СЕДЬМАЯ СТУПЕНЬКА

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - КРИМИПНОАЛИЬТНИОКЕАЧТИВО - МИ­ШЕЛЬ ТИБОДЕН

Ага­та вни­ма­тель­но смот­рит на се­бя в зер­ка­ло, она улы­ба­ет­ся, но её гла­за пол­ны слёз. Она при­бли­жа­ет­ся к зер­ка­лу и пы­та­ет­ся дать се­бе обе­ща­ние, что она не сло­ма­ет­ся и бу­дет силь­ной. Они все на­бро­си­лись на неё, они об­ви­ня­ют её, но она обя­за­тель­но до­бьёт­ся ре­а­би­ли­та­ции. А вот то, что она при этом чув­ству­ет: от­сут­ствие Пье­ра, ду­шев­ная ра­на по­сле его ужас­ной смер­ти, до сих пор вы­зы­ва­ю­щая у неё мы­шеч­ные спаз­мы, уте­ши­тель­ное чув­ство, что она су­ме­ла из­бе­жать худ­ше­го, – это­го они ни­ко­гда не узна­ют. Это их уж точ­но не ка­са­ет­ся. Она вы­ти­ра­ет слё­зы, слег­ка пуд­рит ко­жу, при­да­вая ей блед­но­сти, по­том про­хо­дит по гу­бам крас­но-фи­о­ле­то­вым. Она вы­прям­ля­ет­ся, оце­ни­ва­ю­ще смот­рит на се­бя – ей нра­вит­ся её но­вое ли­цо. Ли­цо, вполне со­от­вет­ству­ю­щее сло­жив­шим­ся об­сто­я­тель­ствам. Пье­ра больше нет, она стала вдо­вой. В её гла­зах сколь­зит лёг­кая тень пе­ча­ли, а за­тем она сно­ва на­чи­на­ет улы­бать­ся. Право же, ино­гда жизнь бы­ва­ет та­кой щед­рой, го­во­рит она са­ма се­бе, она по­сы­ла­ет нам вполне тер­пи­мые стра­да­ния, что­бы не стал­ки­вать нас со стра­да­ни­я­ми, ко­то­рые мо­гут нас уни­что­жить. Она го­то­ва про­ти­во­сто­ять им; рань­ше сча­стье ни­ве­ли­ро­ва­ло их ли­ца, а се­го­дня в несча­стье они пред­ста­нут пе­ред ней в пол­ной кра­се. Вот он – час ис­ти­ны.

АМЕЛИ, СЕСТ­РА ПЬЕ­РА

Вот уже три ме­ся­ца, как Пье­ра не ста­ло! Ме­ня пе­ре­пол­ня­ет ярость. Жажда ме­сти пы­ла­ет во мне силь­нее го­ря. Я твёр­до убеж­де­на в том, что Ага­та как-то свя­за­на с вне­зап­ной смер­тью мо­е­го бра­та, и я хо­чу, что­бы она от­ве­ти­ла на ряд мо­их во­про­сов. Я не­на­ви­жу её по­чти так же, как я лю­би­ла его.

Пре­крас­но пом­ню тот день, ко­гда Ага­та при­шла в по­след­нем клас­се к нам в ли­цей. На ней бы­ла шля­па и очень ори­ги­наль­ная одеж­да, от неё ве­я­ло вет­ром сво­бо­ды. Яркая, уве­рен­ная в се­бе, она сра­зу же вну­ши­ла ува­же­ние; все – и учи­те­ля, и уче­ни­ки – её очень по­лю­би­ли. Лёг­кая улыб­ка по­сто­ян­но на гу­бах, все­гда ря­дом с дру­ги­ми и в то же са­мое вре­мя та­кая за­га­доч­ная, та­кая недо­сти­жи­мая… Я пред­при­ня­ла всё воз­мож­ное, что­бы сде­лать­ся её по­дру­гой. И она для ме­ня ею стала, так как мы обе ис­пы­ты­ва­ли под­лин­ную страсть к фи­ло­со­фии. Я бы­ла с ней в креп­кой друж­бе, но чув­ство­ва­ла, что она вполне мог­ла иметь точ­но та­кие же от­но­ше­ния с кем-то ещё. Ага­та не вы­би­ра­ла для се­бя при­вя­зан­но­сти, она поз­во­ля­ла вы­би­рать се­бя. Я ма­ло что зна­ла о по­дроб­но­стях её жиз­ни. Она про­жи­ва­ла толь­ко с от­цом и всем рас­ска­зы­ва­ла, что её мать умер­ла, но это бы­ла ложь! Я узна­ла, уже по­сле смер­ти Пье­ра, что мать их бро­си­ла, Ага­ту и её от­ца, ко­гда та бы­ла ещё со­всем маленькой. Мне так силь­но хотелось по­зна­ко­мить её с мо­им бра­том.

