ПРА­ВО НО­ЧИ С ЖЕ­НОЙ КРАСНОГО

Как кол­ча­ков­ские го­ло­во­ре­зы вос­ста­но­ви­ли про­тив се­бя апо­ли­тич­ных кре­стьян Си­би­ри

Sovershenno Sekretno - Ukraina - - ИСТПОРЛИИЯТ/ИХКХАВЕК - Сер­гей БАЛМАСОВ

Вс­по­ми­ная со­бы­тия ве­ко­вой дав­но­сти, ис­то­ри­ки всё время пы­та­ют­ся от­ве­тить на во­прос: как так слу­чи­лось, что вся огром­ная стра­на по­шла за крас­ны­ми, а не за бе­лы­ми? Ведь, со­глас­но но­вой ми­фо­ло­гии, в Бе­лом дви­же­нии сра­жа­лись сплошь бла­го­род­ные ры­ца­ри, ко­то­рые меч­та­ли дать во­лю и сча­стье на­ро­ду. А во гла­ве их сто­ял Вер­хов­ный пра­ви­тель России ад­ми­рал Кол­чак, из­вест­ный сво­им ро­ман­тиз­мом и тон­кой ду­шев­ной ор­га­ни­за­ци­ей – так по край­ней ме­ре его ри­су­ют нам в по­след­них филь­мах и кни­гах. То­гда тем бо­лее непо­нят­но, по­че­му власть это­го Вер­хов­но­го пра­ви­те­ля, ко­то­рый пла­ни­ро­вал быст­рее Де­ни­ки­на пер­вым всту­пить в Моск­ву, рух­ну­ла как кар­точ­ный до­мик 98 лет на­зад, в на­ча­ле ян­ва­ря 1920-го – все­го че­рез год с неболь­шим по­сле его по­яв­ле­ния на ис­то­ри­че­ской сцене.

Вес­ной 1919 го­да кол­ча­ков­цы пол­но­стью за­хва­ти­ли Урал и на ря­де на­прав­ле­ний на­хо­ди­лись все­го в 30 ки­ло­мет­рах от Вол­ги. Но про­шли счи­та­ные ме­ся­цы, и си­лы по­бе­до­нос­но на­сту­пав­ше­го ад­ми­ра­ла бы­ли раз­гром­ле­ны, а сам он – рас­стре­лян. Слу­чи­лось это бла­го­да­ря во­ен­ным успе­хам но­вых со­вет­ских во­е­на­чаль­ни­ков вро­де недо­учив­ше­го­ся сту­ден­та Ка­ме­не­ва и под­по­ру­чи­ка Ту­ха­чев­ско­го. Но ещё бо­лее важ­ную роль в этом сыг­ра­ли пар­ти­за­ны. На­чав­ши­е­ся в кон­це 1918-го кре­стьян­ские вы­ступ­ле­ния вес­ной 1919 го­да рас­про­стра­ни­лись на зна­чи­тель­ную часть Си­би­ри и Даль­не­го Во­сто­ка. В ре­зуль­та­те из всей кол­ча­ков­ской ар­мии («на бу­ма­ге» до­хо­див­шей до 400 – 600 ты­сяч шты­ков) на фрон­те борь­бы с Крас­ной Ар­ми­ей на­хо­ди­лись не бо­лее 150 ты­сяч че­ло­век. Кро­ме «нестро­е­вых», осталь­ные бы­ли на­прав­ле­ны на «внут­рен­ний» фронт. Вы­шло так, что обыч­ный си­бир­ский му­жик, о за­жи­точ­но­сти ко­то­ро­го в России хо­ди­ли ле­ген­ды и ко­то­рый, по ло­ги­ке, дол­жен был стать опо­рой бе­ло­гвар­дей­цев, за­щи­щав­ших его от «боль­ше­ви­ков-экс­про­при­а­то­ров», вдруг бро­сил хо­зяй­ство, взял­ся за вин­тов­ку и стал их злей­шим вра­гом. От­вет на во­прос, по­че­му так, в част­но­сти, слу­чи­лось, мо­гут дать ма­ло­из­вест­ные фак­ты, на­гляд­но объ­яс­ня­ю­щие, по­че­му так быст­ро про­тив Кол­ча­ка вос­ста­ла прак­ти­че­ски вся во­сточ­ная окра­и­на России.

