«ВОЗ­ЛЕ ЦЕРК­ВИ ЛЕ­ЖА­ЛИ ИЗРУБЛЕННЫЕ СВЯ­ЩЕН­НИК С ЖЕ­НОЙ, А В ОВРАГЕ — УБИТЫЕ КРЕ­СТЬЯНЕ»

«ФАК­ТЫ» разыс­ка­ли од­но­го из немно­гих до­жив­ших до на­ших дней сви­де­те­лей при­ну­ди­тель­но­го вы­се­ле­ния укра­ин­цев из при­гра­нич­ных рай­о­нов Поль­ши, на­чав­ше­го­ся осе­нью 1944 го­да

Fakty i kommentarii - - КАК ЭТО БЫЛО - Игорь ОСИПЧУК

По­сле окон­ча­ния Пер­вой ми­ро­вой вой­ны го­су­дар­ства Ан­тан­ты на пра­вах по­бе­ди­те­лей ре­ши­ли, где долж­на прой­ти граница меж­ду со­вет­ской Рос­си­ей и вер­нув­шей се­бе го­су­дар­ствен­ность Поль­шей — по ли­нии, пред­ло­жен­ной ми­ни­стром ино­стран­ных дел Ве­ли­ко­бри­та­нии Джор­джем Кер­зо­ном. Она бы­ла на­чер­та­на без уче­та на­ци­о­наль­но­го со­ста­ва на­се­ле­ния. Тем не ме­нее имен­но по ли­нии Кер­зо­на в кон­це Вто­рой ми­ро­вой вой­ны уста­но­ви­ли гра­ни­цу меж­ду СССР и Поль­шей. В ре­зуль­та­те око­ло 500 ты­сяч укра­ин­цев ока­за­лись поль­ски­ми под­дан­ны­ми. В сен­тяб­ре 1944 го­да то­та­ли­тар­ные ре­жи­мы в Вар­ша­ве и Москве до­го­во­ри­лись про­ве­сти об­мен на­се­ле­ни­ем при­гра­нич­ных рай­о­нов: по­ля­ков вы­се­лить на ис­то­ри­че­скую ро­ди­ну, а укра­ин­цев — в СССР. По­на­ча­лу поль­ские вла­сти дей­ство­ва­ли пре­иму­ще­ствен­но ме­то­да­ми убеж­де­ния. Но укра­ин­цы не хо­те­ли по­ки­дать род­ные ме­ста, бро­сать ха­ты, хо­зяй­ства. Со­гла­ша­лись пе­ре­се­лить­ся в ос­нов­ном жи­те­ли со­жжен­ных вой­ной сел. Про­ве­де­ние де­пор­та­ции за­тя­ги­ва­лось. И то­гда пра­ви­тель­ство поль­ских ком­му­ни­стов при­ня­ло ре­ше­ние о на­силь­ствен­ном вы­дво­ре­нии. Бы­ли за­дей­ство­ва­ны во­ин­ские ча­сти, ко­то­рые при­ме­ня­ли ору­жие. Са­мой кро­ва­вой ока­за­лась рас­пра­ва, устро­ен­ная сол­да­та­ми 34-го пе­хот­но­го пол­ка поль­ской ар­мии в се­ле За­вад­ка Мо­ро­хов­ская, — 96 жертв! Укра­ин­цы под­вер­га­лись так­же же­сто­чай­шим на­па­де­ни­ям под­раз­де­ле­ний Ар­мии Край­о­вой — под­поль­ной во­ен­ной ор­га­ни­за­ции. До на­ших дней до­жи­ли лишь немно­гие жерт­вы мас­со­вой де­пор­та­ции. Один из них — Та­рас Ми­хай­ло­вич Ан­то­хив. Его се­мью вы­се­ли­ли из род­ных мест, ко­гда ему бы­ло семь лет.

