Мос­ков­ское эхо Май­да­на

Vedomosti - - МНЕНИЯ - АЛЕК­СЕЙ МАКАРКИН пер­вый ви­це-пре­зи­дент Цен­тра по­ли­ти­че­ских тех­но­ло­гий

Что та­кое Майдан для рос­сий­ско­го об­ще­ства? Чем он был то­гда, в кон­це 2013 г., ко­гда лю­ди вы­шли на цен­траль­ную площадь Ки­е­ва, и сей­час, пять лет спу­стя?

Во-пер­вых, это мощ­ная стра­шил­ка, ко­то­рая про­дол­жа­ет дей­ство­вать до сих пор. Воз­ник­шая не на пу­стом ме­сте – страх пе­ред граж­дан­ским про­ти­во­сто­я­ни­ем в цен­тре го­ро­да, спо­соб­ном пе­ре­ра­с­ти в во­ору­жен­ный кон­фликт, у россиян с ок­тяб­ря 1993 г. Имен­но по­это­му ком­му­ни­сты не ре­ши­лись оспа­ри­вать ре­зуль­та­ты пре­зи­дент­ских вы­бо­ро­в1996г.,а на­род не вышел на ули­цы во вре­мя шо­ко­во­го де­фол­та 1998 г., ко­гда, ка­за­лось, рух­ну­ла не толь­ко экономика, но и –у мно­гих – жизнь. Вско­ре вы­яс­ни­лось, что это не так, но для по­ни­ма­ния долж­ны бы­ли прой­ти неде­ли. Пер­вая ре­ак­ция за­пад­но­го че­ло­ве­ка в ку­да бо­лее мяг­кой си­ту­а­ции – ид­ти на ули­цу, как это де­ла­ют сей­час «жел­тые жи­ле­ты» во Фран­ции в от­вет на не та­кое уж боль­шое по­вы­ше­ние та­ри­фов на бен­зин. Пер­вая ре­ак­ция рос­си­я­ни­на – спа­сать­ся ин­ди­ви­ду­аль­но, а не гне­вить власть, ко­то­рая в гне­ве страш­на. А лю­бой зо­ву­щий на бар­ри­ка­ды вы­гля­дит иере­ем Геор­ги­ем Га­по­ном, про ко­то­ро­го что-то нехо­ро­шее пи­са­ли в учеб­ни­ке ис­то­рии. (Кста­ти, и май­ское про­ти­во­сто­я­ние 2012 г. на Бо­лот­ной пло­ща­ди на­се­ле­ние в боль­шин­стве сво­ем вос­при­ня­ло не в поль­зу оп­по­зи­ции – как это ка­кие-то лю­ди чем-то ки­да­ют­ся в стра­жей по­ряд­ка. По­это­му раз­гон де­мон­стра­ции и по­сле­ду­ю­щие су­деб­ные про­цес­сы бы­ли встре­че­ны на­се­ле­ни­ем от­стра­нен­но-спо­кой­но.)

Майдан же стал страш­ным при­ме­ром то­го, как си­рий­ские и ли­вий­ские сце­на­рии ре­а­ли­зу­ют­ся со­всем ря­дом, в со­сед­ней стране. Еще до Май­да­на ре­спон­ден­ты го­во­ри­ли со­цио­ло­гам на фо­ку­с­груп­пах, как им по­вез­ло – что в от­ли­чие от ка­ко­го-ни­будь Три­по­ли мож­но вый­ти из до­ма, схо­дить за хле­бом в ма­га­зин и вер­нуть­ся жи­вым, не под­стре­лен­ным снай­пе­ром. Майдан же при­вел к то­му, что лю­ди и по­сле ро­ста цен (ко­гда тот са­мый хлеб по­до­ро­жал), и да­же по­сле по­вы­ше­ния пен­си­он­но­го воз­рас­та не то­ро­пи­лись на ули­цы. Ми­тин­ги про­те­ста ле­том 2018 г. ока­за­лись сла­бы­ми и быст­ро со­шли на нет. А на фо­кус-груп­пах уже дру­гие ре­спон­ден­ты рас­ска­зы­ва­ли о том, что все рав­но ни­че­го не из­ме­нишь и на­до при­спо­саб­ли­вать­ся к но­вой ре­аль­но­сти. А неко­то­рые до­бав­ля­ли, что они же вы­ра­зи­ли про­тест – под­пи­са­ли ка­кую-ни­будь пе­ти­цию в ин­тер­не­те – и боль­ше тра­тить вре­ме­ни не хо­тят. То есть от­чи­та­лись (как в со­вет­ское вре­мя – толь­ко не пе­ред на­чаль­ством, а пе­ред со­бой, для очист­ки со­ве­сти) и за­ня­лись по­все­днев­ны­ми де­ла­ми.

