УРО­КИ «крас­но­го мая»

«Ре­во­лю­ци­он­ный» Па­риж 50 лет то­му на­зад

Den (Russian) - - История И «я» - Бо­рис СОКОЛОВ ФОТО С САЙТА MIISTA.COM

Май 1968 го­да во­шел в ис­то­рию Фран­ции, да и всей За­пад­ной Ев­ро­пы, как ме­сяц мо­ло­деж­ных про­те­стов. Наи­бо­лее ак­тив­ны­ми они ока­за­лись во Фран­ции, а посколь­ку про­хо­ди­ли они под ком­му­ни­сти­че­ски­ми и анар­хист­ски­ми ло­зун­га­ми, то при­ня­то го­во­рить о «крас­ном мае». С че­го все на­ча­лось? С вы­ступ­ле­ний сту­ден­тов уни­вер­си­те­та Па­ри­жX — Нан­тер. Они про­те­сто­ва­ли про­тив пат­ри­ар­халь­но­го за­пре­та до­сту­па сту­ден­тов муж­ско­го по­ла в жен­ские об­ще­жи­тия. По­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство сту­ден­тов бы­ли убеж­де­ны, что в за­ня­тии сек­сом в об­ще­жи­ти­ях нет ни­че­го предо­су­ди­тель­но­го. От­сю­да два глав­ных ло­зун­га про­те­стов: «За­пре­щать за­пре­ща­ет­ся» и «Любовь сво­бод­на» (ва­ри­ант: «То­ва­ри­щи! Лю­бо­вью мож­но за­ни­мать­ся и в Шко­ле по­ли­ти­че­ских на­ук, а не толь­ко на лу­жай­ке»).

Стро­го го­во­ря, тре­бо­ва­ние о до­пус­ке муж­чин в жен­ские об­ще­жи­тия бы­ло ча­стью борь­бы за жен­ское рав­но­пра­вие, посколь­ку в муж­ские об­ще­жи­тия при­во­дить де­ву­шек и то­гда не воз­бра­ня­лось. Прав­да, на­ча­лось все с чи­сто по­ли­ти­че­ской ак­ции. 22 мар­та в Нан­те­ре сту­ден­ты за­хва­ти­ли зда­ние ад­ми­ни­стра­тив­но­го кор­пу­са, тре­буя осво­бож­де­ния ше­сти сво­их то­ва­ри­щей, чле­нов На­ци­о­наль­но­го ко­ми­те­та в за­щи­ту Вьет­на­ма, ко­то­рые, про­те­стуя про­тив Вьет­нам­ской вой­ны США, на­па­ли 20 мар­та на па­риж­ское пред­ста­ви­тель­ство «Аме­ри­к­эн Экс­пресс» и бы­ли в ре­зуль­та­те аре­сто­ва­ны. Так воз­ник­ло ра­ди­каль­но-анар­хист­ское «Дви­же­ние 22 мар­та», ко­то­рое при­влек­ло к се­бе мас­су сту­ден­тов тре­бо­ва­ни­ем сво­бод­но­го до­сту­па в жен­ские об­ще­жи­тия. Вско­ре к со­от­вет­ству­ю­щим ло­зун­гам до­ба­ви­лись дру­гие анар­хист­ские и ком­му­ни­сти­че­ские ло­зун­ги, при­чем по­след­ние — не в клас­си­че­ском со­вет­ском, а пре­иму­ще­ствен­но в троц­кист­ском и ма­о­ист­ском ис­пол­не­нии.

Вско­ре дви­же­ние рас­про­стра­ни­лось на всю Сор­бон­ну. Сту­ден­там со­чув­ство­ва­ли мно­гие ле­вые пре­по­да­ва­те­ли Сор­бон­ны, в том чис­ле из­вест­ные фи­ло­со­фы Ми­шель Фу­ко и Жан-Поль Сартр. К ра­ди­каль­но- фи­ло­соф­ским ло­зун­гам, вро­де «Будь­те ре­а­ли­ста­ми, тре­буй­те невоз­мож­но­го!», «Осво­бож­де­ние че­ло­ве­че­ства бу­дет все­об­щим, ли­бо его не бу­дет», до­ба­ви­лись и чи­сто по­ли­ти­че­ские: « На сме­ну оли­гар­хии дол­жен прий­ти на­род» (этот ло­зунг и се­год­ня ак­туа­лен как в Укра­ине, так и в Рос­сии), «Те, кто де­ла­ют ре­во­лю­цию на­по­ло­ви­ну, ро­ют се­бе мо­ги­лу», «Мы не бу­дем ни­че­го тре­бо­вать и про­сить: мы возь­мем и за­хва­тим » . Бы­ли и чи­сто па­ро­дий­ные ло­зун­ги: «Про­ле­та­рии всех стран, раз­вле­кай­тесь!»

