Глав­ный жан­дарм им­пе­рии

«Уш¸л я от Ке­рен­ско­го с очень непри­ят­ным чув­ством, что Рос­сия по­те­ря­на…» Из днев­ни­ков Вла­ди­ми­ра Джун­ков­ско­го – ко­ман­ди­ра От­дель­но­го кор­пу­са жан­дар­мов, от­прав­лен­но­го в от­став­ку из-за непри­ми­ри­мо­го от­но­ше­ния к Рас­пу­ти­ну

Sovershenno Sekretno - - ИСТОРИЯ [ -

В этом го­ду ис­пол­ни­лось 150 лет со дня рож­де­ния од­но­го из са­мых ярких де­я­те­лей до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, сви­ты Его Ве­ли­че­ства ге­не­рал-май­о­ра Вла­ди­ми­ра Фё­до­ро­ви­ча Джун­ков­ско­го (1865–1938), мос­ков­ско­го гу­бер­на­то­ра (1905–1913), за­тем то­ва­ри­ща ми­ни­стра внут­рен­них дел. А ров­но сто лет на­зад, в 1915 го­ду, Джун­ков­ский ли­шил­ся долж­но­сти ко­ман­ди­ра От­дель­но­го кор­пу­са жан­дар­мов, в ко­то­рой слу­жил с 1913 го­да. Лич­ное ука­за­ние Ни­ко­лая II на сей счёт по­сле­до­ва­ло вслед за представленной на вы­со­чай­шее имя за­пис­ки, в ко­то­рой сви­ты Его Ве­ли­че­ства ге­не­рал-май­ор Джун­ков­ский со­брал мно­же­ство непри­гляд­ных фак­тов о де­я­тель­но­сти Гри­го­рия Рас­пу­ти­на. До­ку­мен­та ока­за­лось недо­ста­точ­но, что­бы из­ме­нить по­зи­цию вла­сти, но хва­ти­ло для от­став­ки.

