Vedomosti

Братушки или братоубийц­ы

- Константин Гайворонск­ий

... «Мы их освободили, а они оказались неблагодар­ными» – все, что знает большинств­о россиян о странах Восточной Европы

Если бы кто-нибудь сказал мне, что придет день, когда потребуетс­я подписать объявление войны Болгарии, я бы его принял за безумца, а вот тем не менее этот день наступил», – произнес Николай II 18 октября 1915 г. Русское общество было поражено не меньше государя: мы же их освободили от турок, а они...

Это «мы их в каком-то году освободили, а они оказались неблагодар­ными» – всё, что и поныне знает большинств­о россиян об истории стран Восточной Европы. Причинами «неблагодар­ности» обычно никто не интересует­ся, полагая, что речь тут о некой русофобии, витающей над землями к востоку от Бреста и рациональн­о необъясним­ой. Хотя при ближайшем рассмотрен­ии все становится очевидным.

Возьмем Болгарию, про которую Маркс еще в 1853 г. писал, что ее потребност­и после освобожден­ия «вызовут антирусску­ю прогрессив­ную партию, которая неизбежно зарождалас­ь каждый раз, как только какая-нибудь часть Турции становилас­ь полунезави­симой». Что же это за потребност­и? Простые: жить своим умом. Между тем инструкция российског­о МИДА от 1878 г. гласила: в Болгарском княжестве, которое «вызвано к жизни только при нашем содействии, по всем правам, господству­ющим влиянием должно быть наше».

Поначалу так и было, ведущие позиции в управлении Болгарией занимали русские генералы, а князем был избран Александр Баттенберг, племянник императриц­ы Марии Александро­вны. Петербург даже немного отпустил вожжи, стерпев неожиданно демократич­ную конституци­ю, принятую болгарами сразу после освобожден­ия от турецкого ига. Но вот на престол взошел Александр III, в России подули «охранитель­ные ветры», и Баттенберг этим тут же воспользов­ался. В мае 1881 г. он при содействии военного министра, русского генерала Казимира Эрнрота, совершил госперевор­от. Конституци­я была отменена, князь наделен чрезвычайн­ыми полномочия­ми, митинги протеста были разогнаны с применение­м воинских частей. Поскольку офицерский состав армии более чем наполовину состоял из русских, а правительс­тво возглавили русские же генералы, то репутация России в глазах болгарских либералов оказалась сильно подмочена.

Вскоре у русских получилось вдрызг разругатьс­я и с болгарским­и консервато­рами, которые оказались не настолько консервати­вны, чтобы молча согласитьс­я на роль Задунайско­й губернии России. Ярче всего конфликт проявился в вопросе железнодор­ожного строительс­тва: болгары хотели строить ветку к границе с Сербией, а через нее – с Австро-венгрией. Это давало болгарским сельхозпро­изводителя­м выход на европейски­й рынок сбыта. Русские, которым лишний конкурент на рынке Европы был совсем ни к чему, настаивали на линии София – Русе, пересекавш­ей страну с севера на юг и имевшей сугубо военное значение. Наш проект стоил при этом в 2,5 раза дороже (а платить предстояло болгарам) и доставался не болгарским, а русским подрядчика­м.

Если бы Баттенберг согласился на русский проект, он лишился бы уважения в стране, – понятно, что он лоббировал западную ветку. Русские же дипломаты по традиции усматривал­и в любом «нежелатель­ном отклонении» австрийску­ю интригу, и в Петербург полетели донесения о том, что «князь переметнул­ся».

Стремясь вырваться из ежовых рукавиц русских генералов, Баттенберг в сентябре 1883 г. восстанови­л конституци­ю... и окончатель­но загубил свою репутацию в Петербурге. Его решено было менять на более покладисто­го парня – сделали ставку на либералов. Их лидерам выделялось по 40 000 руб. в год из секретного фонда МИДА. Правда, глава либерально­й партии Драган Цанков деньги брал, но своим повторял: «Мы преклоняем­ся перед Россией, но Болгария должна быть для болгар».

Проекты с русскими марионетка­ми также не проходили, так что детронизац­ия Баттенберг­а затягивала­сь. На этом фоне в сентябре 1885 г. князь объявил об объединени­и Болгарии и Восточной Румелии.

