По­ли­ти­че­ски пе­чаль­ное по­ло­же­ние

Ро­берт Стуруа по­ка­зал две гру­зин­ские ко­ме­дии

Vedomosti - - КУЛЬТУРА - Ека­те­ри­на Ря­бо­ва /

Спек­так­ли тби­лис­ско­го Те­ат­ра им. Руста­ве­ли, по­ка­зан­ные на Че­хов­ском фе­сти­ва­ле, ока­за­лись непо­хо­жи на ра­бо­ты преж­не­го Ро­бер­та Стуруа. Они сви­де­тель­ству­ют, что за­ме­ча­тель­ный те­атр пе­ре­жи­ва­ет не луч­шие вре­ме­на.

Гру­зин­ско­го ре­жис­се­ра Ро­бер­та Стуруа дав­но зна­ют и лю­бят в Москве. Вос­хи­щен­но пом­нят о ле­ген­дар­ных спек­так­лях 70-х – “Ри­чар­де III” и “Кав­каз­ском ме­ло­вом кру­ге”, боль­ших со­бы­ти­ях в те­ат­раль­ной жиз­ни боль­шой стра­ны. Не за­бы­ва­ют недав­ние мос­ков­ские по­ста­нов­ки – “Шей­ло­ка” с Алек­сан­дром Ка­ля­ги­ным и “Гам­ле­та” с Кон­стан­ти­ном Рай­ки­ным и три­ум­фаль­ное воз­вра­ще­ние “Кав­каз­ско­го ме­ло­во­го кру­га” на га­стро­лях пять лет на­зад.

“Слад­ко­ва­то-пе­чаль­ный за­пах ва­ни­ли” при­вез­ли из Тби­ли­си вме­сто дру­го­го спек­так­ля: тот, пер­вый, за­пре­ти­ла иг­рать в Гру­зии цен­зу­ра. Зная пье­сы дра­ма­тур­га Ла­ши Бу­гад­зе, хо­чет­ся ве­рить, что в этом, непри­е­хав­шем, был хо­тя бы силь­ный ли­те­ра­тур­ный ма­те­ри­ал. В “За­па­хе” по­ли­ти­че­ских ал­лю­зий и вы­па­дов то­же до­ста­точ­но, но фо­кус в том, что их изоб­рел сам Стуруа на ма­те­ри­а­ле пье­сы Ирак­лия Сам­со­над­зе, ко­то­рая во­об­ще-то на­пи­са­на как чи­стей­шая ко­ме­дия по­ло­же­ний.

Мо­ло­дая па­ра при­ез­жа­ет до­мой по­сле ме­до­во­го ме­ся­ца, тут же к ним в го­сти за­яв­ля­ют­ся ро­ди­те­ли же­ны, со­сед и преж­няя лю­бов­ни­ца му­жа, ко­то­рая ока­зы­ва­ет­ся по­дру­гой же­ны. Сре­ди ма­лень­ких се­мей­ных об­ма­нов и са­ти­ри­че­ских сце­нок за­вя­зы­ва­ет­ся ин­три­га: со­сед ждет из Аме­ри­ки сы­на, ко­то­рый стал там боль­шим че­ло­ве­ком. Кем имен­но, неяс­но, по­то­му что это сло­во на­пи­са­но в его sms с ошиб­кой. Все по оче­ре­ди га­да­ют, что с ним ста­ло, пред­по­ла­гая мно­го непри­лич­но­го. По­нят­но – все, что свя­за­но с Аме­ри­кой, немед­лен­но вы­зы­ва­ет ас­со­ци­а­ции с дей­ству­ю­щим кур­сом гру­зин­ско­го ру­ко­вод­ства.

