И С ЧИ­СТО­ГО ЛИ­СТА НА­ЧАТЬ ОПЯТЬ СНА­ЧА­ЛА…

Оль­га Михайлова

Terskie Vedomosti - - ТВОРЧЕСТВО - Ла­ри­са НИКОЛАЕВА

Око­ло де­ся­ти лет на­зад за­слу­жен­ный жур­на­лист КЧР, те­ле­сце­на­рист неожи­дан­но для се­бя са­мой ста­ла пи­са­те­лем. Се­го­дня она уже ав­тор два­дца­ти романов, два из ко­то­рых ста­ли хи­та­ми про­даж на из­вест­ных книж­ных Ин­тер­нет-ре­сур­сах. А недав­но несколь­ко её книг об­ре­ли «плоть» – по­яви­лись и на бу­ма­ге.

В юно­сти, как и мно­гие, Оль­га пи­са­ла сти­хи, но ни­ко­гда не при­да­ва­ла это­му осо­бо­го зна­че­ния. Её жизнь бы­ла по­свя­ще­на жур­на­ли­сти­ке: она мно­го пе­ча­та­лась, ре­дак­ти­ро­ва­ла чу­жие тек­сты, но это бы­ла про­сто ра­бо­та. А в 41 год неожи­дан­но для се­бя на­пи­са­ла свой пер­вый ро­ман.

«Про­сто се­ла за ком­пью­тер, со­зда­ла но­вый до­ку­мент и бук­валь­но с чи­сто­го ли­ста ста­ла пи­сать. Ра­бо­та­ла 10-12 ча­сов в сут­ки и не уста­ва­ла. Про­ис­хо­ди­ли ка­кие-то чу­де­са: от­кры­ва­лись нуж­ные страницы и фай­лы, на­хо­ди­лись необ­хо­ди­мые ма­те­ри­а­лы. Осо­зна­ние, что я на­пи­са­ла ро­ман, при­шло толь­ко с его окон­ча­ни­ем. Я да­ла про­чи­тать кни­гу па­ре зна­ко­мых, за­тем сло­жи­ла страницы на пол­ку и за­бы­ла о них».

Спу­стя пол­го­да всё по­вто­ри­лось – сно­ва книж­ные чу­де­са, бес­сон­ные но­чи у ком­пью­те­ра, в ито­ге – но­вый ро­ман. Даль­ше – боль­ше, но во­про­сы «За­чем я это де­лаю?» и «Кто это про­чтёт?» при­шли, ко­гда ею бы­ло на­пи­са­но уже с де­ся­ток про­из­ве­де­ний. Они по­свя­ще­ны ин­кви­зи­ции, де­мо­низ­му, иезу­ит­ско­му вос­пи­та­нию и тай­ным ис­ка­же­ни­ям ду­ха – несколь­ко стран­ная те­ма­ти­ка, но ни­че­го дру­го­го Оль­га Михайлова пи­сать не хо­те­ла.

На моё ба­наль­ное по­жи­ма­ет пле­ча­ми:

– Пом­нишь, у Джо­ан Ро­улинг: «Па­лоч­ка са­ма вы­би­ра­ет вол­шеб­ни­ка…». Так и те­мы романов вы­би­ра­ют ав­то­ров, а не на­обо­рот. Мои те­мы вы­шли на свет че­рез ме­ня по­то­му, что я бы­ла в ка­кой-то ме­ре го­то­ва к ним. Вот, на­при­мер, те­ма ин­кви­зи­ции, ко­то­рая бы­ла свое­об­раз­ной ду­хов­ной по­ли­ци­ей Ре­нес­сан­са и аб­со­лют­но впи­сы­ва­лась в своё вре­мя. Про­шли сто­ле­тия по­сле её рас­фор­ми­ро­ва­ния, до­ку­мен­ты об­вет­ша­ли, мно­гое бы­ло вы­бро­ше­но за нена­доб­но­стью, ис­чез­ла са­ма па­мять. К то­му же ин­кви­зи­ци­он­ные де­ла ве­лись в усло­ви­ях страш­но­го де­фи­ци­та пис­че­го ма­те­ри­а­ла, по­ка­за­ния за­пи­сы­ва­лись сти­лами на вос­ке, на пер­га­мен­ты и па­лимп­сесты пе­ре­но­си­лось толь­ко са­мое необ­хо­ди­мое, по­это­му под­лин­но­го по­ни­ма­ния су­ти ин­кви­зи­ции, её ис­тин­ной ро­ли в ис­то­рии прак­ти­че­ски нет. Я че­ло­век ве­ру­ю­щий, с неко­то­рым ба­га­жом зна­ний по ис­то­рии сред­них ве­ков, и эта те­ма мне по­ка­за­лась ин­те­рес­ной. Мой ро­ман – это исто­ри­че­ская ре­кон­струк­ция ра­бо­ты ин­кви­зи­ции на под­лин­ных ма­те­ри­а­лах то­го вре­ме­ни, вплоть до спис­ков ка­то­ли­че­ских пре­ла­тов XVI ве­ка и уста­вов До­ми­ни­кан­ско­го ор­де­на.

