Д’АРТАНЬЯНШИ

Ока­зы­ва­ет­ся, да­мы не гну­ша­лись за­щи­щать свою честь на ду­э­лях. При­чем во­все не на мя­со­руб­ках

Sovershenno Sekretno - - РАССЛЕДОВАНИЯ - Сер­гей НЕ­ча­Ев

Гра­фи­ня Евдокия Пет­ров­на Ро­стоп­чи­на как-то ска­за­ла: «По­еди­нок – это ис­пы­та­ние, где силь­ный непре­мен­но по­пи­ра­ет сла­бо­го, где ви­нов­ный оправ­ды­ва­ет­ся кро­вью по­беж­ден­но­го, где хлад­но­кро­вие без­ду­шия одо­ле­ва­ет неопыт­ную пыл­кость, ослеп­лен­ную стра­стью и за­ра­нее обез­ору­жен­ную соб­ствен­ным вол­не­ни­ем». По су­ти, ду­эль – это убий­ство по пра­ви­лам. И, что уди­ви­тель­но, в кро­во­про­лит­ных ду­э­лях участ­во­ва­ли не толь­ко муж­чи­ны, но и женщины.

Од­ной из пер­вых от­ли­чи­лась на ду­эль­ном по­при­ще фран­цу­жен­ка Жюли д'Оби­ньи, ро­див­ша­я­ся в 1673 го­ду и бо­лее из­вест­ная как Ля Мо­пен. Ее от­цом был Га­стон д'Оби­ньи, глав­ный штал­мей­стер ко­ро­ля Лю­до­ви­ка XIV и сек­ре­тарь гра­фа д'Ар­ма­нья­ка, од­но­го из ве­ду­щих офи­це­ров ко­ро­лев­ства. Управ­ляя ко­ро­лев­ски­ми ко­нюш­ня­ми, он не упус­кал воз­мож­но­сти обу­чить свою ма­лень­кую дочь ис­кус­ству да­вать обид­чи­кам сда­чи, в том чис­ле с по­мо­щью шпа­ги. Он тре­ни­ро­вал юную Жюли точ­но так же, как при­двор­ных юно­шей, и она быст­ро на­учи­лась вер­хо­вой ез­де и на­не­се­нию уда­ров тем, кто сто­ит у нее на пу­ти. К 16 го­дам Жюли д'Оби­ньи мог­ла одо­леть лю­бо­го муж­чи­ну, при­хо­див­ше­го в фех­то­валь­ный зал ее от­ца. Вско­ре граф д'Ар­ма­ньяк сде­лал ее сво­ей лю­бов­ни­цей и ввел в выс­шее об­ще­ство. Од­на­ко юная Жюли быст­ро по­ка­за­ла гра­фу, что слиш­ком го­ря­ча и его пыл­ко­сти для нее не хва­та­ет. А он вы­дал ее за­муж за неко­е­го весь­ма бес­цвет­но­го гос­по­ди­на, ко­то­рый жил в од­ной из за­мор­ских ко­ло­ний и ред­ко по­се­щал Фран­цию. Есте­ствен­но, с та­ким му­жем Жюли очень ред­ко ви­де­лась, и он прак­ти­че­ски не иг­рал ни­ка­кой ро­ли в ее жиз­ни. За­то муж дал ей ти­тул, немно­го де­нег и об­ру­чаль­ное коль­цо. Все это поз­во­ля­ло Жюли ве­сти та­кой об­раз жиз­ни, ка­кой был бы для нее за­ка­зан, будь она неза­муж­ней. По боль­шо­му сче­ту ста­тус за­муж­ней женщины осво­бож­дал ее от мно­гих услов­но­стей, да­ря прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ную сво­бо­ду.