Че­рез три го­да по­сле на­шей встре­чи, ко­гда мы уже бы­ли сту­ден­та­ми, Пьер по­пал в се­рьёз­ную ава­рию. Это ведь толь­ко на пер­вый взгляд мо­жет по­ка­зать­ся, что по­езд­ка на ску­те­ре нена­мно­го опас­нее ез­ды на ве­ло­си­пе­де. Я то­гда силь­но пе­ре­пу­га­лась и об­ра­ти­лась за по­мо­щью к мо­ей по­дру­ге. Та­ким об­ра­зом она по- зна­ко­ми­лась с ним, пря­мо в ре­а­би­ли­та­ци­он­ном центре, где Пьер вновь учил­ся хо­дить. Пьер влю­бил­ся в неё сра­зу же по­сле их пер­вой встре­чи. Она его за­це­пи­ла. Но я не мо­гу с уве­рен­но­стью ска­зать, бы­ла ли она так же влюб­ле­на в него, про­сто я ни­ко­гда не мог­ла по­нять чув­ства Ага­ты по от­но­ше­нию к дру­гим лю­дям.

Очень быст­ро они об­ра­зо­ва­ли па­ру, и мой брат поселился у неё по­сле окон­ча­ния ле­че­ния. Мои ро­ди­те­ли бы­ли в яро­сти, они не лю­би­ли Ага­ту, со­мне­ва­лись в её чув­ствах к Пье­ру и не без по­до­зре­ния смот­ре­ли на при­вя­зан­ность меж­ду ней и её от­цом. Как толь­ко они узна­ли о смер­ти Пье­ра, они об­ви­ни­ли её в слу­чив­шем­ся, и вско­ре я то­же на­ча­ла что-то по­до­зре­вать. Он по­гиб, вый­дя из квар­ти­ры, ко­то­рую он де­лил с ней, и смерть на­сту­пи­ла в ре­зуль­та­те па­де­ния с лест­ни­цы, на седь­мой сту­пень­ке, един­ствен­ной по­вре­ждён­ной сту­пень­ке, ко­то­рую он все­гда с та­кой осто­рож­но­стью об­хо­дил. Бы­ло де­вять ве­че­ра, как рас­ска­зы­ва­ла по­том Ага­та, и он вы­шел, что­бы ку­пить си­га­ре­ты, но я уве­ре­на, я утвер­ждаю, что это не мо­жет быть прав­дой. Мой брат не ку­рил сам, он все­гда хо­тел, что­бы она бро­си­ла ку­рить, и это ча­сто ста­но­ви­лось пред­ме­том го­ря­чих спо­ров меж­ду ни­ми. А по­том – это её вы­зы­ва­ю­щее тре­во­гу по­ве­де­ние на по­хо­ро­нах, это её как буд­то спя­щее ли­цо... А это её уди­ви­тель­ное хлад­но­кро­вие, ко­гда она узна­ла, что мои ро­ди­те­ли об­ра­ти­лись в по­ли­цию и по­тре­бо­ва­ли про­ве­де­ния рас­сле­до­ва­ния… Она скры­ва­ет прав­ду, я в этом убеж­де­на. Ярость за­став­ля­ет ме­ня сто­ять на сво­ём, и я ве­рю, что прав­да ра­но или позд­но бу­дет рас­кры­та.

