ИСТО­РИЯ / ХХ ВЕК

Sovershenno Sekretno - - В Номере - Вла­ди­мир ВО­РО­НОВ

Пер­вые су­во­ров­цы: из ис­то­рии Вар­шав­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са.

Вна­шей стране все­гда бы­ло при­ня­то гор­дить­ся се­мей­ны­ми, ро­до­вы­ми во­ен­ны­ми тра­ди­ци­я­ми и пре­да­ни­я­ми. Хо­тя бы по­то­му, что не най­ти у нас та­ких се­мей, где хоть кто-ни­будь и ко­гда-ни­будь не во­е­вал. И мно­гие, ко­му в дет­стве неска­зан­но по­вез­ло за­стать сво­их де­дов или пра­де­дов, на­вер­ня­ка за­та­ив ды­ха­ние вни­ма­ли их ску­пым и ред­ким по­вест­во­ва­ни­ям о войне или во­ен­ной служ­бе, игра­ли де­дов­ски­ми ме­да­ля­ми, а то и ор­де­на­ми, спра­ши­вая: «Де­да, а эту ты за что по­лу­чил? А как ты стал во­ен­ным?» Ко­му не вы­па­ло та­ко­го сча­стья, всё рав­но, на­вер­ное, пе­ре­би­ра­ли ред­кие фо­то­гра­фии сво­их не вер­нув­ших­ся с войн пред­ков и род­ствен­ни­ков, всмат­ри­ва­ясь в их веч­но мо­ло­дые ли­ца.

ОТ­ДАЛ АР­МИИ 42 «КА­ЛЕН­ДА­РЯ»

В этом смыс­ле ав­тор этих строк не ис­клю­че­ние, впи­ты­вая рас­ска­зы сво­е­го де­да, ча­ще все­го вспо­ми­нав­ше­го про чёр­ный 1941-й год. Ра­зу­ме­ет­ся, уже к шко­ле я знал, что мой де­душ­ка от­дал ар­мии 42 «ка­лен­да­ря», за­стал Первую ми­ро­вую вой­ну, во­е­вал на Граж­дан­ской войне, а по­сле ещё на несколь­ких вой­нах. Но мне с дет­ства все­гда хо­те­лось ещё и знать, как же имен­но он стал во­ен­ным, что при­ве­ло его в ар­мию или кто? Но имен­но это де­душ­ка в сво­их рас­ска­зах об­хо­дил, по­ка я как-то не от­ко­пал в его ста­рых аль­бо­мах глу­бо­ко за­пря­тан­ную пло­хонь­кую ко­пию-но­во­дел ста­рой фо­то­гра­фии, на ко­то­рой бы­ли двое: по­жи­лой, как мне то­гда ка­за­лось, офи­цер при по­го­нах и в фор­ме, яв­но до­ре­во­лю­ци­он­ной, а ря­дом с ним со­всем ещё маль­чик – в ар­мей­ской фу­раж­ке, гим­на­стёр­ке с по­го­на­ми, пе­ре­по­я­сан­ной ар­мей­ским рем­нём, на пряж­ке ко­то­рой с тру­дом, но мож­но бы­ло раз­гля­деть цар­ско­го дву­гла­во­го орла. Спро­сил де­да, кто это: «Это мой па­па, – от­ве­тил он, – твой пра­де­душ­ка, а ря­дом с ним – твой де­душ­ка, то есть я… – А по­че­му ты в фор­ме, раз­ве ты слу­жил в цар­ской ар­мии?» И услы­шал в от­вет: «Это 1917 год, па­па то­гда по­сле ра­не­ния с фрон­та нена­дол­го при­е­хал, а я был ка­дет – учил­ся в ка­дет­ском кор­пу­се, вот мы вме­сте и по­шли в ате­лье фо­то­гра­фи­ро­вать­ся…» Го­ды бы­ли ещё глу­бо­ко со­вет­ские, сло­во «ка­дет» счи­та­лось чуть ли не ру­га­тель­ным, так что удив­ле­нию мо­е­му не бы­ло пре­де­ла, при­шлось де­душ­ке рас­ска­зать, что это во­все не те ка­де­ты, ко­то­рые «ка­дю­ки». Так и узнал, что мой дед учил­ся в ка­дет­ском кор­пу­се – он на­зы­вал его Су­во­ров­ским. Рас­ска­зы­вал, что это бы­ла «осо­бая» гим­на­зия: клас­си­че­ская, но жи­ли там, «как в ка­зар­ме», и учи­ли во­ен­но­му де­лу – во­ен­ной дис­ци­плине, стро­е­во­му де­лу, ры­тью око­пов, несе­нию ка­ра­у­лов, на­став­ле­ни­ям и уста­вам, учи­ли об­ра- щать­ся с трёх­ли­ней­кой и вин­тов­кой Бер­да­на № 2, стрель­бе и шты­ко­во­му бою, во­ен­ной ис­то­рии. По­ве­дал, и как их, стар­ше­класс­ни­ков, как-то да­же вы­вез­ли «на прак­ти­ку» на фронт, а в свой от­пуск он по­бы­вал и у от­ца в ча­сти, ко­то­рой тот ко­ман­до­вал. То­гда де­душ­ку слов­но про­рва­ло: рас­ска­зы­вал соч­но, улы­ба­ясь, с нескры­ва­е­мым удо­воль­стви­ем опи­сы­вая ка­дет­ские проказы и ша­ло­сти, стро­го­сти офи­це­ров-вос­пи­та­те­лей. А са­мым луч­шим пре­по­да­ва­те­лем на­звал… свя­щен­ни­ка – кор­пус­но­го ба­тюш­ку и пре­по­да­ва­те­ля За­ко­на Бо­жье­го от­ца Гри­го­рия. Да­же фа­ми­лию его сра­зу вспом­нил: Мод­за­лев­ский. «Под­ни­мал ме­ня, слу­шал, по­том про­из­но­сил: «Са­дись, раз­бой­ник Во­ро­нов, – он нас всех ве­ли­чал «раз­бой­ни­ка­ми», – ни­че­го ты не зна­ешь». Ста­вил хо­ро­шую оцен­ку и на­чи­нал рас­ска­зы­вать ин­те­рес­ней­шие ве­щи…» Про Мод­за­лев­ско­го поз­же на­шёл и у дру­гих быв­ших ка­дет: все в один го­лос ве­ли­ча­ли его «наш об­щий лю­би­мец»: дал мно­го доб­ро­го, объ­яс­нял про­сто и жи­во, вы­зы­вал толь­ко по же­ла­нию, ча­сто весь урок рас­ска­зы­вал про жи­во­пись, про свои пу­те­ше­ствия, про даль­ние стра­ны… Так что про этот ка­дет­ский кор­пус я знал в бук­валь­ном смыс­ле с мла­дых ног­тей и, ко­неч­но же, поз­же пы­тал­ся вы­знать боль­ше по­дроб­но­стей, най­ти ка­кие-ни­будь до­ку­мен­ты, фо­то­гра­фии. Уже по­сле смер­ти де­да в его лич­ном де­ле, хра­ня­щем­ся в Цен­траль­ном ар­хи­ве Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны (ЦАМО), на­шёл за­пись, что с 1911 по 1918 год он учил­ся в Су­во­ров­ском ка­дет­ском кор­пу­се – сна­ча­ла в Вар­ша­ве, а за­тем в Москве, в Со­коль­ни­ках, ку­да кор­пус эвакуировали в 1914 го­ду, по­сле на­ча­ла вой­ны. Пы­тал­ся най­ти что-то в Рос­сий­ском го­су­дар­ствен­ном во­ен­но­и­сто­ри­че­ском ар­хи­ве (РГВИА), но, увы, в опи­сях хра­ня­ще­го­ся там фон­да это­го ка­дет­ско­го кор­пу­са зна­чит­ся все­го лишь счи­тан­ное ко­ли­че­ство дел, боль­шей ча­стью хо­зяй­ствен­ных и не за нуж­ные мне го­ды… И вдруг про­изо­шло на­сто­я­щее чу­до. По­сле пуб­ли­ка­ции ста­тьи «Пер­вый день вой­ны» («Со­вер­шен­но сек­рет­но», №6, 2012 г.) – там я опи­сал на­ча­ло вой­ны по де­дов­ским вос­по­ми­на­ни­ям, упо­мя­нув, что тот учил­ся в Су­во­ров­ском (Вар­шав­ском) ка­дет­ском кор­пу­се, – в ре­дак­цию по­зво­нил чи­та­тель. Пред­ста­вив­шись, он ска­зал, что у него есть аль­бом фо­то­гра­фий как раз это­го ка­дет­ско­го кор­пу­са. «Не хо­ти­те ли по­смот­реть этот аль­бом, вдруг най­дё­те там фо­то­гра­фии сво­е­го де­душ­ки?» Кто же от­ка­зы­ва­ет­ся от та­ко­го шан­са?! Так на вре­мя в мои ру­ки и по­пал этот с лю­бо­вью оформ­лен­ный, уве­си­стый и ста­рин­ный аль­бом с под­бор­кой сним­ков.