Ко­гда кто-то го­во­рит о се­бе как о че­ло­ве­ке ве­ру­ю­щем, у ме­ня все­гда воз­ни­ка­ют в этом за­кон­ные со­мне­ния. И в на­шей бе­се­де я то­же поз­во­ляю се­бе усо­мнить­ся в ска­зан­ном, по­это­му на­пря­мую ин­те­ре­су­юсь у мо­ей ге­ро­и­ни, в чём же она ви­дит про­мы­сел Бо­жий и что её убеж­да­ет в су­ще­ство­ва­нии са­мо­го Бо­га.

– Соб­ствен­ный опыт мы все­гда ста­вим вы­ше лю­бых ар­гу­мен­тов. Мой лич­ный опыт ла­ко­ни­чен: за пол­го­да, с ап­ре­ля по ок­тябрь, мне при­шлось пе­ре­хо­ро­нить всю се­мью. И ко­гда вы с ин­тер­ва­лом в два ме­ся­ца си­ди­те пе­ред ка­ча­ю­щим­ся в ка­та­фал­ке гро­бом, в ко­то­ром ме­ня­ют­ся толь­ко ли­ца, в вас вхо­дит некий ра­ди­каль­но но­вый опыт. Его невоз­мож­но не впу­стить в се­бя и от него нель­зя за­крыть­ся. Он вхо­дит Оль­га в вас, как нож в мас­ло и ме­ня­ет в корне. Этот опыт обес­це­ни­ва­ет мно­гое, что вы до это­го счи­та­ли важ­ным и вер­ным. Вас по­сле него не убе­дят ни фи­ло­со­фы, ни сот­ни книг и ста­тей в сло­ва­рях, утвер­жда­ю­щих, что

Бог – ил­лю­зия ва­ше­го со­зна­ния. До­ка­за­тель­ной си­лы у это­го нет, как нет её так­же и у на­деж­ды, и у люб­ви. Но это не по­вод счи­тать их фик­ци­ей мыш­ле­ния или ка­зу­са­ми эм­пи­ри­ки.

От­вет ме­ня вполне удо­вле­тво­ря­ет, и мы пе­ре­хо­дим к об­суж­де­нию са­мо­го на­шу­мев­ше­го ро­ма­на Ми­хай­ло­вой «Про­кля­тая рус­ская ли­те­ра­ту­ра», став­ше­го бест­сел­ле­ром на Ли­тРе­се в ян­ва­ре про­шло­го го­да. Ес­ли крат­ко о су­ти, то ге­рой ро­ма­на Алек­сей Ве­рей­ский из ста­ро­го се­мей­но­го ар­хи­ва вне­зап­но узна­ёт о сво­ём кня­же­ском про­ис­хож­де­нии и о сво­ём де­де, кня­зе Алек­сан­дре Ве­рей­ском, ушед­шем с остат­ка­ми раз­би­той Доб­ро­воль­че­ской ар­мии в Кон­стан­ти­но­поль и об­ви­ня­ю­щем клас­си­че­скую рус­скую ли­те­ра­ту­ру в рас­тле­нии по­ко­ле­ний и ги­бе­ли Рос­сий­ской им­пе­рии. Те­перь его внук, фи­ло­лог-ли­те­ра­ту­ро­вед, пы­та­ет­ся вме­сте с кол­ле­га­ми осмыс­лить ви­ну рус­ской ли­те­ра­ту­ры в го­су­дар­ствен­ном пе­ре­во­ро­те 1917 го­да. , – спра­ши­ваю я у

Оль­ги.

