Чер­ниль­ни­ца из «пье­сы», на­пи­сан­ной кро­вью

Му­зей ис­то­рии го­ро­да на­чал осу­ществ­лять про­ект «Марш­рут па­мя­ти»

Vecherniy Ekaterinburg - - NEWS - Ека­те­ри­на ШАКШИНА. Фо­то Алек­сандра ИСАКОВА.

Ïðîåêò ýòîò ïîñâÿù¸í aeåðòâàì ñòàëèíñêèõ ðåïðåññèé. Ñðåäñòâà íà åãî ïðîâåäåíèå ïîñòóïèëè îò Ôîíäà ïðåçèäåíòñêèõ ãðàíòîâ.

ПЕР­ВЫЕ рей­сы «Марш­ру­та па­мя­ти» уже про­вез­ли го­ро­жан по Ека­те­рин­бур­гу 1937—1938 го­дов, пе­ре­ме­сти­ли нас на 80 лет на­зад. Это не фан­та­сти­че­ская ма­ши­на вре­ме­ни, а обыч­ный со­вре­мен­ный ав­то­бус, ко­то­рый сле­до­вал по ме­стам на­ше­го го­ро­да, свя­зан­ным с тра­ги­че­ски­ми со­бы­ти­я­ми двух лет эпо­хи ста­лин­ско­го Боль­шо­го тер­ро­ра в Сверд­лов­ске. В этом про­ек­те за­дей­ство­ван «О. С. Т.» (От­кры­тый сту­дий­ный те­атр), ис­пол­ня­ю­щий в по­езд­ке аудио­спек­такль по аб­сур­дист­ским «пье­сам» дел, сфаб­ри­ко­ван­ных из кле­ве­ты, до­но­сов, из ни­че­го — про­сто «по раз­на­ряд­ке». Про­дол­же­ние и фи­нал каж­дой та­кой «пье­сы» на­пи­са­ны не чер­ни­ла­ми, а кро­вью уби­тых и вы­жив­ших в ГУЛАГе.

Су­хи­ми страш­ны­ми сло­ва­ми зву­чит при­каз нар­ко­ма НКВД о ре­прес­си­ях про­тив «ку­лац­ких ан­ти­со­вет­ских эле­мен­тов». Кол­лек­ти­ви­за­ция вы­гна­ла из голодных де­ре­вень в го­ро­да ты­ся­чи лю­дей. Вот они, эти «недо­би­тые ку­ла­ки», и «за­ни­ма­ют­ся вре­ди­тель­ством» на производстве, на транс­пор­те. Най­ти и уни­что­жить. Это са­мый пер­вый при­каз 00447 от 30 июля 1937 го­да, по­ло­жив­ший на­ча­ло Боль­шо­му тер­ро­ру. Че­рез несколь­ко дней вы­шел вто­рой — 5 ав­гу­ста 1937 го­да, уже­сто­ча­ю­щий «ме­ры по борь­бе», уточ­ня­ю­щий ка­те­го­рии тех, с кем пред­сто­ит бо­роть­ся. Невоз­мож­но ин­то­ни­ро­вать текст это­го по­ис­ти­не лю­до­ед­ско­го рас­по­ря­же­ния, и ак­тё­ры «О. С. Т.» чи­та­ют на­ше­му ав­то­бу­су «бес­при­страст­ные» циф­ры. Пер­вая ка­те­го­рия — наи­бо­лее враж­деб­ные эле­мен­ты, и по ней толь­ко в Сверд­лов­ской об­ла­сти сле­ду­ет в крат­чай­шие сро­ки «обез­вре­дить» 4 ты­ся­чи вра­гов. Вто­рая — ме­нее ак­тив­ные ан­ти­со­вет­чи­ки, но их то­же сле­ду­ет аре­сто­вать, изо­ли­ро­вать, жёст­ко на­ка­зать: это 6 ты­сяч сверд­лов­чан.