ПРО­ДЕЛ­КИ НЕГОДНИЦЫ ЛЯ МО­ПЕН

Си­сте­ма­ти­че­ски по­се­щая фех­то­валь­ные за­лы, Жюли встре­ти­ла там ба­ро­на де Сер­ра­на, с ко­то­рым у нее за­вя­за­лись ро­ман­ти­че­ские от­но­ше­ния. Сер­ран был опыт­ным фех­то­валь­щи­ком, и он тре­ни­ро­вал ее – да так, что она быст­ро пре­взо­шла в этом ис­кус­стве его са­мо­го. Жюли бы­ло все­го 18 лет, ко­гда эта лю­бов­ная па­ра по­па­лась на гла­за ге­не­рал-лей­те­нан­ту по­ли­ции Га­б­ри­э­лю-Ни­ко­ля де Ла Рей­ни. Этот по­ли­цей­ский стро­го сле­дил за со­блю­де­ни­ем за­ко­нов, за­пре­щав­ших ду­э­ли, и он воз­бу­дил уго­лов­ное де­ло про­тив Сер­ра­на, об­ви­нив его в уча­стии в по­един­ке, при­вед­шем к смер­ти его про­тив­ни­ка. Что­бы из­бе­жать на­ка­за­ния, Сер­ран бе­жал из Па­ри­жа в Мар­сель, взяв с со­бой Жюли. Де­нег со­всем не оста­лось, и Жюли на­шла се­бе в Мар­се­ле два ви­да за­ня­тий – пе­ние и фех­то­ва­ние. Они за­ра­ба­ты­ва­ли на жизнь тем, что устра­и­ва­ли в та­вер­нах фех­то­валь­ные по­един­ки – друг с дру­гом и с лю­бым, кто от­ва­жи­вал­ся бро­сить им вы­зов. Жюли оде­ва­лась как муж­чи­на, и она так искус­но управ­ля­лась с хо­лод­ным ору­жи­ем, что у зри­те­лей воз­ни­ка­ли со­мне­ния в том, что она на са­мом де­ле жен­щи­на, и как-то один из зри­те­лей за­явил, что она в дей­стви­тель­но­сти юно­ша. Вз­бе­шен­ная этим за­яв­ле­ни­ем, Жюли бро­си­ла шпа­гу и за­дра­ла ру­ба­ху, так что вся пуб­ли­ка смог­ла са­ма су­дить, к ка­ко­му по­лу она при­над­ле­жит. А еще ока­за­лось, что она об­ла­да­ет кра­си­вым кон­траль­то (са­мым низ­ким из жен­ских го­ло­сов), и вско­ре ее взя­ли в опе­ру, несмот­ря на от­сут­ствие спе­ци­аль­но­го об­ра­зо­ва­ния. И уже че­рез три ме­ся­ца ма­де­му­а­зель д'Оби­ньи пре­вра­ти­лась из неопыт­ной улич­ной пе­вич­ки в звез­ду, вы­сту­пав­шую под сво­ей де­ви­чьей фа­ми­ли­ей во вполне при­лич­ной опер­ной труп­пе. Сер­ран те­перь ото­шел на вто­рой план, и она за­кру­ти­ла се­рию лю­бов­ных ро­ма­нов – как с муж­чи­на­ми, так и с жен­щи­на­ми. За­тем она по­ки­ну­ла Мар­сель и на­пра­ви­лась в Па­риж. Ока­зав­шись в Па­ри­же в 1690 го­ду, Жюли на­пра­ви­лась к сво­е­му ста­ро­му лю­бов­ни­ку гра­фу д'Ар­ма­нья­ку, и тот сде­лал все, что­бы ее под псев­до­ни­мом Ля Мо­пен взя­ли в па­риж­скую Опе­ра. Зри­те­ли обо­жа­ли Ля Мо­пен, они бур­но ап­ло­ди­ро­ва­ли ей, но это вы­зы­ва­ло еще и за­висть. И вот од­на­ж­ды некий Луи-Го­лар Дю­ме­ни, быв­ший по­вар, став­ший со­ли­стом бла­го­да­ря изу­ми­тель­но­му те­но­ру, на­гру­бил ей. Ля Мо­пен за­яви­ла, что «это де­ло не за­кон­чит­ся здесь». Поз­же, об­ла­чив­шись в одеж­ды знат­но­го гос­по­ди­на, она под­ка­ра­у­ли­ла Дю­ме­ни на ули­це и вы­зва­ла его на по­еди­нок на шпа­гах, но тот от­ка­зал­ся. То­гда она креп­ко из­би­ла его тро­стью и от­ня­ла у него ча­сы и табакерку. На сле­ду­ю­щий день по­би­тый Дю­ме­ни рас­ска­зы­вал всем, что на него на­па­ли трое гра­би­те­лей. На это как раз и рас­счи­ты­ва­ла Ля Мо­пен, по­лу­чив воз­мож­ность опо­зо­рить его пуб­лич­но. Она за­яви­ла: – Дю­ме­ни, ты лжец и под­лый трус! Это я од­на те­бя по­би­ла. Ты ис­пу­гал­ся со мной драть­ся, по­это­му я те­бя хо­ро­шень­ко от­ду­ба­си­ла. Вот до­ка­за­тель­ство! И она под хо­хот окру­жа­ю­щих вер­ну­ла ему ча­сы и табакерку. А 11 сен­тяб­ря 1693 го­да Ля Мо­пен иг­ра­ла роль Ди­до­ны в опе­ре «Ди­до­на и Эней». По­сле вы­ступ­ле­ния на сцене она пе­ре­оде­лась в па­рад­ный ко­стюм знат­но­го джентль­ме­на, при­хва­ти­ла шпа­гу и на­пра­ви­лась на бал в ко­ро­лев­ский дво­рец. Те­перь труд­но точ­но уста­но­вить, кто устро­ил этот бал – ко­роль Лю­до­вик XIV или его брат гер­цог Ор­ле­ан­ский. В лю­бом слу­чае Ля Мо­пен устро­и­ла там скан­дал: она ста­ла флир­то­вать с мо­ло­дой да­мой, при­гла­си­ла ее на та­нец, по­сле ко­то­ро­го скре­пи­ла их «от­но­ше­ния» страст­ным по­це­лу­ем в гу­бы. Трое знат­ных гос­под, оскорб­лен­ные та­ким вы­зы­ва­ю­щим по­ве­де­ни­ем, окру­жи­ли эту па­ру и ста­ли про­те­сто­вать про­тив недо­стой­но­го по­ве­де­ния Ля Мо­пен, есте­ствен­но, при­ни­мая ее за наг­ло­го мо­ло­до­го по­ве­су. По од­ной из вер­сий, трое джентль­ме­нов по­тре­бо­ва­ли от нее са­тис­фак­ции, на что она неза­мед­ли­тель­но от­ве­ти­ла, как по­ла­га­лось в та­ких слу­ча­ях: – К ва­шим услу­гам, гос­по­да. По­сле это­го все чет­ве­ро вы­шли в сад. Что там про­изо­шло, мож­но су­дить лишь по слу­хам. Счи­та­ет­ся, что в са­ду Ля Мо­пен об­на­жи­ла шпа­гу и на­па­ла на од­но­го из дво­рян, су­мев за­ко­лоть его по­чти мгно­вен­но. Двое дру­гих всту­пи­ли с ней в бой, но то­же бы­ли за­ко­ло­ты недрог­нув­шей жен­ской ру­кой. Так или ина­че все ви­де­ли, что она вы­шла в сад в со­про­вож­де­нии тро­их муж­чин, а вер­ну­лась на бал од­на и без еди­ной ца­ра­пи­ны. Но, на ее бе­ду, на это об­ра­тил вни­ма­ние ко­роль. Он по­до­звал ее к се­бе, и она сня­ла па­рик, рас­пу­стив свои длин­ные рос­кош­ные каш­та­но­вые во­ло­сы. – Это опять ты, негод­ни­ца Ля Мо­пен? – гроз­но спро­сил ко­роль. – Я наслы­шан о тво­их про­дел­ках! Ты раз­ве не слы­ша­ла о мо­ем эдик­те о за­пре­те ду­элей в Па­ри­же? Она не ста­ла от­пи­рать­ся, а упа­ла на ко­ле­ни пе­ред ко­ро­лем, мо­ля о про­ще­нии. Лю­до­вик был на­столь­ко удив­лен сме­ло­стью этой мо­ло­дой женщины, что при­ка­зал вы­дать ей охран­ную гра­мо­ту. Но при этом на­все­гда за­пре­тил ей пус­кать в ход шпа­гу, за­ме­тив, что бу­дет вполне до­ста­точ­но и ее жен­ских чар. Тем не ме­нее Ля Мо­пен вы­нуж­де­на бы­ла от­пра­вить­ся в Брюс­сель, что­бы дать скан­да­лу успо­ко­ить­ся. По­том она пе­ре­бра­лась в Ис­па­нию, а в 1698 го­ду ее вновь мож­но бы­ло уви­деть в Па­ри­же в ро­ли Ми­нер­вы в опе­ре «Те­сей». Ее яр­кая жизнь за­вер­ши­лась 2 июля 1707 го­да. Ей бы­ло все­го 34 го­да.

