. Ксу опу­сти­ла го­ло­ву, трях­ну­ла ей, по­ве­ла пле­ча­ми, поз­во­ляя ча­стич­но вер­нуть­ся при­выч­но­му ли­сье­му об­ли­ку. Свер­кая ог­нен­ным взгля­дом, она жад­но при­ню­хи­ва­лась, мор­щи­ла нос, об­на­жая зу­бы и чёр­ные дёс­ны, по­ка ин­спек­тор осто­рож­но ме­рил рас­сто­я­ние меж­ду верх­ни­ми клы­ка­ми. Он удо­вле­тво­рён­но кив­нул. Ли Ксу ещё ка­кое-то вре­мя оби­жен­но фыр­ка­ла, тро­гая че­люсть, ко­то­рая, вид­но, по­ба­ли­ва­ла по­сле транс­фор­ма­ции. Ден­ди в бе­лом костюме, на­блю­дав­ший за след­ствен­ным экс­пе­ри­мен­том, по­нял, что Ксу ра­на не по зу­бам. Хищ­но ска­лясь, он по­до­шёл, по­ло­жил ру­ку на край сто­ла. За ним бес­шум­но при­бли­зи­лась и его спут­ни­ца, сверк­ну­ла зе­лё­ны­ми гла­за­ми. Он не стал ждать, по­ка ин­спек­тор за­го­во­рит. – Это не наш, – ска­зал ден­ди ве­ли­че­ствен­но. – Моя пасть больше, но я не ста­ну ме­рить. Это не наш по­кой­ник. В мо­ём цар­стве не нуж­но чу­жа­ков, и вы не до­ка­же­те, что я дол­жен… – На те­ле от­пе­ча­ток ва­ше­го ан­ха. – Ин­спек­тор ото­гнул во­рот ру­баш­ки умер­ше­го и по­ка­зал по­лу­круг­лый ожог. – Я не ви­дел тру­па. Я и жи­вым-то его не ви­дел. Ко­гда убит? – Ден­ди неволь­но при­жал ла­донь к гру­ди, про­ве­ряя, на ме­сте ли крест. – Ми­нут че­рез де­сять по­сле от­кры­тия ва­го­на-ре­сто­ра­на. – Я не мог. Он не мог, – в один го­лос про­из­нес­ли Ану­бис и Ли Ксу. Ден­ди гром­ко и власт­но, ли­са – ти­хо и с вы­зо­вом. – Вот су­ка, – ти­хо про­ши­пе­ла зе­ле­но­гла­зая. – Я с ней был, с ли­сой, – бро­сил псо­гла­вец. – На­ту­раль­но, был, – под­дак­нул ныр­нув­ший ин­спек­то­ру под ру­ку го­лем. – Я за ни­ми под­гля­ды­вал. Бы­ло на что по­смот­реть. В ми­ре жи­вот­ных. – Гос­по­жа Баст, по­ка­жи­те, по­жа­луй­ста, ваш анх, – тер­пе­ли­во по­про­сил ин­спек­тор. Кра­са­ви­ца при­щу­ри­ла ко­ша­чьи гла­за. – Я его не тро­га­ла. Она с нена­ви­стью гля­ну­ла на Ли Ксу. Ли­са юрк­ну­ла за спи­ну ин­спек­то­ру и от­ту­да по­ка­за­ла бо­гине язык. Баст по­до­бра­лась, ве­ли­че­ствен­но отвер­ну­лась, иг­но­ри­руя вы­ход­ку де­мо­ни­цы, но Ану­бис не стал це­ре­мо­нить­ся – взял спут­ни­цу длин­ны­ми тём­ны­ми паль­ца­ми за под­бо­ро­док, по­вер­нул ли­цом к се­бе. – Ты не уме­ешь лгать, – угро­жа­ю­ще про­го­во­рил он. – Чья это жерт­ва? – Я ду­ма­ла, ты его убил, – про­шеп­та­ла Баст с от­ча­ян­ной зло­бой, но в зе­лё­ном взгля­де плес­кал­ся страх. – Слу­чай­но. Я ви­де­ла, что ты по­шёл в ту сто­ро­ну. А там… он ле­жит. И сле­ды клы­ков на гор­ле под твою пасть. И кро­ви во­круг столь­ко… Я про­сто не хо­те­ла, что­бы его на­шли так… слу­чай­ная жерт­ва… Это та­кой стыд! Я про­сто пе­ре­та­щи­ла его в со­сед­нее ку­пе. Ещё жи­вой был, но… без шан­сов. Ко­гда та­щи­ла, на­вер­ное, ан­хом при­жгла. Но он же те­перь не наш, прав­да. Пусть от­вет­ствен­ный упо­ка­и­ва­ет! Что вы нас му­ча­е­те, ин­спек­тор?! – вос­клик­ну­ла она, за­ла­мы­вая ру­ки на ма­нер тра­ги­че­ской актрисы. – Ищи­те! Я не мо­гу больше здесь, в этом сне­гу! От­че­го