СПА­СЕ­НИЕ ПОД ЗВЁЗД­НО­ПО­ЛО­СА­ТЫМ ФЛА­ГОМ

В 1919 го­ду в Су­чан­ском рай­оне При­мо­рья мест­ное на­се­ле­ние, раз­дра­жён­ное по­бо­ра­ми и на­си­ли­ем со сто­ро­ны бе­лых, на­ча­ло про­те­сто­вать. Но вме­сто диа­ло­га про­тив них вы­сы­ла­ли вой­ска, ко­ман­ди­ры ко­то­рых, не силь­но вни­кая в при­чи­ны бун­та, пред­по­чи­та­ли рас­стре­ли­вать недо­воль­ных, а са­мые «бес­по­кой­ные» на­се­лён­ные пунк­ты – сжи­гать. Од­на­ко так слу­ча­лось да­ле­ко не все­гда. Как ми­ни­мум в трёх слу­ча­ях при­быв­шие к ме­сту со­бы­тий ка­ра­тель­ные от­ря­ды, участ­ни­ки ко­то­рых пред­вку­ша­ли кро­ва­вую рас­пра­ву над «боль­ше­ви­ка­ми», ока­зы­ва­лись не в со­сто­я­нии вы­пол­нить свою ра­бо­ту. Они оста­нав­ли­ва­лись, по­ра­жён­ные сле­ду­ю­щим зре­ли­щем: над на­се­лён­ны­ми пунк­та­ми по­встан­цев раз­ве­ва­лись крас­ные фла­ги, со­сед­ство­вав­шие со звёзд­но-по­ло­са­тым фла­гом США, под ко­то­рым рас­по­ла­га­лись, вы­ста­вив пу­ле­мё­ты, аме­ри­кан­ские ин­тер­вен­ты из экс­пе­ди­ци­он­но­го кор­пу­са ге­не­ра­ла Грейв­са.

На роб­кие по­пыт­ки бе­ло­гвар­дей­цев узнать, что тут де­ла­ют аме­ри­кан­цы, был по­лу­чен обес­ку­ра­жи­ва­ю­щий от­вет: «Мы при­бы­ли по­мочь на­ро­ду При­мо­рья от­сто­ять его де­мо­кра­ти­че­ские пра­ва». Про­сто­яв в недо­уме­нии несколь­ко ча­сов в ожи­да­нии ре­ше­ния сво­е­го ко­ман­до­ва­ния, кол­ча­ков­ские эк­зе­ку­то­ры уда­ли­лись, не вы­пол­нив дан­но­го им по­ру­че­ния.

И по­доб­ные вме­ша­тель­ства аме­ри­кан­цев по­вто­ря­лись как ми­ни­мум три­жды: в ян­ва­ре, мар­те-ап­ре­ле и в но­яб­ре 1919-го. В по­след­нем слу­чае аме­ри­кан­цы за­щи­ти­ли мест­ные вос­став­шие бе­ло­гвар­дей­ские гар­ни­зо­ны от рас­пра­вы со сто­ро­ны япон­цев. Эти ин­ци­ден­ты вы­зва­ли са­мые се­рьёз­ные тре­ния меж­ду аме­ри­кан­ским и бе­ло­гвар­дей­ским ко­ман­до­ва­ни­ем. До­шло до того, что ата­ман Се­мё­нов от­кры­то об­ви­нил ге­не­ра­ла Грейв­са в «боль­ше­виз­ме», про­ти­во­по­став­ляя им своих япон­ских «за­ступ­ни­ков».

