ПРО­ВАЛ ОПЕ­РА­ЦИИ КГБ «ГРОМ»

Sovershenno Sekretno - - ПОЛИТИКА - Под­го­то­ви­ли Сер­гей ПЛУЖНИКОВ и Сер­гей СОКОЛОВ Фо­то Сер­гея КУЗ­НЕ­ЦО­ВА

В этом го­ду ис­пол­ня­ет­ся 25 лет со вре­ме­ни ав­гу­стов­ско­го пут­ча. О са­мой неудач­ной опе­ра­ции КГБ СССР за всю ис­то­рию су­ще­ство­ва­ния этой спец­служ­бы – по за­хва­ту пар­ла­мент­ско­го двор­ца в ав­гу­сте 1991 го­да в цен­тре Моск­вы – вспо­ми­на­ет в но­вой кни­ге сво­их ме­му­а­ров непо­сред­ствен­ный участ­ник тех тра­ги­че­ских со­бы­тий – на тот мо­мент Пред­се­да­тель Вер­хов­но­го Со­ве­та РСФСР Руслан Имра­но­вич Хас­бу­ла­тов. Хас­бу­ла­тов пе­ре­дал для пуб­ли­ка­ции га­зе­те «Со­вер­шен­но сек­рет­но» од­ну из глав, по­свя­щён­ную со­бы­ти­ям 1991 го­да.

Ко­му на са­мом де­ле при­над­ле­жа­ла идея вы­ступ­ле­ния Ель­ци­на на тан­ке пе­ред Бе­лым домом, по­че­му вой­ска не ста­ли штур­мо­вать пар­ла­мент­ский дво­рец в первую же ночь пут­ча 20 ав­гу­ста, по­че­му не со­сто­я­лось бег­ство Ель­ци­на в по­соль­ство США, – эти и дру­гие ма­ло­из­вест­ные подробности ав­гу­стов­ско­го во­ен­но­го го­су­дар­ствен­но­го пе­ре­во­ро­та 1991 го­да, ко­то­рый не удал­ся…

19 АВ­ГУ­СТА. РАЗ­РА­БОТ­КА ОПЕ­РА­ЦИИ «ГРОМ»

Ров­но в 10.00 гла­ва КГБ Вла­ди­мир Крюч­ков при­гла­сил к се­бе в ка­би­нет на Лу­бян­ке сво­е­го за­ме­сти­те­ля ге­не­рал-пол­ков­ни­ка КГБ Ге­ния Аге­е­ва, при­ка­зал ему немед­лен­но свя­зать­ся с пер­вым за­ме­сти­те­лем ми­ни­стра обо­ро­ны СССР Вла­ди­сла­вом Ача­ло­вым и при­сту­пить с ним к раз­ра­бот­ке во­про­са по бло­ки­ро­ва­нию и за­хва­ту зда­ния Вер­хов­но­го Со­ве­та Рос­сии… Ко­неч­но, и ге­не­рал Агеев, и дру­гие со­участ­ни­ки за­го­во­ра по­ни­ма­ли, что это бы­ло ре­ше­ние да­ле­ко не од­но­го Крюч­ко­ва, и что оно – ре­зуль­тат кол­лек­тив­но­го об­суж­де­ния всех чле­нов ГКЧП. Од­но­вре­мен­но Крюч­ков по­ста­вил за­да­чу «до­ста­вить Ель­ци­на и Хас­бу­ла­то­ва в услов­лен­ное ме­сто» (под­мос­ков­ное охот­ни­чье хо­зяй­ство «За­ви­до­во»)… Агеев пред­ло­жил осу­ще­ствить дан­ную опе­ра­цию си­ла­ми КГБ в два эше­ло­на. Пер­вым в рос­сий­ский пар­ла­мент­ский дво­рец дол­жен был во­рвать­ся от­ряд груп­пы «А» Кар­пу­хи­на. От­ряд про­ни­ка­ет до 5-го эта­жа, вы­во­дит Ель­ци­на (центр) и Хас­бу­ла­то­ва (во­сточ­ное кры­ло). Вто­рым эше­ло­ном идёт груп­па «Б» Бес­ко­ва, ко­то­рая име­ет ос­нов­ную за­да­чу «за­чист­ки» – то есть разору­же­ния во­ору­жён­ных лиц, за­дер­жа­ния их, в том чис­ле на­род­ных де­пу­та­тов. Си­лы групп «А»и «Б» име­ли при­бли­зи­тель­но по 260 че­ло­век каж­дая. По­сколь­ку оба ко­ман­ди­ра друж­но за­яви­ли, что «сил ма­ло», Агеев со­гла­сил­ся с их мне­ни­ем и ска­зал, что по­про­сит у Крюч­ко­ва «укре­пить» от­ря­ды до­пол­ни­тель­ны­ми си­ла­ми. Ко­гда Агеев (12.20.) со сво­ей «ко­ман­дой» при­был к Ача­ло­ву (1-му за­ме­сти­те­лю ми­ни­стра обо­ро­ны), там бы­ли: сам ге­не­рал Ача­лов, ко­ман­ду­ю­щий Су­хо­пут­ны­ми вой­ска­ми, ге­не­рал Ва­рен­ни­ков В.И., ко­ман­ду­ю­щий Воз­душ­но-де­сант­ны­ми вой­ска­ми ге­не­рал Грачёв П.С., ко­ман­ду­ю­щий Внут­рен­ни­ми вой­ска­ми МВД пер­вый за­ме­сти­тель ми­ни­стра внут­рен­них дел ге­не­рал Гро­мов Б.В., за­ме­сти­тель ко­ман­ду­ю­ще­го ВДВ ге­не­рал Ле­бедь А.И.; ко­ман­ду­ю­щий Мос­ков­ским во­ен­ным окру­гом ге­не­рал Ка­ли­нин и ещё несколь­ко ге­не­ра­лов. Агеев до­ло­жил «со­ве­ща­нию» план бло­ки­ро­ва­ния и штур­ма рос­сий­ско­го пар­ла- мент­ско­го двор­ца, из­ло­жен­ный им ра­нее в КГБ пе­ред сво­и­ми ге­не­ра­ла­ми-че­ки­ста­ми, и разъ­яс­нил во­прос о чис­лен­но­сти под­раз­де­ле­ний, ко­то­ры­ми рас­по­ла­га­ет его «кон­то­ра». Ге­не­ра­лы ста­ли ожив­лён­но об­суж­дать кон­крет­ный план опе­ра­ции, ко­то­рая по­лу­чи­ла на­зва­ние «Гром». При этом стран­но, но ни­кто из этих долж­ност­ных лиц не до­пу­стил мыс­ли о том, что все они ста­ли со­участ­ни­ка­ми гран­ди­оз­но­го пре­ступ­ле­ния... Вре­мя на­ча­ла опе­ра­ции «Гром» – 3 ча­са но­чи 20 или 21ав­гу­ста 1991 го­да, по сиг­на­лу ра­ке­той (крас­но­го цве­та) в воз­дух, что дол­жен был сде­лать ко­ман­дир груп­пы «А» Кар­пу­хин…

«НЕЛЬ­ЗЯ СДА­ВАТЬ­СЯ! НА­ДО ДРАТЬ­СЯ!»

