«КО­ГДА НА­ШЕ ПРИ­КЛЮ­ЧЕ­НИЕ ПОДХОДИЛО К ФИНАЛУ, Я ПО­ДУ­МАЛ, ЧТО НЕ ТА­КАЯ УЖ ЭТА ГОВЕРЛА И ВЫ­СО­КАЯ...»

Ге­рой пуб­ли­ка­ции «ФАК­ТОВ» незря­чий Ана­то­лий Вар­фо­ло­ме­ев, ко­то­ро­го еще не­дав­но не пус­ка­ли в метро с со­ба­кой-по­во­ды­рем, по­ко­рил са­мую вы­со­кую го­ру Укра­и­ны

Fakty i kommentarii - - ЖИЗНЬ - Ми­ха­ил СЕРГУШЕВ

«Пол­ная по­те­ря зре­ния — со­всем не по­вод для уны­ния», — ре­шил для се­бя ки­ев­ля­нин Ана­то­лий Вар­фо­ло­ме­ев. В бе­се­де с жур­на­ли­стом «ФАК­ТОВ» он, рас­ска­зы­вая о пе­ри­о­де, ко­гда хоть и пло­хо, но все-та­ки ви­дел од­ним гла­зом, про­из­нес: «Это бы­ло в про­шлой жиз­ни». Но сра­зу же по­пра­вил­ся и до­ба­вил: «Да, моя жизнь раз­де­ли­лась на две ча­сти. Пер­вая, ко­гда я ви­дел, вто­рая, ко­гда пе­ре­стал ви­деть. Но ес­ли чест­но, в худ­шую сто­ро­ну у ме­ня ни­че­го не по­ме­ня­лось. Я, как и рань­ше, жи­ву пол­но­цен­но. Да­же нет, не так. Сей­час моя жизнь бо­лее на­сы­щен­ная. Не люб­лю, ко­гда ме­ня жа­ле­ют. И сам ни­ко­го не жа­лею. Я не стал ин­ва­ли­дом. Ра­бо­таю, за­ни­ма­юсь спор­том. При­брать­ся в квар­ти­ре или при­го­то­вить обед — для ме­ня не про­бле­ма. Ино­гда да­же в ма­га­зин вы­хо­жу без тро­сточ­ки».

«В юно­сти я был тем

еще экс­тре­ма­лом»

В про­шлом го­ду в Ин­тер­не­те раз­го­рел­ся скан­дал. Незря­че­го Ана­то­лия Вар­фо­ло­ме­е­ва позд­но ве­че­ром не пу­сти­ли в метро с со­ба­кой-по­во­ды­рем, пред­ло­жив до­би­рать­ся до до­ма на так­си. Эта исто­рия име­ла боль­шой ре­зо­нанс. В Ки­ев­ском мет­ро­по­ли­тене со­сла­лись на су­ще­ству­ю­щие пра­ви­ла, но по­обе­ща­ли сде­лать все от них за­ви­ся­щее, что­бы незря­чим лю­дям в метро бы­ло ком­форт­но. По­сле это­го слу­чая по­доб­ных ин­ци­ден­тов боль­ше не слу­ча­лось.

То­гда в бе­се­де с жур­на­ли­стом «ФАК­ТОВ» Ана­то­лий, ак­тив­но за­ни­мав­ший­ся спор­том, ска­зал, что меч­та­ет по­пасть в па­ра­лим­пий­скую сбор­ную Укра­и­ны. И сло­во свое сдер­жал. А со­всем не­дав­но он по­ко­рил Го­вер­лу и те­перь ста­вит пе­ред со­бой но­вую цель — под­нять­ся на еще бо­лее вы­со­кую вер­ши­ну.

— Я ро­дил­ся по­чти незря­чим, — го­во­рит Ана­то­лий Вар­фо­ло­ме­ев. — Один глаз не ви­дел ни­че­го. Вто­рым еще хоть что-то мож­но бы­ло уви­деть. Ко­гда стал по­стар­ше и про­хо­дил мед­ко­мис­сию, мог на­звать бук­вы из верх­них че­ты­рех ря­дов про­ве­роч­ной таб­ли­цы. Но с воз­рас­том зрение на­ча­ло стре­ми­тель­но па­дать. При­хо­ди­лось мно­го тру­дить­ся, и боль­шую часть вре­ме­ни я про­во­дил у ком­пью­те­ра. По­том устро­ил­ся на дру­гую ра­бо­ту — со­би­рал за­жи­мы для штор. Сле­пой че­ло­век не на­пря­га­ет гла­за и де­ла­ет эту ра­бо­ту на­о­щупь. А я все же немно­го ви­дел од­ним гла­зом.