«Сре­ди но­чи мы с те­тей Оль­гой убе­жа­ли в со­сед­нее

се­ло»

— Мо­е­го от­ца уби­ли в мар­те 1945 го­да, ко­гда уже шла кам­па­ния по вы­сыл­ке укра­ин­ско­го на­се­ле­ния из при­гра­нич­ных рай­о­нов Поль­ши, — рас­ска­зал «ФАКТАМ» 80-лет­ний Та­рас Ан­то­хив.— На­ша се­мья то­гда жи­ла в се­ле Сив­чи­на, в ко­то­ром я ро­дил­ся (на­хо­дит­ся в пя­ти ки­ло­мет­рах от реч­ки Сян в Пе­ре­мышль­ском во­е­вод­стве). Отец был че­ло­ве­ком мир­ным, в ка­кие-ли­бо во­ору­жен­ные фор­ми­ро­ва­ния не вхо­дил. В се­ле его ува­жа­ли. Он мно­го лет под­ряд был вой­том — это как ста­ро­ста или пред­се­да­тель сель­со­ве­та. За­ни­мал эту долж­ность и во вре­мя гит­ле­ров­ской ок­ку­па­ции. Ко­гда в 1944 го­ду при­шла Крас­ная армия, со­вет­ские вла­сти со­зва­ли со­бра­ние се­ла — ре­шать, как по­сту­пить с мо­им от­цом. Од­но­сель­чане ста­ли за него го­рой. Па­пу не тро­ну­ли, бо­лее то­го, он остал­ся вой­том.

Вой­на по­ка­ти­лась на за­пад, но лю­ди в на­шем се­ле в без­опас­но­сти се­бя не чув­ство­ва­ли. Со­би­ра­лись на ноч­лег по несколь­ко се­мей в од­ной ха­те — так бы­ло спо­кой­нее.

В ту страш­ную ночь, ко­гда уби­ли от­ца, я прос­нул­ся от шу­ма и лая со­бак. Па­пы в ха­те уже не бы­ло — как я по­ни­маю, его уве­ли во­рвав­ши­е­ся в дом во­я­ки Ар­мии Край­о­вой. У нас в до­ме то­гда но­че­ва­ли че­ло­век де­сять. Бан­ди­ты по­ло­жи­ли всех на пол. За­тем по­гна­ли в са­рай и за­пер­ли там. Ма­мы и мо­ей стар­шей сест­ры Бо­г­да­ны с на­ми не бы­ло — они но­че­ва­ли в дру­гом ме­сте. Ко­гда шум на ули­це утих, вз­рос­лые ста­ли вы­би­вать дверь са­рая. На­ко­нец она под­да­лась. Те­тя Оль­га взя­ла ме­ня за ру­ку, и мы с ней со всех ног по­бе­жа­ли в со­сед­нее се­ло

Бе­рез­ка, в ко­то­ром ро­ди­лась и вы­рос­ла моя ма­ма. Пом­ню, как под бо­сы­ми но­га­ми по­трес­ки­ва­ла ле­дя­ная кор­ка, укрыв­шая тро­пу.

Утром в Сив­чине в пар­ке воз­ле шко­лы на­шли звер­ски за­му­чен­ных мо­е­го от­ца и еще дво­их на­ших од­но­сель­чан: Вла­ди­ми­ра Пав­лы­ка (ему бы­ло 20 лет) и по­жи­ло­го муж­чи­ну Иль­ка Ан­дру­си­ва. Их же­сто­ко пы­та­ли. Пав­лык еще по­да­вал при­зна­ки жиз­ни, но вско­ре скон­чал­ся.

— За что с ни­ми рас­пра­ви­лись? — Ско­рее все­го, это бы­ла месть Ар­мии Край­о­вой за то, что в Сив­чине кто-то убил дво­их учи­те­лей-по­ля­ков (муж­чи­ну и жен­щи­ну). Од­на­ко мой отец к их смер­ти от­но­ше­ния не имел.

В на­шем и со­сед­них се­лах укра­ин­цы и по­ля­ки все­гда ла­ди­ли. А тут вдруг вспых­ну­ла враж­да.

По­сле пе­ре­жи­то­го ужаса ма­ма ре­ши­ла, что мы вре­мен­но по­жи­вем в се­ле Бе­рез­ка, од­на­ко и там ока­за­лось небез­опас­но.

— На это се­ло то­же на­па­ли?