По­сле трёх­днев­но­го пре­бы­ва­ния в Че­че­но-Ин­гу­ше­тии 18 ав­гу­ста я вер­нул­ся в Моск­ву и сра­зу же на­пра­вил­ся в по­сё­лок «Ар­хан­гель­ское»… На сле­ду­ю­щий день, 19 ав­гу­ста, как обыч­но, я встал в 6 ча­сов утра, быст­ро при­вёл се­бя в по­ря­док, разо­грел ко­фе, вы­пил чаш­ку. За­шёл во­ди­тель, Во­ло­дя, со­об­щил, что мож­но ехать (кста­ти, ни­ка­кой охра­ны у ме­ня не бы­ло). За­зво­нил те­ле­фон, под­ни­маю труб­ку – го­во­рит взвол­но­ван­но же­на, спра­ши­ва­ет: – Что слу­чи­лось? Со­се­ди го­во­рят, что про­изо­шёл пе­ре­во­рот, ты зна­ешь об этом? От­ве­чаю, ни­че­го не знаю. – Вклю­чи те­ле­ви­зор! Вклю­чаю. Фраг­мен­ты из ба­ле­та Чай­ков­ско­го «Ле­бе­ди­ное озе­ро». По­яв­ля­ет­ся ску­пая офи­ци­аль­ная ин­фор­ма­ция от­но­си­тель­но то­го, что пре­зи­дент Ми­ха­ил Горбачёв бо­лен, его обя­зан­но­сти ис­пол­ня­ет ви­це-пре­зи­дент Ген­на­дий Яна­ев. Со­здан Го­су­дар­ствен­ный ко­ми­тет по чрез­вы­чай­но­му по­ло­же­нию (ГКЧП). На от­дель­ных тер­ри­то­ри­ях стра­ны (вклю­чая Моск­ву и Ле­нин­град) вве­де­но чрез­вы­чай­ное по­ло­же­ние... По­нял: это пе­ре­во­рот! Я бе­гом на­пра­вил­ся к до­му Ель­ци­ных. У внеш­ней две­ри, на ули­це, по­ну­ро сто­ит охран­ник Ель­ци­на Алек­сандр Кор­жа­ков, от­крыл мне дверь. Во­шёл, уви­дел рас­те­рян­ную На­и­ну Ио­си­фов­ну, по­здо­ро­вал­ся, спра­ши­ваю: «Где Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич?». От­ве­ча­ет: «На­вер­ху». Вбе­гаю на вто­рой этаж, от­кры­ваю дверь спаль­ной – на кро­ва­ти си­дел по­лу­раз­де­тый, ста­рый, обрюзг­ший че­ло­век. По­хо­же, силь­но уста­лый, невы­спав­ший­ся. Он да­же не ре­а­ги­ро­вал на моё шум­ное втор­же­ние, го­ло­ва скло­не­на чуть ли не до ко­лен, был без­уча­стен. Я несколь­ко се­кунд с удив­ле­ни­ем смот­рел на него, не по­ни­мая его со­сто­я­ния, за­тем по­до­шёл вплот­ную, по­лу­об­нял его вя­лое, круп­ное те­ло и ска­зал, ста­ра­ясь как мож­но мяг­че: «Вста­вай­те, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, при­во­ди­те се­бя в по­ря­док. У нас по­яви­лись но­вые де­ла, а вре­ме­ни – ма­ло, нуж­но дей­ство­вать». Я, от­кро­вен­но го­во­ря, не ожи­дал уви­деть рас­те­рян­но­го до пре­де­ла Ель­ци­на. Мне ста­ло его жал­ко – он был мо­раль­но раз­дав­лен, с по­тух­шим взгля­дом, вя­лы­ми дви­же­ни­я­ми. Я его ещё раз изу­чил ос­но­ва­тель­но, встрях­нул и уже жёст­ко ска­зал: «Поб­рей­тесь, умой­тесь и оде­вай­тесь, у нас ма­ло вре­ме­ни, нам на­до сфор­му­ли­ро­вать план борь­бы, со­звать со­ве­ща­ние на­ших сто­рон­ни­ков, здесь, у вас, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич!» Ель­цин вя­ло го­во­рит: «А за­чем это? Все кон­че­но, Крюч­ков вы­иг­рал. Те­перь уже

ни­че­го сде­лать невоз­мож­но. Горбачёв – си­дит». Я воз­му­тил­ся: «Драть­ся на­до! Вы что, хо­ти­те сдать­ся без боя?»

ОБ­РА­ЩЕ­НИЕ «К ГРАЖ­ДА­НАМ РОС­СИИ!»