По­том со мной про­изо­шло еще од­но несча­стье — упал с вы­со­ты. При­чем сра­зу вра­чи не на­шли у ме­ня ослож­не­ний. А ко­гда уже по­чти ни­че­го не ви­дел, спо­хва­ти­лись. Увы, бы­ло позд­но. Мне сде­ла­ли пять опе­ра­ций, но в ко­неч­ном сче­те док­то­ра ска­за­ли, что вре­мя упу­ще­но. Сет­чат­ка гла­за на­ча­ла от­сла­и­вать­ся…

— А что это бы­ло за па­де­ние с вы­со­ты?

— Не хо­чу вспо­ми­нать. (Ана­то­лий хит­ро улыб­нул­ся.) Я ведь в юно­сти был еще тем экс­тре­ма­лом. В 15 лет про­хо­дил по сва­ям ки­ев­ский Пе­ше­ход­ный мост. Под­ни­ма­ешь­ся на пи­ко­вую точ­ку — мет­ров де­сять, и те­бя вет­ром на­чи­на­ет немно­го рас­ка­чи­вать. По­ни­ма­ешь, что в лю­бой мо­мент мо­жешь со­рвать­ся, но про­дол­жа­ешь ид­ти даль­ше. Это та­кой вос­торг, та­кой ад­ре­на­лин! Толь­ко спус­ка­юсь с мо­ста, зво­нит ма­ма: «То­лик, ты где?» Я чест­но при­знал­ся, что про­шел Пе­ше­ход­ный мост. Ма­ма в слезы: «Ты ду­рак?» «Ма­ма, а я ду­мал, что ты ме­ня по­здра­вишь», — ис­кренне уди­вил­ся я. «По­здрав­лю, толь­ко при­ди до­мой», — по­обе­ща­ла ма­ма.

— Вле­те­ло до­ма?

— Нет, ме­ня да­же не ру­га­ли.

— На­вер­ное, ес­ли бы вы бы­ли под­рост­ком се­год­ня, ла­зи­ли бы по кры­шам с ру­фе­ра­ми и ез­ди­ли на кры­шах элек­три­чек, как за­це­пе­ры?

— Да­же не знаю. На­вер­ное. Хо­тя… Ма­му рас­стра­и­вать не хо­те­лось бы.

В 18 лет Ана­то­лий ре­шил впер­вые по­ко­рить Го­вер­лу.

— Я то­гда уже со­всем пло­хо ви­дел, — про­дол­жа­ет он. — Но ни­че­го по­де­лать с со­бой не мог. Мне хо­те­лось со­вер­шить что-то вы­да­ю­ще­е­ся. Со­бра­лись мы с дру­зья­ми по­ко­рять са­мую вы­со­кую вер­ши­ну Укра­и­ны осе­нью, ко­гда уже снег ле­жал. Ох и хо­лод­но же то­гда бы­ло. Под­ни­ма­лись дол­го. Но­ги сколь­зи­ли по кам­ням. Знаю, что на Го­вер­ле нель­зя раз­во­дить ко­стер — есть та­кое неглас­ное пра­ви­ло. Но мы не вы­дер­жа­ли и раз­ве­ли. На­гре­ли кам­ни, у нас с со­бой был тент три на три мет­ра. На­кры­лись им, от кам­ней идет жар. По­лу­чи­лась свое­об­раз­ная ба­ня.

Но то­гда, в 18 лет, я так Го­вер­лу и не по­ко­рил. Оста­ва­лось мет­ров две­сти до вер­ши­ны. Был та­кой кру­той подъ­ем, что мы, обес­си­лен­ные и за­мерз­шие, по­ня­ли, что не дой­дем. Бы­ло очень обид­но. А мень­ше чем че­рез год я пол­но­стью по­те­рял зрение.

«В про­шлом го­ду да­же с па­ра­шю­том пры­гал»

— Ве­ри­ли, что ко­гда-то сно­ва вер­не­тесь на Го­вер­лу?