Пер­во­го сен­тяб­ря 1937 го­да в быв­шей усадь­бе Рас­тор­гу­е­вых-Ха­ри­то­но­вых от­крыл­ся сверд­лов­ский Дво­рец пи­о­не­ров. Ини­ци­а­то­ром его со­зда­ния и ве­ду­щим ор­га­ни­за­то­ром был Вла­ди­мир Ми­хай­ло­вич ТАРИК. Вско­ре аре­сто­ван и по­гиб. Ему бы­ло 30 лет. А в пи­о­нер­ском двор­це к то­му вре­ме­ни уже за­ни­ма­лись в раз­ных круж­ках 3,5 ты­ся­чи де­тей. И сра­зу вспо­ми­на­ют­ся услы­шан­ные несколь­ки­ми ми­ну­та­ми рань­ше чис­ла — 10 ты­сяч сум­мар­но по пер­вой и вто­рой ка­те­го­рии. Сколь­ко же пи­о­не­ров из этих 3,5 ты­ся­чи ста­ли к то­му вре­ме­ни детьми вра­гов на­ро­да, у сколь­ких из них уже не бы­ло от­цов и ма­те­рей… А ведь это толь­ко по вто­ро­му при­ка­зу, ко­то­рые вы­со­кая ин­стан­ция вы­да­ва­ла один за дру­гим.

Му­зей­щи­ки записали мно­же­ство ин­тер­вью с род­ствен­ни­ка­ми жертв ре­прес­сий, и вот их вос­по­ми­на­ния ста­ли глав­ной ча­стью — и про­ек­та, и аудио­спек­так­ля. Двое из тех, кто вспо­ми­нал «со сце­ны», лич­но при­сут­ство­ва­ли вме­сте с на­ми в ав­то­бус­ном «за­ле».

Ки­но­ре­жис­сё­ру-до­ку­мен­та­ли­сту Вла­ди­сла­ву Вла­ди­ми­ро­ви­чу ТАРИКУ бы­ло два го­да, ко­гда от­ца аре­сто­ва­ли по кле­вет­ни­че­ским до­но­сам. Мно­го лет спу­стя на дру­же­ской ве­че­рин­ке, где чи­та­ли сти­хи и пе­ли пес­ни ОКУДЖАВЫ, к Вла­ди­сла­ву, то­гда уже ро­вес­ни­ку по­гиб­ше­го от­ца, под­сел по­жи­лой зна­ко­мый и шё­по­том рас­ска­зал: «А ведь я ви­дел тво­е­го па­пу в тю­рем­ном коридоре…» Он то­гда ед­ва узнал в се­дом за­клю­чён­ном яр­ко­го брю­не­та Во­ло­дю Та­ри­ка, и осо­бен­но по­ра­зи­ли окро­вав­лен­ные без­жиз­нен­ные ки­сти рук. Это был про­стей­ший спо­соб до­про­са: ру­ки про­со­вы­ва­ли в дверь и ло­ма­ли, рез­ко за­кры­вая створ­ку.

Два го­да ис­пол­ни­лось и Ма­ри­анне Ве­ни­а­ми­новне КАЗБЕРОВОЙ, ко­гда «взя­ли дя­дю Се­рё­жу». Сер­гей Пав­ло­вич СИГОВ был аре­сто­ван 22 ав­гу­ста 1937 го­да. Вы­пуск­ник пе­тер­бург­ско­го по­ли­тех­ни­че­ско­го ин­сти­ту­та, учё­ный-эко­но­мист, ав­тор мо­но­гра­фии «Очер­ки по ис­то­рии гор­но­за­вод­ской про­мыш­лен­но­сти Ура­ла», был при­го­во­рён, как со­об­щи­ли род­ствен­ни­кам, к 10 го­дам за­клю­че­ния без пра­ва переписки. По­том узна­ли, что он рас­стре­лян в де­каб­ре 1937-го. Со­хра­ни­лась чу­дом пе­ре­дан­ная из тюрь­мы на во­лю за­пис­ка од­но­го из дру­зей Сер­гея Пав­ло­ви­ча: «Се­рё­жа по­гиб пря­мо в ка­би­не­те сле­до­ва­те­ля», и уст­ное то­му под­твер­жде­ние чу­дом же уце­лев­ше­го в ГУЛАГе дру­го­го зна­ко­мо­го. Воз­му­щён­ный гру­бо­стью, гнус­ной ло­жью до­зна­ва­те­ля, Сер­гей Пав­ло­вич за­пу­стил в него чер­ниль­ни­цей. Застре­ли­ли сра­зу.

