В мед­лен­ном вре­ме­ни

Vedomosti - - СТИЛЬ ЖИЗНИ - Алек­сандр Гав­ри­лов Для Ве­до­мо­стей

Скон­чал­ся вы­да­ю­щий­ся пи­са­тель и пер­вый пре­зи­дент рос­сий­ско­го Пен­цен­тра Ан­дрей Би­тов

Ес­ли по­про­бо­вать опи­сать, кем на са­мом де­ле был Би­тов, при­дет­ся со­брать длин­ную це­поч­ку слов, ни од­но из ко­то­рых не бу­дет ухва­ты­вать его це­ли­ком. Пи­са­тель, по­эт, эс­се­ист, пу­те­ше­ствен­ник, ху­дож­ник, пре­зи­дент Пен-цен­тра, во­ка­лист и фронт­мен «Пуш­кин­бен­да» (в ко­то­ром под склад­ный вой ма­сте­ров фри­джа­за за­чи­ты­вал чер­но­ви­ки сти­хо­тво­ре­ний Пуш­ки­на со все­ми ва­ри­ан­та­ми и раз­но­чте­ни­я­ми), мыс­ли­тель, ну­ме­ро­лог, отец и пред­те­ча рус­ско­го ли­те­ра­тур­но­го пост­мо­дер­низ­ма, ис­сле­до­ва­тель внут­рен­ней жиз­ни им­пе­рий, со­зда­тель Но­вой Пуш­кин­ской пре­мии, ав­тор идеи па­мят­ни­ка Чи­жи­ку-пы­жи­ку на Фон­тан­ке...

То, что Би­тов не сов­па­дал ни с од­ним из этих слов, да­же важ­нее, чем то, что каж­дое из них вер­но. Он во­об­ще ста­рал­ся не сов­па­дать, страш­но злил­ся на лю­бые по­пыт­ки за­прячь его в те или иные пар­тии. Мно­го­лет­няя со­бе­сед­ни­ца его Ка­тя Вар­кан в од­ном из ин­тер­вью вдруг спро­си­ла, как он от­но­сит­ся к ча­сто по­ми­на­е­мым «ли­бе­раль­ным цен­но­стям». В от­вет Ан­дрей Геор­ги­е­вич раз­вор­чал­ся: «Есть толь­ко од­на ли­бе­раль­ная цен­ность – ува­же­ние к дру­гой лич­но­сти. На лю­бом уровне. Вот это я по­ни­маю. Де­ло в том, что лич­ность не обя­за­на се­бя до­ка­зы­вать. Она есть. Она мо­жет быть в ка­ком угод­но су­ще­стве. И вот на­до ува­жать эту лич­ность. А мы ува­жа­ем толь­ко на­чаль­ни­ка. Ли­бо за сла­ву, ли­бо за день­ги, ли­бо за власть».

Ро­ман «Пуш­кин­ский дом», на­пи­сан­ный меж­ду 1964 и 1971 гг. и опуб­ли­ко­ван­ный в 1978 г. в Аме­ри­ке в из­да­тель­стве «Ар­дис» Кар­ла и Эл­лен­деи Проф­фе­ров, опре­де­лил его судь­бу: с од­ной сто­ро­ны, окон­ча­тель­но вы­ло­мав мо­ло­до­го пи­са­те­ля из всей со­вет­ской жиз­ни, с дру­гой – за­брав его це­ли­ком в боль­шую ли­те­ра­ту­ру, дав пра­во го­во­рить от име­ни куль­ту­ры, го­во­рить с со­вре­мен­но­стью из дру­го­го вре­ме­ни. «Пуш­кин­ский дом» спер­ва был рас­ска­зом, к на­пи­са­нию ко­то­ро­го ав­то­ра под­толк­нул про­цесс над Ио­си­фом Брод­ским и ощу­ще­ние схло­пы­ва­ния ко­рот­кой эпо­хи сво­бод, по­том стал по­ве­стью, по­том ро­ма­ном, по­том за­прет­ным ро­ма­ном, по­том од­ним из глав­ных со­бы­тий рус­ской ли­те­ра­ту­ры 1970-х.

Мно­гие кни­ги, иде­аль­но сов­па­да­ю­щие со сво­им вре­ме­нем, тут же ис­че­за­ют из ин­тел­лек­ту­аль­но­го оби­хо­да и кру­га чте­ния сра­зу по­сле его кон­ца. Би­тов, пи­сав­ший по­чти все тек­сты очень мед­лен­но, не по­па­дав­ший во вре­мя во всех смыс­лах, оста­ет­ся и се­го­дня очень жи­вым пи­са­те­лем: «Уле­та­ю­щий Мо­на­хов» или «Жизнь в вет­ре­ную по­го­ду» так же све­жи и упру­ги, как в мо­мент пуб­ли­ка­ции, в них ды­шит та же му­зы­ка рус­ской про­зы, иг­рать ко­то­рую по-преж­не­му ма­ло кто уме­ет.