— То­гда об этом да­же не ду­мал. По­яви­лось сра­зу мно­го про­блем. Пол­но­стью по­те­ряв зрение, по­на­ча­лу рас­те­рял­ся, но быст­ро взял се­бя в ру­ки. Ис­кал то­ва­ри­щей по несча­стью, про­сил о по­мо­щи. Незря­чие ре­бя­та учи­ли ме­ня ори­ен­ти­ро­вать­ся в про­стран­стве с тро­стью. Те­перь я и сам яв­ля­юсь ин­струк­то­ром. Год на­зад учил ори­ен­ти­ро­вать­ся в про­стран­стве с тро­стью бой­ца АТО, ко­то­рый по­те­рял зрение на войне. По­том да­же на­чал на­би­рать груп­пы незря­чих. Сей­час про­сто не хва­та­ет на это вре­ме­ни. Я по-преж­не­му по­мо­гаю тем, ко­му нуж­на моя по­мощь, но боль­ше вни­ма­ния все-та­ки уде­ляю спор­ту.

— Как го­то­ви­лись к вос­хож­де­нию?

— Усерд­но тре­ни­ро­вал­ся. В Одес­се по от­вес­ной стене под­ни­мал­ся на вы­со­ту пя­ти­этаж­но­го до­ма. В про­шлом го­ду да­же с па­ра­шю­том пры­гал с вы­со­ты 4 ки­ло­мет­ра 700 мет­ров. Очень хо­тел это сде­лать без ин­струк­то­ра, но ме­ня пре­ду­пре­ди­ли: ес­ли бу­ду пры­гать сам, па­ра­шют рас­кро­ет­ся сра­зу. А мне так хо­те­лось ощу­тить сво­бод­ный по­лет. При­шлось пры­гать с ин­струк­то­ром. Но за­то це­лую ми­ну­ту мы па­ри­ли в воз­ду­хе. Это со­всем не страш­но.

И вот со­бра­лись под­ни­мать­ся на Го­вер­лу. Со мной бы­ла еще пло­хо ви­дя­щая де­воч­ка. Она в про­шлом го­ду пы­та­лась по­ко­рить эту вер­ши­ну, но не до­шла. У под­но­жья Го­вер­лы все под­ка­лы­ва­ла ме­ня: «Че­рез сколь­ко мет­ров ты ска­жешь, что ну его на фиг?» Но я-то знал, что на этот раз вер­ши­на бу­дет моя.

Под­ни­мал­ся, есте­ствен­но, не один. Со мной был гай­да — про­вод­ник. Прав­да, он ни­ко­гда до это­го мо­мен­та в го­ры с незря­чим че­ло­ве­ком не хо­дил.

На вер­ши­ну под­ня­лись до­ста­точ­но быст­ро. Ес­ли брать чи­стое вре­мя — все­го за 56 ми­нут. Но мы от­ды­ха­ли, устра­и­ва­ли при­вал. С уче­том это­го до вер­ши­ны до­шли за три с по­ло­ви­ной ча­са.

— Я да­же не мо­гу се­бе пред­ста­вить, ка­кие ощу­ще­ния мо­гут быть у незря­че­го че­ло­ве­ка при подъ­еме на го­ру. Бы­ва­ло, про­во­дил та­кой экс­пе­ри­мент: иду по Ки­е­ву и ко­гда ви­жу, что на ка­кой-то ули­це ма­ло лю­дей, за­кры­ваю гла­за и пы­та­юсь прой­ти несколь­ко ша­гов. Ка­за­лось бы, ни­че­го слож­но­го. На­до про­сто ид­ти по пря­мой. Но ша­гов че­рез пять на­чи­на­ет­ся па­ни­ка. А это — в го­ру под­ни­мать­ся…

— Это же все тре­ни­ров­ки. Ну, и плюс уме­лый гай­да. Он идет впе­ре­ди и ко­ман­ду­ет, что мне нуж­но де­лать. На­при­мер, го­во­рит: «Ле­вую ру­ку впе­ред. Ухва­тись за ко­рень. Пра­вую но­гу под­ни­ми до уров­ня по­я­са — тут уступ. Пря­мо — ост­рый ка­мень, обой­ди ле­вее».

