Ад­ре­са и сви­де­те­ли

Сра­зу две от­крыв­ши­е­ся в Москве выставки при­зва­ны на­пом­нить нам о жерт­вах ГУЛАГА и воз­вра­тить в ис­то­рию их по­те­рян­ные име­на

Vedomosti - - СТИЛЬ ЖИЗНИ - Ири­на Мак Для Ве­до­мо­стей ВЫ­СТАВ­КА «ПО­СЛЕД­НИЙ АД­РЕС / 5 ЛЕТ» ОТКРЫТА ДО 16 ДЕ­КАБ­РЯ ВЫ­СТАВ­КА «ПРО­РЫВ» ОТКРЫТА ДО 10 ЯН­ВА­РЯ

Еще несколь­ко лет на­зад на за­прос в поиске «Ян­дек­са» ка­ко­го-ни­будь ста­ро­го мос­ков­ско­го ад­ре­са, по­чти лю­бо­го, од­ной из пер­вых вы­па­да­ла ссыл­ка на ба­зу «Ме­мо­ри­а­ла» и вы­яс­ня­лось, что дом не про­сто па­мят­ник, но имен­но что по­след­ний ад­рес – двух, де­ся­ти, трид­ца­ти че­ло­век. Сей­час в вы­да­че всех по­ис­ко­ви­ков эти ссыл­ки по­тес­не­ны с пер­вых по­зи­ций. Ко­го-то те­ма пе­ре­ста­ла ин­те­ре­со­вать, дру­гие о ней не за­ду­мы­ва­ют­ся – а то и счи­та­ют вред­ной, тре­тьи и так в те­ме, и ужас про­шло­го пе­ре­пол­ня­ет их со­зна­ние. Эту ин­фор­ма­цию ма­ло кто ищет – и при­хо­дит­ся де­лать так, что­бы ин­фор­ма­ция нас са­ма на­шла.

НАШ АД­РЕС

Вы­став­ку «По­след­ний ад­рес / 5 лет», от­крыв­шу­ю­ся в Го­су­дар­ствен­ном му­зее ар­хи­тек­ту­ры им. А. В. Щу­се­ва, в зда­нии Ап­те­кар­ско­го при­ка­за, и по­свя­щен­ную пя­ти­лет­не­му юби­лею про­ек­та «По­след­ний ад­рес», на­до не толь­ко смот­реть, но и вни­ма­тель­но слу­шать. И да, злить­ся в от­вет на раз­да­ю­щи­е­ся в за­лах фра­зы: «Ко­му это на­до?», «Кто это бу­дет чи­тать?».

Это весь­ма ха­рак­тер­ный фраг­мент до­ку­мен­таль­ной пье­сы, на­пи­сан­ной по ма­те­ри­а­лам про­то­ко­лов заседаний ТСЖ, по­свя­щен­ных уста­нов­ке на до­мах таб­ли­чек «По­след­не­го ад­ре­са». И од­ни из са­мых невин­ных ре­плик. Ко­гда в от­вет на ис­крен­нее воз­му­ще­ние: «Лю­дей окле­ве­та­ли и рас­стре­ля­ли!» – вы слы­ши­те невоз­му­ти­мое «Ну и что? А они небось про­да­лись», хо­чет­ся вы­клю­чить звук.

Пье­су, ис­пол­нен­ную ар­ти­ста­ми Те­ат­ра.doc, на­пи­са­ли Еле­на Ва­ни­на, ре­жис­сер и сце­на­рист, и Ан­на На­рин­ская, ли­те­ра­тур­ный кри­тик и ку­ра­тор выставки, в ко­то­рой при­ня­ло уча­стие очень мно­го лю­дей. Сле­ду­ет на­звать в первую оче­редь и ав­то­ров идеи – жур­на­ли­ста Сер­гея Пар­хо­мен­ко и ар­хи­тек­то­ра Евгения Ас­са, – и ар­хи­тек­то­ров про­ек­та Ки­рил­ла Ас­са и На­дю Кор­бут, и ре­жис­се­ра Ки­рил­ла Ку­ла­ги­на, а вме­сте с ни­ми Ва­лен­ти­на Се­га­ло­ви­ча и Еле­ну Зем­лин­скую, обес­пе­чив­ших са­му воз­мож­ность про­ве­де­ния выставки, на ко­то­рую не бы­ло де­нег и ко­то­рая бы­ла из­на­чаль­но пред­ло­же­на дру­го­му му­зею, весь­ма по­пу­ляр­но­му. Но тот от­ка­зал­ся, а Му­зей ар­хи­тек­ту­ры пу­стил.

