«В 2014 го­ду моя кол­ле­га по ин­сти­ту­ту убеж­да­ла, что у нас две стра­ны — Дон­басс и осталь­ная Укра­и­на. А сей­час го­во­рит: «Да, мы «по­па­ли». Но мы не ви­но­ва­ты...»

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА -

Дон­чане рас­ска­за­ли «ФАК­ТАМ» о вы­жи­ва­нии на ок­ку­пи­ро­ван­ных

тер­ри­то­ри­ях.

«С те­ми, кто под­дер­жал но­вую «власть», не ле­жит

ду­ша об­щать­ся»

— Рань­ше у вас был очень го­сте­при­им­ный дом. По­сто­ян­но при­хо­ди­ли то сту­ден­ты, то дру­зья, то кол­ле­ги. С кем сей­час об­ща­е­тесь?

— Остал­ся очень огра­ни­чен­ный круг, — про­дол­жа­ют со­бе­сед­ни­ки «ФАК­ТОВ». — По паль­цам мож­но пе­ре­счи­тать. Со мно­ги­ми кол­ле­га­ми связь пре­рва­лась на­все­гда. И де­ло да­же не в на­ших прин­ци­пах. Они с нами не об­ща­ют­ся.

— По­то­му что вы про­тив

«ДНР»?

— Во­до­раз­дел начался, ко­гда на всех фа­куль­те­тах на­ших ин­сти­ту­тов про­шли со­бра­ния и нам за­лих­ват­ски объ­яви­ли, что ни­ка­кой Укра­и­ны не бы­ло и нет, есть толь­ко «Но­во­рос­сия», что те­перь ра­бо­тать бу­дем по рос­сий­ским про­грам­мам.

Те, ко­му «за­пре­ща­ли раз­го­ва­ри­вать на рус­ском», раз­да­ва­ли ин­тер­вью рос­сий­ским и мест­ным ка­на­лам. Мно­гие чи­та­ли по бу­маж­ке. Кто им пи­сал — са­ми или крем­лев­ские про­па­ган­ди­сты, — не зна­ем. Пом­ним, как по телевидению один пре­по­да­ва­тель, ко­то­ро­го, к сло­ву, нена­ви­де­ли сту­ден­ты, с вос­тор­гом го­во­рил, что, мол, пер­во­курс­ни­ки рвут­ся на фронт. Ка­кая сво­лочь! Ты сво­их де­тей по­слал бы?

На­ша зна­ко­мая, уехав­шая в Кра­ма­торск, как-то при­шла на род­ную ка­фед­ру за­брать вещи. В ка­би­нет тут же во­рвал­ся охран­ник: «По­кинь­те по­ме­ще­ние, в рек­то­ра­те пе­ре­по­лох, что тут кто-то чу­жой ла­зит».

С уче­ни­ком, ко­то­рый без мо­ей по­мо­щи ни­ко­гда не на­пи­сал бы дис­сер­та­цию, мы уви­де­лись на по­хо­ро­нах со­труд­ни­ка. До вес­ны 2014-го он зво­нил нам по­чти каж­дый день. А по­том как от­ре­за­ло. Хо­тя бы из веж­ли­во­сти поинтересовался, как мы жи­вем. Нам ни от него, ни от ко­го дру­го­го ни­че­го не на­до. Но он же сам что-то важ­ное те­ря­ет в жиз­ни.

Этот во­до­раз­дел очень страш­ный. Од­на кол­ле­га от­ка­за­лась вы­ез­жать: «Мы же дом по­стро­и­ли». Дру­гая ей от­ве­ти­ла: «А у ме­ня так, сор­тир на ули­це». Она оста­ви­ла в До­нец­ке ши­кар­ную квар­ти­ру.

Жизнь в «ДНР» сей­час на­по­ми­на­ет 20-е го­ды про­шло­го ве­ка в СССР.

С те­ми, кто под­дер­жал но­вую «власть», не ле­жит ду­ша об­щать­ся. Каж­дый вы­брал свое…

— Вы в свое вре­мя хо­ди­ли на все те­ат­раль­ные пре­мье­ры, в ва­шем до­ме ча­сто бы­ва­ли ак­те­ры. Те­перь в те­атр хо­ди­те?

— Ка­те­го­ри­че­ски нет. Мы не хо­тим ид­ти в по­гре­баль­ную кон­то­ру «Ми­ло­сти про­сим», в ко­то­рую пре­вра­ти­ли опер­ный те­атр, где про­шли па­ни­хи­ды по бо­е­ви­кам. Для нас это са­краль­ное ме­сто осквер­не­но.