— Пря­мо как GPS-на­ви­га­тор…

— А по-дру­го­му как? Я же ни­че­го не ви­жу. Прав­да, ино­гда про­яв­лял ини­ци­а­ти­ву, от­ста­вал от гай­ды и про­бо­вал ка­кое-то рас­сто­я­ние прой­ти сам.

Шли мы хо­ро­шим тем­пом. Несмот­ря на се­ре­ди­ну осе­ни по­на­ча­лу нам да­же бы­ло жар­ко. По­вез­ло, что на­ча­ли вос­хож­де­ние еще до сне­га. Сей­час бы­ло бы слож­нее. Одеж­да не стес­ня­ла. Днем бы­ло гра­ду­сов 10 теп­ла. А мы с гай­дой оде­ты в тай­сы (спе­ци­аль­ные об­тя­ги­ва­ю­щие шор­ты­рей­ту­зы), еще на мне бы­ла ком­прес­си­он­ная непро­ду­ва­е­мая фут­бол­ка. Мы об­го­ня­ли шед­ших впе­ре­ди «про­стых смерт­ных», оде­тых в теп­лые курт­ки.

«У незря­че­го че­ло­ве­ка

ма­ло вре­ме­ни на по­сто­рон­ние мыс­ли»

— Бы­ли опас­ные мо­мен­ты?

— Ко­неч­но. За­про­сто мож­но бы­ло на­по­роть­ся на ост­рые кам­ни. Несколь­ко раз па­дал. Слож­но бы­ло пе­ре­хо­дить гор­ные реч­ки. Я ведь ее толь­ко слы­шу, но не ви­жу. Гай­да го­во­рит: «Здесь ка­мень. Встань на него. А те­перь де­лай как мож­но бо­лее ши­ро­кий шаг». Так и про­дви­га­лись впе­ред. Обид­но за крос­сов­ки свои. Я ведь но­вень­кие на­дел. До­ро­гие. При­шлось их силь­но об­но­вить.

— На этот раз вы все-та­ки до­шли до вер­ши­ны. Ка­ки­ми бы­ли ощу­ще­ния?

— Вос­торг. Я хо­тел что-то за­кри­чать, но по­стес­нял­ся. На вер­шине бы­ли еще лю­ди. Что ме­ня по­ра­зи­ло — это воз­дух. Чи­стый воз­дух. Ес­ли бы я его не вдох­нул, ни­ко­гда бы не знал, на­сколь­ко тя­же­лый воз­дух в Ки­е­ве. Говерла — уни- каль­ное ме­сто. Там, на вер­шине, та­кая ти­ши­на, что аж гу­дит. И ощу­ща­ешь си­лу этой ти­ши­ны!

Ко­гда на­ча­ли спус­кать­ся, нас до­гнал один из про­дав­цов су­ве­ни­ров, ко­то­рых на Го­вер­ле не­ма­ло. Слы­шу — под­бе­га­ет к мо­е­му гай­де и спра­ши­ва­ет: «Він що, слі­пий? Нас­прав­ді?» И по­да­ет гай­де су­ве­нир­ную ме­даль по­ко­ри­те­ля Го­вер­лы для ме­ня. «Це без­ко­штов­но. По­да­ру­нок», — по­яс­нил он. Бы­ло так при­ят­но.

На спус­ке я по­нял, что на Го­вер­лу не так слож­но под­ни­мать­ся, как спус­кать­ся. Ко­гда под­ни­ма­ешь­ся, упасть мож­но толь­ко ли­цом. А тут за­про­сто мо­жешь по­ка­тить­ся вниз и пе­ре­ло­мать се­бе ко­сти. Бы­ва­ло, гай­де при­хо­ди­лось ме­ня ло­вить. А ино­гда я на­ты­кал­ся на его спи­ну. Де­ло в том, что вос­хож­де­ние и спуск мы про­во­ди­ли на вре­мя и вы­бра­ли не са­мый лег­кий марш­рут. По лег­ко­му мож­но бы­ло об­хо­дить опас­ные ме­ста, но мы под­ни­ма­лись и спус­ка­лись, что на­зы­ва­ет­ся, по пря­мой.

— О чем вы ду­ма­ли при подъ­еме и на спус­ке? Мо­жет, пес­ню мыс­лен­но на­пе­ва­ли?