Во-вто­рых, рос­сий­ская власть по­сле Май­да­на по­лу­чи­ла уни­каль­ную воз­мож­ность со­хра­нить вы­со­кий уро­вень под­держ­ки на­се­ле­ния во вре­мя ре­цес­сии 2014–2015 гг. При этом пол­но­стью от­вет­ствен­ность с пра­ви­тель­ства за кри­зис сня­та не бы­ла. Бо­лее то­го, опрос «Ле­ва­да­цен­тра», про­ве­ден­ный в де­каб­ре 2015 – ян­ва­ре 2016 г., по­ка­зал, что на­се­ле­ние свя­зы­ва­ло кри­зис с па­де­ни­ем цен на нефть (47%), кор­руп­ци­ей в ор­га­нах вла­сти (33%), осо­бен­но­стя­ми рос­сий­ской эко­но­ми­ки (29%), санк­ци­я­ми стран За­па­да (27%), ро­стом рас­хо­дов на обо­ро­ну, без­опас­ность и со­дер­жа­ние гос­ап­па­ра­та в ущерб рас­хо­дам на со­ци­аль­ные нуж­ды (26%). Та­ким об­ра­зом, лишь чуть боль­ше чет­вер­ти ре­спон­ден­тов пря­мо об­ви­ни­ли в про­бле­мах стра­ны и сво­их соб­ствен­ных За­пад. По­это­му вли­я­ние те­ле­ви­де­ния, ак­тив­но про­дви­гав­ше­го «за­пад­ную» вер­сию, не сто­ит пе­ре­оце­ни­вать.

Но и недо­оце­ни­вать его не на­до. Тот же рост непро­из­во­ди­тель­ных рас­хо­дов по­сле Май­да­на, в усло­ви­ях жест­ко­го кон­флик­та не толь­ко с Укра­и­ной, но и с За­па­дом, рас­смат­ри­вал­ся ку­да бо­лее бла­го­склон­но, чем рань­ше, – как вы­нуж­ден­ный шаг. Майдан вос­при­ни­ма­ет­ся боль­шин­ством россиян как за­го­вор За­па­да, кос­вен­ная агрес­сия против Рос­сии, по­те­ряв­шей на­деж­ды на ин­те­гра­цию (по край­ней ме­ре, в обо­зри­мом бу­ду­щем) Укра­и­ны в но­вый объ­еди­ни­тель­ный про­ект «Евраз­эс». А ведь спо­кой­ное от­но­ше­ние к рас­па­ду СССР в нема­лой сте­пе­ни бы­ло свя­за­но с ощу­ще­ни­ем вре­мен­но­сти про­ис­хо­див­ше­го, с пред­чув­стви­ем, что прой­дет несколь­ко лет и ни­ко­му не нуж­ные на За­па­де, свя­зан­ные огром­ным ко­ли­че­ством тех­но­ло­ги­че­ских це­по­чек со­се­ди пой­дут про­сить­ся об­рат­но. А в Рос­сии уже ре­шат, на ка­ких усло­ви­ях их при­нять на­зад.