– Моя кни­га в жан­ре нон-фикшн – до­ку­мен­таль­ная про­за. Это по­пыт­ка ана­ли­за рус­ской ли­те­ра­ту­ры с точ­ки зре­ния мо­ра­ли, стрем­ле­ние уви­деть в кни­гах порт­рет их ав­то­ров, а вли­я­ние книг оце­нить по Бо­жьим за­по­ве­дям. Как-то я по­ду­ма­ла, по­че­му са­мый кро­ва­вый ми­ро­вой ка­та­клизм слу­чил­ся имен­но в стране са­мой ду­хов­ной и глу­бо­кой, уни­каль­ной и ис­клю­чи­тель­ной ли­те­ра­ту­ры? Ведь ес­ли она под­лин­но ве­ли­ка, то не мог­ла не вли­ять на умы, ес­ли же вли­я­ла, то от­ку­да столь­ко зла в на­ро­де, на ней вос­пи­тан­ном? Ко­неч­но, по­ка Ок­тябрь счи­тал­ся выс­шим до­сти­же­ни­ем ис­то­ри­че­ско­го раз­ви­тия, как нам вну­ша­лось де­ся­ти­ле­тия, та­кие мыс­ли ред­ко ко­му при­хо­ди­ли в го­ло­ву. Меж­ду тем, кри­ти­че­ское пе­ре­осмыс­ле­ние бы­ло­го необ­хо­ди­мо: мы еди­ны с прошлым в ин­тел­лек­ту­аль­ном от­но­ше­нии, и, что­бы отыс­кать кор­ни идей, пра­вя­щих ныне ми­ром, по­до­ба­ет вер­нуть­ся к тем се­ме­нам, из ко­то­рых они вы­рос­ли. Бы­ли, ко­неч­но, и во­про­сы к се­бе. Об­ла­даю ли я са­ма по­тен­ци­а­лом для это­го пе­ре­осмыс­ле­ния? Ведь так лег­ко на­звать дур­ным то, что ве­ка­ми зва­ли доб­рым. Тем не ме­нее, ро­ман был на­пи­сан и стал бест­сел­ле­ром.

Чи­тая ро­ма­ны Ми­хай­ло­вой (кста­ти, они до­воль­но лег­ко чи­та­ют­ся, не­смот­ря на ви­ти­е­ва­тость сю­же­тов и идео­ло­ги­че­скую за­мыс­ло­ва­тость), я об­ра­ти­ла вни­ма­ние на то, что ге­рои мно­гих её книг – ари­сто­кра­ты.

– На­вер­ное, по­то­му, что Рос­сии очень не хва­та­ет как раз ари­сто­кра­тии, – за­дум­чи­во по­яс­ня­ет Оль­га Ни­ко­ла­ев­на. – Ве­ка­ми из тол­пы вы­хо­ди­ли луч­шие – жаж­дав­шие бла­го­род­ства, от­ста­и­вав­шие свою честь и ве­ру, и худ­шие – жаж­ду­щие вла­сти, де­нег, по­бор­ни­ки низ­мен­ных стра­стей. Пер­вые по­пол­ня­ли ря­ды ис­тин­ных ры­ца­рей, вто­рые ста­но­ви­лись при­ви­ле­ги­ро­ван­ной знат­ной чер­нью, ни­чем не от­ли­ча­ясь от той гря­зи, из ко­то­рой вы­шли. Ведь ис­тин­ный ари­сто­крат – это во­пло­ще­ние бла­го­род­ства и чи­сто­ты мыш­ле­ния. Та­кие лю­ди все­гда оди­но­ки внутренне и не спо­соб­ны слить­ся с тол­пой. Во­ля к на­сла­жде­нию, во­ля к бо­гат­ству, во­ля к вла­сти все­гда от­ли­ча­ли пле­бе­ев, а власть во­ли, из­бы­ток са­мо­от­да­чи и ду­хов­ные устрем­ле­ния го­во­ри­ли о пат­ри­ци­ан­стве. Ни­что и ни­ко­гда не мо­жет по­ме­шать че­ло­ве­ку стать ари­сто­кра­том – до­ста­точ­но на­пря­же­ния во­ли, на­прав­лен­ной к Истине. Но ужас в том, что в Рос­сии се­го­дня ма­ло в ком есть ари­сто­кра­ти­че­ская тя­га к бла­го­род­ству, чи­сто­те мыш­ле­ния и оди­но­че­ству, к Бо­гу... А ведь пер­вая на­ци­о­наль­ная идея стра­ны долж­на быть в вос­пи­та­нии ари­сто­кра­тиз­ма, то есть бла­го­род­ства в соб­ствен­ных граж­да­нах.

