ЛЕЙТЕНАНТ ВСУ ВИК­ТО­РИЯ ДВОРЕЦКАЯ: «НЕКО­ТО­РЫЕ ТЕЛА НА ЖАРЕ ТАК РАСПУХАЛИ, ЧТО Я НЕ МОГ­ЛА ПОНЯТЬ, КТО ЭТО. ДВУХ МОИХ ДРУ­ЗЕЙ УЗНАЛА ПО КРОССОВКАМ, КО­ТО­РЫЕ МЫ КУПИЛИ ВМЕ­СТЕ НА БАЗАРЕ...»

Бла­го­да­ря сво­ей по­бе­де наш спортс­мен под­нял­ся с 68-го на 13-е ме­сто в рей­тин­ге луч­ших бок­се­ров ми­ра вне за­ви­си­мо­сти от ве­со­вой ка­те­го­рии

Fakty i kommentarii - - ГОЛОВНА СТОРІНКА - Оль­га БЕСПЕРСТОВА

На­ка­нуне Дня Во­ору­жен­ных Сил Укра­и­ны пер­вая в стране жен­щи­на, по­лу­чив­шая пра­во учить­ся на ко­ман­ди­ра ме­ха­ни­зи­ро­ван­ных под­раз­де­ле­ний, рас­ска­за­ла «ФАКТАМ» о том, как в те­че­ние вось­ми ме­ся­цев за­ни­ма­лась на войне «двух­со­ты­ми»

На­ка­нуне Дня Во­ору­жен­ных Сил Укра­и­ны пер­вая в стране жен­щи­на, по­лу­чив­шая

пра­во учить­ся на ко­ман­ди­ра ме­ха­ни­зи­ро­ван­ных под­раз­де­ле­ний, рас­ска­за­ла

«ФАКТАМ» о том, как в те­че­ние вось­ми ме­ся­цев за­ни­ма­лась на войне «двух­со­ты­ми»

26-лет­няя Вик­то­рия Дворецкая в са­мый страш­ный пе­ри­од вой­ны за­ни­ма­лась «двух­со­ты­ми»: со­би­ра­ла остан­ки по по­лям, про­во­ди­ла опо­зна­ние тел, зво­ни­ла ма­те­рям и же­нам по­гиб­ших...

На Дон­басс Ви­ка от­пра­ви­лась доб­ро­воль­цем пря­мо с ки­ев­ско­го Май­да­на. По ее сло­вам, до Ре­во­лю­ции до­сто­ин­ства бы­ла апо­ли­тич­ной на­столь­ко, что да­же не зна­ла... фа­ми­лию то­гдаш­не­го пре­зи­ден­та. Но, ко­гда си­ло­ви­ки из­би­ли сту­ден­тов, ре­ши­ла, что то­же бу­дет бо­роть­ся про­тив бес­пре­де­ла и без­на­ка­зан­но­сти. Прин­ци­пи­аль­но­сти ее на­учил отец — опыт­ный ра­бот­ник ми­ли­ции, ко­то­рый бро­сил служ­бу, да­же не до­ра­бо­тав до пен­сии, потому что не за­хо­тел ста­но­вить­ся «му­со­ром». Ко­гда Ви­ке бы­ло 19 лет, отец по­гиб в ав­то­ка­та­стро­фе — в его ма­ши­ну вре­зал­ся пья­ный ма­жор. То, что он впо­след­ствии от­ку­пил­ся, ста­ло для де­вуш­ки на­сто­я­щим по­тря­се­ни­ем и, по су­ти, пе­ре­лом­ным мо­мен­том в судь­бе.

На фрон­те она бы­ла дол­го: сна­ча­ла 15 ме­ся­цев, за­тем по­сле вы­нуж­ден­но­го пе­ре­ры­ва по со­сто­я­нию здо­ро­вья еще пол­то­ра го­да. Вер­нув­шись с Дон­бас­са, ре­ши­ла стро­ить во­ен­ную ка­рье­ру. В на­сто­я­щее вре­мя ра­бо­та­ет в от­де­ле внут­рен­них ком­му­ни­ка­ций цен­тра мо­раль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го обес­пе­че­ния Во­ору­жен­ных Сил.