Со вре­ме­нем ил­лю­зий оста­ва­лось все мень­ше, но на­деж­да не уми­ра­ла. Ра­зу­ме­ет­ся, кор­рек­ти­ро­ва­лись те­ку­щие при­о­ри­те­ты: на­при­мер, на­се­ле­ние под­дер­жи­ва­ло уве­ли­че­ние цен на газ для Укра­и­ны, рас­счи­ты­вая хоть так об­ра­зу­мить несо­зна­тель­ных бра­тьев. По­сле Май­да­на ста­ло яс­но, что это не удаст­ся, – и имен­но в этом ви­но­ват За­пад, под­карм­ли­вав­ший пе­чень­ка­ми про­те­сту­ю­щих. По­это­му все по­сле­до­вав­шее за этим – и при­со­еди­не­ние Кры­ма, и под­держ­ка ДНР – ЛНР – вос­при­ни­ма­лось рос­си­я­на­ми как необ­хо­ди­мая обо­ро­на, как по­ли­ти­ка не про­сто ре­зуль­та­тив­ная (хо­тя бы в от­но­ше­нии Кры­ма), но и спра­вед­ли­вая.

А раз так, то в усло­ви­ях во­ен­ной тре­во­ги мож­но бы­ло и по­тер­петь, сде­лав вы­бор в поль­зу пу­шек вме­сто мас­ла. И од­но­вре­мен­но сни­зить пре­тен­зии к вла­сти по по­во­ду кор­руп­ции – рост ан­ти­кор­руп­ци­он­ных на­стро­е­ний стал вновь про­яв­лять­ся го­ду при­мер­но к 2017-му. Власть не ста­ли иде­а­ли­зи­ро­вать, про­сто со­чли, что него­же предъ­яв­лять пре­тен­зии к ко­мен­дан­ту оса­жден­ной кре­по­сти. При­о­ри­тет внеш­не­по­ли­ти­че­ской те­ма­ти­ки поз­во­лил вла­сти без про­блем вы­иг­рать дум­ские вы­бо­ры 2016 г. и со­хра­нил­ся (хо­тя уже с мень­ши­ми эмо­ци­я­ми) до пре­зи­дент­ской из­би­ра­тель­ной кам­па­нии 2018 г. Толь­ко пен­си­он­ная ре­фор­ма за­ста­ви­ла на­се­ле­ние – да и то в мень­шин­стве ре­ги­о­нов, там, где на­чаль­ство со­всем до­ста­ло, – ти­хо про­го­ло­со­вать за ко­го угод­но, толь­ко не за дей­ству­ю­щих гу­бер­на­то­ров. В ви­де ком­пен­са­ции за невоз­мож­ность и неже­ла­ние гром­ко вый­ти на ули­цы. И вряд ли ны­неш­нее обостре­ние си­ту­а­ции во­круг Кры­ма на мо­ре что-то се­рьез­но из­ме­нит: внеш­няя по­ли­ти­ка ес­ли вновь и вый­дет на пер­вый план, то нена­дол­го и с ку­да мень­шим эф­фек­том, чем рань­ше.

В-тре­тьих, Майдан ска­зал­ся на судь­бе рос­сий­ских ли­бе­ра­лов, в оче­ред­ной раз ока­зав­ших­ся в ро­ли мень­шин­ства. Им, ко­неч­но, не при­вы­кать, но мень­шин­ство бы­ло уж боль­но незна­чи­тель­ным. За­пад­ни­че­ский сег­мент об­ще­ства, все­гда весь­ма пред­ста­ви­тель­ный, в кри­ти­че­ские мо­мен­ты сжи­мал­ся где-то про­цен­тов до 10, из ко­то­рых нема­лая часть стре­ми­лась най­ти точ­ки со­при­кос­но­ве­ния с вла­стью и до­ми­ни­ру­ю­щи­ми на­стро­е­ни­я­ми по Кры­му. Не толь­ко из праг­ма­ти­че­ских со­об­ра­же­ний, но и по­то­му, что жить в пер­пен­ди­ку­ля­ре не толь­ко с аб­стракт­ным боль­шин­ством, но и с кон­крет­ны­ми род­ны­ми и близ­ки­ми людь­ми крайне неком­форт­но. Идео­ло­ги­че­ские оп­по­нен­ты очень быст­ро пре­вра­ща­лись в пре­да­те­лей, пя­тую ко­лон­ну, вра­гов на­ро­да.