Ге­рой-аме­ри­ка­нец, на­зван­ный Пе­чаль­ным незна­ком­цем (его иг­ра­ет пре­крас­ный ак­тер За­за Па­пу­а­шви­ли), по­яв­ля­ет­ся в ка­ба­рет­ном ан­ту­ра­же под му­зы­ку из мю­зик­лов 50-х и на­вяз­чи­вое Jingle bells, а в фи­на­ле стре­ля­ет из ра­кет­ни­цы в род­но­го от­ца. За се­кун­ду пе­ред тем на­ту­раль­но взбе­сив­ша­я­ся во вре­мя бе­ре­мен­но­сти жен­щи­на ро­жа­ет в му­ках (чи­тай: но­вую стра­ну), а ее му­жин­тел­ли­гент, ко­то­рый не лю­бит ре­во­лю­ции, де­мон­стра­тив­но чи­та­ет га­зе­ту, по­ка все осталь­ные по­мо­га­ют ей ту­жить­ся.

По­ли­ти­че­ский те­атр в cо­вре­мен­ной Гру­зии – это очень сме­ло и очень важ­но. Но про­бле­ма в том, что на сцене тво­рит­ся аб­сурд на гра­ни бре­да. И пош­лей­ший текст – это пол­бе­ды. Че­рез про­лом­лен­ные сте­ны квар­ти­ры вид­ны го­ло­вы ги­гант­ских ку­кол, то и де­ло зву­чат взры­вы – все боль­ше не к ме­сту. Ар­ти­сты иг­ра­ют так, буд­то все на­ци­о­наль­ные осо­бен­но­сти ак­тер­ской шко­лы, ее иг­ро­вая при­ро­да, по­э­тич­ность и яр­кость вы­вер­ну­ты на­изнан­ку, ли­ше­ны жиз­ни. Здесь нет ды­ха­ния, толь­ко сме­на кар­ти­нок и ре­приз­ные диа­ло­ги.

Та­кое же ощу­ще­ние те­ат­раль­ной омерт­ве­ло­сти (или, мяг­че, сна) не остав­ля­ет в “Невзго­дах Дари­спа­на”, спек­так­ле по клас­си­че­ской пье­се XIX в. Неза­дач­ли­вый Дари­спан (За­за Па­пу­а­шви­ли) и его сест­ра Мар­та (Ни­но Ка­срад­зе) непе­ре­бой пы­та­ют­ся про­сва­тать – он дочь, она пле­мян­ни­цу – за един­ствен­но­го юно­шу, ко­то­рый не прочь же­нить­ся. Он же ро­ет­ся в неве­стах, как в со­ре, а в ито­ге ока­зы­ва­ет­ся по­молв­лен. Здесь есть ред­кие ак­тер­ские блест­ки, но в це­лом эта “экс­цен­три­че­ская тра­ги­ко­ме­дия” ка­жет­ся за­тя­ну­той и вы­зы­ва­ет боль­ше ску­ки, чем сме­ха.

Гру­зин­ские по­ка­зы в рам­ках фе­сти­ва­ля еще раз на­по­ми­на­ют о судь­бе со­вре­мен­но­го те­ат­ра в быв­ших со­вет­ских рес­пуб­ли­ках. Ес­ли при­бал­тий­ские стра­ны плав­но пе­ре­шли в об­ще­ев­ро­пей­ское куль­тур­ное про­стран­ство (и по­то­му у них есть, ска­жем, столь лю­би­мый Моск­вой Ал­вис Хер­ма­нис), то Сред­няя Азия и во­сточ­ные окра­и­ны быв­шей им­пе­рии ока­за­лись в глу­бо­кой куль­тур­ной изо­ля­ции. Оста­ет­ся толь­ко ве­рить, что это не по­след­ние спек­так­ли боль­шо­го ма­сте­ра Ро­бер­та Стуруа. Мо­жет быть, мы еще уви­дим его имя на мос­ков­ской афи­ше и за­бу­дем о двух тя­же­лых ве­че­рах.

Ге­рои “Слад­ко­ва­то-пе­чаль­но­го за­па­ха ва­ни­ли” все вре­мя по­па­да­ют в смешные по­ло­же­ния

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.