КОНСЬЕРЖКА

Три ме­ся­ца на­зад умер па­рень свер­ху, хо­ро­ший та­кой па­рень, все­гда та­кой при­вет­ли­вый. Он сту­чал в мою буд­ку в ве­сти­бю­ле, го­во­ря со сме­хом: «Это я, хро­мо­нож­ка свер­ху!» Та­кой при­ят­ной на­руж­но­сти па­рень с кра­си­вы­ми каш­та­но­вы­ми ло­ко­на­ми и лу­чи­сты­ми гла­за­ми! Хо­ро­шие лю­ди – его ро­ди­те­ли и сест­ра; не то что та дру­гая, эта стер­во­за, эта по­ган­ка, что на­зы­ва­ла се­бя его по­дру­гой. Над­мен­ная, веч­но с про­тив­ной та­кой улы­боч­кой на гу­бах. Долж­но же быть правосудие, она ка­ким-то об­ра­зом при­част­на к его смер­ти, это я вам точ­но го­во­рю! Но она зна­ет, как всё по­луч­ше об­тя­пать! Это я пер­вой уви­де­ла маль­чиш­ку, вы­бе­жав из буд­ки по- сле то­го, как услы­ша­ла страш­ный шум. Ужас!!! Ле­жит на по­лу, го­ло­ва вся в кро­ви, мгно­вен­ная смерть на ме­сте! Его де­вуш­ка сра­зу же при­мча­лась, в то же вре­мя, что и их со­сед по лест­нич­ной клет­ке. Ни кри­ков, ни слёз, ни­че­го! Я уве­ре­на,

что она име­ла воз­мож­ность его под­толк­нуть, а за­тем про­бе­жать вверх по сту­пе­ням, что­бы заста­вить всех по­ве­рить, буд­то она вы­шла из сво­ей квар­ти­ры уже по­сле его па­де­ния. Ну, ко­неч­но, её со­сед дал сви­де­тель­ские по­ка­за­ния в её поль­зу, он же веч­но по­жи­рал её гла­за­ми, и я да­же по­до­зре­ваю, что они на­роч­но под­стро­и­ли всё так, что ока­за­лись в од­но и то же вре­мя на лест­ни­це. Он, без­услов­но, на­де­ет­ся те­перь за­нять ме­сто умер­ше­го. Я да­же со­об­щи­ла со­труд­ни­кам по­ли­ции, что они вполне мог­ли сго­во­рить­ся и объ­еди­нить­ся, что­бы убить его. Но на­до бы­ло ви­деть, как они по­ста­ви­ли ме­ня на ме­сто! «Ни­ка­ких до­мыс­лов и спе­ку­ля­ций, ма­дам, для нас су­ще­ству­ют фак­ты и толь­ко фак­ты». До­мыс­лы… Спе­ку­ля­ции… Что за гром­кие сло­ва? Это всё – что­бы про­из­ве­сти на ме­ня впе­чат­ле­ние! Но мне пле­вать, я уве­ре­на, что она по­мог­ла ему уме­реть! Я не знаю – как, но это она уби­ла его. Впро­чем вскрытие, сде­лан­ное по тре­бо­ва­нию се­мьи, ни­че­го та­ко­го не по­ка­за­ло. Да, я бы­ла разо­ча­ро­ва­на, но это не зна­чит, что она невиновна. На­сту­пит день, всё тай­ное ста­нет яв­ным, и я с удо­воль­стви­ем по­ап­ло­ди­рую, ко­гда её по­ве­дут в тюрь­му. А ещё я хо­те­ла бы, что­бы ту­да же за­са­ди­ли и про­кля­то­го вла­дель­ца зда­ния; де­сят­ки раз я ему го­во­ри­ла, что лест­ни­ца у нас ста­рая, сту­пень­ки по­лу­стёр­тые, пе­ри­ла нена­дёж­ные, а седьмая ступенька во­об­ще на­хо­дит­ся в пла­чев­ном со­сто­я­нии, что она пред­став­ля­ет опас­ность, но при­шлось ждать смер­ти это­го пар­ня, что­бы он её по­чи­нил. Ка­кой по­зор!

МА­РИ, ПО­ДРУ­ГА АГА­ТЫ

Я по­зна­ко­ми­лась с ней в по­след­нем клас­се, и, как и все, я тут же за­хо­те­ла стать её по­дру­гой. Амели очень быст­ро при­сво­и­ла её се­бе и стала счи­тать сво­ей соб­ствен­но­стью, но это про­сто по­то­му, что Ага­та, та­кая да­лё­кая и от­ре­шён­ная от все­го, поз­во­ля­ла ей это де­лать. Мы сбли­зи­лись с ней с тех пор, как дру­гие от неё от­вер­ну­лись. Она очень силь­но стра­да­ет, ей не хва­та­ет Пье­ра… «Я раз­го­ва­ри­ваю с ним каж­дый день», – при­зна­лась она во вре­мя на­шей по­след­ней бе­се­ды. Я удив­ле­на ре­ши­мо­стью, ко­то­рую она по­ка­за­ла, за­щи­щая свою неви­нов­ность, а так­же от­сут­стви­ем гне­ва при столк­но­ве­нии с об­ви­не­ни­я­ми со сто­ро­ны чле­нов се­мьи Пье­ра. Я вся дро­жа­ла во вре­мя вскры­тия, по­то­му что я не знаю и, на­вер­ное, ни­ко­гда не узнаю, что про­изо­шло на са­мом де­ле в тот дра­ма­ти­че­ский ве­чер. Она не го­во­рит ни­че­го кон­крет­но­го о несчаст­ном слу­чае и ограничивается лишь ка­ки­ми-то неод­но­знач­ны­ми сло­ва­ми, пре­под­но­си­мы­ми так, буд­то это ве­ли­кая тай­на. Я по­чув­ство­ва­ла силь­ное сму­ще­ние, ко­гда она ска­за­ла мне в по­след­ний раз шё­по­том и с гру­стью: «Ты зна­ешь, Ма­ри, жизнь ино­гда бы­ва­ет та­кая щед­рая! Она пре­под­но­сит нам удоб­ный от­вет, ко­то­рый мы да­же не на­де­я­лись услы­шать». Я быст­ро сменила те­му раз­го­во­ра, что­бы по­ме­шать ей пу­стить­ся в от­кро­вен­но­сти – я не хо­те­ла бы по­том но­сить в се­бе эту ин­фор­ма­цию. Ага­та – это мой друг, я люб­лю её со все­ми та­ра­ка­на­ми в её го­ло­ве, со всей те­не­вой ча­стью её жиз­ни, и я не мо­гу се­бе да­же пред­ста­вить, что­бы она сы­гра­ла ка­кую-то роль в смер­ти Пье­ра.

ДРУГ ПЬЕ­РА

Мне по­тре­бу­ет­ся вре­мя, что­бы успо­ко­ить­ся. Мне очень жаль Пье­ра, я лю­бил его, как род­но­го бра­та. Я пре­крас­но по­ни­маю ужас его ро­ди­те­лей и его сест­ры, эта смерть вы­гля­дит та­кой глу­пой по­сле столь­ких пред­при­ня­тых уси­лий, что­бы сно­ва на­учить­ся хо­дить. Но они яв­но за­хо­дят слиш­ком да­ле­ко в сво­их об­ви­не­ни­ях. Они что-то слиш­ком быст­ро за­бы­ли, что это имен­но Ага­та спас­ла Пье­ра по­сле то­го страш­но­го до­рож­но­го про­ис­ше­ствия; спас­ла его ис­ка­ле­чен­ное те­ло, его из­ра­нен­ную ду­шу. Лю­бовь Ага­ты вер­ну­ла ему вкус к жиз­ни, ощу­ще­ние на­деж­ды. А вот за­тем, по­сте­пен­но, ко­гда он по­нял, что ни­ко­гда больше не ста­нет преж­ним кра­сав­цем спортс­ме­ном, его ха­рак­тер на­чал пор­тить­ся. Ко­неч­но, он при­тво­рял­ся, но внут­ри у него не оста­лось же­ла­ния бо­роть­ся, и он при­нял­ся злить­ся на то, что Ага­та ему по­мо­га­ет. Лю­ди ча­сто на­чи­на­ют нена­ви­деть тех, от ко­го вы­нуж­де­ны за­ви­сеть. Я уве­рен, что она не несёт ни­ка­кой от­вет­ствен­но­сти за его смерть. Мо­жет быть, он насту­пил на седь­мую сту­пень­ку со­вер­шен­но слу­чай­но, а мо­жет быть – та­ким об­ра­зом по­ло­жил ко­нец то­му, что он на­зы­вал «сво­ей жал­кой жиз­нью хро­мо­нож­ки».