ВАРШАВСКИЙ СУВОРОВСКИЙ КА­ДЕТ­СКИЙ…

По­ко­ро­бив­ши­е­ся, а ме­ста­ми и про­сто вет­хие стра­ни­цы, ино­гда на удив­ле­ние яр­кие, но ча­ще вы­цвет­шие сним­ки, от­чёт­ли­во по­ме­чен­ные неумо­ли­мым бе­гом вре­ме­ни. Рас­кры­ваю осто­рож­но и тре­пет­но, вгля­ды­ва­ясь в каж­дый сни­мок, на­де­ясь най­ти род­ное ли­цо. Вгля­дим­ся и мы: сим­па­тич­ные ре­бя­та в ка­дет­ской фор­ме, ве­сё­лые, за­бав­ные, оду­хо­тво­рён­ные ли­ца, про­све­щён­ные об­ра­зо­ва­ни­ем и ве­рой. Гля­дя на них, невоз­мож­но пред­ста­вить, что кто-то ста­нет сол­да­фо­ном или зай­мёт­ся ру­ко­при­клад­ством – это бу­ду­щие вос­пи­та­те­ли сол­дат, ко­то­рым пред­сто­я­ло са­мое страш­ное: по­ве­сти за со­бой сво­их сол­дат уби­вать вра­га и …уми­рать, но преж­де – на­учить­ся де­лать это луч­ше сво­их под­чи­нён­ных. Ма­ло кто из них до­жил хо­тя бы да­же до 1920 го­да… Ря­дом с ни­ми под­тя­ну­тые офи­це­ры-вос­пи­та­те­ли и рот­ные ко­ман-