«Очень дол­го пом­ни­ла

при­чи­ну смер­ти, внеш­ность и раз­го­во­ры с род­ствен­ни­ка­ми каж­до­го

по­гиб­ше­го»

— Ви­ка, вы с июля 2014 го­да по фев­раль 2015-го за­ни­ма­лись по­гиб­ши­ми ре­бя­та­ми. Как та­кое во­об­ще мож­но вы­дер­жать?

— Был пе­ри­од, ко­гда ка­за­лось, что уже не мо­гу вос­при­ни­мать про­ис­хо­дя­щее по-че­ло­ве­че­ски. Да­же ко­гда в мор­ге ле­жа­ли де­сять дру­зей, с ко­то­ры­ми вче­ра раз­го­ва­ри­ва­ла, с ко­то­ры­ми вме­сте на­чи­на­ли, не бы­ло ни­ка­ких эмо­ций и чувств. Пе­ре­до мной слов­но воз­ни­ка­ла некая шир­ма, потому что на­до бы­ло дей­ство­вать. Это как ра­бо­та. Ко­му луч­ше, ес­ли бы я бе­га­ла с ав­то­ма­том и ис­те­ри­ла, а те­ло не бы­ло бы от­прав­ле­но к род­ным?

Я очень дол­го (на­вер­ное, го­да пол­то­ра-два) пом­ни­ла при­чи­ну смер­ти, внеш­ность и раз­го­во­ры с род­ствен­ни­ка­ми каж­до­го по­гиб­ше­го, ко­то­рым за­ни­ма­лась. Сей­час па­мять немнож­ко при­ту­пи­лась.

Мы в ос­нов­ном ра­бо­та­ли в мор­ге Ста­ро­бель­ска Лу­ган­ской об­ла­сти. Во вре­мя го­ря­чей фа­зы вой­ны тела ту­да до­став­ля­ли по-раз­но­му. Ино­гда вер­туш­ка­ми (вер­то­ле­та­ми. — Авт.), ино­гда бы­ли мас­со­вые эва­ку­а­ции с по­ля боя. Бы­ва­ло, что и на «Жи­гу­лях» но­чью при­во­зи­ли.

На­до бы­ло опо­знать, разыс­кать те­ле­фо­ны род­ных, по­зво­нить им, про­сле­дить за все­ми бу­ма­га­ми (я слу­жи­ла в «Ай­да­ре», у нас боль­шин­ство бой­цов не бы­ли офи­ци­аль­но оформ­ле­ны), най­ти транс­порт, что­бы до­ста­вить остан­ки до­мой.

— То есть кон­тро­ли­ро­вать все эта­пы вплоть до по­хо­рон?

— Да, пол­но­стью. Един­ствен­ное, я не про­во­жа­ла ре­бят в по­след­ний путь. Все­гда оста­ва­лась на ме­сте.

— От­ку­да бра­лись си­лы раз­го­ва­ри­вать с род­ны­ми, каж­дый раз на­хо­дить нуж­ные сло­ва?

— Это безум­но тя­же­ло. Ты зво­нишь ма­ме, у ко­то­рой в тот мо­мент хо­ро­шее на­стро­е­ние, и все со­об­ща­ешь. Бы­ва­ло, та­ких звон­ков за день нуж­но бы­ло сде­лать де­сять, а то и боль­ше.

И од­ни­ми со­об­ще­ни­я­ми ведь де­ло не огра­ни­чи­ва­лось. По­ка не от­пра­вишь по­гиб­ше­го, ма­ма или же­на зво­нят и спра­ши­ва­ют, все ли оде­ли, ко­гда вы­едут. А ты тут транс­порт най­ти не мо­жешь... Сто­ит гроб, а ре­фри­же­ра­то­ра нет. Ча­сто от­прав­ля­ли обыч­ны­ми ма­ши­на­ми.

— А ес­ли по­гиб­ше­го невоз­мож­но бы­ло опо­знать?