Так что осе­нью 1915-го быв­ший глав­ный жан­дарм им­пе­рии ока­зал­ся – по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве – в дей­ству­ю­щей ар­мии, где ко­ман­до­вал спер­ва ди­ви­зи­ей, а за­тем 3-м Си­бир­ским кор­пу­сом. Вплоть до 1917 го­да он вёл днев­ник: За­пад­ный фронт, окоп­ная жизнь, ко­нец монархии и Февраль­ская ре­во­лю­ция, раз­вал ар­мии и Ок­тябрь­ский пе­ре­во­рот… Рас­ска­зы­ва­ет ге­не­рал Джун­ков­ский и о встре­чах со мно­ги­ми из­вест­ны­ми де­я­те­ля­ми эпо­хи – от Де­ни­ки­на до Ке­рен­ско­го. От­рыв­ки из днев­ни­ков, ко­то­рые мы се­го­дня пе­ча­та­ем, во­шли в тре­тий, заключительный том обиль­но про­ком­мен­ти­ро­ван­ных днев­ни­ков Джун­ков­ско­го, толь­ко что вы­шед­ший в мос­ков­ском Из­да­тель­стве им. Са­баш­ни­ко­вых в се­рии «За­пи­си про­шло­го». Фраг­мен­ты днев­ни­ков про­ил­лю­стри­ро­ва­ны впер­вые пуб­ли­ку­е­мы­ми сним­ка­ми из фрон­то­вых аль­бо­мов ме­му­а­ри­ста. Из днев­ни­ка 1915 го­да. Взя­тие го­су­да­рем вер­хов­но­го ко­ман­до­ва­ния на се­бя бы­ло, как мне ка­за­лось и то­гда, боль­шой ошиб­кой, и по­то­му лич­но ме­ня это из­ве­стие силь­но огор­чи­ло и встре­во­жи­ло. Не бы­ло ни­ка­ко­го со­мне­ния, что этот шаг был сде­лан под вли­я­ни­ем им­пе­ра­три­цы, ко­то­рая не вы­но­си­ла ве­ли­ко­го кня­зя, по­пу­ляр­ность ко­то­ро­го сре­ди войск, не­смот­ря да­же на не­уда­чи, рос­ла с каж­дым днём. Она не по­ни­ма­ла, что пре­стиж Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го от­зы­ва­ет­ся и на пре­сти­же го­су­да­ря, поды­мая его. Она же бо­я­лась об­рат­но­го, а так как во­круг неё бы­ла це­лая кли­ка ла­ке­ев в ро­де Во­ей­ко­ва, ко­то­рая ста­ра­лась по­та­кать ей в её недоб­ро­же­ла­тель­ных суж­де­ни­ях по ад­ре­су ве­ли­ко­го кня­зя, до­хо­див­ших чуть ли не до об­ви­не­ния его в стрем­ле­нии к свер­же­нию го­су­да­ря с пре­сто­ла, то, ко­неч­но, она на­пряг­ла все уси­лия, что­бы на­сто­ять на уда­ле­нии ве­ли­ко­го кня­зя. Она не по­ни­ма­ла, что этим она не по­мо­га­ет го­су­да­рю, а ро­ет ему яму, что ко­гда внут­ри стра­ны неспо­кой­но, ко­гда Со­вет Ми­ни­стров рас­ша­тан, ког- да бро­же­ние, недо­воль­ство про­яв­ля­ет­ся то тут то там, то го­су­да­рю нель­зя по­ки­дать сто­ли­цу, а на­до по­ка­зы­вать­ся боль­ше на­ро­ду, вхо­дить в об­ще­ние с ним и сво­ей про­сто­той в об­ра­ще­нии, сво­им оба­я­ни­ем, ко­то­рое, несо­мнен­но, бы­ло, па­ра­ли­зо­вать то не­бла­го­при­ят­ное те­че­ние, ко­то­рое рас­про­стра­ня­лось сре­ди масс, под вли­я­ни­ем неудач на фрон­те и под­поль­ной ра­бо­ты ре­во­лю­ци­он­ных групп. Ко­гда я, че­рез неко­то­рое вре­мя, очу­тил­ся на фрон­те и столк­нул­ся с жиз­нью на пе­ре­до­вых по­зи­ци­ях, то не мог не кон­ста­ти­ро­вать с гру­стью, что вер­хов­ное ко­ман­до­ва­ние го­су­да­рем вно­си­ло и в бо­е­вое де­ло ско­рее боль­ше вре­да, чем поль­зы. Но об этом я бу­ду го­во­рить в своё вре­мя. В это вре­мя, по неко­то­рым дан­ным, я узнал при­чи­ну мо­е­го уволь­не­ния. Ока­за­лось, что вос­пре­ще­ние Рас­пу­ти­ну яв­лять­ся к го­су­да­рю про­из­ве­ло боль­шую тре­во­гу сре­ди всех поль­зо­вав­ших­ся ми­ло­стя­ми это­го изу­ве­ра и окру­жав­ших его. Бы­ли мо­би­ли­зо­ва­ны все си­лы для вы­хо­да из это­го по­ло­же­ния; что и как всё это бы­ло осу­ществ­ле­но, я не знаю, но в кон­це июля ме­ся­ца моя все­под­дан­ней­шая за­пис­ка по­па­ла в ру­ки им­пе­ра­три­цы. Об этом я узнал от фли­гель-адъ­ютан­та Са­б­ли­на, поль­зо­вав­ше­го­ся боль­шим до­ве­ри­ем им­пе­ра­три­цы, как ис­пол­няв­ший раз­ные по­ру­че­ния им­пе­ра­три­цы и Вы­ру­бо­вой к Рас­пу­ти­ну. Встре­тив­шись со мной, он спро­сил: «Вы ведь по­да­ва­ли го­су­да­рю за­пис­ку о Рас­пу­тине?» «Нет», – от­ве­тил я. «От ме­ня Вы мо­же­те не скры­вать, за­пис­ка у ме­ня, мне её пе­ре­да­ла им­пе­ра­три­ца, и вот я и хо­чу просить по­мочь мне в этом де­ле. Я про­чёл ва­шу за­пис­ку, и мне хо­чет­ся от­крыть гла­за её ве­ли­че­ства на это­го че­ло­ве­ка. Вам им­пе­ра­три­ца не ве­рит, а мне она без­услов­но по­ве­рит. Мне по­ру­че­но рас­сле­до­вать до­сто­вер­ность всех фак­тов, из­ло­жен­ных в ва­шей за­пис­ке, Вы мо­же­те ока­зать боль­шую услу­гу, на­звав мне тех