ЖЕНСКАЯ ДУ­ЭЛЬ В БУ­ЛОН­СКОМ ЛЕ­СУ

В 1718 го­ду небезыз­вест­ный гер­цог де Ри­ше­льё стал при­чи­ной бес­пре­це­дент­ной жен­ской ду­э­ли меж­ду ви­кон­тес­сой де По­ли­ньяк и мар­ки­зой де Нель, ко­то­рые спо­ри­ли о том, кто дол­жен об­ла­дать им. К со­жа­ле­нию, в неко­то­рых «ис­точ­ни­ках» утвер­жда­ет­ся, что ду­эль эта име­ла ме­сто из-за зна­ме­ни­то­го кар­ди­на­ла де Ри­ше­льё, толь­ко что по­лу­чив­ше­го пост пер­во­го ми­ни­стра ко­ро­ля. И при этом да­же де­ла­ют­ся та­кие за­ме­ча­ния: «На­вер­ное, свя­то­стью кар­ди­нал се­бя осо­бо не утруж­дал, так как ду­эль ста­ла ре­зуль­та­том яв­но не тео­ло­ги­че­ских спо­ров». На са­мом де­ле это пол­ная ерун­да, и кар­ди­нал к это­му по­един­ку не име­ет ни ма­лей­ше­го от­но­ше­ния. Он, как из­вест­но, был ярым про­тив­ни­ком ду­элей да­же в свои ран­ние го­ды, плюс он умер за­дол­го до по­един­ка – в 1642 го­ду. На са­мом де­ле речь тут идет о ро­див­шем­ся в 1696 го­ду Луи-Фран­с­уа-Ар­мане де Ви­нье­ро дю Плес­си, гер­цо­ге де Ри­ше­льё, мар­ша­ле Фран­ции (с 1748 го­да) и вну­ча­том пле­мян­ни­ке кар­ди­на­ла. О че­ло­ве­ке, ко­то­рый был де­дом пре­мьер-ми­ни­стра Фран­ции и всем из­вест­но­го одес­си­та дю­ка де Ри­ше­льё.