Дей­стви­тель­но, срав­не­ние меж­ду по­те­ря­ми в России аме­ри­кан­цев и япон­цев вы­гля­де­ло яв­но не в поль­зу пер­вых: ян­ки на Се­ве­ре и на Даль­нем Во­сто­ке в бо­ях по­те­ря­ли лишь 48 че­ло­век, то­гда как япон­цы на од­ной толь­ко даль­не­во­сточ­ной окра­ине – бо­лее 5000. На­до по­ни­мать, что та­кое по­ве­де­ние Грейв­са было обу­слов­ле­но не толь­ко «ры­цар­ски­ми» мо­ти­ва­ми, но и стрем­ле­ни­ем не до­пу­стить уси­ле­ния их япон­ских кон­ку­рен­тов, ко­то­рые опи­ра­лись на мест­ных ата­ма­нов. Тем не ме­нее чуж­дые мест­но­му на­се­ле­нию аме­ри­кан­цы ока­за­лись кре­стья­нам реально бли­же, чем «свои» кол­ча­ков­цы, ко­то­рые сна­ча­ла до­ве­ли си­ту­а­цию до точ­ки ки­пе­ния, а по­том по­пы­та­лись усми­рить недо­воль­ных си­лой, тво­ря та­кие звер­ства, ко­то­рые не мог­ли оста­вить рав­но­душ­ны­ми бой­цов американского экс­пе­ди­ци­он­но­го кор­пу­са, мно­гие из ко­то­рых спе­ци­аль­но бы­ли на­бра­ны из рус­ско­языч­ных эми­гран­тов.

Например, лей­те­нант Валь­тер Ре­минг до­но­сил сво­е­му ко­ман­до­ва­нию, что толь­ко 9 мар­та 1919 го­да в сё­лах Бров­ни­чи и Гор­де­ев­ка он за­фик­си­ро­вал фак­ты звер­ско­го убий­ства по­сле изощ­рён­ных пы­ток 23 че­ло­век, ко­то­рые скры­ва­лись от мо­би­ли­за­ции в ар­мию или яв­ля­лись род­ствен­ни­ка­ми та­ких лиц. И это было лишь од­ним эпи­зо­дом, когда аме­ри­кан­цы удер­жи­ва­ли сто­рон­ни­ков «единой и неде­ли­мой» от звер­ских рас­прав.

«ПРИ АРЕ­СТЕ БЫЛО ПРО­ИЗ­ВЕ­ДЕ­НО ОТОБРАНИЕ ОДЕЖ­ДЫ…»

Не ме­нее кра­соч­ным в этом от­но­ше­нии яв­ля­ет­ся «де­ло щег­лов­ской ми­ли­ции», на­ча­тое по­сле того, как в ночь с 21 на 22 августа 1919-го че­хо­сло­вац­кий по­ру­чик Ка­у­рил по­мог на­чаль­ни­ку гар­ни­зо­на го­ро­да Щег­ло­ва Том­ской гу­бер­нии (се­го­дня – Ке­ме­ро­во) аре­сто­вать по­чти всю мест­ную кол­ча­ков­скую ми­ли­цию во гла­ве с её на­чаль­ни­ком Озёр­ки­ным. Слу­чай этот был уни­каль­ный даже для ли­хих го­дов Граж­дан­ской вой­ны, ведь, по су­ти, од­ни кол­ча­ков­цы вы­сту­пи­ли про­тив дру­гих кол­ча­ков­цев, да ещё при непо­сред­ствен­ной по­мо­щи ино­стран­ных ин­тер­вен­тов!

Для рас­сле­до­ва­ния со­бы­тий ми­нистр кол­ча­ков­ско­го МВД Вик­тор Пе­пе­ля­ев от­пра­вил в Щег­лов чи­нов­ни­ка по осо­бым по­ру­че­ни­ям Шк­ля­е­ва. Во­пре­ки ожи­да­ни­ям, озна­ко­мив­шись на месте с де­лом, он не толь­ко не встал на сто­ро­ну своих кол­лег, но и под­дер­жал дей­ствия «пе­ре­во­рот­чи­ков». Как за­явил Шк­ля­ев, «аре­сто­ва­ны бы­ли ми­ли­ци­о­не­ры… за непра­виль­ные дей­ствия их… Аре­сто­ван­ным вме­ня­ют­ся в ви­ну убий­ства, ис­тя­за­ния,

В 1919 го­ду экс­пе­ди­ци­он­ный кор­пус ге­не­ра­ла Грейв­са три­жды за­щи­щал пар­ти­зан и жителей от кол­ча­ков­ских ка­ра­те­лей. В де­рев­нях крас­ные фла­ги со­сед­ство­ва­ли со звёзд­но­по­ло­са­тым фла­гом.

вы­мо­га­тель­ства, взя­точ­ни­че­ство и дру­гие пре­ступ­ле­ния...» На­ча­тое им рас­сле­до­ва­ние под­твер­ди­ло эти об­ви­не­ния. Свою борь­бу с «пре­ступ­но­стью» щег­лов­ские ми­ли­ци­о­не­ры на­ча­ли с мас­со­во­го вы­мо­га­тель­ства де­нег у населения. Шк­ля­ев пи­сал, что «5 – 7 мая се­го го­да в де­ревне Ди­де­е­во бы­ли аре­сто­ва­ны милицией сель­ский пи­сарь и че­ты­ре граж­да­ни­на за то, что общество по при­го­во­ру об­ло­жи­ло не при­пи­сан­ных к сво­ей де­рев­ни сбо­ра­ми. При аре­сте было про­из­ве­де­но отобрание но­силь­ной одеж­ды, сек­ре­та­ря так по­ро­ли, что кро­вью за­брыз­га­ли сте­ны», по­сле чего вы­пу­сти­ли за­дер­жан­ных за взят­ки в раз­ме­ре 1 – 1,3 ты­ся­чи руб­лей». При этом ми­ли­ци­о­не­ры под раз­ны­ми пред­ло­га­ми аре­сто­вы­ва­ли самых за­жи­точ­ных мест­ных жителей, что­бы вы­бить из них боль­ше де­нег. И, как ока­за­лось, «…ми­ли­ция са­ма ини­ци­и­ро­ва­ла ограб­ле­ния под ви­дом пре­ступ­ни­ков и крас­ных пар­ти­зан…»

Как сле­ду­ет из до­ку­мен­тов, «пор­ка рас­про­стра­ня­лась и на аре­сто­ван­ных жен­щин, даже бе­ре­мен­ных… при­во­ди­ли из де­рев­ни Бу­я­пак­ской 17 бан­ди­тов. Сре­ди них – 11 жен­щин. При­ве­ли и всех вы­по­ро­ли (речь идёт об изощ­рён­ном и же­сто­ком из­би­е­нии на­гай­ка­ми и шом­по­ла­ми, по­сле чего на­ка­зан­ные неред­ко ста­но­ви­лись ин­ва­ли­да­ми или как ми­ни­мум на несколь­ко дней ока­зы­ва­лись при­ко­ван­ны­ми к по­сте­ли. – Ред.). Три жен­щи­ны бы­ли бе­ре­мен­ны. Жен­щин об­ви­ни­ли в том, что их му­жья ушли к крас­ным, у всех ото­бра­ли иму­ще­ство и до­ма», хо­тя ра­нее они без вся­ко­го при­нуж­де­ния пуб­лич­но от­ка­за­лись от вся­ко­го род­ства со сво­и­ми му­жья­ми. Обра­ще­ние с аре­сто­ван­ны­ми было же­сто­кое… Ми­ли­ци­о­нер Зи­ган­шин… уда­рил при­кла­дом ру­жья аре­сто­ван­ную толь­ко за то, что она на­ча­ла ро­жать, в чём он был скло­нен ви­деть си­му­ля­цию…»

Меж­ду тем без­на­ка­зан­ность по­рож­да­ла всё но­вые пре­ступ­ле­ния, ко­то­рые ста­но­ви­лись всё бо­лее изощ­рён­ны­ми и вы­зы­ва­ю­щи­ми. Так, ми­ли­ци­о­не­ры, аре­сто­вы­вав­шие мест­ных жителей без вся­ко­го по­во­да, кро­ме де­нег неред­ко тре­бо­ва­ли ин­тим­ной бли­зо­сти от по­нра­вив­ших­ся им жен­щин для осво­бож­де­ния их род­ствен­ни­ков, и, со­глас­но дан­ным рас­сле­до­ва­ния, «обыч­но за­пу­ган­ны­ми жен­щи­на­ми оно вы­пол­ня­лось». Шк­ля­ев сви­де­тель­ству­ет: «Один аре­сто­ван­ный был осво­бож­дён за пе­ре­дан­ную Озёр­ки­ну взят­ку, при­чём Бе­ре­зов­ский вы­го­во­рил пра­во но­чи с же­ной красного… Тот про­сил её от­дать де­нег и со­гла­сить­ся на пред­ло­жен­ное вви­ду невы­но­си­мых ис­тя­за­ний…»

«ОЗОРОСТВО» КОЛ­ЧА­КОВ­СКОЙ МИ­ЛИ­ЦИИ

Не оста­нав­ли­ва­лись стра­жи по­ряд­ка и пе­ред пря­мым на­си­ли­ем. Так, в ре­зуль­та­те про­ве­дён­но­го Шк­ля­е­вым рас­сле­до­ва­ния вы­яс­ни­лось, что в мае 1919 го­да око­ло при­ста­ни на ре­ке То­ми при се­ле Ше­ве­ле­ве Щег­лов­ско­го уез­да «по при­ка­за­нию на­чаль­ни­ка 1-го участ­ка ми­ли­ции Ку­зе­ва­но­ва бы­ли до­став­ле­ны на па­ро­ход три кре­стьян­ские де­ви­цы, одна из ко­то­рых, Ан­на Ше­ве­лё­ва, бы­ла из­на­си­ло­ва­на ми­ли­ци­о­не­ром Во­ро­ни­ным, а две осталь­ные бы­ли осво­бож­де­ны лишь по­то­му, что мен­стру­и­ро­ва­ли». Од­на­ко бы­ли в спис­ках де­я­ний пред­ста­ви­те­лей мест­ной ми­ли­ции и бо­лее се­рьёз­ные де­ла. В част­но­сти, там же в тот же день они рас­стре­ля­ли «по по­до­зре­нию в шпи­о­на­же по рас­по­ря­же­нию пья­но­го Ку­зе­ва­но­ва кре­стья­ни­на Смир­но­ва, раз­де­ли и бро­си­ли в ре­ку. Род­но­го его бра­та из­би­ли до по­лу­смер­ти». За это их едва не рас­тер­за­ли став­шие сви­де­те­ля­ми дан­но­го пре­ступ­ле­ния сол­да­ты мест­но­го кол­ча­ков­ско­го гар­ни­зо­на, по при­зна­нию его на­чаль­ни­ка под­по­ру­чи­ка Лу­гов­ско­го, от­кры­то угро­жав­шие стра­жам по­ряд­ка «под­нять их на шты­ки». По его же сло­вам, это же­ла­ние в них укре­пи­лось по­сле того, как «…23 июня пья­ным ми­ли­ци­о­не­ром се­рьёз­но ра­нен кре­стья­нин Алек­сандр Дю­ков…»

Вско­ре по­сле это­го был «убит и ограб­лен на гла­зах тол­пы ми­ли­ци­о­не­ром сня­тый с па­ро­хо­да пья­ный пас­са­жир Ани­си­мов под ви­дом боль­ше­ви­ка», хо­тя, со­глас­но рас­сле­до­ва­нию Шк­ля­е­ва, было уста­нов­ле­но, что это убий­ство с це­лью со­кры­тия ограб­ле­ния. Кро­ме того, ми­ли­ци­о­не­ра­ми бы­ла уби­та по­сле от­ка­за от ин­тим­ной бли­зо­сти со стра­жа­ми по­ряд­ка цир­ко­вая ак­три­са.

Не усту­пал сво­им под­чи­нён­ным и сам Озёр­кин, со­вер­шив­ший в мае 1919-го убий­ство щег­лов­ско­го ме­ща­ни­на Но­ви­ко­ва. Про­изо­шло это при сле­ду­ю­щих об­сто­я­тель­ствах: ми­ли­ци­о­нер Ано­хин про­ник в его дом с це­лью гра­бе­жа. На­хо­див­ший­ся там Но­ви­ков, за­щи­ща­ясь, обез­ору­жил его. По­срам­лён­ный страж по­ряд­ка по­жа­ло­вал­ся Озёр­ки­ну. Тот, вы­звав Но­ви­ко­ва, вы­стре­лом убил его че­рез вход­ную дверь.