При­был взвол­но­ван­ный Иван Сте­па­но­вич Си­ла­ев, ко­то­рый хо­тя и не на­хо­дил­ся в по­сёл­ке, но су­мел до­брать­ся рань­ше дру­гих, жив­ших здесь же, по со­сед­ству; за­тем при­бы­ли Руцкой, ми­ни­стры Яро­шен­ко, Пол­то­ра­нин, Бур­бу­лис, Шахрай и кто-то ещё… Ель­цин ска­зал со­брав­шим­ся, что вре­ме­ни ма­ло, на­до быст­ро ре­шить во­прос о под­го­тов­ке од­но­го до­ку­мен­та, о чём мы с Русла­ном Имра­но­ви­чем уже до­го­во­ри­лись. Это долж­но быть «Об­ра­ще­ние к на­ро­ду»… Я – Пол­то­ра­ни­ну: «Ми­ха­ил Ни­ки­фо­ро­вич, вы у нас глав­ный жур­на­лист (быв­ший глав­ный ре­дак­тор «Мос­ков­ской прав­ды»). Пи­ши­те!» Он стал ис­кать руч­ку в сво­их кар­ма­нах и ни­как её не най­дёт. Я до­стал свою руч­ку и про­тя­нул ему, при­дви­нув стоп­ку бу­ма­ги. Все смот­ре­ли на Пол­то­ра­ни­на – с че­го он нач­нёт. Не по­лу­ча­ет­ся –дро­жит ру­ка. «Дай сю­да мою руч­ку, – неволь­но со зло­стью вы­рва­лась у ме­ня фра­за, – у ме­ня ру­ка не дро­жит!» Так я и на­пи­сал текст, ко­то­рый уже к ве­че­ру то­го же дня, 19 ав­гу­ста 1991 го­да, рас­про­стра­нил­ся по все­му СССР в ру­ко­пис­ном ви­де, на­пи­сан­ный мо­ей ру­кой. И са­мое глав­ное – его за­чи­ты­вал Ель­цин на тан­ке. По хо­ду мне де­ла­ли за­ме­ча­ния, кое-что я учи­ты­вал; но пи­сал быст­ро – на­до бы­ло спе­шить… На огром­ной ско­ро­сти по­мчал­ся в Моск­ву. Вслед за мной Ель­цин, Си­ла­ев и др. См. пол­ный текст это­го до­ку­мен­та, в ко­то­ром ру­ко­вод­ство Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции объ­яви­ло вой­ну пут­чи­стам.

ВЕР­ХОВ­НЫЙ СО­ВЕТ ВСТУ­ПА­ЕТ В БОРЬ­БУ

Всю недол­гую до­ро­гу (15 ми­нут, не бо­лее) я об­ду­мы­вал си­ту­а­цию… Един­ствен­ная, по су­ти, на­ша по­ли­ти­че­ская си­ла – это пар­ла­мент, Вер­хов­ный Со­вет Рос­сии, де­пу­тат­ский кор­пус, а так­же ап­па­рат, ко­то­рый я знал хо­ро­шо и до­ве­рял ему (бо­лее 500 че­ло­век)... Чле­ны Пре­зи­ди­у­ма в пол­ном со­ста­ве жда­ли ме­ня. Ли­ца встре­во­же­ны… Все ждут мо­их пер­вых слов, ре­ак­ции – взо­ры впи­лись в ме­ня. Я на­чал с кон­ста­та­ции яв­ле­ния – в стране про­изо­шёл путч, о воз­мож­но­сти ко­то­ро­го мно­го го­во­ри­ли, но я лич­но не ве­рил в та­кой раз­во­рот со­бы­тий. От­но­си­тель­но судь­бы Горбачёва – ни­че­го не из­вест­но… Лу­кья­нов как Пред­се­да­тель Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР, не яв­ля­ю­щий­ся чле­ном пре­ступ­но­го ГКЧП – един­ствен­ный за­кон­ный пол­но­моч­ный ру­ко­во­ди­тель со­юз­но­го цен­тра. С ним мы и бу­дем ве­сти пе­ре­го­во­ры от­но­си­тель­но со­здав­шей­ся в стране си­ту­а­ции. А сей­час, уважаемые кол­ле­ги, вре­мя не ждёт, его у нас нет: пред­ла­гаю при­нять по­ста­нов­ле­ние Пре­зи­ди­у­ма из двух-трёх пунк­тов… Оба эти до­ку­мен­та ( по­ста­нов­ле­ние Пре­зи­ди­у­ма и «Об­ра­ще­ние к граж­да­нам Рос­сии». – Ред.) ти­ра­жи­ро­ва­лись на всех ксе­рок­сах Вер­хов­но­го Со­ве­та и пра­ви­тель­ства Рос­сии. Мно­го­чис­лен­ные по­мощ­ни­ки де­пу­та­тов и ра­бот­ни­ки на­ше­го ап­па­ра­та свя­зы­ва­лись с ре­ги­о­на­ми, за­чи­ты­ва­ли тек­сты до­ку­мен­тов; во­лон­тё­ры на сво­их ав­то­мо­би­лях раз­во­зи­ли их на стан­ции мет­ро, вок­за­лы, ав­то­стан­ции, аэро­пор­ты. В сво­их вы­ступ­ле­ни­ях пе­ред де­пу­та­та­ми при­шлось вспом­нить клас­си­ку ре­во­лю­ци­он­ной борь­бы: кон­троль над транс­пор­том, важ­ны­ми объ­ек­та­ми, поч­той и те­ле­гра­фом, ар­ми­ей и т.д. Со­про­тив­ле­ние на­ча­лось, при­об­ре­тая взрыв­ной ха­рак­тер. За­та­ив­ша­я­ся бы­ло Москва встре­пе­ну­лась. Пер­во­на­чаль­ный ис­пуг быст­ро про­хо­дил…