ди­ры, пре­по­да­ва­те­ли в «стат­ских» мун­ди­рах – их ли­ца зре­лы и умуд­ре­ны опы­том, но столь же жи­вы, вы­ра­зи­тель­ны, ин­тел­ли­гент­ны. Здесь же и ред­кие ли­ки изящ­ных дам – пре­по­да­ва­тель­ни­цы и офи­цер­ские жё­ны… Уви­дев в пер­вый раз изоб­ра­же­ния зда­ния Вар­шав­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са – их здесь мно­го, по­ра­зил­ся: на­сто­я­щий дво­рец! Кра­си­вый па­рад­ный подъ­езд, воз­ле ко­то­ро­го две пуш­ки – тро­феи вой­ны 1812 го­да, огром­ная при­ём­ная-ве­сти­бюль, го­сти­ные с мяг­кой ме­бе­лью, ве­ли­че­ствен­ная и ши­ро­кая па­рад­ная мра­мор­ная лест­ни­ца с ко­ва­ны­ми пе­ри­ла­ми, ко­лон­ны, пре­крас­ная пла­ни­ров­ка, неимо­вер­ной высоты потолки, со­зда­ю­щие про­сто фан­та­сти­че­ский объ­ём, вез­де пар­кет, огром­ные за­лы – там ба­лы за­ка­ты­вать бы. Так ведь там их и про­во­ди­ли, по­сколь­ку имен­но ба­лом в ка­дет­ском кор­пу­се и от­кры­вал­ся зим­ний се­зон в Вар­ша­ве. Толь­ко это был во­все не дво­рец, щед­ро от­дан­ный под ка­дет­ский кор­пус, а вполне се­бе ти­по­вое для то­гдаш­ней Рос­сии учеб­ное за­ве­де­ние – то­гда их имен­но так и стро­и­ли, что­бы не уни­жать ни вос­пи­тан­ни­ков, ни пре­по­да­ва­те­лей. У каж­дой из че­ты­рёх рот – от­дель­ное по­ме­ще­ние: за­стек­лён­ная при­хо­жая, своя биб­лио­те­ка, своя убор­ная и умы­валь­ная ком­на­та, про­стор­ный и длин­ный ко­ри­дор, огром­ная спаль­ня – бо­лее сот­ни кро­ва­тей с тум­боч­ка­ми, рот­ный цейх­гауз, за­пас­ный вы­ход на слу­чай по­жа­ра и вез­де боль­шие кра­ны с при­кру­чен­ны­ми шлан­га­ми. Неимо­вер­ных раз­ме­ров сто­ло­вая, где сво­бод­но по­ме­ща­лись не толь­ко все ка­дет­ские ро­ты и офи­це­ры с пре­по­да­ва­те­ля­ми, но и мно­же­ство при­гла­шён­ных го­стей. Гим­на­сти­че­ский зал, где па­рад­ным мар­шем за­про­сто про­хо­дил це­лый ба­та­льон с оркестром, про­стор­ные класс­ные ком­на­ты и спе­ци­аль­ные учеб­ные ка­би­не­ты – фи­зи­ки, хи­мии, сто­ляр­ная ма­стер­ская, му­зей, са­мо со­бой – кор­пус­ная цер­ковь, пла­цы, ба­ни, па­ро­вое отоп­ле­ние, слож­ная си­сте­ма вен­ти­ля­ции, соб­ствен­ная элек­три­че­ская стан­ция, своя хле­бо­пе­кар­ня… От­дель­но сто­я­ли двух­этаж­ный дом, где бы­ла квар­ти­ра ди­рек­то­ра, со­еди­нён­ный с ос­нов­ным зда­ни­ем кры­той га­ле­ре­ей, фли­ге­ля – там со сво­и­ми се­мья­ми жи­ли офи­це­ры-вос­пи­та­те­ли. Зда­ние под кор­пус, за­няв­ший це­лый квар­тал, тор­же­ствен­но за­ло­жи­ли ле­том 1901 го­да в од­ном из са­мых луч­ших и кра­си­вей­ших мест Вар­ша­вы – на Уяз­дов­ской ал­лее, пря­мо на­про­тив пар­ка Ла­зен­ки, где был Бель­ве­дер­ский дво­рец. «Лю­би­мое ме­сто про­гу­лок вар­ша­вян, – вспо­ми­нал один из быв­ших ка­дет, – осо­бен­но вес­ной и чудной, зо­ло­той вар­шав­ской осе­нью». По­ка же зда­ние стро­и­лось, пер­вых ка­дет раз­ме­сти­ли в Вар­шав­ской кре­по­сти­ци­та­де­ли, в быв­ших ка­зар­мах лейб-гвар­дии Кекс­гольм­ско­го пол­ка. Ныне в этом зда­нии на­хо­дит­ся ре­зи­ден­ция и кан­це­ля­рия пре­мьер-ми­ни­стра Поль­ши.