Пять лет «По­след­не­го ад­ре­са» ис­чис­ля­ют­ся с 10 де­каб­ря 2014 г., ко­гда в оче­ред­ной Меж­ду­на­род­ный день прав че­ло­ве­ка на де­вя­ти мос­ков­ских до­мах по­ве­си­ли пер­вые 18 ме­мо­ри­аль­ных зна­ков. Се­го­дня боль­ше чем в 40 го­ро­дах и се­лах Рос­сии, Укра­и­ны, Мол­да­вии и Грузии уста­нов­ле­но в об­щей слож­но­сти 800 та­ких таб­ли­чек из нержа­вей­ки раз­ме­ром 11 х 19 см с пу­стым ме­стом для несу­ще­ству­ю­щей фо­то­гра­фии и из­ло­жен­ной пунк­ти­ром био­гра­фи­ей: как зва­ли, ко­гда ро­дил­ся и ко­гда аре­сто­ва­ли, от­ку­да не вер­нул­ся. На вы­став­ке есть ста­нок, на ко­то­ром де­ла­ют эти таб­лич­ки. Еще 1500 за­явок на их уста­нов­ку, по дан­ным сай­та «По­след­не­го ад­ре­са», ждут сво­ей оче­ре­ди – кап­ля в мо­ре, ес­ли со­по­ста­вить с чис­лом жертв.

Ко­гда-то Пар­хо­мен­ко и Евгений Асс вме­сте меж­ду­на­род­ным «Ме­мо­ри­а­лом» ока­за­лись в чис­ле учре­ди­те­лей об­ще­ствен­ной ини­ци­а­ти­вы под на­зва­ни­ем «По­след­ний ад­рес». Вы­став­ка же пред­став­ля­ет со­бой сра­зу несколь­ко ви­део- и аудио­ин­стал­ля­ций. Под сво­да­ми па­лат XVII в. де­мон­стри­ру­ют­ся кад­ры ин­тер­вью, взя­тых у род­ных и по­том­ков по­гиб­ших в го­ды тер­ро­ра. Этих ин­тер­вью ста­но­вит­ся все боль­ше, и со вре­ме­нем, хо­чет­ся ве­рить, все это вы­льет­ся в са­мо­сто­я­тель­ный до­ку­мен­таль­ный про­ект, при­зван­ный вер­нуть в пуб­лич­ное об­суж­де­ние дис­курс, ко­то­рый мно­гим пред­став­ля­ет­ся лиш­ним, несу­ще­ствен­ным, а ко­му-то и вре­до­нос­ным.

На вы­ста­воч­ный мо­ни­тор вы­ве­де­ны наи­бо­лее ха­рак­тер­ные ва­ри­ан­ты от­ве­тов жи­те­лей на по­пыт­ки уста­но­вить на их до­ме па­мят­ный знак. От «Не да­дим сде­лать из до­ма ко­лум­ба­рий» до «Нам не нуж­ны ва­ши мрач­ные таб­лич­ки па­мя­ти ни­ко­му не из­вест­ных лю­дей». В ка­че­стве ред­ко­го при­ме­ра небы­ва­лой со­зна­тель­но­сти при­ве­де­на пе­ре­пис­ка Евгения Крас­но­ва, ди­рек­то­ра за­во­да «Эко­хим­маш» в го­ро­де Буй, и На­та­льи Ше­ле­пи­ной, пра­де­ду ко­то­рой, ко­гда-то ди­рек­то­ру то­го са­мо­го за­во­да, рас­стре­лян­но­му, Крас­нов уста­но­вил таб­лич­ку.