— То­гда бра­ли об­раз­цы ДНК. Од­ни тела остав­ля­ли в мор­ге, дру­гих хо­ро­ни­ли на ста­ро­бель­ском клад­би­ще как неопо­знан­ных. По­том, ко­гда при­хо­ди­ли ре­зуль­та­ты ДНК, ес­ли се­мья со­гла­ша­лась, про­во­ди­ли про­це­ду­ру экс­гу­ма­ции.

Ле­том 2014-го мно­го сго­рев­ших ре­бят бы­ло. Неко­то­рые тела, по­ка их до­ве­зут, на жаре так распухали, что я не мог­ла понять, кто это. Од­на­ж­ды лишь по­том до­шло, что пе­ре­до мной ле­жат два моих дру­га. Узнала по кроссовкам, ко­то­рые мы вме­сте купили на базаре.

«Ко­гда про­ща­лись с ре­бя­та­ми, ко­гда да­ва­ли са­лют, по­ня­ла, что не мо­гу

вый­ти из ком­на­ты»

— По­че­му у вас по­зыв­ной «Ди­кая»?

— На са­мом де­ле уже не пом­ню. На Май­дане мы с по­друж­кой за­пи­са­лась в 39-ю жен­скую сот­ню. Хо­ди­ли в пат­руль на­равне с муж­чи­на­ми. Ко­гда жен­щин уже не пус­ка­ли на ули­цу Гру­шев­ско­го, мы хит­ри­ли: бра­ли би­до­ны с ча­ем и так по­па­да­ли на пе­ре­до­вую.

— Вы же то­гда бы­ли еще сту­дент­кой?

— Да, учи­лась на чет­вер­том кур­се Ки­ев­ско­го на­ци­о­наль­но­го тор­го­во­эко­но­ми­че­ско­го уни­вер­си­те­та. Днем хо­ди­ла на па­ры, а но­чью бы­ла на Май­дане.

— Как по­па­ли на вой­ну?

— 11 мар­та нас по­стро­ил сот­ник: «Го­товь­тесь, бу­дет война, жди­те от­прав­ку». Мы в то вре­мя ба­зи­ро­ва­лись в До­ме офи­це­ров. Со­бра­ли рюк­за­ки и ожи­да­ли ко­ман­ды. Мы уже пси­хо­ло­ги­че­ский ру­беж пе­ре­шаг­ну­ли, потому что ви­де­ли, как гиб­ли лю­ди. Осо­зна­ва­ли, что все се­рьез­но. Но та­ких мас­шта­бов и не пред­по­ла­га­ли.

В Крым нас ни­кто не от­ва­жил­ся от­пра­вить. Где-то в кон­це апре­ля на со­ве­те сот­ни­ков ре­ши­ли со­здать доб­ро­воль­че­ский ба­та­льон, что­бы ехать на во­сток.

По­лу­чи­ли бро­не­жи­ле­ты, ор­га­ни­зо­ван­но се­ли в ав­то­бу­сы и по­еха­ли. Во­об­ще не зна­ли ку­да. При­е­ха­ли в По­ло­вин­ки­но Лу­ган­ской об­ла­сти, там ба­зи­ро­вал­ся «Ай­дар», он толь­ко на­чал фор­ми­ро­вать­ся.

— Хоть ка­кие-то азы во­ен­но­го де­ла зна­ли?

— До это­го уме­ла стре­лять из охот­ни­чье­го ру­жья. Но во вре­мя Май­да­на нас учи­ли ка­ким-то на­вы­кам на ма­ке­тах ав­то­ма­тов. И все.

Од­на­ко у меня не бы­ло же­ла­ния ни ока­зы­вать мед­по­мощь, ни в шта­бе ра­бо­тать. Ес­ли чест­но, пло­хой из меня ме­дик по­лу­чил­ся бы. Так что во­шла в обыч­ную груп­пу. А че­рез ме­сяц мы уже участ­во­ва­ли в се­рьез­ных бо­ях.