Так­же при уча­стии ра­ди­каль­но на­стро­ен­ных сту­ден­тов из ФРГ, Ита­лии и Бель­гии, учив­ших­ся в Сор­бонне, бы­ло со­зда­но «Дви­же­ние уни­вер­си­тет­ских дей­ствий» (МАЮ), при­зван­ное при­дать сту­ден­че­ским вы­ступ­ле­ни­ям про­те­ста меж­ду­на­род­ный и ско­ор­ди­ни­ро­ван­ный ха­рак­тер. Од­на­ко ак­ции в ука­зан­ных стра­нах да­ле­ко не до­стиг­ли раз­ма­ха фран­цуз­ских. За­то в Сор­бонне МАЮ со­зда­ло «па­рал­лель­ные кур­сы», на ко­то­рых вме­сто офи­ци­аль­ным про­фес­со­ров чи­та­ли кур­сы лек­ций при­гла­шен­ные сту­ден­та­ми вы­да­ю­щи­е­ся спе­ци­а­ли­сты из неуни­вер­си­тет­ской (а по­рой — и из неа­ка­де­ми­че­ской) сре­ды, а ино­гда — и са­ми сту­ден­ты.

В по­пыт­ке раз­ло­жить сту­ден­че­ское дви­же­ние в Нан­тер бы­ли по­сла­ны по­ли­цей­ские аген­ты. Но сту­ден­ты их быст­ро вы­чис­ли­ли, сфо­то­гра­фи­ро­ва­ли и устро­и­ли спе­ци­аль­ную вы­став­ку. А ко­гда по­ли­цей­ские по­про­бо­ва­ли раз­гро­мить вы­став­ку сту­ка­чей, сту­ден­ты вы­тес­ни­ли их с тер­ри­то­рии уни­вер­си­те­та. 30 ап­ре­ля сту­ден­че­ских ли­де­ров вла­сти об­ви­ни­ли в «под­стре­ка­тель­стве к на­си­лию» и пре­кра­ти­ли за­ня­тия в уни­вер­си­те­те. То­гда 1 мая 100 ты­сяч сту­ден­тов и мо­ло­дых ра­бо­чих вы­шли на ули­цы Па­ри­жа под ло­зун­гом: « Ра­бо­ту мо­ло­де­жи! » Де­мон­стран­ты тре­бо­ва­ли 40- ча­со­вой ра­бо­чей неде­ли и от­ме­ны по­ста­нов­ле­ния о рез­ком со­кра­ще­нии про­грам­мы со­ци­аль­но­го обес­пе­че­ния, а так­же рас­ши­ре­ния прав сту­ден­тов по управ­ле­нию уни­вер­си­те­та­ми.

2 мая бы­ло объ­яв­ле­но о пре­кра­ще­нии за­ня­тий «на неопре­де­лен­ное вре­мя». 3 мая на­ча­лись столк­но­ве­ния сту­ден­тов с по­ли­ци­ей, охва­тив­шие весь Ла­тин­ский квар­тал. Око­ло 600 сту­ден­тов бы­ло аре­сто­ва­но, несколь­ко сот — ра­не­но. Столк­но­ве­ния про­дол­жи­лись и в по­сле­ду­ю­щие дни. 7 мая во Фран­ции на­ча­лась все­об­щая сту­ден­че­ская за­ба­стов­ка. В Па­ри­же на ули­цы вы­шло 50 тыс. сту­ден­тов. То­гда вла­сти объ­яви­ли об уволь­не­нии из Сор­бон­ны всех участ­ни­ков бес­по­ряд­ков. Это толь­ко под­ли­ло мас­ла в огонь про­те­стов. К сту­ден­там при­со­еди­ни­лись ли­це­и­сты. Для за­щи­ты от сле­зо­то­чи­во­го га­за, при­ме­няв­ше­го­ся по­ли­ци­ей, де­мон­стран­ты ели ли­мо­ны — и ли­мон стал од­ним из сим­во­лов про­те­стов.