сви­де­те­лей, ко­то- рые бы мог­ли мне всё это под­твер­дить». Я, по на­ив­но­сти, при­нял всё это за чи­стую мо­не­ту и со­об­щил ему име­на всех тех, ко­му же­ла­тель­но, что­бы он об­ра­тил­ся. Ока­за­лось, что рас­сле­до­ва­ние он по­вёл со­всем с дру­го­го кон­ца и со­ста­вил до­клад, от­ри­цав­ший пред­став­лен­ные мною фак­ты. Он до­про­сил, прав­да, и Ад­ри­а­но­ва, быв­ше­го гра­до­на­чаль­ни­ка, но тот, бу­дучи уво­лен по мо­ей ини­ци­а­ти­ве, успел уже за это вре­мя при­бли­зить­ся к Рас­пу­ти­ну, оче­вид­но, меч­тая при нём всплыть опять и из­бег­нуть угро­жав­шее ему пре­да­ние су­ду за по­пу­сти­тель­ство при мос­ков­ских бес­по­ряд­ках. Ад­ри­а­нов в уго­ду Рас­пу­ти­ну и по­ка­зал, что со­об­щён­ное мною о про­ис­ше­ствии у «Яра» ему не­из­вест­но. Ко­неч­но, та­кое по­ка­за­ние Ад­ри­а­но­ва яви­лось луч­шим ору­жи­ем про­тив ме­ня. (…) Я убеж­дён, что го­су­дарь, уволь­няя ме­ня, ни ми­ну­ты не со­мне­вал­ся в мо­ей право­те, и, бу­дучи чу­ток, в ду­ше сво­ей вер­но оце­ни­вал про­из­ве­дён­ное рас­сле­до­ва­ние, но про­тив им­пе­ра­три­цы, ко­неч­но, сто­ять не мог. Вско­ре по­сле­до­ва­ло уволь­не­ние двух бли­жай­ших лиц сви­ты, окру­жав­шей го­су­да­ря: кня­зя Ор­ло­ва – на­чаль­ни­ка Во­ен­но-по­ход­ной кан­це­ля­рии и его по­мощ­ни­ка Дрен­тель­на, этих двух свет­лых без­уко­риз­нен­ных лич­но­стей. Оба они бы­ли об­ви­не­ны им­пе­ра­три­цей в друж­бе со мной, а Ор­лов ещё в слиш­ком боль­шой бли­зо­сти к ве­ли­ко­му кня­зю Ни­ко­лаю Ни­ко­ла­е­ви­чу. Оба они по­лу­чи­ли дру­гие назначения. С Ор­ло­вым про­изо­шло та­ким об­ра­зом: ко­гда ве­ли­кий князь был на­зна­чен на­мест­ни­ком на Кав­ка­зе, го­су­дарь пред­ло­жил ему взять с со­бой Ор­ло­ва, ска­зав: «Ты так лю­бишь Ор­ло­ва, возь­ми его с со­бой на Кав­каз». Ор­лов и был на­зна­чен в рас­по­ря­же­ние на­мест­ни­ка, впо­след­ствии же по­мощ­ни­ком его. C Дрен­тель­ном го­су­дарь рас­стал­ся ме­ся­цем или дву­мя поз­же; вид­но бы­ло, чув­ство­ва­лось, как труд­но бы­ло го­су­да­рю ре­шить­ся на это. Го­су­дарь знал уди­ви­тель­ное бла­го­род­ство его ду­ши и непо­ко­ле­би­мую вер­ность и пре­дан­ность его, не ла­кей­скую, а на­сто­я­щую. Он при­вык к Дрен­тель­ну и был дей­стви­тель­но при­вя­зан к нему, по­это­му он и мед­лил его от­пу­стить, из­брав для него наи­бо­лее по­чёт­ный вы­ход, он был на­зна­чен ко­ман­ди­ром л.-гв. Пре­об­ра­жен­ско­го пол­ка. Про­ща­ние с Дрен­тель­ном ещё раз до­ка­за­ло, как тя­же­ло бы­ло го­су­да­рю рас­стать­ся с ним. Ко­гда он, уез­жая к ме­сту но­во­го сво­е­го слу­же­ния, явил­ся от­кла­нять­ся го­су­да­рю, то его ве­ли­че­ство, по­здо­ро­вав­шись с ним и пред­ло­жив сесть, ска­зал при­бли­зи­тель­но сле­ду­ю­щее: «Я по­ни­маю от­лич­но, что вы пе­ре­жи­ва­е­те, а вы по­ни­ма­е­те и без слов, что я пе­ре­жи­ваю, рас­ста­ва­ясь с ва­ми, по­это­му вся­кие сло­ва, сей­час, бу­дут слиш­ком ба­наль­ны». «Луч­ше по­си­дим про­сто и вы­ку­рим па­пи­рос­ку», – при­ба­вил го­су­дарь, по­да­вая порт­си­гар. Вы­ку­рив па­пи­рос­ку, го­су­дарь встал, об­нял Дрен­тель­на и, по­же­лав ему сча­стья в ко­ман­до­ва­нии пол­ком, от­пу­стил. Пе­ре­даю это со слов Дрен­тель­на, ду­маю, что по­чти до­слов­но. На­сту­пил сен­тябрь-ме­сяц, а вы­со­чай­ше­го при­ка­за о мо­ём от­чис­ле­нии всё ещё не бы­ло, и я про­дол­жал ко­ман­до­вать кор­пу­сом жан­дар­мов, де­лать вся­кие рас­по­ря­же­ния и толь­ко не со­про­вож­дал бо­лее го­су­да­ря при его по­езд­ках, ко­ман­ди­руя для се­го мо­е­го на­чаль­ни­ка шта­ба Ни­коль­ско­го. От вся­ких проводов и че­ство­ва­ний я, ко­неч­но, от­ка­зал­ся, да и не вре­мя бы­ло это­му, осо­бен­но при тех об­сто­я­тель­ствах, ко­то­рых я остав­лял долж­но­сти. (...) За­тем, я сде­лал про­щаль­ные ви­зи­ты всем сво­им со­то­ва­ри­щам по служ­бе, по Ми­ни­стер­ству внут­рен­них дел, и все­му со­ста­ву Со­ве­та Ми­ни­стров. Все они про­яви­ли ко мне са­мое сер­деч­ное ис­крен­нее со­чув­ствие, осо­бен­но тро­га­тель­но от­нес­лись ко мне, не го­во­ря уже о Са­ма­рине, Гри­го­ро­вич –

В. Ф. джун­коВ­ский по­сле осмот­ра немец­ких по­зи­ций с аэро­ста­та. сель­цы. май 1916

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.