— А как вам то, что на­род­ный артист Укра­и­ны Ва­дим Пи­са­рев, вна­ча­ле за­яв­ляв­ший, что «мы все укра­ин­цы, и это не вы­со­кие сло­ва» (я лич­но слы­ша­ла его ин­тер­вью, ко­то­рое он дал, кста­ти, на укра­ин­ском язы­ке), по­том рез­ко пе­ре­обул­ся на хо­ду и стал го­во- рить: «Нуж­но, что­бы при­зна­ли Дон­басс как рес­пуб­ли­ку»? Как вы от­но­си­тесь к тем, кто утвер­жда­ет, что, кро­ме ис­кус­ства, их ни­че­го не ин­те­ре­су­ет, а «сце­на вез­де оди­на­ко­вая».

— Пи­са­рев вро­де бо­рол­ся, что­бы пе­ре­вез­ти труп­пу из «ДНР», а по­том вер­нул­ся в До­нецк под пред­ло­гом спа­сать те­атр. У нас к это­му от­но­ше­ние слож­ное. Не зна­ем, нуж­но ли бы­ло это де­лать. Су­дим по ву­зам. Ка­жет­ся, что наши ин­сти­ту­ты спас­ли. Мы бы­ли счаст­ли­вы и гор­ды, что они ра­бо­та­ют на под­кон­троль­ной тер­ри­то­рии. Но ведь это то­же раз­ру­ши­тель­ная ак­ция. Тех, кто остал­ся в ок­ку­па­ции, уехав­шие педагоги счи­та­ют пре­да­те­ля­ми. Остав­ши­е­ся в свою оче­редь па­ри­ру­ют, что их оп­по­нен­ты пре­да­ли Дон­басс.

Од­на кол­ле­га в 2014 го­ду убеж­да­ла, что у нас две стра­ны — Дон­басс и осталь­ная Укра­и­на. А сей­час го­во­рит: «Да, мы «по­па­ли». Но мы не ви­но­ва­ты...»

Ес­ли бы у Пи­са­ре­ва бы­ла прин­ци­пи­аль­ная по­зи­ция, мо­жет, он на пер­вое ме­сто по­ста­вил бы ее, а не спасение те­ат­ра. Все рав­но те­атр раз­ру­ша­ет­ся. Это ими­та­ция твор­че­ства.

Наталья Волкова, ко­то­рая по­сле смер­ти от­ца (ле­ген­дар­но­го Мар­ка Бро­ву­на, в свое вре­мя на­сто­яв­ше­го, что­бы боль­шин­ство по­ста­но­вок в До­нец­ком му­зы­каль­но-дра­ма­ти­че­ском те­ат­ре шло на укра­ин­ском язы­ке. — Авт.), воз­глав­ля­ет драм­те­атр, по су­ти, со­хра­ни­ла зда­ние. Труп­па все рав­но рас­па­лась и де­фор­ми­ро­ва­лась. А ес­ли (мы уже го­во­рим не «ко­гда», а «ес­ли») вер­нут­ся наши, то кем она бу­дет? Толь­ко кол­ла­бо­ран­том. И что с то­го, что зда­ние и ма­те­ри­аль­ные цен­но­сти есть? Труп­пы — той, преж­ней — нет. И она, и Пи­са­рев — го­су­дар­ствен­ные слу­жа­щие, ко­то­рые изменили стране. Из те­ат­ра их убе­рут. Из ис­то­рии укра­ин­ско­го те­ат­ра имя Бро­ву­на, на­вер­ное, не вы­черк­нут, но про­из­но­сить бу­дут ку­да с мень­ши­ми ком­пли­мен­та­ми. Все рав­но те­атр, со­здан­ный Бро­ву­ном, погиб.

«Массы вы­жи­ва­ют.

Они не герои, они при­спо­саб­ли­ва­ют­ся к лю­бой

си­ту­а­ции»

— Под­дер­жав­ших «Но­во­рос­сию» три ка­те­го­рии: идей­ные, те, кто по­шел во­е­вать за день­ги, и те, ко­му все рав­но, при ка­кой вла­сти жить, мол, «у нас го­да­ми один марш­рут: ра­бо­та — дом».

— Мно­гие под­дер­жа­ли «ДНР» имен­но по­то­му, что они рус­ские. Это то­же нель­зя со сче­тов сбра­сы­вать.