— Да, в кон­це мая 1945 го­да. Был теп­лый вос­крес­ный день. Вдруг со сто­ро­ны реч­ки Сян по­слы­ша­лись вы­стре­лы. Лю­ди — кто на ло­ша­дях, кто на сво­их дво­их — по­спе­ши­ли к се­лу Бир­ча, где на­хо­дил­ся гар­ни­зон Крас­ной ар­мии. Мой дя­дя быст­ро за­пряг ло­шадь, по­са­дил ме­ня с сест­рой на те­ле­гу, стал звать ма­му, но она его не слы­ша­ла — как по­том ока­за­лось, до­и­ла в са­рае ко­ро­ву. Был еще мой де­душ­ка. Он ска­зал, что оста­нет­ся до­ма. Дя­дя, не меш­кая, по­вез нас с сест­рой прочь из се­ла. Вско­ре со сто­ро­ны Бе­ре­зок по­слы­ша­лась стрель­ба. У нас в го­ло­вах бы­ла од­на мысль: лишь бы не уби­ли ма­му! Ко­гда вы­стре­лы на­ко­нец утих­ли, дя­дя по­вез нас с сест­рой об­рат­но. Пред­став­ля­е­те, как мы об­ра­до­ва­лись, ко­гда на до­ро­ге встре­ти­ли ма­му! Со сле­за­ми на гла­зах она ста­ла рас­ска­зы­вать о том, что тво­ри­ли в Бе­рез­ках бан­ди­ты из Ар­мии Край­о­вой. Го­во­ри­ла и пла­ка­ла, и мы ста­ли ры­дать вме­сте с ней.

— Что до­ве­лось пе­ре­жить ва­шей ма­ме?

— Ого­ро­да­ми она про­бра­лась к церк­ви. Уви­де­ла, что воз­ле церк­ви ле­жат изрубленные те­ла гре­ко-ка­то­ли­че­ско­го свя­щен­ни­ка и его же­ны. Неда­ле­ко от церк­ви был овраг. В нем ма­ма уви­де­ла де­сят­ки уби­тых кре­стьян. Ви­ди­мо, лю­ди там пря­та­лись, но убий­цы их на­шли и учи­ни­ли рас­пра­ву. Из­бе­жать встре­чи с бан­ди­та­ми ма­ме не уда­лось. Они хо­те­ли и ее рас­стре­лять. Ма­ма, хо­ро­шо знав­шая поль­ский язык, ста­ла за­ве­рять их, что она поль­ка. Убий­цы несколь­ко раз на­став­ля­ли на нее ору­жие, но все же по­ве­ри­ли ей и не тро­ну­ли. Ма­ма то­гда бы­ла бе­ре­мен­на.

«Лю­дям при­ка­за­ли че­рез два ча­са по­ки­нуть род­ные до­ма»

— Ваш де­душ­ка из­бе­жал ги­бе­ли?

— Нет, его на­шли за­стре­лен­ным во дво­ре с мо­лит­вен­ни­ком в ру­ках. В Бе­рез­ках по­гиб­ло то­гда око­ло ста че­ло­век. Из это­го се­ла бан­да по­да­лась в со­сед­нюю Сив­чи­ну. Там по­сле на­бе­га на­счи­та­ли 20 по­гиб­ших. В Сив­чине бан­да на­ко­нец-то по­лу­чи­ла от­пор: воз­ле шко­лы, где за два ме­ся­ца до это­го был убит мой отец, один из кре­стьян встре­тил бан­ди­тов ог­нем из ав­то­ма­та. Те не ре­ши­лись всту­пать в бой, по­да­лись прочь.

Ви­ди­те, как вы­хо­дит: о Во­лын­ской тра­ге­дии зна­ет весь мир, а о тра­ге­дии се­ла Бе­рез­ки и мно­гих дру­гих укра­ин­ских сел, к со­жа­ле­нию, лишь немно­гие…