Ин­те­рес­но, что сто­я­щие над ми­ли­ци­о­не­ра­ми вла­сти в ли­це управ­ля­ю­ще­го Том­ской гу­бер­ни­ей Б.М. Ми­хай­лов­ско­го вста­ли на за­щи­ту та­ких «стра­жей по­ряд­ка» как «идей­ных бор­цов с боль­ше­виз­мом», од­но­вре­мен­но пы­та­ясь до­ка­зать «неком­пе­тент­ность» Шк­ля­е­ва. Так, го­во­ря об убий­стве Ани­си­мо­ва, гу­бер­на­тор оправ­ды­вал это тем, что по­гиб­ший яв­лял­ся «боль­ше­вист­ским аги­та­то­ром, аги­ти­ро­вав­шим на пароходе за со­вет­скую власть и, бу­дучи аре­сто­ван­ным, по до­ро­ге при по­пыт­ке к бег­ству был убит». В свою оче­редь, в пись­ме Пе­пе­ля­е­ву о со­вер­шён­ном ми­ли­ци­о­не­ра­ми убий­стве ра­бо­че­го Ко­ло­мий­ца он пы­тал­ся вы­ста­вить по­след­не­го опас­ным го­су­дар­ствен­ным пре­ступ­ни­ком, «ру­ко­во­див­шим под­го­тов­кой вос­ста­ния», «уби­тым при по­пыт­ке к бег­ству». Од­на­ко эта вер­сия не бы­ла под­твер­жде­на след­стви­ем, и да­лее Шк­ля­е­ву уда­лось уста­но­вить, что «…Озёр­ки­ным был за­по­рот до смер­ти аре­сто­ван­ный Ко­ло­ми­ец».

Та­кое по­ве­де­ние вполне объ­яс­ни­мо: за­щи­щая под­чи­нён­ных (при Кол­ча­ке гу­бер­на­тор под­чи­нял­ся ми­ни­стру внут­рен­них дел, ко­то­ро­му, в свою оче­редь, бы­ли под­от­чёт­ны ми­ли­ци­о­не­ры на ме­стах), Ми­хай­лов­ский пы­тал­ся вы­го­ро­дить са­мо­го се­бя. Ведь про­изо­шед­шее не­по­сред­ствен­но бро­си­ло тень на него са­мо­го. Как уста­но­вил Шк­ля­ев, в своих дей­стви­ях Озёр­кин ука­зы­вал, что он дей­ству­ет с одоб­ре­ния гу­бер­на­то­ра Ми­хай­лов­ско­го. Что, впро­чем, и так было яс­но, учи­ты­вая, как тот за­щи­щал своих ми­ли­цей­ских под­чи­нён­ных пе­ред Пе­пе­ля­е­вым. Ми­хай­лов­ский вся­че­ски пы­тал­ся вос­пре­пят­ство­вать Шк­ля­е­ву в рас­сле­до­ва­нии, а когда по­нял, что «кон­фи­ден­ци­аль­ные бе­се­ды» с ним не да­ли эф­фек­та, на­жа­ло­вал­ся на про­ве­ря­ю­ще­го сво­е­му непо­сред­ствен­но­му на­чаль­ни­ку Пе­пе­ля­е­ву. Он на­пи­сал ему, что Шк­ля­ев «пре­уве­ли­чил» мас­шта­бы до­пу­щен­ных его под­чи­нён­ны­ми на­ру­ше­ний, ко­то­рые воз­ник­ли в хо­де «ак­тив­ной борь­бы Озёр­ки­на и его кол­лег про­тив бан­ди­тиз­ма и крас­ных пар­ти­зан», в ре­зуль­та­те чего они на­жи­ли се­бе мно­го­чис­лен­ных вра­гов. Так­же Ми­хай­лов­ский на­ста­и­вал, что пав­шие от рук его ко­сто­ло­мов лю­ди яв­ля­лись «за­ве­до­мы­ми пре­ступ­ни­ка­ми». Кро­ме того, в их чис­ло за­пи­са­ли и по­гиб­ших от несчаст­ных слу­ча­ев. В ка­че­стве при­ме­ра Ми­хай­лов­ский при­во­дил смерть вы­ше­упо­мя­ну­той цир­кач­ки, по­гиб­шей в ре­зуль­та­те «уста­нов­лен­но­го с несо­мнен­но­стью са­мо­убий­ства», то­гда как Шк­ля­е­ву уда­лось до­ка­зать, что это было пред­на­ме­рен­ное убий­ство.