СО­СЕД

Пред­взя­тая бол­тов­ня глу­пой кон­сьерж­ки и оже­сто­че­ние се­мьи умер­ше­го про­тив мо­ей со­сед­ки вы­зва­ли у ме­ня ощу­ще­ние тош­но­ты, я да­же ис­пу­гал­ся! Я ма­ло знал эту мо­ло­дую жен­щи­ну: мы лишь ино­гда встре­ча­лись на лест­ни­це и об­ме­ни­ва­лись ко­рот­ки­ми веж­ли­вы­ми при­вет­стви­я­ми. Что же ка­са­ет­ся по­кой­но­го, то я не ви­дел его прак­ти­че­ски ни­ко­гда. В тот дра­ма­ти­че­ский ве­чер я услы­шал страш­ный шум за две­рью, а по­том сра­зу же – вопли кон­сьерж­ки. Ко­гда я от­крыл мою дверь, что на­про­тив лест­ни­цы, со­сед­ка, а на ней ли­ца не бы­ло, вы­хо­ди­ла из сво­ей квар­ти­ры сле­ва. Под­чёр­ки­ваю – в то же са­мое вре­мя, что и я. Мы вме­сте сде­ла­ли пер­вые ша­ги по сту­пе­ням. Вни­зу она опустилась на ко­ле­ни ря­дом с те­лом сво­е­го дру­га; из его пра­во­го уха обиль­но тек­ла кровь. Он упал с лест­ни­цы и уда­рил­ся го­ло­вой при па­де­нии. Сло­мал се­бе шею… Уви­дев это, она, ка­за­лось, оде­ре­ве­не­ла. Об­ви­нять её в убий­стве – это же чу­до­вищ­но! Седьмая ступенька бы­ла в от­вра­ти­тель­ном со­сто­я­нии, опас­ном для тех, у ко­го не всё в по­ряд­ке с рав­но­ве­си- ем. Я был сви­де­те­лем всей этой сце­ны – мо­ло­дая жен­щи­на не тол­ка­ла пар­ня, она точ­но не име­ет от­но­ше­ния к его смер­ти.

ОТЕЦ АГА­ТЫ

Слу­хи во­круг смер­ти Пье­ра сво­дят ме­ня с ума! Ага­ту по­сле­до­ва­тель­но об­ви­ня­ли в том, что она его отра­ви­ла, на­ка­ча­ла нар­ко­ти­ка­ми, столк­ну­ла с лест­ни­цы, уби­ла с по­мо­щью сво­е­го со­се­да! Как буд­то бы же­ла­ние ото­мстить за­став­ля­ло за­мол­чать го­ре! К сча­стью, ко­мис­сар по­ли­ции во всём разо­брал­ся, и он убеж­дён в её неви­нов­но­сти. Она лю­би­ла Пье­ра, и они с ним бы­ли счаст­ли­вы. Мо­ей до­че­ри при­шлось очень мно­го по­стра­дать от то­го, что нас бро­си­ла её мать, и моя опе­ка, ве­ро­ят­но, бы­ла чрез­мер­ной. Ро­ди­те­ли Пье­ра и про­чие лю­ди на­ча­ли на­ме­кать, что на­ши от­но­ше­ния при­вя­зан­но­сти бы­ли нездо­ро­вы­ми. Им лег­ко су­дить! Уби­тый ухо­дом мо­ей же­ны, я пе­ре­нёс всю свою огром­ную лю­бовь на Ага­ту. Сна­ча­ла она не го­во­ри­ла, по­том стра­да­ла ано­рек­си­ей… Это та­кое нерв­но-пси­хи­че­ское рас­строй­ство, на­вяз­чи­вое стрем­ле­ние к по­ху­да­нию… Да, она по­рой пе­ре­жи­ва­ла вре­ме­на весь­ма непро­стые. Но она по­сте­пен­но сми­ри­лась с ухо­дом ма­те­ри, убе­див се­бя в том, что она умер­ла. Эта вы­мыш­лен­ная ре­аль­ность для неё ока­за­лась бо­лее тер­пи­мой; она поз­во­ли­ла ей от­но­си­тель­но лег­ко пе­ре­не­сти при­ду­ман­ный тра­ур, тем бо­лее что её мать ни­ко­гда и не на­по­ми­на­ла о се­бе. Её встре­ча с Пье­ром не бы­ла слу­чай­ной – она за­бы­ла про свои про­бле­мы, что­бы по­свя­тить се­бя су­ще­ству, ещё бо­лее по­би­то­му жиз­нью, чем она са­ма. Она лю­би­ла его и хо­те­ла, что­бы он все­гда был ря­дом.