Наш ав­то­бус шёл по цен­траль­ным ули­цам ми­мо обыч­ных жи­лых до­мов и зна­ко­вых (по-раз­но­му) для го­ро­да зда­ний. Ми­мо усадь­бы Рас­тор­гу­е­вых-Ха­ри­то­но­вых, ми­мо быв­ше­го «вто­ро­го до­ма Со­ве­тов» на ули­це 8 Мар­та, 2, где во дво­ре у фон­та­на до но­чи си­де­ли оси­ро­тев­шие де­ти пер­во­го сек­ре­та­ря об­ко­ма пар­тии Ива­на КАБАКОВА… Ми­мо дру­гих до­мов, от­ку­да уво­ди­ли из жиз­ни на смерть. Сей­час на их сте­нах укреп­ле­ны скромные ме­мо­ри­аль­ные таб­лич­ки «По­след­ний ад­рес». Проехали мы и рядом с кир­пич­ным до­мом на проспекте Ле­ни­на, 17. Здесь до­пра­ши­ва­ли и фик­си­ро­ва­ли «доб­ро­воль­ные» при­зна­ния, здесь-то в сле­до­ва­те­ля и по­ле­те­ла та са­мая чер­ниль­ни­ца… «Страх», «бо­я­лись», «не упо­ми­на­ли вслух», «шеп­та­ли» — эти сло­ва ча­сто зву­чат в вос­по­ми­на­ни­ях. Но мне за­пом­ни­лась на­креп­ко эта чер­ниль­ни­ца, в ко­то­рую че­ло­век не опу­стил пе­ро, чтоб под­пи­сать признание или до­нос на то­ва­ри­ща, а швыр­нул её в го­ло­ву па­ла­чу.

Тра­ги­че­ский ре­зуль­тат рас­стрель­ных при­ка­зов уве­ко­ве­чен в Ме­мо­ри­а­ле жертв по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий на 12-м ки­ло­мет­ре Мос­ков­ско­го тракта. Мы оста­но­ви­лись у «Ма­сок скор­би», со­здан­ных для ека­те­рин­бург­ско­го ме­мо­ри­а­ла ве­ли­ким зем­ля­ком, скуль­пто­ром Эрн­стом НЕИЗ­ВЕСТ­НЫМ, ис­ка­ли и на­хо­ди­ли фа­ми­лии, про­зву­чав­шие во вре­мя «спек­так­ля на ко­лё­сах» в этих бес­ко­неч­ных спис­ках на гра­нит­ных пи­ло­нах. Ме­мо­ри­ал стал ко­неч­ным пунк­том на­ше­го «Марш­ру­та па­мя­ти». А в са­мом его на­ча­ле, ещё в автобусе, ди­рек­тор Му­зея ис­то­рии Ека­те­рин­бур­га Сер­гей КАМЕНСКИЙ ска­зал нам:

— Это не экс­кур­сия по па­мят­ным ме­стам. Это путешествие в ис­то­рию, где вы услы­ши­те её жи­вой го­лос. Ис­то­рия Боль­шо­го тер­ро­ра сло­жи­лась из ты­ся­чи тра­ги­че­ских су­деб, и нам здесь важен каж­дый че­ло­век.

Му­зей под­го­то­вил к из­да­нию сбор­ник «Боль­шой тер­рор в част­ных ис­то­ри­ях жи­те­лей Ека­те­рин­бур­га». Здесь 37 ин­тер­вью-ис­то­рий с близ­ки­ми рас­стре­лян­ных в 1937—1938 гг. , фраг­мен­ты дел, до­ку­мен­ты из лич­ных ар­хи­вов. Пуб­ли­ка­ция за­вер­ше­на, и му­зей начинает кра­уд­фандин­го­вую кам­па­нию по сбо­ру средств для пе­ча­ти ти­ра­жа. А с мар­та по май, каждую суб­бо­ту, два ра­за в день — в 11.00 и 13.30, Му­зей ис­то­рии Ека­те­рин­бур­га бу­дет бес­плат­но во­зить пас­са­жи­ров «Марш­ру­том па­мя­ти» с до­ку­мен­таль­ным аудио­спек­так­лем в автобусе. На­до толь­ко за­ре­ги­стри­ро­вать­ся по те­ле­фо­ну +7(383) 371-21-11 или на сай­те му­зея. Это для всех же­ла­ю­щих — же­ла­ю­щих знать…

Ãîãîëÿ, 9 — ïîñëåäíèé àäðåñ Àíäðåÿ è Íàòàëüè ÇÁÛÊÎÂÑÊÈÕ è Ô¸äîðà ÌÓÕÈÍÀ.

Ìàðèàííà ÊÀÇÁÅÐÎÂÀ, ïëåìÿííèöà ðàññòðåëÿííîãî Ñåðãåÿ ÑÈÃÎÂÀ.

Âëàäèñëàâ ÒÀÐÈÊ ñ êíèãîé î Áîëüøîì òåððîðå.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.