ДОМ, ГДЕ СОГРЕВАЮТСЯ СЕРД­ЦА

Terskie Vedomosti - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Та­ма­ра БУНТУРИ

С го­да­ми всё от­чёт­ли­вее на­чи­на­ешь по­ни­мать, что са­мое глав­ное в про­фес­сии «жур­на­лист» — лю­ди. Не офи­ци­аль­ные ме­ро­при­я­тия, не соб­ствен­ные раз­мыш­ле­ния и да­же не яр­кие зна­ко­вые со­бы­тия. Лю­ди. Ко­то­рые сво­и­ми неор­ди­нар­ны­ми или, на­обо­рот, про­сты­ми жи­тей­ски­ми по­ступ­ка­ми пе­ре­во­ра­чи­ва­ют со­зна­ние, вдре­без­ги раз­би­ва­ют сте­рео­ти­пы и, са­ми то­го не же­лая, вы­зы­ва­ют нена­ду­ман­ное ува­же­ние. Сво­ей есте­ствен­но­стью, сво­ей про­сто­той, сво­ей все­про­ща­ю­щей лю­бо­вью, от ко­то­рой свет­ле­ет ду­ша, и соб­ствен­ные пе­ча­ли ка­жут­ся мел­ки­ми и незна­чи­тель­ны­ми.

Дом пре­ста­ре­лых. Груст­ная оби­тель до­жи­ва­ю­щих свой век ни­ко­му не нуж­ных ста­ри­ков. На­вер­ное, сей­час каж­дый, чи­та­ю­щий ста­тью, чуть по­мор­щит­ся и про се­бя по­ду­ма­ет: «Нет, это не про ме­ня». И в ду­ше мыс­лен­но про­из­не­сёт: «Не дай Бог». Но пу­ти Гос­под­ни неис- по­ве­ди­мы. И речь во­все не о том, что под­рос­шие де­ти — него­дяи сил­ком сда­ют за нена­доб­но­стью в ка­зён­ный дом от­ца или мать. В Се­вер­ной Осе­тии, как, впро­чем, и на всём Кав­ка­зе, ува­же­ние к стар­шим — неотъ­ем­ле­мая часть вос­пи­та­ния.

Са­мый дей­ствен­ный спо­соб — личный при­мер. И хо­чет­ся на­де­ять­ся, что так бу­дет все­гда. Ду­ши не очерст­ве­ют, серд­це не осты­нет. «Сей­час нет ни од­но­го слу­чая, что­бы взрос­лые де­ти опре­де­ля­ли к нам в «За­бо­ту» сво­их немощ­ных ро­ди­те­лей» , — от­вет­ствен­но за­яв­ля­ет недав­но при­шед­шая на долж­ность ди­рек­то­ра ГБУ РДИ «За­бо­та» Фа­ти­ма Кач­ма­зо­ва, че­ло­век с боль­шим ста­жем и опы­том со­ци­аль­ной ра­бо­ты. При­шед­шая на очень от­вет­ствен­ную и тя­жё­лую долж­ность с

глав­ной и незыб­ле­мой уста­нов­кой и для се­бя, и для кол­лек­ти­ва со­труд­ни­ков — лю­дей на­до лю­бить.

Зна­ком­ство с «За­бо­той» на­ча­лось у ме­ня с по­лу­под­валь­но­го по­ме­ще­ния. Имен­но там рас­по­ла­га­ют­ся ка­би­не­ты ди­рек­то­ра, зам­ди­рек­то­ра, со­ци­аль­ных ра­бот­ни­ков. «Сей­час ты са­ма всё уви

дишь» , — пред­ва­ря­ет мой по­ход по ком­на­там «по­лу­ча­те­лей со­ци­аль­ных услуг» (так офи­ци­аль­но на­зы­ва­ют­ся оби­та­те­ли До­ма пре­ста­ре­лых) Фа­ти­ма Сер­ге­ев­на, рас­ска­зы­вая, как она при­шла сю­да в пер­вый раз, как на­ку­пи­ла по­дар­ков и по­шла зна­ко­мить­ся с жиль­ца­ми, да так, что­бы по­го­во­рить, в гла­за по­смот­реть, за ру­ку по­дер­жать. «Ведь их се­мья — это мы. Мы — их ру­ки, но­ги. Кто это по­ни­ма­ет и при­ни­ма­ет серд­цем, тот и ра­бо­та­ет» . Истин­ная прав­да. Все­гда удив­ля­юсь, как лю­ди доб­ро­воль­но идут в са­ни­тар­ки и ня­неч­ки. Ра­бо­та тя­же­лей­шая и фи­зи­че­ски, и мо­раль­но. А ну по­про­буй ле­жа­че­го боль­но­го ис­ку­пать. А ес­ли это груз­ный муж­чи­на, ко­то­рый крях­тит, стес­ня­ет­ся, от­не­ки­ва­ет­ся на уго­во­ры са­ни­тар­ки:

«Да­вай, да­вай, ми­лень­кий…» . В «За­бо­те», кстати, доб­ро­воль­цы из ре­ли­ги­оз­ной ор­га­ни­за­ции «Ков­чег» взя­ли на се­бя мис­сию каж­дую неде­лю ку­пать ле­жа­чих боль­ных. Спа­си­бо им. Зар­пла­та млад­ше­го ме­ди­цин­ско­го пер­со­на­ла — ми­зер. «Сре­ди мед­се­стёр и са­ни­та­рок в учре­жде­нии нет слу­чай­ных лю­дей. Они про­сто не смо­гут ра­бо­тать. И я бла­го­да­рю каж­до­го за его са­мо­от­вер­жен­ный труд. За его доб­ро­ту. Здесь это важ­нее, чем про

фес­си­о­на­лизм» , — го­во­рит Фа­ти­ма Сер­ге­ев­на. А мы уже под­ни­ма­ем­ся на пер­вый этаж, по­том на вто­рой, за­хо­дим в ком­на­ты, здо­ро­ва­ем­ся. Ди­рек­то­ра об­ни­ма­ют, по­жи­ма­ют ру­ку. А са­ма она под­хо­дит к ле­жа­чей боль­ной, гла­дит её по го­ло­ве, зна­ко­мит ме­ня: «Это на­ша На­та­ша». Ли­цо На­та­ши рас­цве­та­ет улыб­кой, гла­за ис­крят­ся. А ря­дом её со­сед­ка по ком­на­те Оля пе­ре­дви­га­ет­ся в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке. Ра­ду­ет­ся, что мы при­шли, всё нам по­ка­зы­ва­ет, ки­ва­ет го­ло­вой в знак одоб­ре­ния — про­бле­мы с ре­чью. В ком­на­те чи­сто­та. Ни­ка­ко­го спе­ци­фи­че­ско­го за­па­ха.

Вто­рая ком­на­та, тре­тья. Вез­де лю­ди, вез­де «здрав­ствуй­те, про­хо­ди­те». «Мне го­во­ри­ли, за­чем ты так су­е­тишь­ся. Им это не на­до, они при­вык­ли ле­жать, — на хо­ду рас­ска­зы­ва­ет Фа­ти­ма Сер­ге­ев­на. — Но я ска­за­ла и се­бе, и им: по­ка я здесь, вы бу­де­те жить. То же са­мое и кол­лек­ти­ву: на­до успе­вать» . Из быв­ших со­труд­ни­ков «не успе­ли» 24 че­ло­ве­ка и по­ня­ли, что так ра­бо­тать они не смо­гут. При­шлось рас­стать­ся. «Да сей­час и ску­чать-то неко­гда,

— при­вет­ли­во улы­ба­ет­ся мне по­жи­лая, сим­па­тич­ная жен­щи­на с ро­ман­ти­че­ским име­нем Адель, эда­кая ба­буш­ка из сказ­ки «Крас­ная ша­поч­ка». — Лек­ции, бе­се­ды,

хор, леп­ка…» .

Она всё при­гла­ша­ет ме­ня по­пить ко­фе в «бу­фет». От ко­фе от­ка­зы­ва­юсь, но сло­во «бу­фет» вы­зы­ва­ет лю­бо­пыт­ство. Как ока­за­лось, это неболь­шая ком­на­та, как бы мы ска­за­ли при­выч­нее, кух­ня, но Адель Яко­влев­на — из ста­рых ин­тел­ли­ген­тов. Для неё толь­ко «бу­фет». Всё в иде­аль­ном по­ряд­ке, чай­ный сер­виз бле­стит, как го­во­рит­ся, го­тов к экс­плу­а­та­ции, ведь тут по ве­че­рам за­ду­шев­но ча­ёв­ни­ча­ют. Адель Яко­влев­на Сер­ге­е­ва — от­вет­ствен­ная за «бу­фет», и ей это очень нра­вит­ся. Она из се­мьи во­ен­ных вы­со­ко­го ран­га, при­вык­ла к дис­ци­плине. Ро­ди­лась в бло­кад­ном Ле­нин­гра­де, а в 1946 го­ду па­пу перевели слу­жить во Вла­ди­кав­каз. Бы­ло всё: лю­бя­щие ро­ди­те­ли, муж, сын, внук, от­лич­ная квар­ти­ра в во­ен­ном го­род­ке. Сей­час нет ни­че­го. По­сле двух лет при­ю­та на ули­це Тель­ма­на ба­бу­ля уже год как в «За­бо­те». Труд­но су­дить чу­жую се­мью, но по­сле про­да­жи квар­ти­ры и мно­го­чис­лен­ных обе­ща­ний ку­пить жи­льё ба­буш­ке, сле­ды вну­ка, един­ствен­но­го остав­ше­го­ся в жи­вых род­ствен­ни­ка, за­те­ря­лись где-то в Но­во­рос­сий­ске.

