«УБИЙСТВО ШАПОВАЛА — ЭТО ТЩАТЕЛЬНО ПОДГОТОВЛЕННАЯ И ВЫВЕРЕННАЯ ОПЕ­РА­ЦИЯ, НА КО­ТО­РУЮ РОС­СИЙ­СКАЯ ФЕ­ДЕ­РА­ЦИЯ НЕ ПОЖАЛЕЛА ДЕ­НЕГ»

Ров­но год на­зад, 27 июня 2017-го, в цен­тре Ки­е­ва тер­ро­ри­сты взо­рва­ли ав­то­мо­биль, в ко­то­ром ехал ко­ман­дир спец­ре­зер­ва Глав­но­го управ­ле­ния раз­вед­ки Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны пол­ков­ник Мак­сим Ша­по­вал

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА - Оль­га БЕСПЕРСТОВА «ФАК­ТЫ»

Тра­ге­дия слу­чи­лась око­ло 8.10 на ули­це Ме­ха­ни­за­то­ров в Со­ло­мен­ском рай­оне сто­ли­цы. «Мер­се­дес» взо­рвал­ся во вре­мя дви­же­ния. Ша­по­вал скон­чал­ся на ме­сте. Взрыв был та­кой си­лы, что об­лом­ки ав­то раз­ле­те­лись на де­сят­ки мет­ров, двое слу­чай­ных про­хо­жих по­лу­чи­ли оско­лоч­ные ра­не­ния. Поз­же вы­яс­ни­лось, что убийство осу­ществ­ле­но с по­мо­щью ра­дио­управ­ля­е­мой маг­нит­ной ми­ны.

Че­рез несколь­ко ча­сов в тот же день в Кон­стан­ти­нов­ском рай­оне До­нец­кой об­ла­сти на мине по­до­рвал­ся ав­то­мо­биль с со­труд­ни­ка­ми СБУ. По­гиб пол­ков­ник СБУ Юрий Воз­ный, трое его кол­лег бы­ли ра­не­ны. А 31 мар­та в Ма­ри­у­по­ле по­гиб пол­ков­ник СБУ Алек­сандр Ха­ра­бе­рюш. Взрыв­ное устрой­ство бы­ло за­ло­же­но в са­лоне ав­то­мо­би­ля. Пра­во­охра­ни­те­ли до­пус­ка­ют, что под­ры­вом ав­то­мо­би­лей Ха­ра­бе­рю­ша и Шаповала за­ни­ма­лась од­на и та же ди­вер­си­он­ная груп­па…

Посмерт­но Ша­по­ва­лу при­сво­е­но зва­ние ге­не­рал-май­о­ра и Ге­роя Укра­и­ны — «за му­же­ство и ге­ро­изм, про­яв­лен­ные в за­щи­те го­су­дар­ствен­но­го су­ве­ре­ни­те­та и тер­ри­то­ри­аль­ной це­лост­но­сти Укра­и­ны, ве­со­мый лич­ный вклад в укреп­ле­ние обо­ро­но­спо­соб­но­сти и без­опас­но­сти го­су­дар­ства, са­мо­от­вер­жен­ное слу­же­ние укра­ин­ско­му на­ро­ду».

Мак­сим Ша­по­вал ро­дил­ся в Вин­ни­це в се­мье потом­ствен­ных во­ен­ных. Ко­гда при­шло вре­мя вы­би­рать про­фес­сию, без ко­ле­ба­ний ре­шил по­свя­тить се­бя во­ен­ной раз­вед­ке. До вой­ны участ­во­вал в ми­ро­твор­че­ских опе­ра­ци­ях. Ко­гда на на­шу землю при­шел «рус­ский мир», от­пра­вил­ся на фронт.

О де­я­тель­но­сти Шаповала и его бо­е­вых по­бра­ти­мов зна­ет очень уз­кий круг лиц. Из­вест­но, что в мае 2014 го­да он ко­ман­до­вал раз­ве­ды­ва­тель­ной груп­пой, ко­то­рая пер­вой во­шла в но­вый тер­ми­нал До­нец­ко­го аэро­пор­та, что непо­сред­ствен­но участ­во­вал в осво­бож­де­нии несколь­ких ок­ку­пи­ро­ван­ных го­ро­дов и бо­ях за Са­ур-Мо­ги­лу, что бла­го­да­ря до­бы­той раз­вед­чи­ка­ми ин­фор­ма­ции о раз­вер­ты­ва­нии рос­сий­ской ар­тил­ле­рии уда­лось спа­сти жиз­ни со­тен укра­ин­ских во­ен­ных и мир­ных граж­дан.

Ша­по­вал лич­но пла­ни­ро­вал ра­бо­ту раз­ве­ды­ва­тель­ных групп спе­ци­аль­но­го на­зна­че­ния и воз­глав­лял рей­ды в глу­бо­кий тыл про­тив­ни­ка. Еще он об­ла­дал се­рьез­ней­шей ин­фор­ма­ци­ей, по­сколь­ку до­бы­вал и до­ку­мен­ти­ро­вал до­ка­за­тель­ства непо­сред­ствен­но­го уча­стия кад­ро­вых рос­сий­ских во­ен­но­слу­жа­щих в во­ору­жен­ном кон­флик­те на Дон­бас­се. По сло­вам По­ро­шен­ко, «на­хо­дил­ся на острие ата­ки и за­щи­щал нас в са­мые слож­ные вре­ме­на и в са­мых слож­ных ме­стах».

Поз­же Ша­по­ва­лу как опыт­ней­ше­му прак­ти­ку до­ве­ри­ли воз­глав­лять спе­ци­аль­ный ре­зерв Глав­но­го управ­ле­ния раз­вед­ки Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны. Это под­раз­де­ле­ние те­перь но­сит его имя.

О сво­ем ко­ман­ди­ре и дру­ге «ФАК­ТАМ» рас­ска­зал офи­цер во­ен­ной раз­вед­ки, пред­ста­вив­ший­ся Сер­ге­ем, чье на­сто­я­щее имя по по­нят­ным при­чи­нам не из­вест­но.

«Ми­ха­лыч очень не лю­бил сло­во «я»

— Ше­сто­го июля это­го го­да Мак­си­му Ша­по­ва­лу ис­пол­ни­лось бы со­рок лет. Как он обыч­но от­ме­чал дни рож­де­ния?

— Неиз­мен­но при­гла­шал са­мых близ­ких — род­ных и дру­зей. Как пра­ви­ло, со­би­ра­лось нема­ло на­ро­ду. Он был очень на­деж­ным и пре­дан­ным дру­гом. И хле­бо­соль­ным, ис­крен­ним и от­кры­тым.

Мы с ре­бя­та­ми ча­сто вспо­ми­на­ем, как он здо­ро­вал­ся: шел на­встре­чу с рас­пах­ну­ты­ми ру­ка­ми — слов­но хо­тел об­нять. Все­гда бы­ло ощу­ще­ние, что он безум­но рад те­бя ви­деть.

Мы тес­но об­ща­лись и дру­жи­ли се­мья­ми…

— Ко­гда вы по­зна­ко­ми­лись?

— В 2006 го­ду. Че­рез вся­кое про­шли вме­сте еще до вой­ны, ведь все на­ши тре­нин­ги бы­ли мак­си­маль­но при­бли­же­ны к бо­е­вым дей­стви­ям. Он мно­го сде­лал для то­го, что­бы на­ше не очень, ска­жем так, боль­шое под­раз­де­ле­ние ста­ло как од­на се­мья.

Спец­на­зов­цы — спе­ци­фи­че­ские лю­ди. И под­го­тов­ка у нас спе­ци­фи­че­ская — сра­зу на­прочь сти­ра­ют­ся ка­кие-то эго­и­сти­че­ские чер­ты ха­рак­те­ра, ведь это дей­стви­тель­но ко­манд­ная ра­бо­та. Ми­ха­лыч очень не лю­бил сло­во «я».

— Вы его зва­ли Ми­ха­лы­чем?

— Толь­ко так. Не по имени и в ос­нов­ном на «вы», несмот­ря на очень близ­кие от­но­ше­ния. Он воз­му­щал­ся: «Че­го вы мне вы­ка­е­те?» Но это бы­ло имен­но про­яв­ле­ни­ем ува­же­ния.

Прав­да, ино­гда мы мог­ли спро­сить: «Ми­ха­лыч, как у те­бя де­ла?» Не бо­лее.

— Как вы узна­ли о его ги­бе­ли?

— Ко­гда про­шла ин­фор­ма­ция, что взо­рван ав­то­мо­биль ко­ман­ди­ра, ду­ма­ли, что это ка­кой-то фейк. Про­сто не мо­жет та­ко­го быть. На­де­я­лись, что ко­ле­со стрель­ну­ло или еще что-то в этом ро­де. Зво­ни­ли дру­зьям из по­ли­ции, из дру­гих ор­га­ни­за­ций, что­бы убе­дить­ся, что это неправ­да. До по­след­не­го ни­кто не ве­рил.

— Вы в кур­се, как идет рас­сле­до­ва­ние?

— Это во­прос к след­ствен­ным ор­га­нам. Ска­жу толь­ко, что мы при­ла­га­ем мак­си­мум уси­лий, что­бы вся­че­ски по­мочь след­ствию.

По­нят­но, что рос­сий­ским спец­служ­бам (мы аб­со­лют­но уве­ре­ны, что это их рук де­ло) на­до бы­ло обез­гла­вить на­ше под­раз­де­ле­ние. По­то­му что за­да­чи, ко­то­рые ста­вит пе­ред на­ми выс­шее ру­ко­вод­ство го­су­дар­ства, — стра­те­ги­че­ско­го зна­че­ния. Мы, по­ни­мая всю их се­рьез­ность и от­вет­ствен­ность, вы­кла­ды­ва­ем­ся пол­но­стью.

«У нас бы­ли хо­ро­шие учи­те­ля.

Воз­мож­но, луч­шие в ми­ре»

— Вы под­вер­га­е­те се­бя се­рьез­ней­шей опас­но­сти. В экс­тре­маль­ных об­сто­я­тель­ствах обыч­но про­яв­ля­ют­ся и луч­шие, и худ­шие чер­ты ха­рак­те­ра. Ка­ким был Мак­сим Ми­хай­ло­вич в та­кие мо­мен­ты?

— Его глав­ная чер­та — он был очень доб­рым. И все­гда ма­стер­ски вы­пол­нял свои обя­зан­но­сти. А во­об­ще, у нас та­кая ра­бо­та, что экс­т­рим каж­дый день.

Рас­ска­жу о са­мом пер­вом дне, ко­гда мы при­бы­ли в зо­ну АТО. Это бы­ло 23 мая 2014 го­да. Уже шла пол­но­мас­штаб­ная вой­на. ВСУ, СБУ, по­гра­нич­ни­ки, доб­ро­ба­ты нес­ли пер­вые се­рьез­ные по­те­ри. Ед­ва за­ехав на на­шу ба­зу, мгно­вен­но по­ня­ли, ку­да по­па­ли и что здесь во­об­ще про­ис­хо­дит. Но мы тут же за­бы­ли о ка­ких-то стра­хах и дей­ство­ва­ли так, как нас учи­ли, в том чис­ле Ша­по­вал. Мы про­сто де­ла­ли свою ра­бо­ту. И ста­ра­лись де­лать ее мак­си­маль­но пра­виль­но и мак­си­маль­но эф­фек­тив­но.

В на­ча­ле вой­ны мы бы­ли в лич­ном рас­по­ря­же­нии на­чаль­ни­ка Ге­не­раль­но­го шта­ба Вик­то­ра Му­жен­ко. Вы­пол­ня­ли ис­клю­чи­тель­но те за­да­чи, ко­то­рые ста­вил он.

Не хо­чу ни­ко­го оби­деть, но, воз­мож­но, на тот мо­мент на­ше под­раз­де­ле­ние бы­ло наи­бо­лее под­го­тов­лен­ным для де­я­тель­но­сти в кри­ти­че­ских си­ту­а­ци­ях и для мол­ние­нос­но­го при­ня­тия ре­ше­ний. Мы де­ла­ли мно­гие ве­щи ав­то­ма­ти­че­ски. Для нас неко­то­рые си­ту­а­ции бы­ли штат­ны­ми. Как те­куч­ка на лю­бой ра­бо­те.

Од­на­жды ге­не­рал по­ста­вил за­да­чу без по­терь вы­ве­сти ба­та­льон­ную так­ти­че­скую груп­пу из окру­же­ния. В тот пе­ри­од труд­но бы­ло разо­брать­ся, где свои, а где чу­жие. Это очень ослож­ня­ло ее вы­пол­не­ние.

Ми­ха­лыч со­брал ко­ман­ди­ров на­ших групп, и мы при­сту­пи­ли к пла­ни­ро­ва­нию. Ко­гда по­до­шел ко­ман­дир ба­та­льон­ной так­ти­че­ской груп­пы, он сна­ча­ла не по­нял, что во­об­ще про­ис­хо­дит.

— По­че­му?

— Пред­ставь­те, в ле­су, на кор­точ­ках си­дит груп­па офи­це­ров. Все изу­ча­ют кар­ту мест­но­сти, про­кла­ды­ва­ют марш­ру­ты, что­бы без­опас­но прой­ти. Ко­гда его при­влек­ли к про­цес­су, он был в по­зи­тив­ной эй­фо­рии.

Че­ло­век воевал на про­тя­же­нии ме­ся­ца или двух. Ему ста­ви­ли за­да­чу, он го­во­рил: «Есть. Так точ­но!» и вы­пол­нял. Мо­жет, и бы­ли неко­то­рые эле­мен­ты пла­ни­ро­ва­ния вы­пол­не­ния за­да­чи, но что­бы в та­ком мас­шта­бе, так быст­ро и так тол­ко­во… Каж­дый по­ни­мал свой ма­невр. А это очень важ­но, ко­гда ты зна­ешь, ку­да идешь, ка­кая твоя за­да­ча, ку­да те­бе смот­реть и что де­лать. Этот офи­цер то­гда был очень бла­го­да­рен, в первую оче­редь, Ми­ха­лы­чу.

Там бы­ло несколь­ко по­ле­вых до­рог, по ко­то­рым мож­но бы­ло пе­ре­дви­гать­ся. Но Ша­по­вал при­нял ре­ше­ние, что ба­та­льон бу­дет дви­гать­ся днем (!) по по­лю в раз­вер­ну­том бо­е­вом по­ряд­ке. Этот ко­ман­дир спро­сил: «А что, так мож­но?» Ми­ха­лыч от­ве­тил: «Так нуж­но».

На­сколь­ко мне из­вест­но, в тот раз вы­во­ди­ли три та­ких под­раз­де­ле­ния. Два из них по­па­ли в за­бла­го­вре­мен­но под­го­тов­лен­ные за­са­ды про­тив­ни­ка. Они шли по до­ро­гам. А на­ша ко­лон­на — по по­лю. Мы не встре­ти­ли на сво­ем пу­ти ни­ка­ко­го со­про­тив­ле­ния и вы­ве­ли дан­ную груп­пу в на­зна­чен­ный рай­он. Они на­ча­ли ока­пы­вать­ся.

Че­рез два дня мы узна­ли, что на пу­ти вы­дви­же­ния имен­но этой ко­лон­ны про­тив­ник го­то­вил очень се­рьез­ную за­са­ду. А спу­стя вре­мя вы­яс­ни­лось, что груп­па, под­жи­дав­шая нас, ока­за­лась в… на­шем ты­лу. Это мы слу­чай­но узна­ли из раз­го­во­ра с бой­ца­ми на­ших ты­ло­вых под­раз­де­ле­ний (обыч­но идут ос­нов­ные под­раз­де­ле­ния, по­том под­тя­ги­ва­ет­ся тыл), ко­то­рые бы­ли там. Ре­бя­та рас­ска­за­ли, что ви­де­ли, как тех гна­ли, а по­том взя­ли в плен. В об­щем, хо­ро­шая опе­ра­ция по­лу­чи­лась.

— Что мо­же­те ска­зать о рос­сий­ских во­ен­ных раз­вед­чи­ках?

— Под­черк­ну, что это ис­клю­чи­тель­но моя субъ­ек­тив­ная точ­ка зре­ния. Счи­таю, что рос­си­яне, несмот­ря на то, что го­раз­до доль­ше нас ве­дут бо­е­вые дей­ствия (пер­вая и вто­рая че­чен­ская кам­па­нии, вой­на в Гру­зии и т.д.), не хо­тят учить­ся, а ес­ли и учат­ся, то, как пра­ви­ло, на сво­их ошиб­ках. По­это­му у них боль­шие по­те­ри. Для них лю­ди — ни­что.

Что ка­са­ет­ся укра­ин­ских во­ен­ных, в част­но­сти раз­вед­чи­ков, то мы как ми­ни­мум на го­ло­ву вы­ше — и мен­таль­но, и про­фес­си­о­наль­но. Мы все­гда изу­ча­ем и ис­поль­зу­ем луч­шее из ми­ро­во­го опы­та.

До вой­ны, где-то в 2006—2008 го­дах, мы об­ща­лись с опре­де­лен­ны­ми си­ло­вы­ми струк­ту­ра­ми спе­ци­аль­но­го на­зна­че­ния Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции. Ска­жу од­но. Не знаю, по­че­му, но они все­гда смот­ре­ли на на­ши дей­ствия и по­сто­ян­но спра­ши­ва­ли: «А как вы это де­ла­е­те?» Се­го­дня же с уве­рен­но­стью мо­гу ска­зать, что они при­ме­ня­ют так­ти­ку, от ко­то­рой мы уже ото­шли, по­то­му что она уже или не ра­бо­та­ет, или не со­всем удоб­на в ны­неш­ней си­ту­а­ции.

Зна­е­те, спец­наз во­ен­ной раз­вед­ки ведь не на пу­стом ме­сте со­зда­вал­ся. У ис­то­ков под­раз­де­ле­ния, ко­то­рое воз­глав­лял Ша­по­вал, сто­ял Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за Яро­слав Пав­ло­вич Го­рош­ко. Это ле­ген­да спец­на­за. О его судь­бе мож­но пи­сать кни­ги. При­ве­ду толь­ко один факт его био­гра­фии: он сын ре­прес­си­ро­ван­но­го участ­ни­ка УПА.

Го­рош­ко два­жды был в Аф­га­ни­стане, со­вер­шил бо­лее 40 бо­е­вых вы­хо­дов. Есте­ствен­но, в Москве хо­те­ли за­по­лу­чить та­ко­го че­ло­ве­ка. Но он был пре­дан Укра­ине. По­сле рас­па­да СССР за­ни­мал­ся ор­га­ни­за­ци­ей во­ен­ной раз­вед­ки ВСУ. Был на­чаль­ни­ком шко­лы № 2 Глав­но­го управ­ле­ния раз­вед­ки, по­том фор­ми­ро­вал 10-й от­дель­ный от­ряд спе­ци­аль­но­го на­зна­че­ния. По­гиб тра­ги­че­ски в 38 лет — в 1994 го­ду во вре­мя тре­ни­ро­воч­но­го за­плы­ва в Дне­пре... К сло­ву, два его сы­на по­шли по сто­пам от­ца.

То есть у нас бы­ли хо­ро­шие учи­те­ля. Воз­мож­но, луч­шие в ми­ре. Так что офи­це­рам бы­ло на ко­го рав­нять­ся и к чему стре­мить­ся.

Во­об­ще, в на­шем под­раз­де­ле­нии бы­ло мно­го ле­ген­дар­ных лич­но­стей, но, к со­жа­ле­нию, о де­вя­но­сто де­вя­ти про­цен­тах из них нель­зя рас­ска­зы­вать.

К сло­ву, Ми­ха­лыч очень чтил тра­ди­ции — и во­ен­ные, и раз­вед­ки.

«Ша­по­вал был не толь­ко ко­ман­ди­ром и дру­гом, но и преж­де все­го пу­те­во­ди­те­лем для всех нас»

— Шаповала ха­рак­те­ри­зо­ва­ли как бо­е­во­го офи­це­ра с уни­каль­ны­ми зна­ни­я­ми и уни­каль­ной лю­бо­вью к Ро­дине.

— Ми­ха­лыч дей­стви­тель­но был уни­каль­ным. Впро­чем, то же мо­гу ска­зать о каж­дом че­ло­ве­ке из на­ше­го под­раз­де­ле­ния.

Ша­по­вал весь­ма от­вет­ствен­но от­но­сил­ся к вы­пол­не­нию сво­их обя­зан­но­стей по за­щи­те стра­ны. Зна­е­те, процесс от­бо­ра в спец­наз раз­вед­ки очень жест­кий и дли­тель­ный. Так вот, один из мно­го­чис­лен­ных во­про­сов (мы счи­та­ем его важ­ней­шим) — мо­тив про­хож­де­ния служ­бы имен­но у нас. Мож­но от­ве­тить, что это де­неж­ное до­воль­ствие. Да, оно до­стой­ное, но не ска­жу, что на­столь­ко вы­со­кое, что­бы пол­но­стью обес­пе­чить жиз­нен­ные по­треб­но­сти. Мож­но — «я люб­лю спец­наз, и мне это нра­вит­ся». Хо­тя не знаю, кто лю­бит из­де­вать­ся над со­бой и при этом по­лу­чать удо­воль­ствие. Од­на­ко мы в первую оче­редь об­ра­ща­ем вни­ма­ние на офи­це­ра, ко­то­рый от­ве­ча­ет, что лю­бит Ро­ди­ну, что ни­где се­бя не ви­дит, кро­ме Укра­и­ны, что хо­чет жить толь­ко здесь.

— Для мно­гих граж­дан­ских лю­дей вой­на с «бра­тья­ми-рос­си­я­на­ми» ста­ла шо­ком. А для вас?

— Ес­ли го­во­рить кон­крет­но обо мне, по­ни­ма­е­те, у нас несколь­ко иное по­ни­ма­ние вой­ны. На­ши офи­це­ры и под­раз­де­ле­ния вы­пол­ня­ют раз­ные за­да­чи во всех точ­ках зем­но­го ша­ра — ми­ро­твор­че­ские, раз­ве­ды­ва­тель­ные, ка­са­ю­щи­е­ся парт­нер­ства с НА­ТО.

Так что са­ми бо­е­вые дей­ствия как та­ко­вые не бы­ли шо­ком. Шо­ком бы­ло то, что, гру­бо го­во­ря, это про­ис­хо­дит у те­бя во дво­ре. Мы не по­ни­ма­ли и не зна­ли, ку­да дой­дет эта вой­на. На­шей за­да­чей бы­ло не до­пу­стить про­тив­ни­ка вглубь стра­ны и оста­но­вить его как мож­но бли­же к укра­ин­ско­рос­сий­ской гра­ни­це. По­это­му все от­важ­но, без ма­лей­шей до­ли ко­ле­ба­ний вы­пол­ня­ли свои обя­зан­но­сти. Ни­ко­гда не бы­ло та­ко­го: «А мо­жет, не на­до?», «Мо­жет, оно са­мо рас­со­сет­ся?», «А как же мы бу­дем во­е­вать про­тив бра­тьев-рос­си­ян?». Мы зна­ли, что долж­ны за­щи­щать свою землю. Вот и все. Ни у ко­го не бы­ло ни ма­лей­ше­го со­мне­ния, что мож­но от­си­деть­ся в ты­лу. Та­кое да­же в го­ло­ву не при­хо­ди­ло.

— Вер­нем­ся к тер­ак­ту. Экс-гла­ва лу­ган­ской СБУ ге­не­рал-май­ор Алек­сандр Пет­ру­ле­вич в те дни про­ком­мен­ти­ро­вал: «Убийство Шаповала — по­ка­за­тель­ная опе­ра­ция рос­сий­ских спец­служб, что­бы по­слать сиг­нал: при необ­хо­ди­мо­сти Москва ор­га­ни­зу­ет в Ки­е­ве лю­бой тер­акт».

— Мне тя­же­ло да­вать оцен­ку. Лик­ви­ди­ро­вать ко­ман­ди­ра спец­на­за Глав­но­го управ­ле­ния раз­вед­ки, да еще в цен­тре Ки­е­ва, — это да­же не знаю как на­звать. Од­но де­ло, ес­ли бы это про­изо­шло на по­ле боя, в непо­сред­ствен­ном со­при­кос­но­ве­нии с про­тив­ни­ком. Но что­бы так дерз­ко и под­ло…

Ми­ха­лыч все­гда го­во­рил: «Ре­бя­та, не пе­ре­жи­вай­те, все бу­дет нор­маль­но, все хо­ро­шо». И близ­ко не бы­ло че­го-то ти­па «охра­няй­те ме­ня все, я же на­чаль­ник».

(Окон­ча­ние на стр. 6)

«Ко­ман­дир все­гда го­во­рил: «Ре­бя­та, не пе­ре­жи­вай­те, все бу­дет нор­маль­но,

все хо­ро­шо», — рас­ска­зал о Ша­по­ва­ле его под­чи­нен­ный

Мак­сим Ша­по­вал, по сло­вам его бо­е­вых по­бра­ти­мов, все­гда пер­вым шел в бой, пер­вым от­ве­чал на во­про­сы, пер­вым при­ни­мал ре­ше­ния...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.