По­сле на­па­де­ния на Бе­рез­ки мы две неде­ли про­жи­ли в лесу — бо­я­лись по­вто­ре­ния рас­пра­вы. По­том все же по­шли до­мой в мое род­ное се­ло Сив­чи­на. Ле­то про­шло бо­ле­е­ме­нее спо­кой­но, ро­дил­ся мой млад­ший брат Ми­ха­ил. А в кон­це сен­тяб­ря в се­ло на­гря­ну­ли поль­ские во­ен­ные. Лю­дям да­ли два ча­са на сбо­ры. За­пом­ни­лось, что в тот день на сто­ле в на­шей ха­те сто­я­ли ва­ре­ни­ки и ка­ра­вай. Ма­ма по­про­си­ла сол­дат: «Дай­те хоть де­тей на­кор­мить — они еще не ели». Не поз­во­ли­ли. При­шлось неот­лож­но бе­жать в луг за стар­шей сест­рой — она пас­ла ко­ро­ву. При­ве­ли бу­рен­ку до­мой, при­вя­за­ли к во­зу и по­да­лись с од­но­сель­ча­на­ми к гра­ни­це. В Сив­чине оста­лись лишь несколь­ко поль­ских се­мей. Мы при­шли на же­лез­но­до­рож­ную стан­цию на тер­ри­то­рии со­вет­ской Укра­и­ны — Ни­жан­ко­ви­чи (это в Ста­ро­сам­бор­ском рай­оне Ль­вов­ской об­ла­сти). По­го­да сто­я­ла осен­няя, лил дождь. Нуж­но бы­ло ждать по­ез­да, но­че­вать бы­ло негде. Пред­ставь­те: идет ма­ма с трех­ме­сяч­ным Ми­шей на ру­ках, с од­ной сто­ро­ны сест­ра Бо­г­да­на, с дру­гой — я. Про­сим­ся на ноч­лег к од­ним хо­зя­е­вам, вто­рым, тре­тьим — ни­кто не пус­ка­ет. На­ко­нец ка­кая-то жен­щи­на сжа­ли­лась, но в ха­ту не при­гла­си­ла — от­ве­ла в са­рай, где хра­ни­лись дро­ва. Про­жи­ли мы с од­но­сель­ча­на­ми на стан­ции несколь­ко су­ток — кто но­че­вал под во­зом, а кто и под до­ждем. На­ко­нец по­да­ли то­вар­ный со­став. Нас при­вез­ли в Тер­но­поль­скую об­ласть, в се­ло До­ли­на Те­ре­бов­лян­ско­го рай­о­на. Лю­дям ска­за­ли: мол, се­ли­тесь в лю­бую по­нра­вив­шу­ю­ся ха­ту. Пу­стых до­мов бы­ло нема­ло — их оста­ви­ли по­ля­ки, уехав­шие на ис­то­ри­че­скую ро­ди­ну. Один по­жи­лой муж­чи­на пред­ло­жил нам по­се­лить­ся в ха­те, остав­шей­ся от ко­го-то из его де­тей.

— Как сло­жи­лась ва­ша судь­ба? — Про­жил в До­лине до при­зы­ва в ар­мию в 1957 го­ду. По­сле окон­ча­ния сроч­ной служ­бы 11 лет про­ра­бо­тал в Ка­зах­стане, в го­ро­де Джез­каз­ган, где на­хо­дит­ся од­но из круп­ней­ших в ми­ре ме­сто­рож­де­ний мед­ной ру­ды. Там встре­тил де­вуш­ку, ко­то­рая ста­ла мо­ей же­ной. Сей­час жи­вем с су­пру­гой в Ки­ро­во­град­ской об­ла­сти.

— Вла­сти Поль­ши рас­сле­до­ва­ли звер­ское убий­ство ва­ше­го от­ца, зло­де­я­ния бан­ди­тов в се­ле Бе­рез­ка?

— Спу­стя мно­го лет по­сле этих со­бы­тий моя сест­ра ез­ди­ла в Поль­шу на мо­ги­лу от­ца, бе­се­до­ва­ла там с про­ку­ро­ром, ко­то­рый хо­ро­шо знал на­ше­го па­пу. Слу­жи­тель за­ко­на ска­зал, что уго­лов­ное де­ло по фак­ту убий­ства от­ца бы­ло за­ве­де­но, но по­том за­кры­то. Я то­же был на от­цов­ской мо­ги­ле. Знаю, что сол­да­ты из Ар­мии Край­о­вой по­па­ли под ам­ни­стию.

P. S. По­сле при­ну­ди­тель­но­го вы­се­ле­ния укра­ин­цев из при­гра­нич­ных рай­о­нов Ря­шев­ско­го, Люб­лин­ско­го и Кра­ков­ско­го во­е­водств Поль­ши бы­ла про­ве­де­на еще од­на же­сто­кая опе­ра­ция — «Вис­ла». Вес­ной 1947 го­да укра­ин­цев на­силь­но вы­се­ли­ли в СССР из се­вер­ных и за­пад­ных рай­о­нов Поль­ши — Лем­ков­щи­ны, Над­сян­щи­ны, Под­ля­шья и Холм­щи­ны. Од­на из це­лей этой ак­ции — ли­шить бой­цов УПА в этих рай­о­нах под­держ­ки мир­но­го на­се­ле­ния.

Жерт­ва­ми на­силь­ствен­но­го вы­се­ле­ния ста­ли пол­мил­ли­о­на укра­ин­цев

Та­рас Ан­то­хив в се­ми­лет­немвоз­расте пе­ре­жил рез­ню в укра­ин­ских се­лах Сив­чи­наи Бе­рез­ка. На сним­ке: с же­ной Ан­ной Ми­хай­лов­нойи до­че­рью Свет­ла­ной

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.