Ино­гда про­ти­во­по­став­ля­ют 86 и 14%, ко­то­рые бы­ли за и против вла­сти в раз­гар кон­флик­та с Укра­и­ной, и вро­де по­лу­ча­лось, что 14% – это не так ма­ло. Но на­до по­ни­мать, что эта цифра со­бра­на из раз­ных ис­точ­ни­ков и вклю­ча­ла в се­бя как ли­бе­ра­лов, так и аб­сен­те­и­стов – лю­ди бы­ли на­столь­ко разо­ча­ро­ва­ны в жиз­ни, что от­вер­га­ли лю­бое дей­ствие и вла­сти, и оп­по­зи­ции. И да­же неко­то­рых из тех, кто был разо­ча­ро­ван, что рос­сий­ские тан­ки не по­шли на Ки­ев. На вы­бо­рах в Ду­му 2016 г. «Яб­ло­ко» и «Парнас» по­лу­чи­ли на дво­их мень­ше 3%, необ­хо­ди­мых для гос­фи­нан­си­ро­ва­ния пар­тии (в 2011 г. «Яб­ло­ко» в оди­ноч­ку пре­одо­ле­ло этот уро­вень, при­чем в усло­ви­ях 7%-но­го из­би­ра­тель­но­го ба­рье­ра, от­би­вав­ше­го охо­ту го­ло­со­вать за «непро­ход­ную» партию).

Сей­час же, ко­гда на­пря­же­ние спа­ло и о вра­гах на­ро­да вспо­ми­на­ют ре­же, по­яви­лась пробле­ма с по­зи­тив­ны­ми ори­ен­ти­ра­ми. Ев­ро­па, при­вле­ка­тель­ная еще в ну­ле­вые, сей­час вос­при­ни­ма­ет­ся рос­си­я­на­ми как «гей­ро­па», под­вер­жен­ная кри­зи­сам и на­ше­ствию ми­гран­тов. Пост­май­дан­ная Укра­и­на то­же не ста­ла об­раз­цом, и не толь­ко по­то­му, что каж­дая ре­во­лю­ция спу­стя непро­дол­жи­тель­ное вре­мя вы­зы­ва­ет разо­ча­ро­ва­ние из-за несбыв­ших­ся за­вы­шен­ных ожи­да­ний. И не толь­ко из-за кор­руп­ции и неэф­фек­тив­но­сти, в ко­то­рой укра­ин­скую власть об­ви­ня­ют мно­гие участ­ни­ки Май­да­на. Про­сто Укра­и­на в от­ли­чие от стран Во­сточ­ной Ев­ро­пы, в 1990-е гг. дви­нув­ших­ся в Ев­ро­пу, та­кой пер­спек­ти­вы не име­ет, как из-за тем­пов про­во­ди­мых ре­форм (неко­то­рые из них при­хо­дит­ся бук­валь­но вы­би­вать из укра­ин­ской эли­ты, угро­жая от­ка­зом в фи­нан­си­ро­ва­нии), так и в свя­зи с осто­рож­но­стью боль­шин­ства ев­ро­пей­цев, не же­ла­ю­щих окон­ча­тель­но пор­тить от­но­ше­ния с Рос­си­ей. А без привле­ка­тель­ных об­раз­цов (по прин­ци­пу «у них по­лу­чи­лось, долж­но по­лу­чить­ся и у нас») труд­но ве­сти диа­лог с людь­ми, и без то­го ча­сто уста­лы­ми и недо­вер­чи­вы­ми.-

Пост­май­дан­ная Укра­и­на не ста­ла об­раз­цом: [она] в от­ли­чие от стран Во­сточ­ной Ев­ро­пы, в 1990- е гг. дви­нув­ших­ся в Ев­ро­пу, та­кой пер­спек­ти­вы не име­ет

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.