Сча­стье Лу­ган­ской об­ла­сти ста­ло пер­вым го­ро­дом, осво­бож­ден­ным на­шим ба­та­льо­ном. Это про­изо­шло 14 июня. Я не участ­во­ва­ла ни в чем, посколь­ку то­гда у нас на 150 че­ло­век бы­ло 58 ав­то­ма­тов. Лишь на сле­ду­ю­щий день нам при­вез­ли ору­жие.

17 июня был мой пер­вый бой — за по­се­лок Ме­тал­лист. То­гда мы впер­вые услы­ша­ли пре­ду­пре­жде­ние, что по нам бу­дут бить ар­тил­ле­рия и ми­но­ме­ты, по­это­му на­до быть осто­рож­ны­ми. На са­мом де­ле стра­ха не ощу­ща­ли — про­сто ни­кто не знал, что это та­кое.

В тот день мы по­нес­ли пер­вые по­те­ри, мно­гие по­па­ли в плен. Я по­лу­чи­ла силь­ную кон­ту­зию и по­еха­ла в гос­пи­таль. Од­на­ко от­ту­да сбе­жа­ла в ин­сти­тут, что­бы 20-го сдать вы­пуск­ные эк­за­ме­ны. К сло­ву, и по­сту­па­ла в вуз, и сес­сии все­гда сда­ва­ла са­ма, так как отец ка­те­го­ри­че­ски ни­че­го не хо­тел слы­шать о взят­ках.

Бук­валь­но че­рез два дня вер­ну­лась на фронт. Спу­стя пять дней по­сле воз­вра­ще­ния по­гиб мой ко­ман­дир. Груп­па рас­па­лась.

Посколь­ку по­гиб­ших ста­но­ви­лось все боль­ше и боль­ше, ко­му-то нуж­но бы­ло за­ни­мать­ся «двух­со­ты­ми». Эту ра­бо­ту ста­ли вы­пол­нять я и Ка­ри­на Гри­нен­ко.

Зна­е­те, ко­гда вни­ма­ние всей стра­ны бы­ло при­ко­ва­но к Ило­вай­ску на До­нет­чине, у нас слу­чил­ся свой Ило­вайск — коль­цо до­хо­ди­ло до Лу­ган­ско­го аэро­пор­та. Все за­кон­чи­лось 5 сен­тяб­ря. На­ши по­па­ли в за­са­ду, и тер­ри­то­рия аж до Сча­стья ока­за­лась под кон­тро­лем бо­е­ви­ков. Очень мно­го то­гда бы­ло по­гиб­ших, неопо­знан­ных тел, плен­ных...

Про­сто ад­ский кон­вей­ер. При­ез­жа­ешь из мор­га, ло­жишь­ся на кро­вать не сни­мая обу­ви, а те­бя бу­дят че­рез две ми­ну­ты — опять ко­го-то при­вез­ли. Сно­ва едешь в морг.

Мы ста­ра­лись все де­лать по-люд­ски. Рас­ска­жу один эпи­зод. 27 июля по­гиб­ли ко­ман­дир взво­да 1-й тан­ко­вой бри­га­ды лейтенант Ко­ля Ку­цен­ко — мо­ло­дой па­рень, толь­ко по­сле учи­ли­ща, и 12 на­ших «ай­да­ров­цев». Во­ен­ные хо­те­ли вез­ти Ко­лю «ши­ша­ри­ком» в Харь­ков (мы в ос­нов­ном ту­да, а не в Дне­пр тела пе­ре­прав­ля­ли), а я не от­да­ла.

— «Ши­ша­рик» — это что?

— Это ГАЗ-66. Так вот, ре­бят при­вез­ли вме­сте с Ко­лей. Очень тя­же­лое бы­ло опо­зна­ние. Всех нуж­но раз­ло­жить, под­пи­сать, где чье те­ло, потому что бы­ли и без го­лов, и пол­но­стью изу­ве­чен­ные. Ко­ман­до­ва­ние ве­че­ром при­сла­ло ма­ши­ну с со­слу­жив­ца­ми из взво­да Ко­ли. Они ис­пу­ган­ные, дро­жат, смот­рят на меня и го­во­рят: «Нам ве­ле­ли вез­ти его в Харь­ков». Го­во­рю: «Я вам не от­дам». — По­че­му?