Неко­то­рым об­ра­зом, ко­неч­но, имен­но ис­то­рия пуб­ли­ка­ции «Пуш­кин­ско­го до­ма» и по­сле­до­вав­ше­го за ним де­ся­ти­лет­не­го за­пре­та на про­фес­сию при­ве­ла Би­то­ва к то­му, что в 1991 г. он стал пер­вым пре­зи­ден­том рус­ско­го Пен-цен­тра: про­сто по­то­му, что в но­вой жиз­ни пи­са­те­лям бы­ло нуж­но хоть ка­кое-то при­кры­тие, ка­кая-то фи­гу­ра для раз­го­во­ра с вла­стью – и стре­ля­ный во­ро­бей Би­тов охот­но взял эту про­ти­во­ре­чи­вую роль на се­бя.

Быст­рая кни­га у него бы­ла, ка­жет­ся, толь­ко од­на. «Уро­ки Ар­ме­нии», на­пи­сан­ные за од­ну неде­лю: по­ра­зи­тель­ное эс­се, сов­ме­стив­шее в се­бе изыс­кан­ный тра­ве­лог (ка­жет­ся, то­гда и сло­ва-то та­ко­го не бы­ло) с пы­ла­ю­щей нена­ви­стью к тем, кто спла­ни­ро­вал и осу­ще­ствил ге­но­цид ар­мян­ско­го на­ро­да.

Ан­дрей Геор­ги­е­вич Би­тов во­об­ще был очень мед­лен­ный. Не в том смыс­ле, что дви­гал­ся нето­роп­ли­во или го­во­рил обыч­но неспеш­но, а в том, что мыс­лил се­бя са­мо­го в со­вер­шен­но дру­гом по­ни­ма­нии вре­ме­ни. На­о­трез от­ка­зы­вал­ся при­зна­вать се­бя про­фес­си­о­наль­ным ли­те­ра­то­ром: «Рус­ская ли­те­ра­ту­ра до сих пор бы­ла непро­фес­си­о­наль­ной. Ей до­ста­точ­но бы­ло быть ге­ни­аль­ной. Сей­час воз­ни­ка­ет про­фес­си­о­наль­ная ли­те­ра­ту­ра, она есть уже. И есть успеш­ные ав­то­ры. Но это дру­гая об­ласть. Это как срав­ни­вать хлеб и ви­но, ко­то­рое упо­треб­ля­ли уче­ни­ки Ии­су­са на Тай­ной Ве­че­ре, с тем хле­бом и ви­ном, ко­то­рое мы по­ку­па­ем в со­сед­нем ма­га­зине. Но ко­гда дей­стви­тель­но насто­я­щий ли­те­ра­тур­ный текст пе­ре­ло­мишь, как хлеб, из него по­те­чет кровь».

В 2005 г. он на­пи­сал «Вос­по­ми­на­ния о Пуш­кине», и жур­на­ли­сты вме­сте с ли­те­ра­тур­ной об­ще­ствен­но­стью то­гда ухи­хи­ка­лись, спра­ши­вая, на дру­же­ской ли но­ге жи­вой клас­сик с «на­шим всем». Би­тов же на все эти смеш­ки ре­а­ги­ро­вал очень спо­кой­но и каж­до­му, ни­ку­да не то­ро­пясь, рас­ска­зы­вал, что вы­ста­вил в од­ну ли­нию все пись­ма, про­из­ве­де­ния, чер­но­ви­ки и те­перь зна­ет точ­но, что Пуш­кин скры­вал, о чем ду­мал, че­го ни­ко­гда не на­пи­сал. В ка­кой-то мо­мент, слу­шая все это, ты по­ни­мал, что на са­мом де­ле все пра­виль­но: они с Пуш­ки­ным со­вре­мен­ни­ки, про­сто де­лят од­но на дво­их дру­гое ка­кое-то вре­мя, не то, в ко­то­ром мы пы­та­ем­ся его пой­мать и опи­сать.

Это мед­лен­ное вре­мя, в ко­то­ром каж­дая строч­ка зву­чит по­сто­ян­но и бес­ко­неч­но, оно да­ет нам се­го­дня по­след­нюю на­деж­ду.

На са­мом де­ле Би­тов ни­ку­да не дел­ся. Про­дол­жа­ет мед­лен­но быть.

Все­гда.-

АЛЕК­САНДР ВИЛЬФ / РИА НО­ВО­СТИ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.