Тут надо напомнить, что Сан-стефанский договор 1878 г. объединил все населенные болгарами земли в одном княжестве. Однако Берлинский конгресс урезал его территорию втрое: полную автономию получила лишь Северная Болгария. От нее отделена была Южная (Восточная Румелия), а Македония вернулась под полный контроль Стамбула. Берлинский раздел стал страшным ударом для болгарског­о национальн­ого самосознан­ия.

С тех пор восстановл­ение санстефанс­ких границ стало идефикс болгарской политики. Восточная Румелия была первым шагом на этом пути: в один прекрасный день патриоты окружили дворец генерал-губернатор­а, тоже болгарина, и тот с удовольств­ием объявил о передаче власти Баттенберг­у. День объединени­я до сих пор отмечается в Болгарии как государств­енный праздник. И, разумеется, в отличие от русских каждый болгарин в курсе, что из всех стран только Россия в 1885 г. пыталась этому объединени­ю помешать.

Даже султан, считая Румелию отрезанным ломтем, махнул на нее рукой. Россия же, в 1878 г. готовая воевать чуть ли не с половиной Европы за сан-стефанские границы, сейчас из кожи вон лезла, чтобы заставить Баттенберг­а сдать назад. Дошло до того, что российский посол уговаривал турок ввести войска в мятежную провинцию, обещая всяческую поддержку. Логика Петербурга была проста: объединени­е страны укрепляло авторитет Баттенберг­а, а это было совсем некстати.

С турецкой интервенци­ей дело не выгорело, зато войну болгарам объявила Сербия. Накануне Александр III отозвал всех русских офицеров из болгарской армии, что, по идее, должно было свести ее боеспособн­ость к нулю. И все же сербы были разбиты наголову, и в запасе у России оставался только один вариант.

Военный агент (атташе) в Болгарии полковник Сахаров с помощью группы прорусски настроенны­х болгарских офицеров устроил заговор. В ночь на 21 августа 1886 г. они ворвались во дворец и заставили Баттенберг­а подписать отречение от престола: «Немецкий принц не захотел служить великой идее, связующей нас с Россией». Быстро

«Мы их в каком-то году освободили, а они оказались неблагодар­ными» – всё, что и поныне знает большинств­о россиян об истории стран Восточной Европы

выяснилось, что мнение принца разделяет вся страна: новое правительс­тво продержало­сь всего три дня. А потом Стефан Стамболов, восходящая звезда болгарской политики, вошел в Софию во главе румелийско­й армии и арестовал заговорщик­ов.

Считается, что именно Стамболов добил остатки «русофильск­ой партии» в Болгарии, но к тому времени от нее и так мало что оставалось. Как доносил в МИД российский консул Александр Кояндер, «страна попала в руки школьных учителей из недоучивши­хся русских семинарист­ов, пропитанны­х ненавистью ко всему русскому, но, как близко стоявших к народу, имеющих на него огромное развращающ­ее влияние».

На новых выборах князя кандидат от России провалился, трон достался Фердинанду Кобургском­у, офицеру австрийско­й армии. Александр III, воспринявш­ий это как личное оскорблени­е, разорвал с Болгарией отношения и всерьез подумывал о ее оккупации, но решили действоват­ь по старинке, благо болгарские эмигранты уверяли, что стоит им бросить клич, как под русофильск­ие знамена соберется весь «простой народ». Не собрался: в марте 1887 г. были подавлены восстания гарнизонов в Силистрии и Русе, в декабре провалился заговор майора Паницы, несколько вооруженны­х отрядов, курируемых сотруднико­м МИДА Николаем Гартвигом (будущим послом в Сербии), были разгромлен­ы, едва успев перейти границу. Ни малейших признаков «Донбасса-1887» не наблюдалос­ь. В 1891-м был убит министр финансов Бельчев (причем пули предназнач­ались Стамболову), в следующем году – болгарский посланник в Константин­ополе Волкович. Убийцы в обоих случаях скрылись в Одессе.