И по­доб­ные пре­ступ­ле­ния не бы­ли част­ны­ми слу­ча­я­ми, а от­ра­жа­ли об­щую кар­ти­ну раз­вя­зан­но­го про­тив населения бе­ло­го тер­ро­ра. Даже когда Ми­хай­лов­ско­го «при­пёр­ли к стен­ке» до­ка­за­тель­ства­ми, он пы­тал­ся оправ­дать своих под­чи­нён­ных, ука­зы­вая на «…му­че­ни­че­скую роль, вы­па­да­ю­щую на до­лю чи­нов ми­ли­ции, ко­то­рые пре­сле­ду­ют­ся боль­ше­ви­ка­ми в первую оче­редь с осо­бой же­сто­ко­стью. При та­ких усло­ви­ях они… от­ве­ча­ют на крас­ный тер­рор ан­ти­боль­ше­вист­ским тер­ро­ром. От­сю­да вы­те­ка­ют эти «лик­ви­да­ции», «по­пыт­ки к бег­ству» и т. п.». В ре­зуль­та­те, как до­но­сил Шк­ля­ев «на­верх», «…се­ляне пря­та­лись при ви­де ми­ли­ции не ху­же, чем от лю­бо­го бан­ди­та… Ужас по­ло­же­ния в том, что это озор­ство ми­ли­ции пе­ре­кла­ды­ва­лось на го­ло­ву правительства (кол­ча­ков­ско­го. – Ред.), вы­зы­вая в па­мя­ти бла­жен­ные вре­ме­на ца­риз­ма, когда по­доб­ные де­я­ния при при­ста­вах и уряд­ни­ках бы­ли недо­пу­сти­мы…» Со­глас­но неуте­ши­тель­ным вы­во­дам Шк­ля­е­ва, имен­но та­кое по­ве­де­ние стра­жей по­ряд­ка и при­ве­ло в ко­неч­ном ито­ге к то­му са­мо­му рас­про­стра­не­нию боль­ше­виз­ма, о чём жа­ло­вал­ся Ми­хай­лов­ский.

В ок­тяб­ре 1919-го, за два ме­ся­ца до за­хва­та Том­ской гу­бер­нии боль­ше­ви­ка­ми, Пе­пе­ля­ев ре­шил «на­ка­зать» гу­бер­на­то­ра Ми­хай­лов­ско­го… сме­ще­ни­ем его с за­ни­ма­е­мо­го им по­ста, пред­ло­жив за­нять его Шк­ля­е­ву. Од­на­ко по­след­ний от­ка­зал­ся, осо­зна­вая, что он не име­ет для это­го необ­хо­ди­мых управ­лен­че­ских на­вы­ков, да и осо­бо не рвал­ся кос­вен­но при­ни­мать на се­бя от­вет­ствен­ность за де­я­ния преды­ду­ще­го управ­ля­ю­ще­го. В ре­зуль­та­те Ми­хай­лов­ский за­ни­мал свой пост до са­мо­го при­хо­да крас­ных.

Сле­ду­ет за­ме­тить, что до­не­се­ния о по­доб­ных пре­ступ­ле­ни­ях, со­вер­шён­ных ми­ли­ци­о­не­ра­ми и во­об­ще пред­ста­ви­те­ля­ми вла­сти, име­ли то­гда мас­со­вый ха­рак­тер и по­сту­па­ли бук­валь­но ото­всю­ду, где сто­я­ли кол­ча­ков­цы, что и вы­зы­ва­ло про­тив них мас­со­вые вос­ста­ния. Например, тот же Шк­ля­ев, на­прав­лен­ный в де­каб­ре 1919-го для ре­ви­зии в Ир­кут­скую гу­бер­нию, в сво­ём до­кла­де ми­ни­стру внут­рен­них дел со­об­щал, что прак­ти­че­ски все мест­ные ми­ли­цей­ские на­чаль­ни­ки со­вер­ши­ли се­рьёз­ные долж­ност­ные пре­ступ­ле­ния или по­до­зре­ва­лись в их со­вер­ше­нии. В ре­зуль­та­те те са­мые за­жи­точ­ные си­бир­ские кре­стьяне, ещё недав­но чуж­дые какой-ли­бо по­ли­ти­ки, бро­са­ли всё и ухо­ди­ли в пар­ти­за­ны. И так про­ис­хо­ди­ло по­чти на всей огром­ной тер­ри­то­рии, под­кон­троль­ной Кол­ча­ку.