С юных лет он про­сла­вил­ся сво­и­ми вы­ход­ка­ми и лю­бов­ны­ми по­хож­де­ни­я­ми, и его отец сам вы­хло­по­тал при­каз о за­клю­че­нии сы­на в Ба­сти­лию, где он в ре­зуль­та­те про­вел 14 ме­ся­цев. А в 1716 го­ду гер­цог вновь по­пал в Ба­сти­лию, но те­перь из-за то­го, что, как пи­шут, убил на ду­э­ли гра­фа де Гасэ. Но это то­же неправ­да. На са­мом де­ле они лишь лег­ко ра­ни­ли друг дру­га, но но­вость об этом быст­ро раз­ле­те­лась по Па­ри­жу, и ду­э­лян­ты ока­за­лись на че­ты­ре ме­ся­ца в Ба­сти­лии. Гер­цог мно­го­крат­но бро­сал Фран­с­у­а­зу де Майи, ви­кон­тес­су де По­ли­ньяк, но это не по­мо­га­ло. С при­су­щим ей азар­том она все рав­но обо­жа­ла его вет­ре­ную га­лант­ность и, со­от­вет­ствен­но, ис­пы­ты­ва­ла рев­ность ко всем да­мам, у ко­то­рых он поль­зо­вал­ся успе­хом, а по­след­нее, на­до ска­зать, слу­ча­лось весь­ма ча­сто. Ви­кон­тес­са про­ща­ла «вет­ре­ни­ку» его из­ме­ны, но не на­ме­ре­на бы­ла про­щать да­мам, с ко­то­ры­ми гер­цог ей из­ме­нял или еще толь­ко на­ме­ре­вал­ся из­ме­нить. И вот од­на­ж­ды, пе­ре­пол­нен­ная рев­но­стью, она столк­ну­лась с мар­ки­зой де Нель. Что­бы ис­клю­чить пу­та­ни­цу, на­зо­вем пол­ное имя этой женщины: Ар­ман­да-Фе­ли­ция де ля Порт Ма­за­рен, мар­ки­за де Нель. Так вот имен­но ее и вы­зва­ла на по­еди­нок ви­кон­тес­са де По­ли­ньяк, пред­ло­жив драть­ся на пи­сто­ле­тах в Бу­лон­ском ле­су. Бу­дучи одер­жи­ма те­ми же стра­стя­ми, что и ее про­тив­ни­ца, мар­ки­за при­ня­ла вы­зов. Она рас­счи­ты­ва­ла ли­бо устра­нить со­пер­ни­цу и за­по­лу­чить лю­бов­ни­ка в свое пол­ное вла­де­ние, ли­бо слав­ной смер­тью уве­ко­ве­чить си­лу сво­ей люб­ви к нему. Да­мы встре­ти­лись и ста­ли стре­лять­ся. Мар­ки­за стре­ля­ла пер­вой и про­мах­ну­лась, по­сле че­го ви­кон­тес­са ра­ни­ла ее в пле­чо. А по дру­гой вер­сии, она от­стре­ли­ла мар­ки­зе моч­ку уха с бри­льян­то­вой се­реж­кой. В лю­бом слу­чае кро­ви бы­ло очень мно­го. И при этом ви­кон­тес­са про­кри­ча­ла: – Я на­учу те­бя, как красть лю­бов­ни­ка у та­кой женщины, как я! Ес­ли бы мне от­да­ли эту ве­ро­лом­ни­цу, я бы съе­ла ей серд­це и про­жгла бы мозг… А ко­гда со­брав­ши­е­ся зри­те­ли спро­си­ли ле­жа­щую на зем­ле мар­ки­зу, до­сто­ин ли это­го тот, во имя ко­то­ро­го она под­вер­га­ла се­бя та­ко­му рис­ку, она от­ве­ти­ла: – О, да, он до­сто­ин то­го, что­бы про­лить еще боль­ше кро­ви, чем та, что бур­лит в мо­их ве­нах. Он са­мый слав­ный че­ло­век во всем све­те. Все да­мы по­па­да­ют к нему в ло­вуш­ку, но я на­де­юсь, что этим я до­ка­за­ла свою лю­бовь и мо­гу рас­счи­ты­вать на пол­ное вла­де­ние его серд­цем. Я в веч­ном дол­гу пе­ред то­бой, гер­цог де Ри­ше­льё – сын бо­га вой­ны и бо­ги­ни люб­ви. Вот та­кая ду­эль­ная ро­ман­ти­ка. По­дроб­но­сти этой пи­кант­ной ис­то­рии по­том еще дол­го сма­ко­ва­лись в ари­сто­кра­ти­че­ских кру­гах Па­ри­жа. А то­гдаш­ний ре­гент Фран­ции при ма­ло­лет­нем Лю­до­ви­ке XV гер­цог Фи­липп Ор­ле­ан­ский по­жал пле­ча­ми и ска­зал: – Ну не са­жать же дам за муж­ское пре­ступ­ле­ние. Ко­неч­но, мож­но бы­ло на­ка­зать ви­нов­ни­ка ду­э­ли, и ре­гент да­же яко­бы за­явил: – Ес­ли бы у ме­сье де Ри­ше­льё бы­ло че­ты­ре го­ло­вы, мне нетруд­но бы­ло бы най­ти, за что от­ру­бить все че­ты­ре… Но он все же пред­по­чел за­крыть на все это гла­за. Впро­чем, позд­нее ему все же при­шлось по­са­дить гер­цо­га в Ба­сти­лию – то ли за уча­стие в за­го­во­ре кня­зя Чел­ла­ма­ре (ис­пан­ско­го посла во Фран­ции), то ли за обо­льще­ние Шар­лот­ты Ор­ле­ан­ской… его соб­ствен­ной до­че­ри. Но Ри­ше­льё бы­ло не впер­вой. А по­том, бла­го­по­луч­но пе­ре­жив гер­цо­га Ор­ле­ан­ско­го, он вер­нул­ся ко дво­ру, стал ди­пло­ма­том, а поз­же – мар­ша­лом, не про­иг­рав­шим за всю ка­рье­ру ни од­но­го сра­же­ния. Мар­ки­за де Нель по­сле ду­э­ли ста­ла при­двор­ной да­мой. Она умер­ла в 1729 го­ду в воз­расте все­го 38 лет, а из пя­ти ее до­че­рей че­ты­ре ста­ли по­том лю­бов­ни­ца­ми ко­ро­ля Лю­до­ви­ка XV. Ви­кон­тес­са де По­ли­ньяк про­дол­жи­ла свои лю­бов­ные похождения. А в 1726 го­ду ее стар­ший брат Луи-Алек­сандр де Май­иР­ю­бем­п­ре же­нил­ся на Лу­и­зе де Нель, стар­шей до­че­ри той са­мой мар­ки­зы, с ко­то­рой его сест­ра дра­лась на ду­э­ли. Умер­ла же люб­ве­обиль­ная и рев­ни­вая ви­кон­тес­са в 1767 го­ду в 72-лет­нем воз­расте.