8 мая пре­зи­дент Де Голль за­явил: «Я не уступ­лю на­си­лию». То­гда фран­цуз­ские ин­тел­лек­ту­а­лы Жан-Поль Сартр, Си­мо­на де Бо­ву­ар, На­та­ли Сар­рот, Фран­с­у­а­за Са­ган, Ан­дре Горц, Фран­с­уа Мо­ри­ак и др. вы­сту­пи­ли с за­яв­ле­ни­ем в под­держ­ку сту­ден­тов. Сту­ден­тов под­дер­жа­ли круп­ней­шие проф­со­ю­зы Фран­ции, а позд­нее так­же пар­тии ком­му­ни­стов, со­ци­а­ли­стов и ле­вых ра­ди­ка­лов. Но ни од­на из этих пар­тий ре­аль­но не вли­я­ла на во­ждей про­те­сту­ю­щих, ко­то­рые на­зы­ва­ли се­бя « но­вы­ми ле­вы­ми » . В то же вре­мя, в Москве к про­те­стам во Фран­ции от­но­си­лись на­сто­ро­жен­но и не вы­ка­зы­ва­ли без­ого­во­роч­ной под­держ­ки «крас­но­му маю». С од­ной сто­ро­ны, Бреж­нев не хо­тел пор­тить хо­ро­шие от­но­ше­ния с де Гол­лем, ко­то­рые при­зва­ны бы­ли осла­бить ев­ро­ат­лан­ти­че­скую со­ли­дар­ность. С дру­гой сто­ро­ны, глав­ную роль в про­те­стах иг­ра­ли анар­хи­сты и марк­си­сты « несо­вет­ской» ори­ен­та­ции, ко­то­рые в СССР рас­смат­ри­ва­лись как идео­ло­ги­че­ские про­тив­ни­ки. По­это­му их пря­мая под­держ­ка Моск­вой ис­клю­ча­лась. К то­му же Бреж­нев в тот мо­мент был весь­ма обес­по­ко­ен при­хо­дом к вла­сти в Че­хо­сло­ва­кии сто­рон­ни­ков «со­ци­а­лиз­ма с че­ло­ве­че­ским ли­цом » , в ко­то­рых он ви­дел род­ствен­ные ду­ши» с во­ждя­ми «крас­но­го мая».

8 мая де­мон­стран­тов в Па­ри­же бы­ло уже боль­ше 100 тыс. че­ло­век, и по­ли­ция не пы­та­лась их разо­гнать. За­то ко­гда че­рез два дня 20 тыс. сту­ден­тов по­пы­та­лись прой­ти к зда­ни­ям Управ­ле­ния те­ле­ви­де­ния и Ми­ни­стер­ства юс­ти­ции, по­ли­ция за­пер­ла их на буль­ва­ре СенМи­шель, где в от­вет про­те­сту­ю­щие воз­ве­ли 60 бар­ри­кад. 367 че­ло­век бы­ло ра­не­но, 460 аре­сто­ва­но. От­сту­па­ю­щие сту­ден­ты под­жи­га­ли ав­то­мо­би­ли. В ночь на 11 мая над Па­ри­жем под­ни­ма­лось за­ре­во по­жа­ров. Те­перь власть по­шла на уступ­ки. Пре­мьер-ми­нистр Жор­жПом­пи­ду в этот день объ­явил об от­кры­тии 13 мая Сор­бон­ны, об от­мене уволь­не­ния сту­ден­тов и пре­по­да­ва­те­лей и пе­ре­смот­ре дел тех сту­ден­тов, кто был осуж­ден за уча­стие в бес­по­ряд­ках. Но бы­ло уже позд­но. 13 мая проф­со­ю­зы на­ча­ли все­об­щую за­ба­стов­ку в под­держ­ку сту­ден­тов. Ба­сту­ю­щие тре­бо­ва­ли 40-ча­со­вой ра­бо­чей неде­ли, пен­си­он­но­го воз­рас­та в 60 лет, ми­ни­маль­ной зар­пла­ты в 1000 фран­ков и ухо­да в от­став­ку де Гол­ля. В Па­ри­же на де­мон­стра­цию вы­шли ре­корд­ные 800 тыс. че­ло­век. На­ча­лись за­хва­ты пред­при­я­тий ра­бо­чи­ми, под­няв­ши­ми над за­во­да­ми и фаб­ри­ка­ми. 15 мая сту­ден­ты за­хва­ти­ли па­риж­ский те­атр «Оде­он» и пре­вра­ти­ли его в от­кры­тый дис­кус­си­он­ный клуб, под­няв над ним, что ин­те­рес­но, крас­ный и чер­ный фла­ги...

20 мая чис­ло ба­сту­ю­щих до­стиг­ло 10 мил­ли­о­нов, на за­во­дах воз­ник­ли «ко­ми­те­ты са­мо­управ­ле­ния» и «ко­ми­те­ты дей­ствия», некон­тро­ли­ру­е­мые проф­со­ю­за­ми, в про­вин­ции ра­бо­чие ко­ми­те­ты на­ча­ли бес­плат­ное рас­пре­де­ле­ние то­ва­ров и про­дук­тов нуж­да­ю­щим­ся. Все про­ис­хо­дя­щее очень на­по­ми­на­ло ре­во­лю­цию. 22 мая На­ци­о­наль­ное со­бра­ние ед­ва не при­ня­ло во­тум недо­ве­рия гол­лист­ско­му пра­ви­тель­ству (не хва­ти­ло все­го одного го­ло­са!) В тот же день попытка вы­слать из стра­ны во­ждя сту­ден­тов Да­ни­э­ля Кон-Бен­ди­та как граж­да­ни­на ФРГ при­ве­ла к но­вой «но­чи бар­ри­кад» и под­жо­гу зда­ния Па­риж­ской бир­жи. 25 мая пра­ви­тель­ство, пой­дя на опре­де­лен­ные уступ­ки проф­со­ю­зам, без­успеш­но пы­та­лась по­да­вить про­тест си­лой.

29 мая де Голль ис­чез из Па­ри­жа, и ли­де­ры сту­ден­тов при­зва­ли к за­хва­ту вла­сти, ко­то­рая буд­то бы «ва­ля­ет­ся на ули­це». Но на сле­ду­ю­щий день пре­зи­дент, по­се­тив­ший штаб фран­цуз­ских войск и за­ру­чив­ший­ся под­держ­кой ко­ман­до­ва­ния, по­явил­ся на пуб­ли­ке и вы­сту­пил с ре­чью, в ко­то­рой при­звал к на­ве­де­нию по­ряд­ка, объ­явил об от­ка­зе обе­щан­но­го им же 24 мая ре­фе­рен­ду­ма о «фор­мах уча­стия» тру­дя­щих­ся в управ­ле­нии пред­при­я­ти­я­ми, о ро­спус­ке На­ци­о­наль­но­го со­бра­ния и про­ве­де­нии до­сроч­ных пар­ла­мент­ских вы­бо­ров 23 и 30 июня. В Па­ри­же про­шла 500-ты­сяч­ная де­мон­стра­ция гол­ли­стов. По­ли­ция на­ча­ла очи­щать за­хва­чен­ные ра­бо­чи­ми пред­при­я­тия. 6 июня бы­ло до­стиг­ну­то со­гла­ше­ние проф­со­ю­зов, пред­при­ни­ма­те­лей и пра­ви­тель­ства о по­вы­ше­нии зар­пла­ты и со­ци­аль­ных про­грам­мах. 12 июня Кон-Бе­не­дит был на­ко­нец вы­слан в ФРГ, а ряд ле­во­ра­ди­каль­ных груп­пи­ро­вок за­пре­щен.