Зна­ем двух мел­ких пред­при­ни­ма­те­лей. Один стра­да­ет. Его раз­дра­жа­ет все, да­же по­сто­ян­ное за­пол­не­ние до­ку­мен­тов (рань­ше этим за­ни­мал­ся ад­ми­ни­стра­тор их ма­стер­ской, а те­перь каж­дый со­труд­ник дол­жен все де­лать сам). Он го­во­рит: «Невоз­мож­ная жизнь. Ни­ка­ких пер­спек­тив». Впро­чем, ес­ли ло­гич­но по­ста­вить во­прос, ка­кие в мирное вре­мя у него бы­ли пер­спек­ти­вы, от­ве­та нет. Од­на­ко бы­ли ка­кая-то ста­биль­ность, зар­пла­та, свой кол­лек­тив, по­сто­ян­ные кли­ен­ты (их нынче по­чти нет). Дру­гой го­во­рит: «Ну что ты все но­ешь? Все ведь хо­ро­шо». Его не грабили, де­ти и вну­ки в Ев­ро­пе. За­чем ему пе­ре­жи­вать из-за то­го, ка­ко­го цве­та флаг над об­л­го­с­ад­ми­ни­стра­ци­ей?

Мы ча­сто чи­та­ем ком­мен­та­рии в соц­се­тях, что Ба­су­рин («во­е­на­чаль­ник», еже­днев­но рас­ска­зы­ва­ю­щий по телевидению об об­стре­лах ВСУ, ко­то­рые на са­мом де­ле ве­дут бо­е­ви­ки, и «укра­ин­ских ди­вер­сан­тах». — Авт.), мол, об­ку­рен­ный. Ни­че­го он не об­ку­рен­ный. У него мозги та­кие же, как и у ты­сяч жи­те­лей Дон­бас­са.

— Для ме­ня лич­но мар­кер, как лю­ди от­ве­ча­ют на во­прос, чьи Дон­басс и Крым.

— В на­шей се­мье иной кри­те­рий. Есть то, что непри­лич­но де­лать, осо­бен­но пуб­лич­но. Все мы греш­ны. Но воровать чу­жое непри­лич­но. Вот и все.

— Сей­час все боль­ше го­во­рят о том, что на­до стро­ить диа­лог с Дон­бас­сом, то есть на­хо­дить ав­то­ри­тет­ных лю­дей, ко­то­рые не ра­бо­та­ли ни в «мэ­ри­ях», ни в СМИ, не слу­жи­ли в «опол­че­нии». Вы этот диа­лог пред­став­ля­е­те?

— Нет. Это аб­страк­ция. К со­жа­ле­нию, сей­час но­во­об­ра­зо­ван­ные украинские пар­тии го­во­рят о диа­ло­ге имен­но с ру­ко­вод­ством «Л/ДНР», о том, что, ока­зы­ва­ет­ся, за­па­ду и во­сто­ку Укра­и­ны на­до ми­рить­ся. Это про­сто пре­ступ­ни­ки, амо­раль­ные по­ли­ти­ка­ны, ко­то­рые сло­вом «мир» при­кры­ва­ют соб­ствен­ные ин­те­ре­сы.

Ни­ка­ко­го диа­ло­га с те­ми, кто за­хва­тил вся­кие долж­но­сти, быть не долж­но. Это кол­ла­бо­ран­ты. Так с ка­ки­ми людь­ми они со­би­ра­ют­ся го­во­рить? Тео­ре­ти­че­ски это воз­мож­но, ес­ли очень осто­рож­но ис­кать на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии тех, кто не бо­ит­ся вы­ска­зы­вать гражданскую по­зи­цию. Но в ка­кой фор­ме бу­дет этот диа­лог? На ка­кой пло­щад­ке? Ка­кие га­ран­тии без­опас­но­сти?

Вот что сде­ла­ло для это­го пре­жде все­го Ми­ни­стер­ство ин­форм­по­ли­ти­ки? Ни-че-го. Укра­ин­ско­го ра­дио у нас нет, те­ле­ви­де­ния нет. Да­же та­кой ар­ха­и­ки, как ли­стов­ки, нет. То есть у жи­те­лей двух сто­рон ни­ка­ко­го кон­так­та.