НА­У­КА ОБУ­ЧАТЬ

Сам же ка­дет­ский кор­пус был учре­ждён ука­зом им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II в 1899 го­ду (ино­гда на­зы­ва­ют год 1898), по­лу­чив на­име­но­ва­ние Вар­шав­ско­го. Но в 1900 го­ду в честь ге­не­ра­лис­си­му­са Алек­сандра Су­во­ро­ва был пе­ре­име­но­ван в Суворовский – как раз то­гда про­во­ди­лись па­мят­ные ме­ро­при­я­тия к сто­ле­тию кон­чи­ны пол­ко­вод­ца. Им­пе­ра­тор Ни­ко­лай II по­жа­ло­вал то­гда церк­ви кор­пу­са ико­но­стас, быв­ший в 1794 го­ду при Су­во­ро­ве при вхож­де­нии его ар­мии в Вар­ша­ву. Учре­ди­ли же это оче­ред­ное во­ен­но­учеб­ное за­ве­де­ние (к на­ча­лу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны в Рос­сий­ской им­пе­рии был 31 ка­дет­ский кор­пус) в серд­це цар­ства Поль­ско­го, со­глас­но офи­ци­аль­ной вер­сии, по мно­го­чис­лен­ным прось­бам ко­ман­до­ва­ния и офи­цер­ско­го со­ста­ва Вар­шав­ско­го во­ен­но­го окру­га о на­сто­я­тель­ной нуж­де иметь своё во­ен­но-учеб­ное за­ве­де­ние. В са­мом де­ле, смот­ришь по до­ку­мен­там, кто из ка­дет где ро­дил­ся, а там неред­ко зна­чит­ся: Вар­ша­ва, Вар­шав­ская гу­бер­ния, Но­во-Алек­сан­дрия (ныне Пу­ла­вы), Лом­жа, Зам­бров, Ост­ров, Остро­лен­ка, Пул­туск – сплошь ме­ста и гар­ни­зон­ные го­род­ки, где квар­ти­ро­ва­ли пол­ки им­пе­ра­тор­ской ар­мии. Так ведь и са­ми ка­де­ты Вар­шав­ско­го кор- пу­са в сво­ём по­дав­ля­ю­щем боль­шин­стве не «бе­лая кость» – сы­но­вья обыч­ных офи­це­ров, ча­ще все­го не слиш­ком вы­со­ких чи­нов и долж­но­стей, слу­жа­щих и отставных, а так­же во­ен­ных ме­ди­ков и чи­нов­ни­ков, как во­ен­но­го, так и граж­дан­ских ве­домств. Но, ко­неч­но же, раз­ме­сти­ли в Вар­ша­ве ка­дет­ский кор­пус не толь­ко из же­ла­ния по­тра­фить слу­жив­шим в окру­ге офи­це­рам. Это был один из ме­то­дов, клю­че­вых под­хо­дов кад­ро­вой и вос­пи­та­тель­ной по­ли­ти­ки во­ен­но-учеб­ных за­ве­де­ний Рос­сий­ской им­пе­рии. Бу­ду­щие офи­це­ры ещё с мла­дых ног­тей долж­ны бы­ли про­ник­нуть­ся осо­зна­ни­ем, что Поль­ша не ка­кая-то там «ино­род­че­ская» окра­и­на, не чу­жая тер­ри­то­рия, а часть их стра­ны, ко­то­рую они долж­ны за­щи­щать точ­но так же, как и Моск­ву или Са­ма­ру. Но, глав­ное, мно­гим из них ко­гда-ни­будь пред­сто­я­ло слу­жить имен­но в этой «рус­ской Поль­ше», и по­то­му де­ла­лось всё, что­бы ка­де­ты ощу­ща­ли се­бя там нор­маль­но, не вос­при­ни­ма­ясь мест­ным на­се­ле­ни­ем как ино­зем­ные чу­жа­ки-при­шель­цы, что­бы ор­га­ни­че­ски вли­ва­лись в поль­ское об­ще­ство, уко­ре­ня­ясь там, не утра­чи­вая при этом сво­ей рус­ской идентичности и, ра­зу­ме­ет­ся, им­пер­ско­го на­ча­ла. Так ведь они дей­стви­тель­но зна­ли Поль­шу, как род­ную, и бы­ли в Вар­ша­ве сво­и­ми, ис­клю­чи­тель­но ува­жи­тель­но от­но­си­лись к вар­ша­вя­нам и до­би­лись та­ко­го же от­но­ше­ния к се­бе, стя­жав столь доб­рое имя, что, как сви­де­тель­ство­ва­ли со­вре­мен­ни­ки, варшавские про­дав­щи­цы – все поль­ки – неред­ко да­же не бра­ли с них де­нег за ли­мо­на­ды, пирожки и мо­ро­же­ное, столь лю­би­мые ка­де­та­ми! Ка­де­ты, гор­до име­но­вав­шие се­бя су­во­ров­ца­ми, по­ни­ма­ли поль­скую речь и уме­ли го­во­рить по-поль­ски, тан­це­ва­ли поль­ские тан­цы, ис­под­воль впи­ты­вая эле­мен­ты поль­ской куль­ту­ры, и, ра­зу­ме­ет­ся, га­лант­но и до­стой­но уха­жи­ва­ли за поль­ски­ми кра­са­ви­ца­ми. Их мак­си­маль­но зна­ко­ми­ли с окру­жа­ю­щей сре­дой, пред­мет­но и на­гляд­но да­вая пред­став­ле­ние о жиз­ни и ос­нов­ных сфе­рах жиз­не­де­я­тель­но­сти поль­ской сто­ли­цы. Вот да­ле­ко не пол­ный пе­ре­чень ка­дет­ских экс­кур­сий, по­черп­ну­тый мной из до­ку­мен­тов и вос­по­ми­на­ний: Варшавский по­ли­тех­ни­че­ский му­зей, дво­рец в Ла­зен­ках, дво­рец в Ви­ля­но­ве – за­го­род­ная ре­зи­ден­ция поль­ских ко­ро­лей и маг­на­тов, го­род­ская во­до­про­вод­ная стан­ция – там им по­ка­зы­ва­ли, как вы­гля­дит си­сте­ма снаб­же­ния во­дой огром­но­го го­ро­да, по­жар­ная часть Вар­ша­вы, воз­ду­хо­пла­ва­тель­ная часть и авиа­от­ряд – с воз­мож­но­стью ко­му-то со­вер­шить по­лёт по жре­бию, фор­ты Вар­ша­вы, кре­пость в