АГА­ТА

Я люб­лю ночь. Она очи­ща­ет всё и уно­сит нас в ил­лю­зор­ный мир, где на­ши меч­ты вы­гля­дят та­ки­ми кра­си­вы­ми. Каж­дое про­буж­де­ние воз­вра­ща­ет ме­ня к мыс­лям о Пье­ре и к на­шим пре­крас­ным вос­по­ми­на­ни­ям; я их про­го­няю, что­бы смот­реть в ли­цо ре­аль­но­сти без него. Я пла­чу, ко­гда оста­юсь од­на, по от­но­ше­нию же к дру­гим я ни­ко­гда не по­ка­зы­ваю сво­их эмо­ций. Я на­учи­лась это­му по­сле ухо­да мо­ей ма­те­ри. Что­бы вы­жить, я пе­ре­пи­са­ла ре­аль­ность, сде­ла­ла так, что­бы она стала бо­лее тер­пи­мой: моя мать не при­ня­ла ре­ше­ние бро­сить ме­ня, это смерть за­бра­ла её, от­ня­ла её у ме­ня. На са­мом де­ле важ­на толь­ко та­кая ис­ти­на, ко­то­рая поз­во­ля­ет нам дер­жать­ся, она яв­ля­ет­ся ло­жью толь­ко для по­сто­рон­них. Я не уби­ла Пье­ра, он сам по­гиб, спо­ткнув­шись на седь­мой сту­пень­ке. Я из­ло­жи­ла ко­мис­са­ру по­ли­ции удоб­ную вер­сию то­го, что про­изо­шло, она его вполне устра­и­ва­ет, и она не де­ла­ет ме­ня ви­нов­ной. А на­сто­я­щая прав­да о том ве­че­ре при­над­ле­жит толь­ко нам – Пье­ру и мне.

В тот ве­чер я чув­ство­ва­ла се­бя очень устав­шей, и Пьер пре­бы­вал в пло­хом на­стро­е­нии. Его но­ги по­сле вы­пис­ки из ре­а­би­ли­та­ци­он­но­го цен­тра до­став­ля­ли ему всё больше и больше про­блем, и на­деж­да ко­гда-ни­будь вновь на­чать нор­маль­но хо­дить в нём убы­ва­ла. На­пря­жён­ность меж­ду на­ми рос­ла. Итак, в тот ве­чер я по­гру­зи­лась в мои кни­ги – на­до бы­ло го­то­вить­ся к эк­за­ме­нам. А Пьер что-то без умол­ку го­во­рил, и я поз­во­ли­ла се­бе по­ка­зать при­зна­ки раз­дра­же­ния. То­гда он вдруг рез­ко встал, на­дел паль­то и ска­зал, не бро­сив на ме­ня и взгля­да: «Я ухо­жу, и я больше не вер­нусь». В тот мо­мент, ко­гда дверь за­кры­лась, у ме­ня в го­ло­ве воз­ник­ла кар­ти­на, ко­то­рая, ка­за­лась на­все­гда стёр­шей­ся. Мне пять лет, и я стою, при­жав­шись но­сом к ок­ну мо­ей спаль­ни. Она кла­дёт сум­ку в ба­гаж­ник сво­е­го ав­то­мо­би­ля, а за­тем быст­ро тро­га­ет­ся. И ни еди­ной улыб­ки… Ни еди­но­го взгля­да… Она бро­си­ла ме­ня.

Я вста­ла со­вер­шен­но рас­те­рян­ная; те­перь Пьер то­же по­ки­дал ме­ня без еди­но­го взгля­да, и я уми­ра­ла во вто­рой раз… Гос­по­ди, та­кое стра­да­ние я точ­но не пе­ре­не­су сно­ва!

Я от­кры­ла дверь и бро­си­ла ему вдо­гон­ку: «Пьер, вер­нись!» Он по­вер­нул го­ло­ву ко мне и лас­ко­во улыб­нул­ся. И в этот мо­мент его ко­стыль уткнул­ся в седь­мую сту­пень­ку… В тот са­мый мо­мент, ко­гда он уже стал под­ни­мать­ся по лест­ни­це. Его по­след­ний взгляд был ад­ре­со­ван мне, его по­след­няя улыб­ка – то­же. Перевод с фран­цуз­ско­го Сер­гея НЕЧАЕВА

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.