ДУ­ЭЛЬ В ДО­МЕ ГРА­ФИ­НИ МУСИНОЙ-ПУШ­КИ­НОЙ

А вот еще од­на женская ду­эль – на этот раз с уча­сти­ем рос­си­ян­ки. Она про­изо­шла в 1770 го­ду меж­ду лю­би­ми­цей им­пе­ра­три­цы кня­ги­ней Ека­те­ри­ной Ро­ма­нов­ной Даш­ко­вой и гер­цо­ги­ней Фок­сон. Про­изо­шел этот по­еди­нок, прав­да, не в Рос­сии, а в Лон­доне. Кня­ги­ня Даш­ко­ва (урож­ден­ная Во­рон­цо­ва) по­яви­лась на свет в 1743 го­ду. Она бы­ла до­че­рью ге­не­рал-ан­ше­фа гра­фа Во­рон­цо­ва, и им­пе­ра­три­ца Ели­за­ве­та Пет­ров­на лич­но вос­при­ни­ма­ла ее от ку­пе­ли. В са­мой ран­ней мо­ло­до­сти она об­на­ру­жи­ва­ла необык­но­вен­ный ум и об­шир­ные позна­ния: лю­би­ла про­во­дить вре­мя в кру­гу ино­стран­ных ми­ни­стров и, во­пре­ки то­гдаш­не­му обык­но­ве­нию, ни­ко­гда не ру­мя­ни­лась, хо­тя не от­ли­ча­лась осо­бой кра­со­той. Од­на­ж­ды князь М. И. Даш­ков слиш­ком сво­бод­но на­чал вы­ска­зы­вать ей ком­пли­мен­ты. Пыл­кая 15-лет­няя де­вуш­ка об­ра­ти­лась к сво­е­му дя­де, канц­ле­ру гра­фу Во­рон­цо­ву: «Дя­дюш­ка, князь изъ­явил же­ла­ние по­лу­чить мою ру­ку». Даш­ков не по­смел воз­ра­жать и об­вен­чал­ся с ней. Вско­ре Ека­те­ри­на Ро­ма­нов­на всту­пи­ла в тес­ную друж­бу с ве­ли­кой кня­ги­ней Ека­те­ри­ной и при­ня­ла де­я­тель­ное уча­стие в го­су­дар­ствен­ном пе­ре­во­ро­те 1762 го­да. В день вступ­ле­ния на пре­стол им­пе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II кня­ги­ня Даш­ко­ва по­лу­чи­ла ор­ден Свя­той Ека­те­ри­ны и бы­ла воз­ве­де­на в до­сто­ин­ство статс-да­мы. По­сле смер­ти му­жа Ека­те­ри­на Ро­ма­нов­на жи­ла в под­мос­ков­ной де­ревне, в 1768 го­ду пред­при­ня­ла по­езд­ку по Рос­сии, а по­том уеха­ла за гра­ни­цу. За три го­да она по­се­ти­ла Ан­глию, Фран­цию, Швей­ца­рию и Прус­сию. Во вре­мя этой по­езд­ки она бы­ла при­ня­та при ино­стран­ных дво­рах, а ее ли­те­ра­тур­ная и на­уч­ная ре­пу­та­ция обес­пе­чи­ла ей до­ступ к об­ще­ству уче­ных и фи­ло­со­фов. В част­но­сти, в Па­ри­же она за­вя­за­ла креп­кую друж­бу с Дид­ро и Воль­те­ром. Од­на­ж­ды, бу­дучи в Лон­доне в го­стях у гра­фи­ни Мусиной-Пуш­ки­ной, же­ны рос­сий­ско­го посла Алек­сея Се­ме­но­ви­ча Мусина-Пуш­ки­на, кня­ги­ня всту­пи­ла в ин­тел­лек­ту­аль­ный спор с гер­цо­ги­ней Фок­сон, од­ной из об­ра­зо­ван­ней­ших жен­щин Ан­глии. По­сле по­лу­ча­со­вой бе­се­ды об­ста­нов­ка на­ка­ли­лась до пре­де­ла. До­шло до по­вы­шен­ных то­нов. Всем бы­ло из­вест­но, что кня­ги­ня Даш­ко­ва, бес­спор­но, бы­ла жен­щи­на очень ум­ная, об­ра­зо­ван­ная и весь­ма энер­гич­ная. В част­но­сти, ан­глий­ский по­сол Мак­карт­ни пи­сал о ней так: «Эта жен­щи­на об­ла­да­ет ред­кой си­лой ума, сме­ло­стью, пре­вос­хо­дя­щей храб­рость лю­бо­го муж­чи­ны, и энер­ги­ей, спо­соб­ной пред­при­ни­мать за­да­чи са­мые невоз­мож­ные для удо­вле­тво­ре­ния пре­об­ла­да­ю­щей ее стра­сти». А мисс Уил­мот, пу- те­ше­ство­вав­шая по Рос­сии, го­во­ри­ла о ней так: «Мне ка­жет­ся, что она бы­ла бы все­го бо­лее на ме­сте у кор­ми­ла прав­ле­ния, или глав­но­ко­ман­ду­ю­щим ар­ми­ей, или глав­ным ад­ми­ни­стра­то­ром им­пе­рии». Са­ма Ека­те­ри­на II не мог­ла от­ка­зать