они ве­рят в нас тут, в ва­шей глу­пой стране? От­че­го здесь ве­рят во всех, на ко­го взгляд упа­дёт, и мы тас­ка­ем­ся в этом про­кля­том все­ми бо­га­ми экс­прес­се при­ни­мать ка­кие-то неле­пые жерт­вы… – Из­ви­ни­те, гос­по­жа Баст, – оста­но­вил её ин­спек­тор. – Я дол­жен за­дать этот во­прос. Где ле­жа­ло те­ло до то­го, как вы его пе­ре­нес­ли? – Там, – она мах­ну­ла за­тя­ну­той в чёр­ную лай­ку лап­кой в сто­ро­ну там­бу­ра. – Там пят­но кро­ви на по­лу. Так он не наш? – Нет. Егип­тяне ушли в своё ку­пе и дол­го ру­га­лись там, а по­сле Баст вы­ско­чи­ла в ко­ри­дор и оста­лась сто­ять там у ок­на, нерв­но по­сту­ки­вая по стек­лу чёр­ны­ми пер­чат­ка­ми. Ли Ксу, под­жав но­ги, си­де­ла на ди­ван­чи­ке спи­ной к мерт­ве­цу, вер­те­ла в бе­лых паль­цах ин­спек­тор­скую шля­пу. Ин­спек­тор сел, за­ку­рил па­пи­ро­су, по­про­сил офи­ци­ант­ку при­не­сти ещё ко­фе. По­езд, оглох­ший под сне­гом, увяз в оста­но­вив­шей­ся ми­ну­те, и она дли­лась, тя­ну­лась, ны­ла, слов­но раз­бо­лев­ший­ся зуб. – Уже зна­е­те, чей он? – спро­си­ла ли­са на­ко­нец, не вы­дер­жав мол­ча­ния. Ин­спек­тор кив­нул, за­дум­чи­во при­гу­бив об­жи­га­ю­щий ко­фе. – Мы не мо­жем разо­брать­ся с этим по пу­ти? – сер­ди­то бро­си­ла ли­са, по­щи­пы­вая шля­пу. – Тут по­бли­зо­сти си­дит баб­ка, ко­то­рая в лю­бой мо­мент мо­жет до­стать свой кри­вой но­жик и рва­нуть на охо­ту за де­мо­на­ми. А из де­мо­нов здесь толь­ко я. – У Ве­ли­кой Ма­те­ри до­ста­точ­но са­мо­об­ла­да­ния. Кста­ти, по­езд длин­ный. В со­сед­нем ва­гоне я, ка­жет­ся, ви­дел па­ру дэ­вов. Мо­жешь схо­дить в го­сти. Они не бу­дут про­тив до­рож­ных при­клю­че­ний. Дэ­вуш­ка, за­хады, да­ра­гой. – Смеш­но, – рас­сер­ди­лась Ли Ксу. – От­пу­сти по­езд. Это ведь ты его дер­жишь, так? По­том вме­сте пой­дём по ва­го­нам, и по­ка­жешь мне, ка­кая га­ди­на не взя­ла сво­ей жерт­вы. – Ты са­ма зна­ешь, по­ка жерт­ва не бу­дет при­ня­та, мы ни­ку­да не тро­нем­ся. За­кон. – Но ты же ин­спек­тор! Не­уже­ли ты не мо­жешь сде­лать хоть что-ни­будь?! Так кто его дол­жен при­нять?! Кто его убил? – Ни­кто. Точ­нее, вы все. По­не­мно­гу. – Ин­спек­тор сде­лал ещё гло­ток, и Ксу не вы­дер­жа­ла и вы­ну­ла чаш­ку из его рук. – Не го­во­ри ерун­ды! Я те­бе не ве­рю! Ин­спек­тор усмех­нул­ся. – Ве­ра – очень свое­об­раз­ный ре­сурс, ли­са. Но его прав­да ни­кто не уби­вал. Его убил слу­чай, но он – ты зна­ешь – ни­ко­гда не ме­тил в бо­ги. Ка­ли пло­хо спря­та­ла ру­ки и раз­драз­ни­ла го­ле­ма. Маль­чиш­ка кри­во вбил гвоз­ди и не вы­та­щил до от­кры­тия ре­сто­ра­на – под­гля­ды­вал за то­бой и Ану­би­сом. А офи­ци­ант­ка, Ан­нуш­ка, сно­ва что-то раз­ли­ла. Ми­ха­лыч про­сто шёл в ре­сто­ран, по­скольз­нул­ся и на­ле­тел ше­ей на гвоз­ди. – Глу­пость ка­кая-то, – по­жа­ла пле­ча­ми ли­са, обес­по­ко­ен­но огля­ну­лась на непо­движ­но гля­дя­щую в окно Ка­ли. – И кто жерт­ву возь­мёт? Вы? Вы ведь из на­ших, так? Мест­ный кто-то? Ли­са на­хму­ри­лась, при­по­ми­ная то, что го­во­рил ге­не­рал