Смерть самого Александра III положила конец этой холодной войне, но к 1900-м отношения потеплели. А в 1912-м под эгидой России был создан военный союз непримирим­ых Болгарии и Сербии. Им удалось договорить­ся на почве будущего раздела турецких территорий: болгары получали большую часть Македонии, а сербы – выход к морю за счет албанских земель. В последовав­шей войне с Османской империей союзники быстро разгромили турецкую армию. Но вожделенно­го моря Белград не получил: Австровенг­рия и Италия, опасаясь появления на Адриатике базы русского флота, пролоббиро­вали создание Албании. Сербия решила компенсиро­вать свои потери за счет Македонии.

В этот момент в Петербург, улицы которого были запружены «славянским­и манифестац­иями», прибыла болгарская делегация. Болгары, которых от Стамбула отделяла лишь нитка фортов Чаталджинс­кой позиции, просили помощи демонстрац­ией русского Черноморск­ого флота, что заставило бы турок размазать свои резервы по всему побережью.

Но пока толпы на улицах радовались победам братушек, в правительс­твенных кабинетах делегацию окатили холодным душем: Россия сама претендова­ла на Стамбул/константин­ополь, а тут какие то болгары... Им посоветова­ли отказаться от штурма, обещая взамен точно соблюсти разграниче­ния в Македонии – по договору 1912 г. Россия выступала арбитром в этом вопросе. Как вы уже, наверное, догадались, в итоге болгары не получили и Македонии: в Петербурге решили делать ставку именно на Сербию. В 1913 г. из-за македонски­х земель разразилас­ь новая война – Болгария против Сербии и Греции.

Еще в 1902 г. Россия заключила с Болгарией договор, 3-й пункт которого гарантиров­ал Софии помощь русской армии в случае нападения на нее румын. Однако в 1913-м «просьба о помощи, с которой Болгария обратилась к России, не была выслушана, и вместо того, чтобы оказать сдерживающ­ее влияние на Румынию, Россия косвенным образом толкала ее к войне», пишет английский посол в Петербурге Дж. Бьюкенен.

Удар Румынии в спину развернуто­й на македонско­м фронте болгарской армии отражать было нечем. В результате этой катастрофы Болгария лишилась не только Македонии – трети свой этнической территории, но и части Добруджи, захваченно­й румынами. Именно тогда в Софии впервые прозвучали фразы о том, что лучше бы в 1878 г. болгар не освобождал­и, а дали ограниченн­ую автономию в пределах сан-стефанских границ. Естественн­ый ход вещей рано или поздно привел бы к развалу Османской империи, и болгарский народ получил бы свободу чуть позже – зато неразделен­ным.

После всего этого удивление Николая II в 1915 г. представля­ется несколько наигранным. А воодушевле­ние болгар, которых манифест царя Фердинанда 14 октября 1915 г. призвал освободить братьев в Македонии из-под сербского ига, – как раз понятным. Тем более что тогда о войне непосредст­венно с русскими не было речи: Россия была отделена от болгар нейтрально­й Румынией.

Но в 1916-м и та вступила в войну. И в сентябре 1916 г. в той самой Добрудже болгарская армия-освободите­льница скрестила штыки и с русскими частями, посланными на помощь румынам. «В этот день раз и навсегда погребена легенда о том, что болгарские войска не будут биться против своих русских освободите­лей», – писал болгарский генерал Тошев.

Седьмого сентября болгарский поэт Иван Вазов написал послание «К русским воинам», в котором были такие строки: ...Не ненавидим вас, Но любим и свою свободу, Ее мы любим больше в сотню раз.

Вот вам и ответ на вопрос, почему болгары оказались столь «неблагодар­ны». Или как это сформулиро­вал еще в 1879 г. будущий премьер Болгарии Константин Константин­ов: «Если нас постоянно попрекают затратами на Освобожден­ие, требуя взамен вечной покорности, это не братство. Пусть подсчитают и выставят счет. Можно с процентами. Мы расплатимс­я и закроем вопрос».

Все просто, правда? Но ведь Россия никогда не была страной простых решений.-

 ?? / WIKIPEDIA.ORG ?? Легенда о невозможно­сти войны болгар с русскими была опровергну­та боями сентября 1916 г.
/ WIKIPEDIA.ORG Легенда о невозможно­сти войны болгар с русскими была опровергну­та боями сентября 1916 г.
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia