Бру­таль­ная акварель

Den (Russian) - - Города И Места - Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День» Фо­то Свет­ла­ны ЧЕБАНОВОЙ

Нью-Йорк — Львов — Шар­го­род — Лон­дон (2) — Ива­но-Фран­ковск — Пра­га (2) — Ие­ру­са­лим — Чер­нов­цы — Керчь — Ки­ев (2) — Ан­та­на­на­ри­ву — Па­риж — За­по­ро­жье — Сантья­го-де-Чи­ли — Ка­ме­нец-По­доль­ский — Ме­хи­ко — Дне­пр — Сва­зи­ленд — Чер­но­быль — Ман­х­эт­те­на — Москва — Ва­шинг­тон — Харьков — Ко­ста-Ри­ка — Бо­гу­слав— Бруклин — Яли­ве­ць — Ров­но — Уж­го­род — Бар­се­ло­на — Космач — Минск — Лу­ганск — Бер­лин (2) — Санкт-Пе­тер­бург — Крас­ное — Но­вый Ор­ле­ан — Жи­то­мир — До­нецк — Хер­сон — Одес­са — Пол­та­ва — Лу­ганск — Чер­кас­сы — Тер­но­поль — Коб­ленц — Сан-Фран­цис­ко — Су­мы — Но­во­мос­ковск — Ста­ни­слав — При­пять — Лис­са­бон — Вроц­лав — Ма­ри­у­поль — Па­лер­мо — Крым — Ам­стер­дам — Николаев

Что­бы по­лу­чить мак­си­маль­но пол­ное пред­став­ле­ние о Ни­ко­ла­е­ве как ме­сте и некой общ­но­сти, я за­дал иден­тич­ные во­про­сы о го­ро­де двум его жи­те­лям, точ­нее, жи­те­лю и жи­тель­ни­це. Вот как они оха­рак­те­ри­зо­ва­ли се­бя. Ев­ге­ний УМАНОВ, 1985 го­да рож­де­ния. «Потом­ствен­ный ни­ко­ла­е­вец. По про­фес­сии ин­же­нер-про­грам­мист. Твор­че­ством за­ни­ма­юсь всю жизнь: пуб­ли­ко­вал­ся со сти­ха­ми и про­зой, вы­пу­стил кни­гу, вы­иг­ры­вал кон­кур­сы, сни­мал филь­мы, ста­вил му­зы­каль­ный мо­но­те­атр, ор­га­ни­зо­вы­вал са­мые раз­лич­ные твор­че­ские ве­че­ра, со­здал «Га­раж­ное Те­ле­ви­денЬе Николаева», по­лу­чал все­воз­мож­ные на­гра­ды и обе­ща­ния фи­зи­че­ской рас­пра­вы. Имею га­раж с ви­дом на Ин­гул. В по­след­нее вре­мя увле­чен со­зда­ни­ем филь­мов и пе­ре­дач об ис­то­рии Николаева в раз­вле­ка­тель­ном фор­ма­те». Свет­ла­на ЧЕБАНОВА, 1980 го­да рож­де­ния. «Ро­ди­лась, жи­ву и ра­бо­таю в Ни­ко­ла­е­ве. По об­ра­зо­ва­нию куль­ту­ро­лог. По при­зва­нию про­по­вед­ник. По фак­ту ху­дож­ник, ил­лю­стра­тор. Участ­ник про­ек­та «Slava Frolova-group». Ав­тор се­рии по­пу­ляр­ных в Ни­ко­ла­е­ве от­кры­ток «Ми­ко­лаїв патріо­тич­ний». Идей­ный вдох­но­ви­тель и по­пу­ля­ри­за­тор про­ек­тов #cards_mk и «Світ­ла Май­стер­ня». Во­лон­тёр ве­те­ран­ско­го цен­тра «4.5.0.» Ино­гда обо мне го­во­рят, что я ещё и по­эт, но это не точ­но».

ДЕТ­СКОЕ

— Ка­кое ва­ше пер­вое вос­по­ми­на­ние о го­ро­де?

Свет­ла­на Чебанова: Мра­мор­ные львы в каш­та­но­вом скве­ре, ки­но­те­атр «Хро­ни­ка», фон­тан на Набережной. И ле­то. За ру­ку с от­цом. А воз­ле фон­та­на — ка­фе, где мо­ро­же­ное по­сы­па­ли шо­ко­лад­ной струж­кой или по­ли­ва­ли смо­ро­ди­но­вым, по­че­му-то, ва­ре­ньем. Па­па брал для ме­ня двой­ную пор­цию, и я не мог­ла с ней спра­вить­ся. А ещё улич­ный кран во­до­на­пор­ный, с ры­ча­гом, на род­ной Сло­бод­ке. В дет­стве я его на­зы­ва­ла «пе­ли­кан». И трам­ваи. Мно­го трам­ва­ев. И си­рень. Мно­го си­ре­ни.

Ев­ге­ний Уманов: Вы­гу­ли­ва­ла ме­ня моя ба­буш­ка Жан­на по ули­це Аван­гард­ной в сто­ро­ну Юж­но­го Бу­га, в сто­ро­ну Неф­те­ба­зы. Бы­ли там у до­ро­ги по­ле­вые цве­ты, та­кие ти­пич­ные для юга Укра­и­ны, вся­кие жёл­тые ди­кие со­бач­ки, крас­ные ма­ки, зе­ле­ные ко­лос­ки и боль­шая си­няя Ку­ри­ная Сле­по­та, ко­то­рую ни в ко­ем ра­зе нель­зя бы­ло тро­гать ру­ка­ми.

— Есть ли у вас сей­час из­люб­лен­ные ме­ста и марш­ру­ты в го­ро­де и по­че­му имен­но они?

Ев­ге­ний: От Са­до­вой че­рез Ман­га­на­ри­ев­ский сквер, че­рез Ад­ми­рал­тей­ство, че­рез ста­рую до­ро­гу, по двум сто­ро­нам об­рам­лен­ную сте­ной из жел­то­го ра­куш­ни­ка к Ин­гу­лу, к су­до­стро­и­тель­но­му за­во­ду, к пер­вой вер­фи, ко­то­рая бы­ла со­зда­на за год до услов­но­го по­яв­ле­ния са­мо­го Николаева. Этой до­ро­гой хо­ди­ло несколь­ко по­ко­ле­ний мо­их пред­ков, и она ма­ло из­ме­ни­лась за про­шед­ший век. Ка­ким пу­тем гу­лять в Ни­ко­ла­е­ве и что смот­реть, мож­но гля­нуть в мо­ем филь­ме «День в Ни­ко», ко­то­рый имен­но для это­го я и де­лал.

Свет­ла­на: Я мно­го вре­ме­ни про­во­жу в пе­ших про­гул­ках. По­это­му лю­би­мых марш­ру­тов мно­го, но боль­шин­ство из них по цен­тру. Там кое-что со­хра­ни­лось из ста­рой го­род­ской ар­хи­тек­ту­ры. Есть во что всмат­ри­вать­ся. Я люб­лю де­та­ли. Но, ка­ков бы ни был марш­рут, как пра­ви­ло, он при­ве­дет к ре­ке. Во­да об­ну­ля­ет. Пе­ре­хо­дишь мост, и как-то сра­зу груп­пи­ру­ешь­ся весь, вы­ды­ха­ешь слож­ное, в го­ло­ве про­яс­ня­ет­ся. У ме­ня да­же стих об этом есть: «Как пе­рей­дёшь мост — ста­нешь неуяз­вим». Люб­лю на­ши бе­ре­га. Люб­лю ти­хие ухо­жен­ные дво­ры на Ад­ми­раль­ской, га­зо­ны пе­ред мэ­ри­ей и Ка­бо­таж­ку. Но Ка­бо — это от­дель­ная боль­шая лю­бовь.

— На­сколь­ко сей­час из­ме­нил­ся го­род, ес­ли срав­ни­вать с те­ми ран­ни­ми дет­ски­ми кар­ти­на­ми?

Свет­ла­на: Осу­е­тил­ся. Осу­нул­ся. Отечность по­яви­лась у него и одыш­ка, это из-за лиш­не­го ве­са — на­руж­ная ре­кла­ма нево­об­ра­зи­мых форм и в огром­ных ко­ли­че­ствах, урод­ли­вые МАФы, ни­как не впи­сы­ва­ю­щи­е­ся в су­ще­ству­ю­щую уже кар­ти­ну за­строй­ки... Увы. Николаев нездо­ров. Но это ле­чит­ся. Я пом­ню го­род дет­ства про­стор­ным и чи­стым. И речь не о му­со­ре как та­ко­вом. А имен­но о пе­ре­до­зи­ров­ке зри­тель­ным шу­мом, ар­хи­тек­тур­ной гря­зи, ка­ких-то со­вер­шен­но неле­пых ре­ше­ни­ях про­стран­ства. А ещё транс­порт. Его мно­го и он вез­де.

Ев­ге­ний: У ме­ня не бы­ло дет­ско­го пред­став­ле­ния обо всем го­ро­де. Пол­то­ра го­да на­зад за­хо­дил во двор, где жи­ла ба­буш­ка, там ни­че­го не из­ме­ни­лось осо­бо. Те же шел­ко­ви­цы, на ко­то­рых мы про­во­ди­ли всё ле­то. Та же от­кры­тая зем­ля в цен­тре дво­ра, на ко­то­рой мы иг­ра­ли в но­жи­ки. Те же га­ра­жи, по ко­то­рым мы бе­га­ли, иг­рая в вой­нуш­ки.

ВО­ДА

— Ес­ли по­смот­реть с бо­лее об­ще­го про­стран­ствен­но­го ра­кур­са, то ка­ко­ва гео­мет­рия Николаева, его ос­нов­ные вер­ти­ка­ли и го­ри­зон­та­ли?

Ев­ге­ний: Николаев — го­род ров­ный. Ули­цы пря­мые, па­рал­лель­ные и пер­пен­ди­ку­ляр­ные. Все­го несколь­ко мест име­ют схож­де­ние пя­ти улиц сра­зу. Глав­ные транс­порт­ные ар­те­рии, про­ре­за­ю­щие весь го­род, не да­дут за­блу­дить­ся при­ез­же­му. И ку­да ни хо­ди, вый­дешь к во­де.

Свет­ла­на: Николаев та­кой очень па­рал­лель­ный и пер­пен­ди­ку­ляр­ный. Квад­ра­ты, пря­мо­уголь­ни­ки. Центр при­зе­ми­стый, или да­же, мож­но ска­зать втоп­тан­ный, при­сев­ший. Мно­го жи­лья по­лу­под­валь­но­го. Од­но­этаж­но­го. Спаль­ные рай­о­ны все ти­пич­ные, со­вет­ско­го об­раз­ца. Де­вя­ти­этаж­ки и пя­ти­этаж­ки. Тут у нас спе­ци­фи­че­ский грунт, стро­ить мож­но не вы­ше шест­на­дца­ти эта­жей. Та­ких до­мов — раз-два и об­чел­ся. Мно­гое с огляд­кой на ре­ки и бе­ре­го­вые ли­нии. Во­да дик­ту­ет здесь. И это очень чув­ству­ет­ся во всём.

— У ме­ня как ни ра­зу не бы­вав­ше­го у вас в го­стях — пред­став­ле­ние о Ни­ко­ла­е­ве как при­мор­ском го­ро­де, а куль­тур­ная па­мять сра­зу под­ска­зы­ва­ет, что у всех при­мор­ских го­ро­дов есть осо­бая аура — боль­ше солн­ца, сво­бо­до­лю­бия, опре­де­лен­ной меч­та­тель­но­сти. Я оши­ба­юсь?

Ев­ге­ний: Оши­ба­е­тесь. Николаев не при­мор­ский. Об­ласть — да, но то та­кое мо­ре, шо боль­ше ли­ман. Кто был на Кин­бурне, тот Кобле­во мо­рем не на­зо­вёт. Николаев — го­род су­до­стро­и­тель­ный, его со­зда­ва­ли как верфь и всё, что бы­ло не верфь, оста­ва­лось вто­ро­сте­пен­ным. Для ра­бо­ты на вер-

фи сю­да сво­зи­ли ре­кру­тов, неволь­ных крепостных лю­дей. Николаев — это не Одес­са, не пор­то­фран­ко. Мы жи­вём на по­лу­ост­ро­вах, ко­то­рые со­зда­ют две ре­ки: Ин­гул и Юж­ный Буг. Из­лиш­няя меч­та­тель­ность и сво­бо­до­мыс­лие, как это не груст­но, тут не в хо­ду.

Свет­ла­на: Мы, ско­рее — юж­ный го­род. Это так. Ге­до­низм, неспеш­ность, бес­печ­ность — всё это о нас. Николаев во­об­ще по су­ти сво­ей го­род меч­та­те­лей и ад­ми­ра­лов. Здесь лю­бят от­кла­ды­вать на зав­тра, не по­кло­ня­ют­ся бо­гам дед­лай­на, опаз­ды­ва­ют на встре­чи и ча­сто го­во­рят «да­вай уже по­сле вы­ход­ных».

СО­СЕД­СТВО

— Ес­ли уже речь за­шла о го­ро­жа­нах: то су­ще­ству­ет ли ти­пич­ный ни­ко­ла­е­вец/ни­ко­ла­ев­чан­ка? Ка­ко­вы их обы­чаи, стра­хи и ра­до­сти?

Ев­ге­ний: Мы лю­бим ле­то, а зи­му пе­ре­жи­ва­ем. У нас мно­го кра­си­вых и оча­ро­ва­тель­ных жен­щин. Мы всем недо­воль­ны и ни­ко­му не до­ве­ря­ем. Мы влюб­ле­ны в свой го­род, но не уме­ем его лю­бить.

Свет­ла­на: Я не очень ве­рю в обобщения. Но, та­ки да, есть у нас од­на об­ще­го­род­ская бе­да — очень пло­хо со вку­сом. При­чем это ка­та­стро­фа та­ких мас­шта­бов, что бо­роть­ся с ней бес­по­лез­но. Раз­ве что воз­гла­вить и воз­ве­сти в ранг сти­ля и мест­ной до­сто­при­ме­ча­тель­но­сти, что­бы не раз­во­дить ру­ка­ми сму­ща­ясь, а с гор­до­стью на­зы­вать это мра­ко­бе­сие мест­ным ко­ло­ри­том.

А ес­ли се­рьёз­но, то лю­ди у нас ду­шев­ные. Да­же этот неспеш­ный го­род­ской ритм спо­соб­ству­ет то­му, что­бы рас­ста­вить при­о­ри­те­ты в поль­зу се­мей­ных про­гу­лок в пар­ке, дол­гих ку­хон­ных по­си­де­лок с дру­зья­ми и обя­за­тель­ных ва­ре­ни­ков с виш­ней в се­зон сво­и­ми ру­ка­ми. Ва­ре­ни­ки с виш­ней, пи­рож­ки с аб­ри­ко­са­ми и ва­ре­нье из ай­вы здесь офи­ци­аль­но ка­но­ни­зи­ро­ва­ны. Лю­ди не уте­ря­ли на­вык де­лить­ся едой. Со­се­ди по лестничной клетке уго­ща­ют друг дру­га фрук­та­ми с да­чи. Со­сед­ско­му ко­ту щед­ро от­сы­па­ют быч­ков из ры­бац­ко­го ве­дёр­ка. Здесь так при­ня­то. Здесь есть вре­мя на об­ще­ние. Мно­гие друг с дру­гом зна­ко­мы про­сто по­то­му, что на это есть вре­мя.

— Есть ли у вас со­пер­ни­че­ство с со­се­дя­ми — Хер­со­ном?

Ев­ге­ний: Не ду­маю, что со­пер­ни­че­ство раз­рас­та­лось даль­ше фут­боль­ных фа­нов. Мне пред­став­ля­ет­ся, Хер­сон бо­лее лю­бим сво­и­ми го­ро­жа­на­ми, мо­жет это взгляд ту­ри­ста, но он мне ка­жет­ся бо­лее чи­стым, в нем мень­ше бро­дя­чих со­бак и там ча­ще про­ис­хо­дят год­ные куль­тур­ные ме­ро­при­я­тия.

Свет­ла­на: Нет, со­пер­ни­че­ства с Хер­со­ном нет. А вот неко­то­рая за­висть к Одес­се есть. От­кры­тая жи­вая яркая Одес­са, порт — и Николаев, ко­то­рый со­всем ря­дом, но из-за стра­те­ги­че­ских за­во­дов при СССР не су­ще­ство­вав­ший на кар­те, за­кры­тый, за­сек­ре­чен­ный, об­де­лён­ный внеш­ни­ми свя­зя­ми и куль­тур­ной жиз­нью.

— Во­об­ще, до­во­ди­лось ли вам на­хо­дить чер­ты сход­ства с Ни­ко­ла­е­вым в дру­гих го­ро­дах?

Свет­ла­на: Тут, на­вер­но, на­обо­рот. Вот, бы­ва­ет, иду по го­ро­ду и от­ме­чаю для се­бя, что ес­ли на ка­то­ли­че­ский со­бор, что на Де­каб­ри­стов, смот­реть из дво­ра на­про­тив, на Фа­ле­ев­ской, то кар­тин­ка по­лу­ча­ет­ся очень львов­ская, а ес­ли че­рез ре­шет­ку во­рот до­ма на По­тём­кин­ской за­гля­нуть внутрь, то об­на­ру­жишь ти­пич­ный одес­ский дво­рик. И та­ких эпи­зо­дов очень мно­го.

Ев­ге­ний: Ес­ли го­во­рить про го­род­скую за­строй­ку, то она со­вер­шен­но ти­пич­ная. Со­вет­ская ар­хи­тек­ту­ра оди­на­ко­ва что в Потс­да­ме в Гер­ма­нии, что в Пав­ло­да­ре в Ка­зах­стане. Пре­лесть Николаева — это его реч­ки: си­деть у Ин­гу­ла с сы­ном на ры­бал­ке, слу­шать ше­лест ка­мы­ша, про­во­жать взгля­дом ныр­ков или он­дат­ру, от­го­нять от уло­ва реч­но­го ужа и вы­та­щить для кош­ки та­рань­ку или быч­ка, а по­рой и це­лую че­ре­па­ху.

ПЕР­СО­НАЖ

— Слу­ча­лись ли с ва­ми та­кие стран­ные си­ту­а­ции, ко­гда го­род как буд­то иг­рал с ва­ми, пу­тал вас?

Ев­ге­ний: Ко­гда-то, идя по Ин­гуль­ско­му мо­сту глу­бо­кой но­чью, я ви­дел ра­ду­гу. Но, кро­ме ме­ня, её ни­кто не ви­дел, а я то­гда по­тре­бил не в ме­ру са­мо­дель­но­го аб­сен­та.

Свет­ла­на: Ми­сти­ка — на­ше всё! Го­род для ме­ня жи­вой и вполне ре­аль­ный пер­со­наж. Он мне по­мо­га­ет, под­ска­зы­ва­ет и вполне яс­ны­ми зна­ка­ми объ­яс­ня­ет­ся в люб­ви. У нас с ним это вза­им­но. Ча­сто во сне я ви­жу ка­кие-то по­дроб­но­сти или объ­ек­ты на вполне кон­крет­ных ули­цах, и из сна в сон эти мо­мен­ты там по­вто­ря­ют­ся, несмот­ря на то, что сю­жет сна со­всем иной, а ме­сто во сне та­кое же, но не та­кое, как в ре­аль­но­сти. По­том на­яву это­го не хва­та­ет, хо­чет- ся об­на­ру­жить, за­гля­нуть, а нет. Од­но вре­мя сни­лось, что пря­мо у окон на­ше­го до­ма на Сло­бод­ской — ре­ка. В ре­аль­но­сти из окон вид­но ре­ку, но очень да­ле­ко. А во сне со­всем близ­ко. По­том я узна­ла, что мы жи­вем вплот­ную к неглу­бо­ко­му рус­лу, ко­то­рое осу­ши­ли, и там дей­стви­тель­но ощу­ти­мая ни­зи­на. То есть ре­ка мог­ла бы быть очень близ­ко к нам... Я до сих пор об­на­ру­жи­ваю ка­кие-то ин­те­рес­ные ме­ста, где ещё не бы­ла, да­же в цен­тре. Или об­ра­щаю вни­ма­ние на де­та­ли, ко­то­рые рань­ше в гла­за не бро­са­лись.

— Ка­кие наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные ми­фы су­ще­ству­ют о Ни­ко­ла­е­ве? В чем их источ­ник и на­сколь­ко они со­от­вет­ству­ют дей­стви­тель­но­сти?

Ев­ге­ний: Клас­си­че­ский миф го­ро­дов, в ко­то­рых есть или­стые реч­ки — что где-то там ле­жит зо­ло­тая ка­ре­та, и япон­цы пред­ла­га­ли вы­чи­стить всю реч­ку, но ес­ли най­дут всё цен­ное, то это им, а на­ши жад­ные вла­сти не со­гла­си­лись.

Еще есть бай­ка для при­ез­жих, свя­за­на она с Па­мят­ни­ком ко­ра­бе­лам и фло­то­вод­цам — это та­кой боль­шой гло­бус воз­ле цен­траль­ной ули­цы Со- бор­ной. Во­круг гло­бу­са си­дит-сто­ит мно­же­ство пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных про­фес­сий, свя­зан­ных с ко­раб­ле­стро­е­ни­ем. И вот мы лю­бим рас­ска­зы­вать, что бук­валь­но неде­лю на­зад тут был ещё один пред­ста­ви­тель, но его толь­ко что сты­ри­ли. И про­фес­сию сты­рен­но­го вы­би­ра­ем по­ко­ло­рит­ней: ас­се­ни­за­тор или пр­ок­то­лог.

Свет­ла­на: По­жа­луй, са­мой боль­шой тай­ной го­ро­да оста­ют­ся ка­та­ком­бы. Ка­ких толь­ко ле­генд о них не хо­дит. Кто-то го­во­рит, что по этим под­зем­ным хо­дам мож­но дой­ти до Одес­сы и это де­ло рук кон­тра­бан­ди­стов. Кто-то утвер­жда­ет, что ка­та­ком­бы свя­зы­ва­ют са­мые важ­ные ар­хи­тек­тур­ные объ­ек­ты в цен­тре го­ро­да и это насле­дие цар­ско­го вре­ме­ни. Од­ни го­во­рят о двух ис­сле­до­ван­ных уров­нях и недо­ступ­ном тре­тьем. Кто-то утвер­жда­ет, что есть и чет­вер­тый, и пя­тый. И что это под­зем­ные хра­мы, а мо­жет быть да­же тай­ные хо­ды древ­них скиф­ских пле­мён, ко­то­рые вдруг по­яв­ля­лись в го­лой сте­пи и так же ис­че­за­ли, раз­гро­мив про­тив­ни­ка. Несколь­ко мне­ний бы­ту­ет и о по­лу­под­валь­ных эта­жах цен­тра. Су­да­чат, что зда­ния осе­да­ли, или что это бы­ли пол­но­цен­ные эта­жи, воз­мож­но и не пер­вые, и их спе­ци­аль­но за­сы­па­ли зем­лёй. Вер­сий мно­го. Аб­со­лют­ный хит сре­ди ис­то­ри­че­ских ле­генд — зо­ло­тая ка­ре­та. По го­род­ско­му пре­да­нию, князь По­тём­кин при­ка­зал от­лить ка­ре­ту из зо­ло­та для им­пе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны. А она не при­ня­ла по­да­рок. Даль­ней­шая судь­ба ка­ре­ты неиз­вест­на. И тут слож­но ска­зать, где вы­мы­сел, а где нет. Но бы­ва­ет и так, что ис­то­ри­че­ские фак­ты зву­чат, как нечто по­ту­сто­рон­нее. К при­ме­ру, ко­гда за­кла­ды­ва­лась ни­ко­ла­ев­ская об­сер­ва­то­рия, стро­и­те­ли об­на­ру­жи­ли остан­ки древ­не­го храма, пред­по­ло­жи­тель­но, по­свя­щен­но­го бо­гине Де­мет­ре. Фак­ти­че­ски, зда­ние об­сер­ва­то­рии сто­ит имен­но на хра­мо­вом ме­сте. И ко­гда по­сле экс­кур­сии со­труд­ник об­сер­ва­то­рии, про­ща­ясь, под­ли­ва­ет мас­ла в этот ре­ли­ги­оз­ный, по­чти ал­тар­ный огонь сло­ва­ми «До сви­да­ния, пусть Де­мет­ра вам по­мо­га­ет!», то хо­ло­док та­ки бе­жит по спине. И вот ты уже сам — часть го­род­ской ми­сти­ки и ми­фо­тво­рец, по­то­му что от­ве­ча­ешь: «Хва­ла Де­мет­ре!», чем сам се­бя силь­но удив­ля­ешь.