НЕМЕЦКИЕ КАМ­НИ

Тут умест­но вспом­нить, что наш «По­след­ний ад­рес» име­ет пря­мой ана­лог – немец­кий про­ект Stolpersteine, в бук­валь­ном пе­ре­во­де «Кам­ни пре­ткно­ве­ния». Эти от­по­ли­ро­ван­ные до блес­ка брон­зо­вые ку­би­ки 10 х 10 х 10 см, вмон­ти­ро­ван­ные в тро­туар­ное по­кры­тие, – но­си­те­ли ин­фор­ма­ции о жерт­вах на­цист­ских де­пор­та­ций. При­ду­ман­ные скуль­пто­ром Гюн­те­ром Дем­ни­гом, пер­вые «кам­ни пре­ткно­ве­ния» по­яви­лись в Бер­лине в 1996 г., но с 2004 г. рас­про­стра­ни­лись по всей Гер­ма­нии и ча­стич­но в Ав­стрии, их мож­но уви­деть в Поль­ше, Че­хии, Фран­ции. Го­во­рят, и на Укра­ине они есть. На по­верх­но­сти ку­би­ка вы­би­то имя, год де­пор­та­ции, да­та и ме­сто ги­бе­ли. Ку­би­ки уста­нав­ли­ва­ют­ся пе­ред до­мом, на­по­ми­ная о по­гиб­ших со­се­дях и ми­ре, ко­то­ро­го боль­ше нет. Гу­ляя по Бер­ли­ну, по­на­ча­лу не за­ме­ча­ешь эти зна­ки – но, об­ра­тив вни­ма­ние хоть раз, вы­хва­ты­ва­ешь их взгля­дом ав­то­ма­ти­че­ски. Есть и кам­ни, ко­то­рые свя­зы­ва­ют Гер­ма­нию и Рос­сию. Та­кой, на­при­мер: «Здесь жил Макс Цу­кер, ро­див­ший­ся в 1871 г. В 1933м бе­жал в СССР, в 1937-м аре­сто­ван НКВД, в 1939-м вы­дан ге­ста­по, 23.10.1941 убит в Вар­шав­ском гет­то». Бе­жал, но не ту­да.

При­ду­мав свои кам­ни, Дем­ниг из­на­чаль­но рас­счи­ты­вал уста­нав­ли­вать их на до­мах, в ко­то­рых жи­ли жерт­вы, но во­вре­мя оду­мал­ся – у до­мо­вла­дель­цев мог­ли най­тись воз­ра­же­ния. И то­гда воз­ник­ла идея вмон­ти­ро­вать их ря­дом с до­мом – и му­ни­ци­па­ли­тет не стал воз­ра­жать. Но то Бер­лин и из­вест­ная нам ис­то­рия де­на­ци­фи­ка­ции. В Москве же и тро­туа­ры ме­ня­ют ча­сто, и на власть на­деж­ды вся­ко мень­ше, чем на лю­дей, ко­то­рых мож­но учить и убеж­дать.

НЕОБХОДИМЫЙ ГЕН

На по­ле убеж­де­ния и вос­пи­та­ния все­гда луч­ше ра­бо­та­ют мар­ке­ры, до­ступ­ные всем. То, что лег­ко не ис­кать, а об­на­ру­жить вдруг – на ули­це или ху­до­же­ствен­ной вы­став­ке, вро­де бы не име­ю­щей от­но­ше­ния к де­лу. Та­кой, на­при­мер, как толь­ко что от­крыв­ша­я­ся в Фон­де куль­ту­ры «Екатерина» вы­став­ка «Про­рыв».