Брест-Ли­тов­ске… Ка­дет во­зи­ли на фаб­ри­ки – ков­ро­вую, шо­ко­лад­ную, ткац­кую, бу­маж­ную, и на за­во­ды – ко­же­вен­ный, ста­ле­ли­тей­ный, сте­коль­ный; их во­зи­ли на экс­кур­сии в уголь­ные шах­ты и спус­ка­ли в за­бой… Вот она, на­сто­я­щая си­сте­ма под­го­тов­ки бу­ду­щих во­ен­ных кад­ров, их обу­че­ния, об­ра­зо­ва­ния и про­све­ще­ния! К сло­ву, соб­ствен­но по­ля­ков имен­но в этот кор­пус не при­ни­ма­ли, точ­нее, сфор­му­ли­ро­ва­но это бы­ло ина­че, по­сколь­ку в то­гдаш­ней Рос­сий­ской им­пе­рии фор­маль­но-юри­ди­че­ски су­ще­ство­ва­ло по­ня­тие не «на­ци­о­наль­но­сти», а «ве­ро­ис­по­ве­да­ния». Так что в Варшавский ка­дет­ский кор­пус был за­крыт до­ступ «ли­цам непра­во­слав­но­го ве­ро­ис­по­ве­да­ния»: в кор­пу­се нет, мол, воз­мож­но­сти обес­пе­чить воз­мож­ность со­блю­де­ния ка­ких-ли­бо иных ре­ли­ги­оз­ных об­ря­дов, кро­ме пра­во­слав­ных. По­то­му «лиц ка­то­ли­че­ско­го ве­ро­ис­по­ве­да­ния» – чи­тай, по­ля­ков, учи­ли в ка­дет­ских кор­пу­сах в глу­би­нах Рос­сии – с той же са­мой це­лью. Кста­ти, ко­гда в 1914 го­ду кор­пус пе­ре­ве­ли в Моск­ву, то, невзи­рая на вой­ну, куль­тур­ная про­грам­ма со­хра­ни­лась: экс­кур­сии в важ­ней­шие хра­мы и мо­на­сты­ри, Ору­жей­ную и Гра­но­ви­тую па­ла­ты, Тре­тья­ков­скую га­ле­рею, Ру­мян­цев­ский му­зей, Му­зей изящ­ных ис­кусств име­ни им­пе­ра­то­ра Алек­сандра III… А в лет­ние ка­ни­ку­лы, то­же во­ен­но­го вре­ме­ни, мно­гие стар­ше­класс­ни­ки не чу­ра­лись за­ра­ба­ты­вать на хлеб гру­бым фи­зи­че­ским тру­дом, устра­и­ва­ясь на за­во­ды: кто-то тру­дил­ся на гра­нат­но-гиль­зо­вом за­во­де – у стан­ка, а не в кон­то­ре, а мой дед, на­при­мер, «от­ды­хал» ра­бо­чим кир­пич­но­го за­во­да. В июле – ав­гу­сте 1914 го­да, ко­гда ка­дет­ский кор­пус эвакуировали из Вар­ша­вы в Моск­ву, са­мых млад­ших ка­дет пер­во­на­чаль­но раз­ме­сти­ли в Го­ло­вин­ском двор­це (Ле­фор­то­во) – в 1-м Мос­ков­ском ка­дет­ском кор­пу­се, стар­ших – в Со­коль­ни­ках, в ка­зар­мах Гре­на­дер­ско­го са­пер­но­го ба­та­льо­на, где по­на­ча­лу при­шлось спать на охап­ках се­на. В аль­бо­ме мно­го сним­ков то­го пе­ри­о­да: эва­ку­а­ция, окрест­но­сти Со­коль­ни­ков, ка­зар­ма, обу­строй­ство пер­вых дней. Как об­мол­вил­ся де­душ­ка, в Москве он да­же ви­дел са­мо­го им­пе­ра­то­ра – Ни­ко­лай II дей­стви­тель­но по­се­тил в Со­коль­ни­ках Суворовский ка­дет­ский кор­пус 24 (11 по ст. ст.) де­каб­ря 1914 го­да, за­пи­сав в сво­ём днев­ни­ке: «В 10 час. сде­лал по­след­ний [смотр] но­во­бран­цам в ма­не­же и за­тем по­ехал в Со­коль­ни­ки, где по­се­тил Суворовский ка­дет­ский кор­пус, раз­ме­щён­ный в са­пёр­ных ка­зар­мах». Шла вой­на, и маль­чиш­ки, ра­зу­ме­ет­ся, рва­лись на фронт, а по­сколь­ку из Вар­ша­вы до него бы­ло ру­кой по­дать, то кое-ко­му во вре­мя эва­ку­а­ции уда­лось сбе­жать. Но вско­ре всех бег­ле­цов вы­чис­ли­ли, от­ло­ви­ли и вер­ну­ли в кор­пус, но неко­то­рые успе­ли немно­го по­во­е­вать и да­же бы­ли на­граж­де­ны. В аль­бо­ме есть при­ме­ча­тель­ный сни­мок: на тор­же­ствен­ном по­стро­е­нии ка­дет­ско­го кор­пу­са в Со­коль­ни­ках ка­де­там Сер­гею Ко­чер­ге и Геор­гию Шу­ля­ков­ско­му вручают заслу­жен­ные ими во вре­мя пре­бы­ва­ния на фрон­те сол­дат­ские Ге­ор­ги­ев­ские кре­сты 4-й сте­пе­ни.