Прав­да, ко­гда мы еха­ли сю­да, впер­вые уви­де­ли в де­ре­вян­ном за­гон­чи­ке, ко­то­рый за­щи­ща­ет от солн­ца и дождя, небольшого раз­ме­ра ли­стов­ку, где на­пи­са­но, кто та­кие тер­ро­ри­сты, се­па­ра­ти­сты, ок­ку­пан­ты, ди­вер­сан­ты, кол­ла­бо­ран­ты и по­соб­ни­ки ок­ку­пан­тов. Так мы и без лик­беза это зна­ем.

Там сде­лан ак­цент, что но­ше­ние ге­ор­ги­ев­ской лен­точ­ки — пра­во­на­ру­ше­ние. А у нас их все но­сят. По­нят­но, что мас­сов­ку, ко­то­рая ша­га­ет на вся­ких ше­стви­ях и сто­ит на ми­тин­гах, за­став­ля­ют эту лен­точ­ку на­де­вать. Но, ду­маю, ни­кто не за­став­ля­ет цеп­лять та­кую же ат­ри­бу­ти­ку на ма­ши­ны, ко­то­рые мо­та­ют­ся по До­нец­ку.

Так вот, о диа­ло­ге. Это очень хлип­кая те­ма. Для при­ме­ра возь­мем пре­по­да­ва­те­лей до­нец­ких ву­зов. О чем с ни­ми го­во­рить? Луч­шие и ав­то­ри­тет­ней­шие в ос­нов­ном уеха­ли. Те, кто остал­ся, сде­ла­ли про­сто го­ло­во­кру­жи­тель­ную ка­рье­ру, по­то­му что ме­ста осво­бо­ди­лись. Они рань­ше ни­ко­гда, мо­жет, не про­би­лись бы, а те­перь их вре­мя. То же и в осталь­ных за­ве­де­ни­ях.

Один в про­шлом весь­ма по­сред­ствен­ный ас­пи­рант мо­ей кол­ле­ги нам недав­но ска­зал, что из До­нец­ка ни за что не уедет: «Где я еще най­ду та­кую ра­бо­ту?» Он те­перь де­кан. Жизнь уда­лась.

Так ес­ли ин­тел­лек­ту­а­лы бы­ва­ют дур­ны­ми, то мас­сам уж сам Бог ве­лел. Массы вы­жи­ва­ют. Они не герои, они при­спо­саб­ли­ва­ют­ся к лю­бой си­ту­а­ции. Мо­жет, по­это­му че­ло­ве­че­ство и вы­жи­ва­ет. Без вся­ких прин­ци­пов. А дон­бас­сов­цы ма­ло то­го, что вы­жи­ва­ют, так они ж ще впер­ті.

— Как же по­том ме­нять их ми­ро­воз­зре­ние?

— Ду­маю, что на­се­ле­нию не на­до ни­ка­кой пропаганды. Они ни­че­го не пой­мут. На­до обес­пе­чить там нор­маль­ную жизнь. Спа­сет толь­ко ма­те­ри­аль­но-бы­то­вой ин­те­рес. А по­том по­ти­хонь­ку и осто­рож­но на­чи­нать с ни­ми го­во­рить и убеж­дать.

А те, кто сей­час слу­жит ок­ку­пант­ской вла­сти, по­том бу­дут го­во­рить, что они оста­лись и все со­хра­ни­ли. Эти лю­ди ра­ди вы­го­ды и «Сла­ва Укра­ине!» ска­жут. Мо­жет, иро­ни­зи­руя, сме­ясь, но ска­жут.

Кста­ти, ино­гда в До­нец­ке мы слы­шим «Сла­ва Укра­ине!» — там, где про­да­ют украинские то­ва­ры. Шут­ка у них та­кая…

Пе­ре­се­че­ние пунк­тов про­пус­ка — тя­же­лей­шее ис­пы­та­ние. «Мы в До­нецк та­щим лю­бую ме­лочь. Не­взи­рая на про­бле­мы со здо­ро­вьем, пре­вра­ти­лись в тя­же­ло­ве­сов», — рас­ска­за­ли со­бе­сед­ни­ки «ФАК­ТОВ»,про­жи­ва­ю­щие в фей­ко­вой «рес­пуб­ли­ке»

В ло­зун­ги, обе­ща­ния и при­зы­вы ок­ку­пан­тов, ко­то­рые они раз­ве­си­липо всей «ДНР», уже дав­но ни­кто не ве­рит.Бу­ду­ще­го у так на­зы­ва­е­мых «рес­пуб­лик» нет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.