Это тре­тья часть дол­го­игра­ю­ще­го арт-про­ек­та «Та­ке­да. Боль и во­ля», ини­ци­и­ро­ван­но­го в 2017 г. фар­ма­цев­ти­че­ской ком­па­ни­ей Takeda в под­держ­ку раз­ви­тия пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи и но­вых тех­но­ло­гий в ме­ди­цине. Ку­ра­тор «Про­ры­ва» Ми­ха­ил Сид­лин со­брал в нем из­вест­ных со­вре­мен­ных ху­дож­ни­ков, сре­ди них – Вик­тор Алим­пи­ев, Ана­ста­сия Але­хи­на, Дмит­рий Ка­вар­га, Сер­гей Ми­ро­нен­ко, Гри­го­рий Оре­хов, Макс Ор­лиц­кий, Олег Тыр­кин, Ки­рилл Че­луш­кин, Ари­старх Чер­ны­шев. Но вся ны­неш­няя вы­став­ка за­кру­че­на во­круг глав­ной ра­бо­ты «Ген аль­тру­из­ма» Оль­ги и Оле­га Та­та­рин­це­вых, ко­то­рую ав­то­ры по­свя­ти­ли ге­не­ти­ку Вла­ди­ми­ру Эф­ро­им­со­ну.

Два­жды ре­прес­си­ро­ван­ный Вла­ди­мир Пав­ло­вич Эф­ро­им­сон (1908– 1989) – один из 257 «сви­де­те­лей Ар­хи­пе­ла­га», чьи рас­ска­зы ци­ти­ру­ет в сво­ей глав­ной кни­ге Алек­сандр Сол­же­ни­цын. Тот, кто в 1985 г. ска­зал с три­бу­ны об ака­де­ми­ке Ни­ко­лае Ва­ви­ло­ве: «Он не по­гиб! Он сдох – сдох как со­ба­ка в са­ра­тов­ской тюрь­ме!» В 1971 г. Эф­ро­им­сон, убеж­ден­ный, что са­мо­по­жерт­во­ва­ние необ­хо­ди­мо че­ло­ве­че­ству, вы­ска­зал ги­по­те­зу на­уч­но­го обос­но­ва­ния этой идеи в опуб­ли­ко­ван­ной в «Но­вом ми­ре» ра­бо­те «Ро­до­слов­ная аль­тру­из­ма». А в 2018 г., об­суж­дая с Та­та­рин­це­вы­ми этот сю­жет, пи­са­тель­ни­ца Людмила Улиц­кая – уче­ни­ца Эф­ро­им­со­на – на­толк­ну­ла их на идею ра­бо­ты, за­ни­ма­ю­щей те­перь це­лый зал. Фра­за Улиц­кой «аль­тру­изм – это та­кое ка­че­ство, ко­то­рое, ока­зы­ва­ет­ся, нуж­но для вы­жи­ва­ния по­пу­ля­ции» – ста­ла клю­чом к ее по­ни­ма­нию.

Са­мый впе­чат­ля­ю­щий фраг­мент ра­бо­ты – не за­ни­ма­ю­щая ос­нов­ное ме­сто ин­стал­ля­ция из ке­ра­ми­че­ских тру­бок, местами пе­ре­кры­тых из­ло­ман­ны­ми ли­ста­ми ме­тал­ла, а тек­сты на стене. И текст той са­мой «Ро­до­слов­ной аль­тру­из­ма» про­сто на лист­ках бу­ма­ги, и текст на ви­део – строч­ки пи­сем, на­пи­сан­ных Эф­ро­им­со­ном из ла­ге­ря жене. Оба тек­ста непро­сто разо­брать, а разо­брав – труд­но про­честь. Но это и не долж­но быть лег­ко.-

АН­ДРЕЙ ГОРДЕЕВ / ВЕДОМОСТИ

Часть экс­по­зи­ции «По­след­не­го ад­ре­са» – кад­ры ин­тер­вью, взя­тых у род­ных и по­том­ков по­гиб­ших в го­ды тер­ро­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.