Де Голль рас­счи­ты­вал на «мол­ча­ли­вое боль­шин­ство» фран­цу­зов, устав­шее от бес­по­ряд­ков, и не ошиб­ся. Гол­ли­сты по­лу­чи­ли на вы­бо­рах аб­со­лют­ное боль­шин­ство мест в пар­ла­мен­те. Но от ре­пу­та­ци­он­но­го уда­ра, на­не­сен­но­го «крас­ным ма­ем», Де Голль уже не опра­вил­ся. В 1969 го­ду, про­иг­рав ре­фе­рен­дум по ре­фор­ме Се­на­та, он доб­ро­воль­но ушел в от­став­ку. К то­му вре­ме­ни по­пу­ляр­ность ос­но­ва­те­ля Пя­той рес­пуб­ли­ки упа­ла еще и из-за то­го, что уступ­ки проф­со­ю­зам вы­зва­ли силь­ную ин­фля­цию вслед­ствие по­вы­ше­ния зар­пла­ты, и уже в но­яб­ре 1968 го­да пра­ви­тель­ству при­ш­лось вве­сти кон­троль над за­ра­бот­ной пла­той и це­на­ми и по­вы­сить на­ло­ги.

По­че­му « крас­ный май » так и не пе­ре­рос в ре­во­лю­цию? К то­му вре­ме­ни во Фран­ции воз­ни­ка­ла тре­тич­ная эко­но­ми­ка, где сек­тор услуг и зар­пла­та рос­ли быст­рее, чем в про­мыш­лен­ном сек­то­ре. Ра­бо­чие ока­за­лись в мень­шин­стве, и ста­ра­лись под­нять свою зар­пла­ту до уров­ня дру­гих со­ци­аль­ных групп. Сту­ден­ты же бо­ро­лись за сво­бо­ду, так, как они ее по­ни­ма­ли, и по­сле удо­вле­тво­ре­ния ря­да эко­но­ми­че­ских тре­бо­ва­ний их со­юз с ра­бо­чи­ми рас­пал­ся. Не бы­ло ав­то­ри­тет­ной по­ли­ти­че­ской пар­тии, спо­соб­ной по­ве­сти за со­бой про­тест, анар­хи­че­ские ло­зун­ги не спо­соб­ство­ва­ли кон­со­ли­да­ции, а си­ло­вые струк­ту­ры оста­лись вер­ны пра­ви­тель­ству, что ис­клю­ча­ло за­хват вла­сти ре­во­лю­ци­он­ным пу­тем.

Мо­жет ли «крас­ный май» в той или иной фор­ме по­вто­рить­ся в Рос­сии или в Укра­ине? Ду­маю, что нет. Те си­лы, ко­то­рые ста­ли глав­ной дви­жу­щей си­лой несо­сто­яв­шей­ся ре­во­лю­ции во Фран­ции в 1968 го­ду, бы­ли зна­чи­тель­но ме­нее мар­ги­наль­ны, чем в се­го­дняш­ней Укра­ине и Рос­сии. Анар­хи­сты и ле­во­ра­ди­ка­лы кон­цен­три­ро­ва­лись в Сор­бонне и дру­гих уни­вер­си­те­тах, в ря­де из них со­став­ляя боль­шин­ство, по край­ней ме­ре, сре­ди по­ли­ти­че­ски ак­тив­ной ча­сти сту­ден­че­ства. Ни в Рос­сии, ни в Укра­ине ни­че­го по­доб­но­го по­ка не на­блю­да­ет­ся.

Не­уда­ча же «крас­но­го мая», несмот­ря на сот­ни ты­сяч де­мон­стран­тов, вы­шед­ших на ули­цы фран­цуз­ской сто­ли­цы в его под­держ­ку, бы­ла обу­слов­ле­на тем, что за про­те­сту­ю­щи­ми не сто­я­ла сколь­ко-ни­будь ор­га­ни­зо­ван­ная по­ли­ти­че­ская партия, спо­соб­ная взять власть. Мар­ги­наль­ные же ор­га­ни­за­ции, воз­гла­вив­шие про­тест, объ­еди­ня­ло лишь от­ри­ца­ние су­ще­ству­ю­щих по­ряд­ков, а не ка­кая-ли­бо об­щая по­зи­тив­ная про­грам­ма, при­вле­ка­тель­ная для тех масс, от име­ни ко­то­рых они вы­сту­па­ли.

Так вы­гля­дел «крас­ный май» в Па­ри­же неза­бы­ва­е­мо­го 1968 го­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.