— Они со­би­ра­лись по­ло­жить те­ло в плащ-па­лат­ку, потому что ни­че­го под­хо­дя­ще­го не бы­ло. А мне хо­те­лось, что­бы он по­ехал в гро­бу, что­бы я бы­ла спо­кой­на, что все нор­маль­но. На­бра­ла его от­ца: «С до­ку­мен­та­ми по­ря­док, я с ру­ко­вод­ством все ре­ши­ла, да­вай­те на ма­шине от­прав­лю его сра­зу до­мой».

При­вез­ла на ба­зу гро­бы. Ко­гда про­ща­лись с ре­бя­та­ми, ко­гда да­ва­ли са­лют, по­ня­ла, что не мо­гу вый­ти из ком­на­ты. Ле­жа­ла на кро­ва­ти, слы­ша­ла все — и не мог­ла встать.

Я столь­ко раз с ре­бя­та­ми про­ща­лась, столь­ко ви­де­ла их в край­ний раз в мор­ге... Мне все­го это­го так хва­та­ло, что да­же на клад­би­ща на­ча­ла ез­дить спу­стя год-пол­то­ра. Про­сто не мог­ла се­бя за­ста­вить.

Лишь этим ле­том вы­бра­лась про­ве­дать сво­е­го дру­га в го­дов­щи­ну его ги­бе­ли. Смот­рю во­круг: а там па­мят­ник од­но­му, вто­ро­му... В об­щем, толь­ко на этом по­го­сте по­ко­ят­ся шесть че­ло­век, ко­то­рых я от­прав­ля­ла.

Со мно­ги­ми се­мья­ми по­гиб­ших под­дер­жи­ваю связь до сих пор. Да­же кре­сти­ла сы­но­вей на­ше­го ко­ман­ди­ра по­сле то­го, как его не ста­ло...

«Во вре­мя пер­вой экс­гу­ма­ции

отра­ви­лась труп­ным ядом»

— Как от­хо­ди­ли от по­сто­ян­ных стрес­сов?

— На са­мом де­ле тем ле­том не бы­ло ни­ка­кой воз­мож­но­сти, что­бы эмо­ции как-то вы­хо­ди­ли. Ка­ких-то ис­те­рик в тот пе­ри­од не бы­ло.

— Вы ска­за­ли, что еще и экс­гу­ма­ци­я­ми при­хо­ди­лось за­ни­мать­ся.

— Это уже зи­мой бы­ло. То­же очень тя­же­лая про­це­ду­ра. Во вре­мя пер­вой экс­гу­ма­ции отра­ви­лась труп­ным ядом. На­вер­ное, не силь­но, потому что ес­ли силь­но, то от него не от­хо­дят. Тол­ком не зна­ла, как и что, хо­тя мне объяснили всю по­сле­до­ва­тель­ность. Бы­ла в обыч­ной ме­ди­цин­ской мас­ке, но, вид­но, «ха­па­ну­ла» — три дня про­ле­жа­ла в очень пло­хом со­сто­я­нии. Тош­но­та, упа­док сил, тем­пе­ра­ту­ра...

Ко­гда пе­ре­кла­ды­ва­ли те­ло в но­вый гроб, ста­ра­лась по­сте­лить но­вые по­кры­валь­ца, по­ло­жить но­вые икон­ки... Что­бы все бы­ло как-то пра­виль­но, по-че­ло­ве­че­ски.

Где-то в кон­це фев­ра­ля по­до­шла к ко­ман­ди­ру и ска­за­ла: «Или я сей­час иду в под­раз­де­ле­ние на пе­ре­до­вую, или про­сто ухо­жу».

Так ока­за­лась на са­мом «пе­ред­ке» воз­ле Сча­стья. Назна­чи­ли пер­вым за­ме­сти­те­лем ко­ман­ди­ра раз­ве­ды­ва­тель­но-ди­вер­си­он­ной ро­ты.

— Рос­сий­ских во­ен­ных бра­ли в плен?