«Тех, кто стал жерт­вой мо­шен­ни­че­ско­го об­ма­на, у нас мно­го, — взды

ха­ет Фа­ти­ма Сер­ге­ев­на. — Кто-то пил, по­те­рял се­мью, квар­ти­ру, кто-то вот так… Есть бе­жен­цы с Гроз­но­го, вы­нуж­ден­ные пе­ре­се­лен­цы из Юж­ной Осе­тии, оди­но­кие лю­ди, остав­ши­е­ся без род­ных. Есть ин­ва­ли­ды, ко­то­рые по­па­ли к нам из «Лас­ки», а ту­да в своё вре­мя их перевели из Ир­кут­ска. У каж­до­го своя боль. Это ого­лён­ные ду­ши. С ни­ми на­до толь­ко по-доб­ро­му» .

Са­мый глав­ный за­прет, ко­то­рый неукос­ни­тель­но со­блю­да­ет каж­дый член кол­лек­ти­ва — за­прет на крик. Кри­чать, сры­вать­ся нель­зя ни в ка­кой си­ту­а­ции, ни при ка­ких об­сто­я­тель­ствах. Сра­зу уволь­не­ние. Един­ствен­ное, на ко­го мо­жет по­вор­чать Фа­ти­ма Сер­ге­ев­на, так это на мо­ло­дёжь. Что­бы не ле­ни­лась, по­ни­ма­ла, что они — са­ми хо­зя­е­ва сво­ей судь­бы, а по­это­му на­до учить­ся и ра­бо­тать. Сре­ди 62 жиль­цов по ад­ре­су: Пуш­кин­ская, 7 есть вос­пи­тан­ни­ки «Лас­ки» и дет­ско­го до­ма в Дур-Ду­ре.

За­хо­дим ещё в од­ну ком­на­ту. Де­вя­ти­класс­ник ве­чер­ней шко­лы Хе­таг Ти­би­лов доб­ро­со­вест­но учит на­изусть «На смерть по­эта» Ми­ха­и­ла Лер­мон­то­ва. За­да­ли в шко­ле. Чуть от­вле­ка­ет­ся на мои во­про­сы, ко­то­рые ка­жут­ся ему на­ив­ны­ми. — Хе­таг, а де­вуш­ки те­бе нра­вят­ся? — Что за во­прос? Ко­неч­но. — А

кем хо­чешь стать? По­ка Хе­таг стес­ня­ет­ся, его со­сед по ком­на­те по­эт Ев­ге­ний Алек­сан­дров, к ко­то­ро­му мы ещё вер­нём­ся, с улыб­кой ин­фор­ми­ру­ет: «Про­грам­ми­стом. Его все ба­буш­ки-де­душ­ки про­сят: Хе­таг, посмот­ри, что с те­ле­фо­ном, что с те­ле­ви­зо­ром? И он по­мо­га­ет, не от­ка­зы­ва­ет ни­ко­гда. — Хе­таг, в со­ци­аль­ных се­тях си­дишь? Не­е­е­ет, по­да­рил свой те­ле­фон. Нече­го го­ло­ву за­му­со­ри­вать. — Вер­но, от Лер­мон­то­ва про­ку боль­ше. А ско­ро и эк­за­ме­ны (на тум­боч­ке ви­жу зна­ко­мую по сы­ну уве­си­стую кни­жи­цу — ОГЭ).

К мо­ло­дё­жи у ди­рек­то­ра осо­бый под­ход. За­да­ча — най­ти де­ло по ду­ше, да что­бы оно ещё и до­ход при­но­си­ло — непро­стая. Есть осо­бен­но­сти здо­ро­вья, да и пре­бы­ва­ние всю жизнь в дет­ских до­мах на­кла­ды­ва­ет свой от­пе­ча­ток. Но, ни­че­го, вме­сте ищут ре­ше­ние про­бле­мы.