Даш­ко­вой в боль­шом уме, хо­тя и при­бав­ля­ла при этом, что она тще­слав­на и склон­на к ин­три­гам. Дид­ро же от­ме­чал: «Она так же ре­ши­тель­на в сво­ей нена­ви­сти, как и в друж­бе». Гер­цо­ги­ня Фок­сон, ви­ди­мо, ни­че­го это­го не зна­ла. В раз­го­во­ре она поз­во­ли­ла се­бе вспы­лить и про­из­не­сти ка­кие-то оскор­би­тель­ные сло­ва. На­сту­пи­ла зло­ве­щая ти­ши­на. Даш­ко­ва мед­лен­но под­ня­лась и же­стом при­гла­си­ла гер­цо­ги­ню встать. Та так и сде­ла­ла. Кня­ги­ня, от­ли­чав­ша­я­ся ре­ши­тель­ным нра­вом, по­до­шла к обид­чи­це и вле­пи­ла ей по­ще­чи­ну. Та, не­дол­го ду­мая, да­ла сда­чи. Хо­зяй­ка до­ма опом­ни­лась и по­пы­та­лась при­ми­рить разъ­ярен­ных жен­щин, лишь ко­гда они по­тре­бо­ва­ли ору­жие. Но без­успеш­но: да­мы вы­шли в сад, и за­зве­не­ли шпа­ги. По­еди­нок длил­ся не­дол­го и за­кон­чил­ся ра­не­ни­ем Даш­ко­вой в пле­чо. Кста­ти, эта ду­эль не бы­ла един­ствен­ной на сче­ту у кня­ги­ни. В 1787 го­ду она по­пы­та­лась за­ме­нить 24-лет­не­го сы­на Павла (бу­ду­ще­го мос­ков­ско­го гу­берн­ско­го пред­во­ди­те­ля дво­рян­ства) в пред­сто­я­щей ду­э­ли с офи­це­ром лейб-гвар­дии Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка Пет­ром Ива­но­ви­чем Иевле­вым. Де­ло бы­ло так. Князь Даш­ков тан­це­вал с Та­тья­ной Ва­си­льев­ной По­тем­ки­ной, а Иевле­ву взду­ма­лось встать так, что он ли­шил тан­цу­ю­щую па­ру сво­бод­но­го про­стран­ства. Даш­ков учти­во по­про­сил его отой­ти, но Иевлев, посмот­рев на про­си­те­ля гор­дым взгля­дом, с ме­ста не тро­нул­ся. Князь Даш­ков, про­дол­жая та­нец и столк­нув­шись с Иевле­вым, взял то­го за пле­чи и с ме­ста сдви­нул. И то­гда Иевлев по­тре­бо­вал от него неукос­ни­тель­ной са­тис­фак­ции. Об этом узна­ла Ека­те­ри­на Ро­ма­нов­на. В сво­их «За­пис­ках» М. А. Гра­нов­ский по­том на­пи­сал так: «Зная нрав сей статс-да­мы, лег­ко вы се­бе во­об­ра­зить мо­же­те по­ло­же­ние ее, в кое она при­ве­де­на бы­ла, услы­шав происшествие сие. На­хо­дясь в от­ча­я­нии, на­пи­са­ла она к Алек­сан­дру Мат­ве­е­ви­чу пись­мо, на­пол­нен­ное воп­лем, ры­да­ни­ем и мще­ни­ем, изъ­яс­нив в оном, меж­ду про­чим, и то, что для спа­се­ния жиз­ни сы­нов­ния не по­ща­дит она соб­ствен­ную свою и го­то­ва са­ма бить­ся с Иевле­вым на шпа­гах». Алек­сандр Мат­ве­е­вич – это граф Дмитриев-Ма­мо­нов, один из фа­во­ри­тов Ека­те­ри­ны II. Он вме­шал­ся и при­ну­дил Иевле­ва про­сить у кня­зя Даш­ко­ва про­ще­ния. При­ми­ре­ние про­ис­хо­ди­ло в при­сут­ствии кня­зей Га­га­ри­на и Ша­хов­ско­го и мно­гих дру­гих гос­под. Иевлев при­вет­ство­вал Даш­ко­ва по-фран­цуз­ски: «Про­шу про­ще­ния за на­не­сен­ное вам оскорб­ле­ние», а князь Даш­ков то­же по-фран­цуз­ски от­ве­тил ему так: «При­ни­маю ва­ши из­ви­не­ния и на­де­юсь, что все бу­дет за­бы­то». Ин­те­рес­но от­ме­тить и та­кой факт: упо­мя­ну­тый граф А. С. Му­син-Пуш­кин был же­нат два­жды, так вот его вто­рая же­на Ели­за­ве­та Фе­до­ров­на (в де­ви­че­стве Шар­лот­та-Ама­лия-Иза­бел­ла фон Вар­тенсле­бен) име­ла сест­ру, а та яв­ля­лась по ма­те­рин­ской ли­нии ба­буш­кой… то­го са­мо­го Жор­жа Дан­те­са.