ПРО­РЫВ ИН­ФОР­МА­ЦИ­ОН­НОЙ БЛО­КА­ДЫ

Од­на из со­труд­ниц мо­е­го ап­па­ра­та име­ла род­ствен­ни­цу, ко­то­рая ра­бо­та­ла в кан­це­ля­рии пре­мье­ра Ва­лен­ти­на Пав­ло­ва – од­но­го из наи­бо­лее ак­тив­ных участ­ни­ков ГКЧП. Она пе­ре­да­ла ей око­ло 10 на­ших до­ку­мен­тов – «Об­ра­ще­ние», по­ста­нов­ле­ние Пре­зи­ди­у­ма о со­зы­ве Чрез­вы­чай­ной сес­сии, моё ин­струк­тив­ное пись­мо ре­ги­о­наль­ным вла­стям, неко­то­рые ука­зы Ель­ци­на и ещё це­лый ряд до­ку­мен­тов. Та, в свою оче­редь, поль­зу­ясь все­об­щей нераз­бе­ри­хой, тво­ря­щей­ся во­круг Пав­ло­ва и его от­вет­ствен­ных ра­бот­ни­ков, пе­ре­сла­ла все эти до­ку­мен­ты с гри­фом «Пра­ви­тель­ство СССР. Для слу­жеб­но­го поль­зо­ва­ния» всем ру­ко­во­ди­те­лям со­юз­ных рес­пуб­лик, ав­то­но­мий, об­ла­стей и кра­ёв Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции и да­же – неко­то­рым ино­стран­ным пра­ви­тель­ствам. Ру­ко­во­ди­те­ли, по­лу­чив эти до­ку­мен­ты, бы­ли в недо­уме­нии – они и мыс­ли не мог­ли до­пу­стить, что они на­прав­ле­ны к ним без офи­ци­аль­но­го раз­ре­ше­ния Крем­ля. Но за­да­ва­лись во­про­сом: для ка­ких це­лей их зна­ко­мят с ни­ми? Поз­же со­об­щи­ли о «по­лу­че­нии» до­ку­мен­тов и на­ши ру­ко­во­ди­те­ли про­вин­ций. Ко­неч- но, служ­бы КГБ Крюч­ко­ва за­фик­си­ро­ва­ли эти раз­го­во­ры и по­ня­ли, ка­кой ляп­сус был до­пу­щен, – но де­ло бы­ло сде­ла­но… Ко­гда тан­ки май­о­ра Ев­до­ки­мо­ва, ре­вя мо­гу­чи­ми мо­то­ра­ми и вы­пус­кая клу­бы чёр­но­го ды­ма, рас­по­ло­жи­лись чуть ли не у на­ших две­рей, у па­рад­но­го подъ­ез­да пар­ла­мент­ско­го двор­ца, уста­вив длин­ные жер­ла ору­дий пря­мо в на­ши ок­на и две­ри, мы все – Ель­цин, я, Си­ла­ев, Илю­шин, Су­ха­нов, Кор­жа­ков и ещё кто-то – быст­ро спу­сти­лись на пер­вый этаж и по­до­шли к огром­ной две­ри в ве­сти­бю­ле. Вся кар­ти­на – как на ла­до­ни… Мы рас­смат­ри­ва­ли тан­ки. Бы­ло бо­лее чем тре­вож­но. Мол­ча­ли. Не осо­бен­но вду­мы­ва­ясь, я ска­зал: «Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, танк, ко­неч­но, не бро­не­вик (намёк на вы­ступ­ле­ние Ле­ни­на на бро­не­ви­ке на Фин­лянд­ском вок­за­ле в ок­тяб­ре 1917 го­да), но вы­сту­пить мож­но и на нём. Как вы смотрите на то, что­бы взо­брать­ся на эту «три­бу­ну» и об­ра­тить­ся к моск­ви­чам – вон их сколь­ко со­бра­лось во­круг тан­ков! Ель­цин: «Вы что, Руслан Имра­но­вич, это – се­рьёз­но? Ме­ня ведь убить мо­гут!» Я: «Ни­ка­кой угро­зы нет. Пред­став­ля­е­те, ка­кой бу­дет эф­фект от ва­ше­го вы­ступ­ле­ния? Гран­ди­оз­ный! На Яна­е­ва это про­из­ве­дёт ка­кое впе­чат­ле­ние! Пред­став­ля­е­те? На мир?..» Ель­цин мол­чал, об­ду­мы­вал. Я: «Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, это – ис­то­ри­че­ский шанс, бо­лее под­хо­дя­щей три­бу­ны ни­ко­гда не ви­дел. От нас тро­их – от вас, от ме­ня, от Си­ла­е­ва – лю­ди ждут ка­ко­го­то мощ­но­го по­ступ­ка, дей­ствия. В кон­це кон­цов, не важ­но, кто из нас тро­их вы­сту­пит. Ес­ли вы не хо­ти­те, пой­ду я». Ель­цин: «Нет, я по­ду­мал, со­гла­сен. Вы пра­вы – мне на­до вы­сту­пить». И тут же ре­ши­тель­но за­ша­гал ши­ро­ки­ми ша­га­ми к тан­ку. За ним бро­сил­ся Кор­жа­ков. И вот Ель­цин уже взби­ра­ет­ся на про­стор­ную плат­фор­му тан­ка. На­чи­на­ет своё зна­ме­ни­тое вы­ступ­ле­ние... Эф­фект от вы­ступ­ле­ния был по­тря­са­ю­щим, ты­ся­чи лю­дей, за­та­ив ды­ха­ние, слу­ша­ли рос­сий­ско­го пре­зи­ден­та, де­сят-

И. С Си­ла­ев: «Руслан Имра­но­вич, про­щай­те, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, про­щай­те. Се­го­дня но­чью с на­ми бу­дет кон­че­но. Это до­сто­вер­ная ин­фор­ма­ция. Пусть бе­рут до­ма. Про­щай­те...»

Б. Ель­цин: «Руслан Имра­но­вич, нам с ва­ми на­до сроч­но пе­ре­брать­ся в аме­ри­кан­ское по­соль­ство. Штурм нач­нёт­ся очень ско­ро, нас с ва­ми лик­ви­ди­ру­ют. Нам на­до со­хра­нить се­бя для Рос­сии...»

ки ино­стран­ных те­ле­жур­на­ли­стов сни­ма­ли ис­то­ри­че­ские кад­ры. С это­го мо­мен­та ми­ро­вые но­во­сти на­чи­на­лись с этой кар­тин­ки – Ель­цин на тан­ке в гу­ще лю­дей, клей­мит пут­чи­стов, от­стра­нив­ших Горбачёва от вла­сти. Од­ним этим дей­стви­ем мы мгно­вен­но ре­аль­но про­рва­ли ин­фор­ма­ци­он­ную бло­ка­ду. Ор­га­ни­за­то­ры ГКЧП бы­ли в шо­ке…