«Каж­дый дол­жен по­ни­мать, что они — сво­бод­ные, са­мо­сто­я­тель­ные лю­ди. Они до­ма, — убеж­да­ет ме­ня Фа­ти­ма Сер­ге­ев­на и вспо­ми­на­ет, ка­за­лось бы, про­стой, но по­ка­за­тель­ный слу­чай. — Мы со­зда­ли уго­лок до­маш­не­го уюта. Ту­да мож­но при­гла­сить го­стей, и во­все не толь­ко с «За­бо­ты», от­ме­тить день рож­де­ния. Вот был день рож­де­ния у Ев­ге­ния Алек­сан­дро­ва. Мы всё при­го­то­ви­ли, на­кры­ли стол, при­шли го­сти, се­ли. Мы ухо­дим. Ев­ге­ний Ильич спра­ши­ва­ет: «А вы ку­да?». – Так вы же нас не при­гла­ша­ли. И это нор­маль­но. Не обя­за­тель­но ди­рек­то­ра при­гла­шать. Это ваш дом, ку­да при­гла­ша­ют тех, ко­го

хо­тят, а не по долж­но­сти» . Ев­ге­ний Алек­сан­дров — ин­те­рес­ная лич­ность, так ска­зать, мест­ная до­сто­при­ме­ча­тель­ность. По­эт. Доб­ро­душ­ный, улыб­чи­вый че­ло­век. И что уди­ви­тель­но: всю жизнь жил в дет­ских до­мах, да­же от­че­ство взял «Ильич», как у Ле­ни­на, по­то­му что не зна­ет мать-от­ца. Про­стой че­ло­век, груз­чик. А как пи­шет сти­хи! Про ро­ди­ну, про пат­ри­о­тизм, про род­ной Вла­ди­кав­каз… Хор «За­бо­туш­ка», где Ев­ге­ний Ильич — ак­тив­ный участ­ник, ис­пол­ня­ет пес­ни на его сти­хи. А вот про лю­бовь не пи­шет, «не его». О жен­щи-

нах — толь­ко к 8 Мар­та. Впер­вые же­нил­ся уже в «За­бо­те» по­сле ше­сти­де­ся­ти на «бе­жен­ке» Та­ма­ре Ми­ши­ной. Да вот при­ба­ли­ва­ет она, ей по­ка осо­бый уход ну­жен.

«Ко­гда-то в 90-е го­ды мно­го бы­ло га­зет. Ме­ня пе­ча­та­ли. Бо­лее 400 сти­хов опуб­ли­ко­ва­ли. Сей­час с этим слож­нее. Меч­таю, что­бы сбор­ник мой из­да­ли, — де­лит­ся со мной, как кол­ле­га с кол­ле­гой, Ев­ге­ний Ильич. — А пер­вый ли­те­ра­тур­ный «за­ра­бо­ток» мне да­ли на хле­бо­за­во­де, где я ра­бо­тал груз­чи­ком. Один во­ди­тель хлеб­но­го фур­го­на так рас­чув­ство­вал­ся, ко­гда я ему стих про­чи­тал, что 50 руб­лей не по­жа­лел» . Об из­да­нии по­э­ти­че­ско­го сбор­ни­ка на­род­но­го по­эта Алек­сан­дро­ва меч­та­ет и Кач­ма­зо­ва. Сей­час «За­бо­та» в ак­тив­ном по­ис­ке спон­со­ров.

Не бу­ду пи­сать, что в сте­нах До­ма по­ют, ри­су­ют, ле­пят, вы­ши­ва­ют, слу­ша­ют лек­ции на са­мые раз­ные те­мы, за­да­ют са­мые раз­ные во­про­сы, мо­лят­ся Бо­гу, учат­ся про­щать, не та­щить груз про­шло­го. Чи­та­ют, и мно­го: в «За­бо­те» две биб­лио­те­ки, сни­ма­ют мульт­филь­мы бла­го­да­ря за­ме­ча­тель­ной де­вуш­ке, те­перь уже про­фес­си­о­на­лу Ан­же­ле Коцо­е­вой. Вес­ной со­би­ра­ют­ся ого­род­ни­чать в круп­ных мас­шта­бах. Зе­лень «на стол» и сей­час рас­тёт в теп­ли­це на тер­ри­то­рии учре­жде­ния. Но есть ещё зем­ля в Гор­ном Кар­ца, и там то­же бу­дут са­жать свек­лу, лук, мор­ковь, ка­пу­сту, про­чие ово­щи. И ле­кар­ствен­ные тра­вы. А ещё есть же­ла­ние ди­рек­то­ра вы­де­лить участ­ки зем­ли се­мьям и всем, кто хо­чет ра­бо­тать. Для са­мо­сто­я­тель­ной де­я­тель­но­сти. Пусть про­бу­ют. Хо­тя кор­мят от­мен­но: вкус­но и пять раз в день. Но всё же хо­чет­ся вы­рас­тить что-то своё: огур­чи­ки, по­ми­дор­чи­ки. Есть в «За­бо­те» та­кие умель­цы.