— У незря­че­го че­ло­ве­ка ма­ло вре­ме­ни на по­сто­рон­ние мыс­ли. Нуж­но быть со­сре­до­то­чен­ным. Хо­тя, ко­гда на­ше при­клю­че­ние уже подходило к финалу, я по­ду­мал: «Не та­кая уж эта Говерла и вы­со­кая...» И за­хо­те­лось взять еще боль­шую вы­со­ту.

— Ана­то­лий, ес­ли чест­но, я вос­хи­ща­юсь ва­ми. Слу­шаю рас­сказ и за­бы­ваю, что вы ни­че­го не ви­ди­те. Смот­ре­ли фильм «Тан­цу­ю­щая в тем­но­те»? (Тут я осек­ся, по­няв, что ска­зал, воз­мож­но, что-то некор­рект­ное для незря­че­го.)

— Нет, я к со­жа­ле­нию, не ви­дел это­го филь­ма, — как ни в чем не бы­ва­ло от­ве­тил Ана­то­лий. — А что там?

— Глав­ная ге­ро­и­ня, фак­ти­че­ски по­те­ряв­шая зрение, скры­ва­ла это от окру­жа­ю­щих, что­бы не по­те­рять ра­бо­ту. И да­же иг­ра­ла в мю­зик­ле. Что­бы во вре­мя пред­став­ле­ния не сва­лить­ся в ор­кест­ро­вую яму, ге­ро­и­ня на­ка­нуне от­счи­ты­ва­ла ша­ги — сколь­ко вле­во прой­ти, сколь­ко впра­во. У вас так же?

— Нет. Я не счи­таю ша­гов. И сво­их незря­чих под­опеч­ных, ко­то­рых тре­ни­рую, то­же учу не счи­тать. Что тол­ку в этих под­сче­тах? На­при­мер, я точ­но знаю, что от мо­е­го подъ­ез­да до первого по­во­ро­та 25 ша­гов. Но вот вы­пал снег. Поскольз­нул­ся, упал — и уже не зна­ешь, сколь­ко про­шел и сколь­ко оста­лось. По­то­му я пред­по­чи­таю на­де­ять­ся на ин­ту­и­цию.

А по по­во­ду ки­но… В ки­но я хо­жу так же, как и все обыч­ные лю­ди. Вот не­дав­но с де­вуш­кой хо­ди­ли на фильм «Я че­ло­век» об аме­ри­кан­ском аст­ро­нав­те Ни­ле Арм­строн­ге. В прин­ци­пе, все по­нят­но. Си­дишь, слу­ша­ешь. Толь­ко в на­ча­ле филь­ма ге­рои дол­го ле­те­ли, и я не мог разо­брать, что про­ис­хо­дит. Моя де­вуш­ка под­ска­зы­ва­ла, что про­ис­хо­ди­ло на экране.

— Ко­гда мы с ва­ми об­ща­лись год на­зад, вы го­во­ри­ли, что меч­та­е­те по­пасть в па­ра­лим­пий­скую сбор­ную Укра­и­ны. Уда­лось?

— Ко­неч­но! Я дей­ству­ю­щий чем­пи­он Укра­и­ны по па­ра­три­ат­ло­ну. А в кон­це ок­тяб­ря вер­нул­ся из Пор­ту­га­лии, где стал по­бе­ди­те­лем эта­па Куб­ка ми­ра по это­му ви­ду спор­та. Вы­иг­рал во всех дис­ци­пли­нах в сво­ей ка­те­го­рии. Па­ра­три­ат­лон вклю­ча­ет бег на 5 ки­ло­мет­ров, пла­ва­ние на 750 мет­ров и 20 ки­ло­мет­ров ез­ды на ве­ло­си­пе­де. На­де­юсь, еще смо­гу дать вам по­вод для ин­тер­вью со мной.

Ана­то­лияПес-по­во­дырь — вер­ный другФо­то­из«Фейс­бу­ка»

Ана­то­лий Вар­фо­ло­ме­ев — чем­пи­он Укра­и­ныпо па­ра­три­ат­ло­ну

«На вер­шине Го­вер­лы я хо­тел что-то за­кри­чать, но по­стес­нял­ся. Там бы­ли еще лю­ди», — при­знал­ся Ана­то­лий

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.