КА­ДЕТ­СКИЙ РАЗ­ЛОМ

А вот сним­ков са­мо­го по­след­не­го, XIII вы­пус­ка, да и во­об­ще фо­то­гра­фий 1917–1918 го­дов, в аль­бо­ме нет: и ка­де­там, и кор­пус­ным офи­це­рам бы­ло уже не до фо­то­эк­зер­си­сов, на­ста­ла сму­та. Сна­ча­ла бы­ла «ве­ли­кая бес­кров­ная», ко­то­рую ка­де­ты в сво­ей мас­се не при­ня­ли. На по­ли­ти­че­ские те­мы ка­де­ты ста­ра­лись не рас­суж­дать – не в во­ен­ных это бы­ло обы­ча­ях и тра­ди­ци­ях, но по­рой де­мон­стра­тив­но рас­пе­ва­ли «Бо­же, ца­ря хра­ни», бро­са­ли ехид­ные ре­пли­ки ма­ни­фе­стан­там с крас­ны­ми зна­мё­на­ми, кор­пус да­же за­слу­жил ре­пу­та­цию «контр­ре­во­лю­ци­он­но­го гнез­да». Воз­ле ка­зар­мы в Со­коль­ни­ках бы­ли неред­ки стыч­ки с мест­ной «ре­во­лю­ци­он­ной» шпа­ной, на­па­дав­шей на ка­дет, воз­вра­щав­ших­ся из уволь­не­ния в го­род, и ста­ли обыч­ны подъ­ёмы кор­пу­са по тре­во­ге, ко­гда ка­де­ты стар­ших клас­сов мча­лись им на вы­руч­ку – со шты­ка­ми от вин­то­вок Бер­да­на. Ле­том мно­гие ра­бо­та­ли на во­ен­ных за­во­дах… По­том на­стал ок­тябрь, и в Москве за­тре­ща­ли вы­стре­лы: про­тив боль­ше­ви­ков по­пы­та­лась вы­сту­пить горст­ка офи­це­ров, юн­ке­ров и да­же ка­дет. Стар­шие ка­де­ты Су­во­ров­ско­го кор­пу­са то­же рва­лись из Со­коль­ни­че­ских ка­зарм на ули­цы. Но умудрённые от­цы­ко­ман­ди­ры ре­ши­ли ина­че: за­пер­ли ору­жей­ку, вы­ста­вив там ка­ра­ул сол­дат Гре­на­дер­ско­го са­пёр­но­го ба­та­льо­на, за­пер­ли и вход­ные две­ри, то­же вы­ста­вив там по­сты сол­дат-са­пё­ров. Спу­стя де­ся­ти­ле­тия неко­то­рые ка­де­ты, бу­дучи уже в да­лё­кой эми­гра­ции, силь­но воз­му­ща­лись, что им не да­ли то­гда «по­во­е­вать с крас­ны­ми», осо­бо по­ми­ная в этой свя­зи «тёп­лым сло­вом» офи­це­ра-вос­пи­та­те­ля под­пол­ков­ни­ка Бо­ри­са Ар­ка­дье­ви­ча Раздеришина, ко­то­рый яко­бы силь­но се­бя уро­нил в их гла­зах, не дав вы­брать­ся на бой­ню мос­ков­ских улиц. Хо­тя он, как и дру­гие офи­це­ры кор­пу­са, фак­ти­че­ски спас маль­чи­шек от неми­ну­е­мой ги­бе­ли – в Ле­фор­то­во юн­ке­ров и ка­дет, при­няв­ших уча­стие в Мос­ков­ском вос­ста­нии, но сдав­ших­ся под чест­ное сло­во Во­ен­но­ре­во­лю­ци­он­но­го ко­ми­те­та, «ре­во­лю­ци­он­ные мас­сы» без за­тей рас­стре­ля­ли и пе­ре­ко­ло­ли шты­ка­ми. Су­во­ров­цы же так и не су­ме­ли вы­брать­ся из сво­их ка­зарм в Со­коль­ни­ках, по­то­му им это «зачли», не тро­ну­ли. Но вин­тов­ки из кор­пу­са изъ­яли, а в ян­ва­ре 1918 го­да бы­ло приказано спо­роть по­го­ны, «ко­то­ры­ми мы гор­ди­лись, – с го­ре­чью вспо­ми­нал один из ка­дет, – и ко­то­рые рань­ше сни­ма­лись как по­зор­ная ме­ра на­ка­за­ния за осо­бо тяж­кие про­ступ­ки». Эту опе­ра­цию ка­де­ты вся­че­ски от­тя­ги­ва­ли: сна­ча­ла сня­ли по­го­ны толь­ко на ши­не­лях и зна­чи­тель­но поз­же – на мун­ди­рах. В ап­ре­ле 1918 го­да по­след­ний ди­рек­тор кор­пу­са ге­не­рал-май­ор Вла­ди­мир Но­сов вы­дал всем ка­де­там сви­де­тель­ство об окон­ча­нии учеб­но­го го­да, а ка­де­там VII, са­мо­го стар­ше­го клас­са, ат­те­стат об окон­ча­нии ка­дет­ско­го кор­пу­са. Прав­да, к то­му вре­ме­ни его уже пе­ре­име­но­ва­ли в во­ен­ную гим­на­зию – Су­во­ров­скую гим­на­зию во­ен­но­го ве­дом­ства. Это был по­след­ний, XIII вы­пуск в ис­то­рии кор­пу­са. Их вос­пи­ты­ва­ли и го­то­ви­ли во­е­вать за ро­ди­ну, но же­сто­кий рок судь­бы вско­ре раз­бро­сал ка­дет по раз­ные сто­ро­ны ли­нии фрон­та, при­ну­див к страш­но­му: стре­лять друг в дру­га.

Вновь и вновь вгля­ды­ва­юсь в эти за­ме­ча­тель­ные чи­стые ли­ца, как мно­го доб­ра при­нес­ли бы эти ре­бя­та – ес­ли бы не бы­ло 1914-го и, тем па­че, 1917-го го­да. Здесь сот­ни лиц, но мы не зна­ем их имён, и иден­ти­фи­ци­ро­вать их, за ред­чай­шим ис­клю­че­ни­ем, уже ни­кто и ни­ко­гда не смо­жет: все они так и оста­нут­ся безы­мян­ны­ми и неиз­вест­ны­ми, разо­рва­на связь вре­мён. В жур­на­ле ка­дет быв­ше­го Су­во­ров­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са, из­да­вав­шем­ся сна­ча­ла в Бу­эносАй­ре­се, а за­тем в Нью-Йор­ке и Па­ри­же, пе­ча­та­лись спис­ки вос­пи­тан­ни­ков, и воз­ле мно­гих имён скорб­ная по­мет­ка: по­гиб, убит на Граж­дан­ской войне, рас­стре­лян в Кры­му, за­стре­лил­ся в окру­же­нии, убит боль­ше­ви­ка­ми в Ки­е­ве, про­пал без ве­сти, рас­стре­лян в Пет­ро­гра­де, убит, рас­стре­лян, убит… Уби­ты це­лые се­мьи-ди­на­стии ка­дет-су­во­ров­цев: на­шёл в ка­дет­ском спис­ке че­ты­рёх бра­тьев Гу­ре­евых – уби­ты все. И ведь в боль­шин­стве сво­ём те маль­чиш­ки и юно­ши по­гиб­ли не в бо­ях, а от ру­ки па­ла­чей – бес­смыс­лен­ных, без­дум­ных, тупых.