Ко­неч­но, есть и про­бле­мы. А где их нет? В ка­кой се­мье? Есть оче­редь, ко­то­рую мож­но ре­шить толь­ко вво­дом в строй но­во­го кор­пу­са на 76 мест. Это дол­го­строй, но бла­го­да­ря ру­ко­вод­ству рес­пуб­ли­ки его обе­ща­ют сдать уже ны­неш­ней осе­нью. День­ги на стро­и­тель­ство пе­ре­чис­ля­ет Пен­си­он­ный фонд Рос­сии. На пер­вом эта­же бу­дет рас­по­ла­гать­ся от­де­ле­ние «Ми­ло­сер­дие» — ме­ди­цин­ский блок, ком­на­ты для ле­жа­чих жиль­цов с обя­за­тель­ны­ми бал­ко­на­ми. Для вы­хо­да на бал­кон, как и для вхо­да в ду­ше­вые, уже из­го­тов­ле­ны боль­шие двер­ные про­ёмы. Осо­бая гор­дость Кач­ма­зо­вой — эле­гант­ный пан­дус по по­след­не­му сло­ву тех­ни­ки и ар­хи­тек­ту­ры. Ра­бо­ты идут пол­ным хо­дом, так что в сро­ках со­мне­вать­ся не при­хо­дит­ся. На вто­рой этаж то­же мно­го пла­нов. И гим­на­сти­че­ский зал, и по­ме­ще­ния для до­су­га, и бил­ли­ард­ная. Ес­ли есть же­ла­ю­щие по­да­рить стол с зе­лё­ным сук­ном, ми­ло­сти про­сим.

Но са­мое глав­ное то, что удаст­ся раз­гру­зить оче­редь. Она есть. И лю­ди ждут. Кстати, ни­ка­кие квар­ти­ры ни­кто не при­сва­и­ва­ет. Про­бле­ма в дру­гом, у по­ло­ви­ны жиль­цов До­ма во­об­ще нет квар­тир. Что ка­са­ет­ся пен­сии, то 75% ос­нов­ной пен­сии пе­ре­чис­ля­ет­ся на спе­ци­аль­ный счёт учре­жде­ния, сред­ства с ко­то­ро­го мо­гут рас­хо­до­вать­ся толь­ко с раз­ре­ше­ния ми­ни­стра тру­да и со­ци­аль­но­го раз­ви­тия Се­вер­ной Осе­тии, осталь­ную часть и все над­бав­ки поч­та­льон раз­но­сит по ком­на­там и вру­ча­ет лич­но в ру­ки по­лу­ча­те­лям.

Я не склон­на иде­а­ли­зи­ро­вать жизнь в До­ме пре­ста­ре­лых. Дай Бог, что­бы у нас у всех бы­ли се­мьи, бла­го­дар­ные, лю­бя­щие де­ти и кры­ша над го­ло­вой. Но, по­че­му-то, по­ки­дая «За­бо­ту», я не чув­ство­ва­ла гру­сти или угры­зе­ний со­ве­сти, что «вот оно так, и ни­че­го с этим не по­де­ла­ешь». В го­ло­ве кру­ти­лась фра­за, ска­зан­ная Адель Сер­ге­е­вой на са­мо со­бой ра­зу­ме­ю­щий­ся во­прос: «Вы про­сти­ли сво­е­го вну­ка, ко­то­рый Вас оста­вил без квар­ти­ры?». «У ме­ня нет ни зла, ни нена­ви­сти к нему. Так сло­жи­лось. Мне хо­ро­шо. Моё серд­це со­гре­то здесь» . Нам всем на­до учить­ся про­щать. Что­бы жить и ид­ти даль­ше.

На встре­че с пра­во­слав­ным свя­щен­ни­ком. На­до ду­мать и о спа­се­нии ду­ши

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.