СПАСИТЕЛЬНЫЙ РАЗ­ГО­ВОР С ЛУ­КЬЯ­НО­ВЫМ

19 ав­гу­ста. 10 ча­сов ве­че­ра. В ка­би­не­те Ель­ци­на со­бра­лись: его хо­зя­ин – Ель­цин, я, Си­ла­ев, Юрий Петров, Ско­ков, Илю­шин, ка­жет­ся, был Бур­бу­лис и ещё кто-то… – Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич! – об­ра­тил­ся я к Ель­ци­ну. – Мне ка­жет­ся, есть один шанс по­лу­чить от­но­си­тель­но без­опас­ную ночь. Я сей­час, немед­лен­но, со­зва­ни­ва­юсь с Пред­се­да­те­лем Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР Лу­кья­но­вым. Он офи­ци­аль­но не числится в ГКЧП, так что мы не на­ру­ша­ем сво­е­го под­хо­да «ни­ка­ких пе­ре­го­во­ров с пут­чи­ста­ми». Я пред­ло­жу ему встре­тить­ся завтра утром. Ес­ли он со­гла­сит­ся, мы по­лу­ча­ем важ­ную пе­ре­дыш­ку… Все бы­ли удив­ле­ны этим неожи­дан­ным пред­ло­же­ни­ем. Од­на­ко воз­ра­жать ни­кто не смел – дру­гих идей не бы­ло ни у ко­го… И вот на­би­раю номер те­ле­фо­на, от­ве­ча­ют: «При­ём­ная Лукьянова». Пред­став­ля­юсь, про­шу со­еди­нить с пред­се­да­те­лем. Тут же го­лос Лукьянова. Здо­ро­ва­ем­ся. Я сра­зу же при­сту­паю к су­ти, го­во­рю, что де­ло пло­хо, мо­жет за­кон­чить­ся кро­вью. Нам сле­ду­ет встре­тить­ся, пе­ре­го­во­рить – мо­жет быть, най­дём пу­ти мир­но­го ре­ше­ния «про­бле­мы». Лу­кья­нов при­гла­ша­ет немед­лен­но при­быть к нему в Кремль. Но нам – не на­до «немед­лен­но». Я: «Ну за­чем на ночь гля­дя. Да­вай­те завтра, по­ут­ру». Лу­кья­нов мол­чит, ви­ди­мо, раз­мыш­ля­ет, и – со­гла­ша­ет­ся… Уве­рен до се­го­дняш­не­го дня в том, что имен­но мой раз­го­вор с Лу­кья­но­вым опре­де­ля­ю­щим об­ра­зом по­вли­ял на то, что вой­ска не бы­ли по­сла­ны на штурм в эту первую тра­ги­че­скую ночь. Поз­же ге­не­рал Вла­ди­слав Ача­лов, за­ме­сти­тель ми­ни­стра обо­ро­ны СССР, под­твер­дил это. …Утром Пред­се­да­тель Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР нас встре­тил до­воль­но ра­душ­но. Се­ли за ра­бо­чий стол. Хо­зя­ин за­ка­зал всем ко­фе. На­чал раз­го­вор Лу­кья­нов – он сра­зу же за­тро­нул во­прос о сво­ей пол­ной непри­част­но­сти к ГКЧП, о том, что его вы­зва­ли те­ле­грам­мой из от­пус­ка 18-го чис­ла, и т.д. Я пре­рвал его, ска­зав, что, учи­ты­вая его непри­част­ность к хун­те, мы и ре­ши­ли встре­тить­ся имен­но с ним и толь­ко с ним… Си­ла­ев немед­лен­но до­стал из пап­ки наш «До­ку­мент» и пе­ре­дал Лу­кья­но­ву. Пред­се­да­тель Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР стал вни­ма­тель­но чи­тать его. Чи­тал вни­ма­тель­но, ос­но­ва­тель­но… До­шёл до де­ся­то­го пунк­та: «Рас­пу­стить неза­кон­но со­здан­ный «Го­су­дар­ствен­ный ко­ми­тет по чрез­вы­чай­но­му по­ло­же­нию в СССР», «от­ме­нить все его по­ста­нов­ле­ния и рас­по­ря­же­ния». Лу­кья­нов здесь уже от­кро­вен­но воз­му­тил­ся. Лу­кья­нов: «Но с та­ки­ми тре­бо­ва­ни­я­ми «они» не со­гла­сят­ся. О ро­спус­ке «гос­ко­ми­те­та» не сто­ит и го­во­рить», – от­ре­зал со­бе­сед­ник. Он был ос­но­ва­тель­но по­тря­сён, ви­ди­мо, не ожи­дал от нас та­ких тре­бо­ва­ний… При всём сво­ём са­мо­об­ла­да­нии Лу­кья­нов за­мет­но вол­но­вал­ся. Несколь­ко успо­ко­ив­шись, он на­жал на кноп­ку. Я ду­мал – ко­го он вы­зо­вет? Не­уже­ли сей­час вой­дут лю­ди в фор­ме и с на­руч­ни­ка­ми, что­бы аре­сто­вать нас? Во­шёл сим­па­тич­ный па­рень, вро­де бы не во­ен­ный. «Раз­множь­те, пе­ре­дай­те им», – он вру­чил по­мощ­ни­ку наш «До­ку­мент» с «тре­бо­ва­ни­я­ми»… Вы­хо­ди­ли мы из ка­би­не­та Лукьянова с ощу­ще­ни­ем, что нас за­дер­жат. Се­ли в ма­ши­ны. Тро­ну­лись. Вы­еха­ли че­рез крем­лёв­ские во­ро­та. Вздох­ну­ли с об­лег­че­ни­ем...

СИ­ЛА­ЕВ: «СЕ­ГО­ДНЯ НО­ЧЬЮ БУ­ДЕТ ШТУРМ!»

20 ав­гу­ста в 11 ча­сов у Крюч­ко­ва на Лу­бян­ке про­хо­ди­ло со­ве­ща­ние, на ко­то­ром при­сут­ство­ва­ли все его за­ме­сти­те­ли, чле­ны кол­ле­гии и на­чаль­ни­ки управ­ле­ний. Оно дли­лось все­го ми­нут 30–35. Ни­ка­ких ре­ше­ний кол­ле­гия КГБ СССР не при­ня­ла, ни­ка­ких ука­за­ний Крюч­ков ни­ко­му не да­вал, всё вре­мя слег­ка улы­бал­ся… На­ча­ло опе­ра­ции «Гром» бы­ло на­зна­че­но на 3 ча­са но­чи 21 ав­гу­ста… Ру­ко­во­ди­те­ля­ми опе­ра­ции «Гром» на­зна­чи­ли Ача­ло­ва, Аге­е­ва и Гро­мо­ва – каж­дый из них дол­жен был обес­пе­чить чёт­кое вы­пол­не­ние за­да­чи от сво­е­го ве­дом­ства (ар­мия, КГБ, МВД)… Со вто­рой по­ло­ви­ны 20 ав­гу­ста об­ста­нов­ка оста­ва­лась на­пря­жён­ной, на­рас­тая по ме­ре то­го, как в центр Моск­вы вво­ди­лись но­вые бро­не­тан­ко­вые ча­сти. Они непре­рыв­но ма­нев­ри­ро­ва­ли, во­круг них, бук­валь­но в ша­гах, дви­га­лись и сто­я­ли лю­ди, неисто­во вы­кри­ки­вая про­тестные ло­зун­ги… К ве­че­ру за­ча­стил дождь, ча­стые кап­ли непре­рыв­но би­ли по стёк­лам огром­ных окон пар­ла­мент­ско­го двор­ца… Ча­сов в 10 ве­че­ра я был у Ель­ци­на – что-то об­суж­да­ли вдво­ём. Я си­дел, он рас­ха­жи­вал ря­дом, ко­гда рез­ко за­зво­нил те­ле­фон – Ель­цин по­до­шёл, на­жал кноп­ку. Слы­шен го­лос Си­ла­е­ва: «Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, я от­пу­стил ра­бот­ни­ков ап­па­ра­та пра- ви­тель­ства, сам ухо­жу до­мой – пусть «бе­рут» до­ма. Про­щай­те, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич». Ель­цин, ви­жу, по­мрач­нел, го­во­рит: «Ну что вы, Иван Сте­па­но­вич, мы вот си­дим здесь с Русла­ном Имра­но­ви­чем, от­ра­ба­ты­ва­ем де­та­ли обо­ро­ны. Мо­жет быть, зай­дё­те?» Си­ла­ев: «Руслан Имра­но­вич, про­щай­те, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, про­щай­те. Се­го­дня но­чью с на­ми бу­дет кон­че­но. Это до­сто­вер­ная ин­фор­ма­ция. Пусть бе­рут до­ма. Про­щай­те...» Те­ле­фон от­клю­чил­ся. Ель­цин, ка­кой-то обес­си­лев­ший, се­рый, тяж­ко смот­рит на ме­ня, мол­чит. Вид рас­те­рян­но­го Ель­ци­на, уход Си­ла­е­ва из Бе­ло­го до­ма – всё это уже вы­зы­ва­ло не про­сто со­мне­ния, нечто боль­шее, и да­же ка­кое-то рав­но­ду­шие… Я тя­же­ло под­нял­ся с крес­ла и ушёл не про­ща­ясь.