Оль­гой на­пи­са­но два­дцать романов: «Ари­сто­кра­тия ду­ха», «Бе­сов­ские вре­ме­на», «Мол­ния Господня», «За­мок ис­ку­ше­ний», «Книж­ник», «Сла­дость горь­ко­го мин­да­ля», «Мы все обо­жа­ем мсье Воль­те­ра», «Мо­лох мо­ра­ли», «Мо­раль свя­то­го Иг­на­тия», «Обо­рот­ни Мит­ро­фа­ньев­ско­го по­го­ста», «Быть под­ле­цом», «По­хоть», «Про­кля­тая рус­ская ли­те­ра­ту­ра», «Пред­на­чер­тан­ный про­ви­де­ни­ем», «Шер­лок от ли­те­ра­ту­ры», «Сту­пе­ни люб­ви», «Свя­той в ми­ру», «Воз­мез­дие», «Ги­бель­ные бо­ги» и «На зем­ле жи­вых». В них по­став­ле­ны очень глу­бо­кие во­про­сы: тай­на че­ло­ве­че­ской ду­ши, идея ари­сто­кра­тиз­ма ду­ха и во­про­сы ве­ры. Ав­тор ищет при­чи­ны ду­хов­но­го оску­де­ния ми­ра и кри­зи­са мо­ра­ли. Они ис­то­рич­ны и ми­стич­ны од­но­вре­мен­но; бу­до­ра­жат ум чи­та­те­ля имен­но сво­ей непо­хо­же­стью на дру­гих, а ори­ги­наль­но­стью вы­ска­зан­ных идей бу­дят в нём ин­те­рес к боль­ше­му, чем сю­жет.

– Ес­ли про­ана­ли­зи­ро­вать ми­ро­вой ли­те­ра­тур­ный про­цесс, вид­но, что мно­же­ство книг, на­шу­мев­ших в опре­де­лён­ные ве­ка, в по­сле­ду­ю­щем уми­ра­ют. Иные же, не столь по­пу­ляр­ные – жи­вут. По­че­му ка­нул в без­вест­ность Воль­тер, из­дан­ный ко­гда-то 60-том­ным со­бра­ни­ем по 600 строк в то­ме, а скром­ный ро­ман­чик «Опас­ные свя­зи» Шо­дер­ло де Лак­ло уце­лел в ве­ках и жи­вёт уже 220 лет? Во вре­ме­на Джейн Остин из­да­ва­лось око­ло 140 романов в год, но се­го­дня чи­та­ет­ся толь­ко она. По­че­му? По­че­му жив Го­мер, не­смот­ря на ты­ся­че­ле­тия, от­де­ля­ю­щие его от нас? По­че­му не за­бы­ва­ем Шекс­пи­ра? Моё мне­ние, что уце­ле­ли кни­ги ис­тин­но­го бла­го­род­ства и вы­со­кой мо­ра­ли, чёт­ко раз­ли­ча­ю­щие доб­ро и зло. Ис­че­за­ют же те, кто пе­ре­ка­ши­ва­ет кри­те­рии мо­ра­ли, – их бес­смер­тие длит­ся не бо­лее со­ро­ка лет. Я стрем­люсь пи­сать пер­вые.

Лю­бят ли пи­шу­щие се­бе по­доб­ных? Во­прос спор­ный и от­вет на него неод­но­зна­чен. На­вер­ное, всё су­гу­бо ин­ди­ви­ду­аль­но и за­ви­сит от мно­гих фак­то­ров. А что нра­вит­ся в ли­те­ра­ту­ре са­мой Оль­ге Ми­хай­ло­вой?