на ли­по­вой но­ге о здеш­них бо­гах и де­мо­нах. – Вы… Пе­рун? Ко­щей? Ле­ший? Ин­спек­тор вы­нул у неё из рук шля­пу, по­ло­жил на стол. – Не со­всем. Я… так. Пе­ре­жи­ток. Со­вок… – Ста­ру­ха к вам бла­го­во­ли­ла – зна­чит, в вас кто-то ве­рит. И ес­ли уж эти… – она мот­ну­ла го­ло­вой в сто­ро­ну гля­дя­щей в окно Баст – ста­ли с ва­ми го­во­рить, зна­чит, ве­рят мно­гие. Кто-то при­но­сит вам жерт­вы! – При­но­си­ли… В этой стране мно­гие ещё ве­рят в то, что Бога нет. – Де­мон со­мне­ний и тяж­ких раздумий о судь­бах Ро­ди­ны? – под­де­ла ли­са. Ин­спек­тор усмех­нул­ся. – Дух ком­му­низ­ма? Зав­тра, ко­то­рое ни­ко­гда не на­ста­нет? – Ты сей­час оскорб­ля­ешь мои чув­ства ве­ру­ю­ще­го, – гроз­но пре­ду­пре­дил он. По­езд роб­ко дёр­нул­ся, слов­но про­буя ост­рым се­реб­ря­ным но­сом снег. Ин­спек­тор вы­гля­нул в окно. Ли­са про­сле­ди­ла его взгляд, вско­чи­ла, а по­том от лю­бо­пыт­ства и во­все за­бра­лась с но­га­ми на сто­лик, при­ник­ла к стек­лу. По се­реб­ря­но­му на­сту кто-то шёл. Тём­ная фи­гур­ка ста­но­ви­лась всё бли­же. Ско­ро мож­но ста­ло раз­ли­чить ка­му­фляж­ный ком­би­не­зон, гу­стую, круп­ны­ми коль­ца­ми, ру­сую бо­ро­ду. Тя­жё­лые са­по­ги сту­па­ли по сне­гу, буд­то во­все не ка­са­ясь его. Бе­лое вре­мя от­сту­пи­ло от две­рей, про­пус­кая гостя. Он во­шёл, отря­хи­вая снег с длин­ных, по пле­чи, во­лос. И Ми­ха­лыч, охая, под­нял­ся ему на­встре­чу. Сел на сто­ле, дер­жась по­оче­рёд­но то за гу­дя­щую го­ло­ву, то за про­би­тое гор­ло. – Что же это ты, брат? – ска­зал при­шед­ший с го­ре­чью, од­ной ру­кой об­хва­тил Ми­ха­лы­ча под мыш­ка­ми, дру­гой за­ки­нул его ру­ку се­бе на пле­чо, по­во­лок, ед­ва пе­ре­сту­па­ю­ще­го, к две­ри в там­бур. Офи­ци­ант­ка су­ну­ла ему в ру­ку за­вёр­ну­тый в сал­фет­ку пи­рог, и он опу­стил ми­ло­сты­ню в кар­ман Ми­ха­лы­че­ва пи­джа­ка. – Дой­ду ли, отец? – глу­хо спро­сил ра­не­ный. – Ты дер­жись, Ми­ха­лыч. Сви­нья не съест. Под­ла­та­ем те­бя. Как но­вень­кий бу­дешь. Лязг­ну­ла в там­бу­ре дверь. Ми­ха­лыч ед­ва дер­жал­ся на но­гах, тяжело про­ва­ли­вал­ся в снег, но бо­ро­да­тый вы­тас­ки­вал его, по­чти взва­лив на пле­чо, и во­лок, во­лок ку­да-то в бе­лое без­мол­вие. По­езд на­би­рал ход, раз­ме­тая снег, и ско­ро две ма­лень­кие тём­ные фи­гур­ки ис­чез­ли в за­окон­ной бе­лизне. Бо­ги нето­роп­ли­во раз­бре­лись по сво­им ку­пе, па­ра со­бу­тыль­ни­ков по­тя­ну­лась до плац­карт­но­го. За ни­ми увя­зал­ся го­лем. Слыш­но бы­ло, как он сце­пил­ся с дэ­ва­ми. Ли Ксу всё ещё си­де­ла на сто­ле, по­до­брав под се­бя но­ги. Гля­де­ла, как за ок­ном ле­тит, свер­кая сне­жин­ка­ми, бе­лое вре­мя. – Это был он, рус­ский Бог? – спро­си­ла она за­дум­чи­во. Ин­спек­тор не от­ве­тил. Он вы­шел в там­бур и дол­го сто­ял там, ку­рил, ду­мая о ме­тель­ной мгле сна­ру­жи, о бод­хи­саттвах, пья­ном рас­ка­я­нии и о том, что ему ну­жен ко­фе. Чёр­ный и го­ря­чий. Без ко­фе он по утрам… слов­но нежи­вой.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.