ЛУ­БЯН­КА. ПРИ­ГО­ТОВ­ЛЕ­НИЯ К ШТУР­МУ

По воз­вра­ще­нии на Лубянку (21 час) Агеев при­гла­сил к се­бе Кар­пу­хи­на, Бес­ко­ва, Рас­ще­по­ва, Жар­дец­ко­го и При­лу­ко­ва и пред­ло­жил им до­ло­жить об­ста­нов­ку. Ге­не­ра­лы КГБ со­об­щи­ли, что бар­ри­ка­ды во­круг пар­ла­мент­ско­го двор­ца Рос­сии пред­став­ля­ют со­бою до­ста­точ­но круп­ные ха­о­ти­че­ские со­ору­же­ния, они уси­ле­ны бе­тон­ны­ми коль­ца­ми, пли­та­ми, и тан­ки их не пре­одо­ле­ют. У зда­ния со­бра­лись боль­шие тол­пы лю­дей по все­му пе­ри­мет­ру, 40–50 ты­сяч лю­дей, мно­го жен­щин, под­рост­ков... При штур­ме неиз­беж­ны круп­ные людские жерт­вы, по­это­му опе­ра­цию в той фор­ме, как она бы­ла за­пла­ни­ро­ва­на, неце­ле­со­об­раз­но про­во­дить. К та­ко­му мне­нию, по­хо­же, скло­ня­ют­ся военные… Крюч­ко­ва на ме­сте не бы­ло. Агеев по­зво­нил Гро­мо­ву, а за­тем Ача­ло­ву, по­ин-

те­ре­со­вал­ся их мне­ни­ем. Гро­мов от­ве­тил уклон­чи­во, Ача­лов ска­зал, что на­до изу­чить об­ста­нов­ку бо­лее тща­тель­но… По­сле это­го Агеев сно­ва по­зво­нил к Крюч­ко­ву и, узнав, что он ме­сте, за­шёл в к нему. И до­ло­жил об­ста­нов­ку. Крюч­ков был очень недо­во­лен раз­ви­ти­ем со­бы­тий.

ЕЛЬ­ЦИН: «НА­ДО ПЕ­РЕ­БРАТЬ­СЯ В АМЕ­РИ­КАН­СКОЕ ПО­СОЛЬ­СТВО»

…При­бли­зи­тель­но час но­чи 20 ав­гу­ста. В эту ми­ну­ту рас­па­хи­ва­ет­ся дверь – вбе­га­ет Кор­жа­ков, кри­чит: «Руслан Имра­но­вич, быст­рее к пре­зи­ден­ту!» И тут же ис­че­за­ет. Я, пред­по­ла­гая са­мое худ­шее (са­мо­убий­ство), вска­ки­ваю – и бе­гом к пре­зи­ден­ту. В при­ём­ной ни­ко­го, огром­ный ка­би­нет пуст. Охран­ник сто­ит на дру­гом кон­це ка­би­не­та, у две­ри в ком­на­ту от­ды­ха, ма­шет мне ру­кой: «Сю­да!» Про­хо­дим к лиф­ту, спус­ка­ем­ся в га­раж. Ви­жу, сто­ят: Ель­цин, Петров, Су­ха­нов, Илю­шин, Кор­жа­ков, ещё кто-то. Рас­ха­жи­ва­ют во­круг огром­но­го ель­цин­ско­го бро­ни­ро­ван­но­го ЗИЛа – я его с тру­дом вы­бил у Крюч­ко­ва в сен­тяб­ре 1990 го­да, ко­гда Ель­цин по­пал в ка­кую-то ав­то­мо­биль­ную ава­рию и впал в де­прес­сию. Ель­цин шаг­нул ко мне, го­во­рит: «Руслан Имра­но­вич, нам с ва­ми на­до сроч­но пе­ре­брать­ся в аме­ри­кан­ское по­соль­ство. Штурм нач­нёт­ся очень ско­ро, нас с ва­ми лик­ви­ди­ру­ют. Есть до­го­во­рён­ность – в ми­ре нач­нёт­ся боль­шой шум, эти, из ГКЧП, вы­нуж­де­ны бу­дут уй­ти – мы вер­нём­ся че­рез несколь­ко дней. Нам на­до со­хра­нить се­бя для Рос­сии»... По­ка я слу­шал Ель­ци­на и «объ­яс­не­ния», как нам «бе­жать», быст­ро мель­ка­ли все со­бы­тия по­след­них дней: рас­те­рян­ность Ель­ци­на в пер­вые часы пут­ча, его го­тов­ность сми­рить­ся с по­ра­же­ни­ем, пол­ное от­сут­ствие ка­кой-ли­бо ини­ци­а­ти­вы, ка­кие-то дет­ские иг­ры в «пра­ви­тель­ство в Сверд­лов­ске», «пра­ви­тель­ство в из­гна­нии» в Па­ри­же и т.д. А те­перь – эта оче­вид­ная и от­кро­вен­ная тру­сость. Да ещё и при­гла­ша­ет ме­ня стать со­участ­ни­ком по­зор­но­го бег­ства… Овла­дев­шая мною ярость го­то­ва бы­ла со­рвать­ся – сло­ва, са­мые оскор­би­тель­ные и пре­зри­тель­ные, го­то­вы бы­ли об­ру­шить­ся на че­ло­ве­ка, сто­яв­ше­го пе­ре­до мной. Я сжал зу­бы и гу­бы – мозг кон­тро­ли­ро­вал язык. Мол­чу. По­до­шёл близ­ко Кор­жа­ков, го­во­рит: «На­до то­ро­пить­ся. Воз­мож­но, бы­ла утеч­ка ин­фор­ма­ции. То­гда они за­бло­ки­ру­ют про­ход». Ель­цин, ви­ди­мо, по­ла­гая, что я со­гла­сил­ся с ним бе­жать, шаг­нул к две­ри ма­ши­ны, Кор­жа­ков от­кры­ва­ет её. Я сто­ял не ше­лох­нув­шись, за­тем мед­лен­но ска­зал: «Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, вы при­ня­ли вер­ное ре­ше­ние. Ва­ша жизнь до­ро­га всем нам. Вы – пер­вый рос­сий­ский пре­зи­дент. Уез­жай­те. У ме­ня дру­гая си­ту­а­ция, здесь 400 мо­их де­пу­та­тов. Я их ли­дер и дол­жен остать­ся с ни­ми. Про­щай­те!» По­вер­нул­ся и про­шёл к лиф­ту, на­жал кноп­ку, дверь рас­пах­ну­лась, шаг­нул – дверь ста­ла за­кры­вать­ся. Услы­шал в этот мо­мент гром­кий го­лос Ель­ци­на: «Руслан Имра­но­вич!..» Дверь за­кры­лась, я не услы­шал то­го, что он хо­тел ска­зать. Про­шёл опять че­рез его огром­ный пу­стой ка­би­нет и при­ём­ную – к се­бе… Я ед­ва при­сел за свой ра­бо­чий стол, как за­зве­нел при­выч­ный те­ле­фон от Ель­ци­на. Уди­вил­ся. На­жал кноп­ку. Го­лос Ель­ци­на: «Руслан Имра­но­вич, я ни­ку­да без вас не пой­ду. Бу­дем вме­сте до кон­ца!» Я: «Спа­си­бо, Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич!» По­чув­ство­вал огром­ное внут­рен­нее об­лег­че­ние. От­ки­нул­ся в ра­бо­чее крес­ло. В об­щем, ста­ло хо­ро­шо, спо­кой­но. На­сколь­ко это поз­во­ля­ла об­ста­нов­ка…