СУДЬ­БА ОФИ­ЦЕ­РА

Та­ких аль­бо­мов, со­хра­нив­ших­ся во­пре­ки все­му, еди­ни­цы. Боль­шая часть их сги­ну­ла, сго­ре­ла в ко­страх Граж­дан­ской вой­ны. А что не до­го­ре­ло то­гда, со­жгут поз­же, по­сколь­ку не слиш­ком по­лез­но для здо­ро­вья бы­ло хра­нить та­кие ве­щи: са­мо на­ли­чие по­доб­но­го аль­бо­ма бы­ло пря­мым про­пус­ком в рас­стрель­ный под­вал – вне вся­кой оче­ре­ди. Не стал ис­клю­че­ни­ем и пер­вый хо­зя­ин это­го аль­бо­ма. Мне уда­лось уста­но­вить, что из­на­чаль­но при­над­ле­жал он се­мье то­го са­мо­го под­пол­ков­ни­ка Бо­ри­са Раздеришина, ко­то­рый в ок­тябрь­ские дни 1917-го не вы­пу­стил ка­дет на ули­цы. Ос­нов­ные ве­хи его био­гра­фии и слу­жеб­ный путь я про­сле­дил по его по­служ­но­му спис­ку и по спис­кам офи­це­ров по стар­шин­ству: ро­дил­ся 16 (28) де­каб­ря 1872 го­да в се­мье штабс-ка­пи­та­на по­ле­вой кон­ной ар­тил­ле­рии Ар­ка­дия Пав­ло­ви­ча Раздеришина. Учил­ся сна­ча­ла в По­лоц­ком ка­дет­ском кор­пу­се – как и два его стар­ших бра­та, за­тем в Пе­тер­бур­ге – во 2-м во­ен­ном Кон­стан­ти­нов­ском учи­ли­ще (оба бра­та то­же учи­лись там), за­кон­чив его по 1-му раз­ря­ду. Слу­жить на­чи­нал в 164-м пе­хот­ном За­ка­таль­ском пол­ку, но с 1898 го­да он уже слу­жит в От­дель­ном кор­пу­се по­гра­нич­ной стра­жи – в 25-й Чер­но­мор­ской по­гра­нич­ной бри­га­де, дис­ло­ци­ро­ван­ной в Ба­ту­ми. В 1903 го­ду в чине штабс-рот­мист­ра был пе­ре­ве­дён в Вар­ша­ву – офи­це­ром­вос­пи­та­те­лем Су­во­ров­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са. Спу­стя два го­да на его пле­чах – ка­пи­тан­ские по­го­ны, в 1910 го­ду про­из­ве­дён в под­пол­ков­ни­ки, на­граж­дён ор­де­на­ми: свя­то­го Ста­ни­сла­ва 3-й сте­пе­ни, свя­той Ан­ны 3-й сте­пе­ни и свя­то­го Вла­ди­ми­ра 4-й сте­пе­ни. Стар­ший брат Ев­ге- ний – пол­ков­ник лейб-гвар­дии, дру­гой, Па­вел, ар­мей­ский пол­ков­ник, ко­ман­дир пе­хот­но­го пол­ка. Как вы­яс­ни­лось, фи­нал ис­то­рии боль­шой се­мьи Раз­де­ри­ши­ных пе­ча­лен. Муж его сест­ры, под­пол­ков­ник Дмит­рий Ли­ор­ко, вер­нув­шись с фрон­та по­сле ра­не­ния, в июле 1918 го­да был аре­сто­ван и вско­ре рас­стре­лян. Брат Па­вел по­сле Граж­дан­ской вой­ны осел в Ки­е­ве, где ра­бо­тал кон­тор­щи­ком на же­лез­но­до­рож­ной стан­ции, но в 1923 го­ду был взят на учёт ор­га­на­ми ГПУ как пол­ков­ник цар­ской ар­мии и бес­след­но ис­чез. Сам Бо­рис Раздеришин устро­ил­ся в шко­лу учи­те­лем и в кон­це 1920-х го­дов пре­по­да­вал в мос­ков­ской сред­ней шко­ле № 42, про­жи­вая по ад­ре­су: По­кров­ский буль­вар, 8-5. Что имен­но пре­по­да­вал быв­ший офи­цер-вос­пи­та­тель, по­ка не узнал, воз­мож­но, ма­те­ма­ти­ку – быв­шие кад­ро­вые офи­це­ры им­пе­ра­тор­ской ар­мии, как пра­ви­ло, пре­вос­ход­но зна­ли этот пред­мет. Впро­чем, он вполне так­же мог пре­по­да­вать чер­че­ние, ри­со­ва­ние, физ­куль­ту­ру или труд – уж с гим­на­сти­кой у быв­ших офи­це­ров-вос­пи­та­те­лей точ­но бы­ло всё хо­ро­шо, да и по ча­сти сто­ляр­но­го ре­мес­ла они неред­ко мог­ли дать фо­ру про­фес­си­о­на­лам-сто­ля­рам. По­след­ний сни­мок Бо­ри­са Раздеришина в аль­бо­ме да­ти­ро­ван 1928 го­дом, а 24 ок­тяб­ря 1929 го­да за ним при­шли че­ки­сты. Вме­сте с ним в тот же день взя­ли и че­ты­рёх его хо­ро­ших зна­ко­мых, его быв­ших ка­дет-вос­пи­тан­ни­ков. По од­но­му де­лу всех и пу­сти­ли, вме­нив ан­ти­со­вет­скую и тер­ро­ри­сти­че­скую де­я­тель­ность. В один день, 3 мар­та 1930 го­да, кол­ле­гия ОГПУ всех и осу­ди­ла, при­го­во­рив к «выс­шей ме­ре со­ци­аль­ной за­щи­ты», в один день, 6 мар­та 1930 го­да, их и рас­стре­ля­ли, сва­лив те­ла в рас­стрель­ной яме Ва­гань­ков­ско­го клад­би­ща. Ра­зу­ме­ет­ся, ни­ка­ких тер­ак­тов они не учи­ня­ли и не за­мыш­ля­ли – про­сто дру­жи­ли, встре­ча­лись и об­ща­лись, вс­по­ми­ная род­ной ка­дет­ский кор­пус. Точ­но так же то­гда на­чи­на­лось и так на­зы­ва­е­мое «Гвар­дей­ское де­ло», ко­гда в стрем­ле­нии ис­ко­ре­нить объ­еди­ня­ю­щую во­и­нов традицию во­ин­ской же друж­бы, ува­же­ния и люб­ви друг к дру­гу, дру­же­ские встре­чи од­но­пол­чан – быв­ших офи­це­ров лейб-гвар­дии Пре­об­ра­жен­ско­го и Фин­лянд­ско­го пол­ков – вы­да­ли за контр­ре­во­лю­ци­он­ный за­го­вор. Вот офи­це­ра Су­во­ров­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са Раздеришина и его ка­дет за это и рас­стре­ля­ли – за друж­бу, лю­бовь, ува­же­ние, до­ве­рие и че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния. Без­молв­ным сви­де­те­лем ко­то­рых остал­ся толь­ко чу­дом уце­лев­ший аль­бом рас­стре­лян­но­го офи­це­ра…