— Свет­ла­на, в чем вы здесь на­хо­ди­те вдох­но­ве­ние как ху­дож­ни­ца? На­сколь­ко го­род жи­ви­те­лен для ис­кус­ства?

— Я вдох­нов­ля­юсь ти­ши­ной. Для ме­ня важ­но быть в ти­шине, как внеш­ней, так и внут­рен­ней. Это да­рит ощу­ти­мую сво­бо­ду быть со­бой, что очень по­лез­но для твор­че­ства. Ме­ня бес­ко­неч­но вле­кут го­род­ские по­тёр­то­сти, тре­щин­ки, мор­щи­ны и шра­мы. Николаев об­ла­да­ет по­тря­са­ю­щи­ми фак­ту­ра­ми. Ча­сто это кра­си­во и по цве­ту, и по струк­ту­ре. В ста­рых дво­рах каж­дые во­ро­та, каж­дый гвоздь — как арт-объ­ект. Но всё это очень субъ­ек­тив­ные ве­щи. Ко­му-то ре­зо­ни­ру­ет, ко­го-то остав­ля­ет рав­но­душ­ным. Я на­зы­ваю этот го­род «ре­зи­ден­ци­ей са­мых кра­си­вых за­ка­тов». Жи­во­пис­цам здесь непо­ча­тый край вдох­но­ве­ния. Каж­дый рас­свет пи­ши, каж­дый за­кат ри­суй. А нет — по­кор­ми све­жим ба­то­ном ча­ек в яхт-клу­бе и ка­тись на жел­том трам­вае, ок­на ко­то­ро­го бли­ку­ют за­кат­ным солн­цем, по Ни­коль­ской и ощу­щай се­бя ка­ким-ни­будь по­лу­бо­гом в ог­нен­ной ко­лес­ни­це и про­сто будь счаст­лив здесь и сей­час.

— В заключение: с кем или с чем вы мог­ли бы срав­нить Николаев?

Ев­ге­ний: Спи­ва­ю­щий­ся отец. К нему — мно­же­ство сме­шан­ных чувств: лю­бовь, брезг­ли­вость, тре­во­га, пе­ре­жи­ва­ние, страх и на­деж­да.

Свет­ла­на: Николаев — это то­нень­кая тро­га­тель­ная акварель ав­тор­ства мо­ло­до­го и очень та­лант­ли­во­го ху­дож­ни­ка Ко­ли Пле­хо­ва. И этим всё ска­за­но.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.