«ДВУХСЕРИЙНАЯ» ДУ­ЭЛЬ

И в XIX ве­ке мо­да от­да­вать свою жизнь на во­лю слу­чая про­дол­жа­ла кру­жить го­ло­вы рус­ским да­мам. На­при­мер, в пе­тер­бург­ском са­лоне неко­ей ма­дам Во­ст­ро­ухо­вой толь­ко в 1823 го­ду со­сто­я­лось 17 ду­элей. Не от­ста­ва­ли и про­вин­ци­ал­ки. В част­но­сти, в Ор­лов­ской гу­бер­нии жи­ли по со­сед­ству и го­да­ми не мог­ли на­ла­дить от­но­ше­ния две по­ме­щи­цы: Оль­га Пет­ров­на За­ва­ро­ва и Ека­те­ри­на Ва­си­льев­на По­ле­со­ва. По­сле оче­ред­ной гром­кой ссо­ры в июне 1829 го­да со­пер­ни­цы вспом­ни­ли, что они дво­рян­ки, и ре­ши­ли встре­тить­ся на ней­траль­ной тер­ри­то­рии с це­лью сни­ма­ю­ще­го все во­про­сы по­един­ка. В при­сут­ствии 14-лет­них до­че­рей и сво­их гу­вер­нан­ток­фран­цу­же­нок в ка­че­стве се­кун­дан­тов да­мы скре­сти­ли саб­ли сво­их му­жей. Но пред­ва­ри­тель­но, со­глас­но пра­ви­лам, гу­вер­нант­ки пред­ло­жи­ли да­мам по­ми­рить­ся, од­на­ко те вновь на­ча­ли оскорб­лять друг дру­га, а по­том ки­ну­лись в ата­ку. Ду­эль бы­ла недол­гой: Оль­га Пет­ров­на по­лу­чи­ла саблей по го­ло­ве, но успе­ла ткнуть со­пер­ни­цу саблей в жи­вот. В ре­зуль­та­те Оль­га Пет­ров­на скон­ча­лась на ме­сте, а Ека­те­ри­на Ва­си­льев­на ушла в мир иной днем поз­же. Ка­за­лось бы, эта неле­пая и тра­ги­че­ская история на этом и за­кон­чит­ся. Но то­гдаш­няя ор­лов­ская дей­стви­тель­ность бы­ла не толь­ко же­сто­ка, но и весь­ма зло­па­мят­на. Про­шло пять лет, и в той же бе­ре­зо­вой ро­ще встре­ти­лись по­взрос­лев­шие до­че­ри со­пер­ниц – Анеч­ка По­ле­со­ва и Са­шень­ка За­ва­ро­ва. Се­кун­дан­та­ми ста­ли все те же гу­вер­нант­ки-фран­цу­жен­ки. И вновь пе­чаль­ный итог: смерть Ан­ны По­ле­со­вой. А остав­ша­я­ся в жи­вых Алек­сандра За­ва­ро­ва до­ве­ри­ла по­том эту дра­ма­ти­че­скую «двух­се­рий­ную» ис­то­рию сво­е­му де­ви­чье­му днев­ни­ку.

жюли д'Оби­ньи, Она же ля мО­пен

женская ду­эль на шпа­гах

кня­ги­ня даш­ко­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.