ОБИДНО, ЧТО НА­ШИ БОЙЦЫ

ВСТРЕ­ЧА ДЛЯ ВАС

Sovetskiy Sport - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

– Как по­том Фин­кель­ш­тейн оправ­ды­вал­ся?

– По­сле то­го как все это вы­шло, я зво­ню Фин­кель­ш­тей­ну, что­бы вы­яс­нить, что это бы­ло. Ну, он мне: «Сань, из­ви­ни, я и по­ду­мать не мог, что они скин­хе­ды». В ито­ге мне са­мо­му при­шлось раз­ру­ли­вать эту си­ту­а­цию: сде­лал ви­део­об­ра­ще­ние, где со­об­щил, что я к этим лю­дям не имею ни­ка­ко­го от­но­ше­ния.

По­том при­е­хал в Моск­ву и от­пра­вил­ся к глав­но­му муф­тию Рос­сии в мос­ков­скую ме­четь. Ну и ему я то­же объ­яс­нил, что это под­ста­ва. Ес­ли бы я был на­ци­о­на­ли­стом, то не при­е­хал бы в ме­четь. – Что ска­зал муф­тий? – Все по­нял, имен­но он и по­про­сил дать опро­вер­же­ние. В ито­ге по­лу­чи­лась еще од­на непри­ят­ная ис­то­рия: ме­ня ста­ли об­ви­нять, что му­суль­ма­нин, при­нял дру­гую ве­ру. То, что я на­ци­о­на­лист, быст­ро за­бы­ли и со­об­щи­ли, что я стал му­суль­ма­ни­ном. – Чем за­кон­чил­ся суд? – На су­де бы­ло смеш­но: от НТВ при­шли маль­чик и де­воч­ка, оба – сту­ден­ты-прак­ти­кан­ты. При­шли без ка­ких­ли­бо до­ка­за­тельств, до­ку­мен­тов. Су­дья по­си­дел, по­ли­стал на­ши бу­ма­ги. Че­рез 20 ми­нут вы­нес ре­ше­ние, что де­ло за­кры­то за неиме­ни­ем до­ка­за­тельств. Ес­ли не нра­вит­ся, по­да­вай­те жа­ло­бу в вы­ше­сто­я­щие ин­стан­ции. Ад­во­кат мой обал­дел от та­ко­го бес­пре­де­ла. Ни­ко­го из сто­рон не до­пра­ши­ва­ли. Взя­ли про­сто и за­кры­ли де­ло.

В ито­ге все за­мя­лось как-то са­мо со­бой. Думаю, лю­ди по­ня­ли все пре­крас­но. Но бы­ло очень непри­ят­но столк­нуть­ся со всем этим.

– Нет, я по­лу­чил трав­му за неде­лю до по­един­ка, ор­га­ни­за­то­ра­ми тур­ни­ра та­кие ва­ри­ан­ты все­гда учи­ты­ва­ют­ся. Они ре­ши­ли так не де­лать.

– Фин­кель­ш­тейн те­перь для вас неру­ко­по­жат­ный?

– Бе­з­услов­но, неру­ко­по­жат­ный. Пом­ню, по­сле боя с Бо­бом Сап­пом по­зва­ли Фе­дю на ринг, с ним вы­ско­чил Фин­кель­ш­тейн, бе­жит ко мне с кри­ком «Са­ша – мо­ло­дец!». Ну, я не стал его от­тал­ки­вать. Та­ких, как он, во­круг ме­ня рань­ше мно­го кру­ти­лось: они в ли­цо те­бе льстят, улы­ба­ют­ся, а за гла­за льют га­до­сти. При­чем они ду­ма­ют, что я об этом не знаю, но мне все из­вест­но. Шо­пен­гау­э­ра… Про­чел, ни­че­го не по­нял. Прав­да! Хо­тя я люб­лю фи­ло­со­фию, но тя­же­лая кни­жен­ция для вос­при­я­тия ока­за­лась.

Тут под­хо­дит ко мне со­ка­мер­ник, ин­те­ре­су­ет­ся: «Че чи­та­ешь? Дай мне то­же по­смот­реть». Я го­во­рю: «Тя­же­лая для вос­при­я­тия». Ну, он да­вай ме­ня до­ста­вать: «Дай, дай!». Я ему дал. И что вы ду­ма­е­те? Был хо­ро­ший, жиз­не­ра­дост­ный па­рень, по­сле то­го как про­чел, его буд­то под­ме­ни­ли: стал са­мый ум­ный, из раз­ря­да «не учи­те ме­ня жить», за­дум­чи­вый та­кой, смот­ря­щий на всех свы­со­ка и ис­под­ло­бья. Я по­том ему ска­зал: «Го­во­рил же те­бе: не чи­тай эту книж­ку». А он мне от­ве­ча­ет: «Я сам знаю, что мне чи­тать, не твое де­ло».

Соб­ствен­но, боль­шин­ство лю­дей, ко­то­рые ту­да по­па­да­ют, не по­ни­ма­ют, для че­го они там на­хо­дят­ся. Гос­подь им по­слал ис­пы­та­ния, по­ду­мать, про­ана­ли­зи­ро­вать неко­то­рые ве­щи. По­на­ча­лу вро­де все за пе­ре­осмыс­ле­ние жиз­ни, а по­том вы­хо­дят и опять воз­вра­ща­ют­ся к то­му же, чем за­ни­ма­лись до тюрь­мы.

– Уго­лов­ная иерар­хия су­ще­ству­ет или это пе­ре­жи­ток про­шло­го?

– Да, оста­лось это все. Есть ува­жа­е­мые лю­ди, есть та­кие вот бес­тол­ко­вые, о ко­то­рых я го­во­рю. В тюрь­ме раз­ный кон­тин­гент граж­дан – от пол­ных иди­о­тов до лю­дей с уче­ной сте­пе­нью.

А во­об­ще на зоне пол­ный по­ря­док, бес­пре­де­ла там нет. Ни­кто те­бе ни­че­го не ска­жет

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.