АЛЬ­БОМ С ФО­ТО­ГРА­ФИ­Я­МИ СУ­ВО­РОВ­СКО­ГО КА­ДЕТ­СКО­ГО КОР­ПУ­СА КО­ГДА-ТО ПРИ­НАД­ЛЕ­ЖАЛ СЕ­МЬЕ ОФИ­ЦЕ­РА-ВОС­ПИ­ТА­ТЕ­ЛЯ ЭТО­ГО КОР­ПУ­СА БО­РИ­СА РАЗДЕРИШИНА, РАС­СТРЕ­ЛЯН­НО­ГО ОГПУ В 1930

ВЕ­ЛИ­КИЙ КНЯЗЬ КОН­СТАН­ТИН КОН­СТАН­ТИ­НО­ВИЧ, ГЛАВ­НЫЙ НА­ЧАЛЬ­НИК (С 1910 ГЕ­НЕ­РАЛ-ИН­СПЕК­ТОР) ВО­ЕН­НО-УЧЕБ­НЫХ ЗА­ВЕ­ДЕ­НИЙ, С КА­ДЕ­ТА­МИ СУ­ВО­РОВ­СКО­ГО (ВАР­ШАВ­СКО­ГО) КА­ДЕТ­СКО­ГО КОР­ПУ­СА

ПЕР­ВЫЙ ДИ­РЕК­ТОР ВАР­ШАВ­СКО­ГО КА­ДЕТ­СКО­ГО КОР­ПУ­СА ГЕ­НЕ­РАЛ-ЛЕЙ­ТЕ­НАНТ СТЕ­ПАН НИЛОВИЧ ЛАВ­РОВ: В КА­БИ­НЕ­ТЕ И ГИМ­НА­СТИ­ЧЕ­СКОМ ЗА­ЛЕ

УЧЕБ­НЫЕ БУД­НИ: НА УРО­КЕ ХИ­МИИ И ЭК­ЗА­МЕН ПО ГЕО­ГРА­ФИИ. СРЕ­ДИ ПРИ­НИ­МА­Ю­ЩИХ ЭК­ЗА­МЕН И ПОД­ПОЛ­КОВ­НИК Б.А. РАЗДЕРИШИН (ЗА СТО­ЛОМ ПЕР­ВЫЙ СПРА­ВА)

ГИМ­НА­СТИ­КЕ В КА­ДЕТ­СКОМ КОР­ПУ­СЕ УДЕ­ЛЯ­ЛОСЬ ОСО­БОЕ ВНИ­МА­НИЕ

КА­ДЕ­ТЫ НА ЭКС­КУР­СИИ В ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛЬНОМ ОТЯДЕ, ВАР­ША­ВА

ОБ­ЩИЙ ЛЮ­БИ­МЕЦ КА­ДЕТ СВЯ­ЩЕН­НИК ОТЕЦ ГРИГОРИЙ МОД­ЗА­ЛЕВ­СКИЙ, ПРЕ­ПО­ДА­ВА­ТЕЛЬ ЗА­КО­НА БО­ЖЬЕ­ГО

ПО­ЕЗД ВАР­ША­ВА ‒ МОСКВА: ПО­СЛЕ НА­ЧА­ЛА ВОЙ­НЫ КОР­ПУС ЭВАКУИРОВАЛИ В МОСК­ВУ

ОБУ­СТРОЙ­СТВО В СО­КОЛЬ­НИ­КАХ: СПАЛЬ­НЯ. У ОК­НА ВИН­ТОВ­КИ. ТО­ГДА ПО­ЧЕ­МУ-ТО НЕ БО­Я­ЛИСЬ ДО­ВЕ­РИТЬ БО­Е­ВОЕ ОРУ­ЖИЕ КА­ДЕ­ТАМ, ПО­ЧТИ ЕЩЁ ДЕ­ТЯМ

ПА­РАД­НЫЙ ПЛАЦ В СО­КОЛЬ­НИ­КАХ. ЦЕ­РЕ­МО­НИЯ НА­ГРАЖ­ДЕ­НИЯ ГЕ­ОР­ГИ­ЕВ­СКИ­МИ КРЕ­СТА­МИ УСПЕВ­ШИХ ПО­ВО­Е­ВАТЬ КА­ДЕТ СЕР­ГЕЯ КО­ЧЕР­ГИ И ГЕОР­ГИЯ ШУЛЯКОВСКОГО

НА­ВЫ­КАМ ОБ­РА­ЩЕ­НИЯ С БО­Е­ВЫМ ОРУ­ЖИ­ЕМ И СТРЕЛЬ­БЕ В КОР­ПУ­СЕ УЧИ­ЛИ ОТ­МЕН­НО

НА ПРО­ГУЛ­КЕ В ПАР­КЕ ЛА­ЗЕН­КИ, ВАР­ША­ВА

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.