В ОЖИ­ДА­НИИ ШТУР­МА

К утру пси­хо­ло­ги­че­ская на­пря­жён­ность воз­рас­та­ла... Око­ло ча­са но­чи я рас­слы­шал пер­вые вы­стре­лы. По­до­шёл к ок­ну, вы­хо­дя­ще­му на пло­щадь. – «Не под­хо­ди­те к ок­ну, – за­кри­чал один из охран­ни­ков, – на кры­ше СЭВ снай­пе­ры, они дер­жат под при­це­лом ваш ка­би­нет!» …Са­мое опас­ное вре­мя – с 4 до 5 ча­сов утра. Это уста­но­ви­ли пси­хо­ло­ги. При­туп­ля­ют­ся вни­ма­ние и ре­ак­ция. Вот то­гда они и нач­нут дей­ство­вать? Это был кри­ти­че­ский пе­ри­од для за­щит­ни­ков Бе­ло­го до­ма в пси­хо­ло­ги­че­ском ас­пек­те. На­до бы­ло их под­дер­жать сло­вом, под­бод­рить. В это вре­мя за­шла жур­на­лист­ка Бел­ла Кур­ко­ва. Го­во­рю ей: «Пой­дём в ра­дио­руб­ку, я хо­чу вы­сту­пить пе­ред на­ши­ми за­щит­ни­ка­ми»… В об­щем, го­во­рил я ми­нут трид­цать. По­том мне ска­за­ли, что это, как и пер­вое моё вы­ступ­ле­ние 19-го, бы­ло од­ним из луч­ших вы­ступ­ле­ний, и – что са­мое важ­ное – в ис­клю­чи­тель­но нуж­ное вре­мя, ко­гда на­сту­пи­ла край­няя фи­зи­че­ская и пси­хо­ло­ги­че­ская уста­лость лю­дей…

РАЗ­МЫШ­ЛЕ­НИЯ СТА­РО­ГО МАР­ША­ЛА

Уже с ве­че­ра 20-го мар­ша­ла Язо­ва (ми­нистр обо­ро­ны СССР. – Ред.) охва­ты­ва­ла тре­во­га, за­рож­да­лись со­мне­ния в успе­хе пред­при­ня­тых дей­ствий и да­же в их пра­виль­но­сти. Ему ка­за­лось, что ни­что не усто­ит, ес­ли ар­мия, КГБ и МВД за­ня­ли по­зи­цию под­держ­ки ГКЧП – эта уве­рен­ность те­перь быст­ро ухо­ди­ла, на­рас­та­ла тре­во­га, по­ни­ма­ние оши­боч­но­сти сво­их дей­ствий… Око­ло трёх ча­сов, по­сле до­кла­да Ача­ло­ва, они вдво­ём окон­ча­тель­но при­ня­ли ре­ше­ние не участ­во­вать в штур­ме пар­ла­мент­ско­го двор­ца. Но дей­ствий ни­ка­ких ста­рый мар­шал всё ещё не пред­при­ни­мал. Окон­ча­тель­ное ре­ше­ние Язов при­нял око­ло 7 ча­сов утра. Вы­звал Ача­ло­ва, со­об­щил ему о сво­ём ре­ше­нии на­чать вы­вод войск. По­зво­нил Ка­ли­ни­ну и при­ка­зал на- чать со­от­вет­ству­ю­щую под­го­тов­ку к воз­вра­ще­нию войск окру­га, вве­дён­ных в Моск­ву, к ме­стам их по­сто­ян­ной дис­ло­ка­ции… Язов – Ача­ло­ву: «Ты, ка­жет­ся, зна­ешь Хас­бу­ла­то­ва, свя­жись с ним. Пусть он пе­ре­даст мос­ков­ским го­род­ским вла­стям (Луж­ко­ву) мою прось­бу, что мне необ­хо­ди­мо пе­ре­го­во­рить с ни­ми по во­про­сам рас­чист­ки бар­ри­кад. На­до вы­во­дить вой­ска из Моск­вы. …Ты по­ез­жай к Крюч­ко­ву, со­об­щи ему, что ар­мия не пой­дёт на кро­во­про­ли­тие, не бу­дет во­е­вать с де­пу­та­та­ми и на­ро­дом. Мне на­до вы­ле­теть к Гор­ба­чё­ву…» Язов при­гла­сил на­чаль­ни­ка Ге­не­раль­но­го шта­ба Мо­и­се­е­ва (он был в от­пус­ке), пе­ре­дал ему все де­ла. Уже в сво­ем са­мо­лё­те Язов узнал, что па­рал­лель­ным кур­сом к Гор­ба­чё­ву ле­тят по по­ру­че­нию Вер­хов­но­го Со­ве­та Рос­сии Си­ла­ев и Руцкой.