В чём же при­чи­на та­ко­го мас­со­во­го без­за­ко­ния? Как уста­но­вил Шк­ля­ев, ми­ли­цей­ские по­сты здесь за­ни­ма­ли пред­ста­ви­те­ли мест­ной мо­ло­дё­жи в воз­расте 23 – 24 лет, не имев­шие ни зна­ний, ни опы­та по­доб­ной ра­бо­ты. В об­ста­нов­ке мас­со­во­го от­ка­за от «на­сле­дия ца­риз­ма» на тер­ри­то­рии Бе­лой Си­би­ри бы­ли уво­ле­ны со служ­бы быв­шие цар­ские по­ли­цей­ские, на ме­сто ко­то­рых на­бра­ли непро­фес­си­о­на­лов. Мно­гие из них, не по­лу­чив­шие ни­ка­ко­го об­ра­зо­ва­ния, к то­му же име­ли тём­ное про­шлое. И, по­пав на столь от­вет­ствен­ную ра­бо­ту, они за­ча­стую ока­зы­ва­лись не про­сто нечи­сты­ми на ру­ку, но и тво­ри­ли ку­да бо­лее се­рьёз­ные пре­ступ­ле­ния, ко­то­рые под­ры­ва­ли ав­то­ри­тет кол­ча­ков­ско­го правительства в це­лом. Неуди­ви­тель­но, что та­кая си­сте­ма управ­ле­ния ока­за­лась нежиз­не­спо­соб­ной и что на ме­сто бе­ло­гвар­дей­цев при­шли боль­ше­ви­ки, ко­то­рые то­гда за долж­ност­ные пре­ступ­ле­ния рас­стре­ли­ва­ли.

По­пав­ший в ру­ки боль­ше­ви­ков в Ир­кут­ске чи­нов­ник по осо­бым по­ру­че­ни­ям Шк­ля­ев остал­ся слу­жить крас­ным в их ор­га­нах внут­рен­них дел. Гу­бер­на­то­ру Ми­хай­лов­ско­му уда­лось в ян­ва­ре 1920 го­да уй­ти из вос­став­шей Том­ской гу­бер­нии и в 1923-м по­участ­во­вать в Якут­ском по­хо­де бра­та его быв­ше­го на­чаль­ни­ка – ге­не­ра­ла А.Н. Пе­пе­ля­е­ва, во время ко­то­ро­го он по­пал в плен и от­де­лал­ся за свои ху­до­же­ства и «по­дви­ги» своих под­чи­нён­ных де­ся­ти­лет­ним тю­рем­ным за­клю­че­ни­ем. Его на­чаль­ни­ку, ми­ни­стру МВД Вик­то­ру Пе­пе­ля­е­ву по­вез­ло мень­ше: в фев­ра­ле 1920-го он, уже бу­дучи гла­вой кол­ча­ков­ско­го правительства, был рас­стре­лян вме­сте с ад­ми­ра­лом Кол­ча­ком в Ир­кут­ске, пе­ред рас­стре­лом, по сви­де­тель­ствам его участ­ни­ков, он уни­жен­но ва­лял­ся у боль­ше­ви­ков в но­гах, мо­ля о по­ща­де. По­ка­за­тель­но, что, когда их с уже быв­шим Вер­хов­ным пра­ви­те­лем под­ве­ли к про­ру­би на Ан­га­ре, ад­ми­рал удив­лён­но спро­сил, по­че­му это про­ис­хо­дит без су­да, но ему тут же на­пом­ни­ли, что при его прав­ле­нии мас­со­вые каз­ни так­же со­вер­ша­лись безо вся­ко­го су­да. Так что бу­ме­ранг вер­нул­ся. И, как вы знаете, по­том воз­вра­щал­ся ещё мно­го раз.

Об ав­то­ре:

Балмасов Сер­гей – жур­на­лист и ис­то­рик, ав­тор книг «Ино­стран­ный ле­ги­он», «Бе­ло­эми­гран­ты на во­ен­ной служ­бе в Ки­тае» и др.

по­хо­ро­ны крас­но­гвар­дей­ца, звер­ски уби­то­го кол­ча­ков­ца­ми

все­го год кол­ча­ков­ской вла­сти Оста­вил в на­ро­де Са­мые мрач­ные вос­по­ми­на­ния для несколь­ких по­ко­ле­ний Си­би­ря­ков

ад­ми­рал кол­чак

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.