На­при­мер,

в по­э­зии…

– У фи­ло­ло­га ред­ко бы­ва­ет лю­би­мый по­эт. Мне нра­вят­ся пять сти­хов у Эн­ния, мно­гое у Го­ра­ция. Люб­лю Го­ме­ра и Ови­дия, кое-что пе­ре­чи­ты­ваю из ва­ган­тов, три сти­ха нра­вят­ся у Вий­о­на, де­ся­ток – у Рон­са­ра. Из ита­льян­цев Лео­пар­ди и д’Ан­нун­цио, из фран­цу­зов Рем­бо, Шарль Кро, Ло­т­реа­мон, Го­тье по­чти весь, из нем­цев Гё­те, Гейне, Риль­ке. Ан­гло­языч­ную по­э­зию я по­чти не знаю. Из рус­ско­го кое-что из клас­си­ки, се­реб­ря­ный век – для ме­ня это пять сти­хов Пастер­на­ка, три – позд­не­го Гу­ми­лё­ва, из Ман­дель­шта­ма вы­бе­ру па­ру дю­жин. Из нынешних чи­таю Брод­ско­го. Но по­эта, ко­то­ро­го пол­но­стью при­ни­ма­ла бы ду­ша, нет.

Оль­га уве­ре­на – её ро­ма­ны най­дут сво­е­го чи­та­те­ля. По её мне­нию, по­след­ние бы­ва­ют двух ви­дов: взыс­ка­тель­ные и не очень. Пер­вых – де­сят­ки, вто­рых – ты­ся­чи. В ос­нов­ном из­да­тель­ства вы­би­ра­ют «ком­мер­че­скую ли­те­ра­ту­ру» – для боль­шин­ства, по­то­му что им важ­на при­быль. В ито­ге вся ли­те­ра­ту­ра для взыс­ка­тель­ных чи­та­те­лей пе­ре­ко­че­ва­ла на сам­из­дат и Про­зу.ру, хо­тя там она то­нет в море гра­фо­ма­нии.

– Но надо ра­до­вать­ся и то­му, что се­го­дня есть шанс быть про­чи­тан­ным у лю­бо­го. Рань­ше, ес­ли пи­са­те­ля от­вер­га­ло из­да­тель­ство, ав­тор был об­ре­чён, но Ин­тер­нет снял эту про­бле­му. От чи­та­те­лей на сам­из­да­те по­шли доб­ро­же­ла­тель­ные от­зы­вы, за­тем мои ро­ма­ны неожи­дан­но раз­во­ро­ва­ли по пи­рат­ским ре­сур­сам, поз­же ко мне об­ра­ти­лось из­да­тель­ство и мои кни­ги по­па­ли на книж­ные ре­сур­сы.

В по­след­ние де­ся­ти­ле­тия лю­ди ста­ли зна­чи­тель­но мень­ше чи­тать. Осо­бен­но – се­рьёз­ные кни­ги, от­да­вая пред­по­чте­ние лёг­ко­му, «раз­гру­зоч­но­му» чти­ву.

Ин­те­ре­су­юсь, что ду­ма­ет об этом пи­са­тель Оль­га Михайлова.

– Кри­зис? Не ду­маю…Чис­ло негра­мот­ных в лю­бом об­ще­стве – ве­ли­чи­на по­сто­ян­ная, и то, что се­го­дня они уме­ют чи­тать и пи­сать, ни­че­го не ме­ня­ет. Те, кто чи­та­ли, про­дол­жа­ют чи­тать. Глав­ная бе­да се­го­дняш­ней ли­те­ра­ту­ры – трид­ца­ти­лет­нее гос­под­ство рын­ка, ко­гда пи­са­те­лей при­уча­ли по­твор­ство­вать вку­сам тол­пы, тво­рить на про­да­жу и на дур­ной вкус. А ведь, вгля­ды­ва­ясь в ли­те­ра­ту­ру про­шло­го, ви­дишь там глу­бо­кие стрем­ле­ния, чи­сто­ту ис­ка­ний, боль тя­жё­ло­го тру­да и бес­ко­рыст­ное слу­же­ние сво­е­му при­зва­нию, ко­то­рых се­го­дня, увы, ни­где не встре­тишь…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.