РАЗО­ЧА­РО­ВА­НИЕ КРЮЧ­КО­ВА

Бли­же к но­чи 21 ав­гу­ста Агеев сно­ва по­зво­нил Крюч­ко­ву и, узнав, что он на ме­сте, за­шёл к нему. В ка­би­не­те Крюч­ко­ва на­хо­ди­лись ру­ко­во­ди­те­ли ГКЧП Ба­кла­нов и Ше­нин, а так­же це­лая груп­па выс­ших офи­це­ров КГБ, ру­ко­во­ди­те­лей раз­ных под­раз­де­ле­ний это­го ве­дом­ства. Все ти­хо пе­ре­го­ва­ри­ва­лись меж­ду со­бой. Крюч­ков по­сто­ян­но зво­нил, или ему зво­ни­ли, он не ре­а­ги­ро­вал на ре­пли­ки и раз­го­во­ры со­брав­ших­ся. Во­шед­ше­му Аге­е­ву Крюч­ков пред­ло­жил пе­рей­ти в дру­гой ка­би­нет и вы­слу­шал его до­клад о необ­хо­ди­мо­сти от­ме­ны опе­ра­ции «Гром». Ни­че­го не ска­зал – оба вер­ну­лись к ожи­дав­шим их за­го­вор­щи­кам. И сно­ва непо­нят­ное «со­ве­ща­ние», бес­пред­мет­ные раз­го­во­ры – пе­ре­го­во­ры обо всём и ни о чём кон­крет­но. При­мер­но в 2.20 но­чи Крюч­ко­ву по­зво­нил Ва­рен­ни­ков, со­об­щил, что у Бе­ло­го до­ма крайне на­пря­жён­ная об­ста­нов­ка, и, по всей ви­ди­мо­сти, про­во­дить вой­ско­вую опе­ра­цию по за­хва­ту пар­ла­мент­ско­го двор­ца неце­ле­со­об­раз­но. В это вре­мя в ка­би­нет за­шёл Ача­лов и ре­ши­тель­но за­явил, что штурм невоз­мо­жен, он вы­ез­жал на ме­сто, де­таль­но зна­ко­мил­ся с об­ста­нов­кой и убе­дил­ся, что за­да­ча, по­став­лен­ная в рам­ках опе­ра­ции «Гром», невы­пол­ни­ма без круп­но­го кро­во­про­ли­тия – а это­го ар­мия не мо­жет поз­во­лить се­бе; ми­нистр обо­ро­ны – та­ко­го же мне­ния… Это про­из­ве­ло очень тяжёлое впе­чат­ле­ние на при­сут­ству­ю­щих. Ста­ло яс­но, что ар­мия от­ка­зы­ва­ет­ся от при­ме­не­ния си­лы в раз­вя­зан­ном ГКЧП кон­флик­те. По­сле об­суж­де­ния си­ту­а­ции бы­ло при­ня­то окон­ча­тель­ное ре­ше­ние – штурм зда­ния Вер­хов­но­го Со­ве­та Рос­сии от­ме­нить – опе­ра­ция «Гром» про­ва­ли­лась. Все бы­ли по­дав­ле­ны. Крюч­ков по­че­му-то не от­пус­кал со­брав­ших­ся, про­сил по­до­ждать, всё вре­мя на­хо­дил­ся у те­ле­фо­нов – он яв­но ждал ка­ко­го-то важ­но­го со­об­ще­ния. За­зво­нил те­ле­фон, Крюч­ков его хва­та­ет, слу­ша­ет. По­том гром­ко со­об­ща­ет: «Ель­цин – сбе­жал в аме­ри­кан­ское по­соль­ство!» Все шо­ки­ро­ва­ны, не зна­ют, как ре­а­ги­ро­вать, Крюч­ков как-то неесте­ствен­но сме­ёт­ся… Про­хо­дит несколь­ко ми­нут. Дру­гой те­ле­фон­ный зво­нок, Крюч­ков хва­та­ет труб­ку, слу­ша­ет, пе­ре­спра­ши­ва­ет: «Не сбе­жал? – Хас­бу­ла­тов всё ис­пор­тил?» Опус­ка­ет­ся в своё крес­ло, обес­си­лен­ный, об­мяк­ший. Го­во­рит: «Ка­жет­ся, мы про­иг­ра­ли». Военные ухо­дят не про­ща­ясь...

Пол­ную вер­сию вос­по­ми­на­ний об ав­гу­стов­ских со­бы­ти­ях 1991 го­да мож­но бу­дет про­чи­тать в но­вой кни­ге Русла­на Хас­бу­ла­то­ва, ко­то­рая в этом го­ду вый­дет в из­да­тель­стве «Яу­за-пресс».

БУ­ЛЫЖ­НИ­КИ ДЛЯ БАР­РИ­КАД ВЕ­ЧЕ­РОМ 19 АВ­ГУ­СТА

ОБ­РА­ЩЕ­НИЕ «К ГРАЖ­ДА­НАМ РОС­СИИ!». ИЗ АР­ХИ­ВА Р. ХАС­БУ­ЛА­ТО­ВА

ПЕР­ВАЯ НОЧЬ, С 19-ГО НА 20-Е, НА БАР­РИ­КА­ДАХ ПЕ­РЕД БЕ­ЛЫМ ДОМОМ

20 АВ­ГУ­СТА. ПРО­СПЕКТ КА­ЛИ­НИ­НА (НО­ВЫЙ АР­БАТ). НА ЗА­ЩИ­ТУ БЕ­ЛО­ГО ДО­МА

19 АВ­ГУ­СТА. ПРИ­МЕР­НО ПОЛ­ДЕНЬ. БРО­НЕ­ТЕХ­НИ­КА ВО­ШЛА НА МА­НЕЖ­КУ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.