— Лич­но я не бра­ла. Но мое под­раз­де­ле­ние вме­сте с ре­бя­та­ми из 92-й бри­га­ды бра­ли гэр­эуш­ни­ков.

Ви­де­ла очень мно­го плен­ных, од­на­ко ста­ра­лась кон­тро­ли­ро­вать се­бя. По­ни­маю, что в усло­ви­ях вой­ны ма­ло кто при­дер­жи­ва­ет­ся ка­ких-то пра­вил, но все­гда ру­га­лась, ко­гда с ни­ми об­ра­ща­лись пло­хо. Го­во­ри­ла то­му, кто не сдер­жи­вал­ся: «Пред­ставь, что тво­е­му по­бра­ти­му бо­е­ви­ки сде­ла­ют то же, толь­ко в два ра­за боль­ше».

Очень пе­ре­жи­ва­ла за каж­дый об­мен. Мы же и плен­ных ме­ня­ли, и по­гиб­ших. Од­на­ж­ды от­ча­ян­ный Са­ша Го­лу­бев да­же вы­крал те­ло од­но­го пар­ня из мор­га на той сто­роне. На­дел бе­лый ха­лат, сел в ско­рую по­мощь и по­ехал в род­ной Лу­ганск. Он знал за­ве­ду­ю­ще­го мор­гом. За­брал те­ло и при­вез. По­ка мы его до­жда­лись... Са­шу ведь мог­ли там узнать, он же мест­ный. До вой­ны у него там бы­ла ве­те­ри­нар­ная кли­ни­ка.

В об­щем, бы­ли спо­со­бы, ко­то­рые сей­час ка­жут­ся нере­аль­ны­ми.

В ка­над­ском Кве­бе­ке про­шел ти­туль­ный чем­пи­он­ский бой по вер­сии Все­мир­но­го бок­сер­ско­го со­ве­та (WBC) в по­лу­тя­же­лом ве­се меж­ду «вре­мен­ным» чемпионом непо­бе­ди­мым укра­ин­цем Алек­сан­дром Гвоз­ди­ком (16 по­бед, 12 из них — но­ка­у­том) и пол­но­цен­ным об­ла­да­те­лем по­я­са ка­над­цем Адо­ни­сом Сти­вен­со­ном (29 по­бед, 24 из них — но­ка­у­том, од­но по­ра­же­ние, од­на ни­чья).

Пред­ше­ство­вав­шие бою пресс-кон­фе­рен­ции, це­ре­мо­ния взве­ши­ва­ния, ду­эль взгля­дов не от­ли­ча­лись осо­бой эмо­ци­о­наль­но­стью и эпа­та­жем. Бы­ло за­мет­но, что 31-лет­ний харь­ков­ча­нин, про­жи­ва­ю­щий в Окс­нар­де (штат Ка­ли­фор­ния, США), с ува­же­ни­ем от­но­сит­ся к сво­е­му со­пер­ни­ку, ко­то­рый на про­тя­же­нии пя­ти лет, с июня 2013 го­да, удер­жи­вал чем­пи­он­ский по­яс WBC и про­во­дил свою де­ся­тую за­щи­ту ти­ту­ла под­ряд. И как бы Сти­вен­сон ни пы­тал­ся вы­жать из Алек­сандра хоть ка­кие-то эмо­ции, при­бе­гая к раз­лич­ным про­во­ка­ци­ям, ни­че­го у него не по­лу­чи­лось — украинец бе­рег си­лы для боя.

«Ре­ша­ю­щим ока­зал­ся

11-й ра­унд»

Под­дер­жать то­ва­ри­ща пе­ред пер­вым ти­туль­ным бо­ем в ка­рье­ре при­ле­те­ли в Кве­бек и два укра­ин­ских чем­пи­о­на — Алек­сандр Усик и Ва­си­лий Ло­ма­чен­ко (к сло­ву, Ло­ма при­был в Ка­на­ду сра­зу же по­сле окон­ча­ния сво­е­го тре­ни­ро­воч­но­го ла­ге­ря пе­ред объ­еди­ни­тель­ным бо­ем с Хо­се Пед­рас­ой, ко­то­рый прой­дет 8 де­каб­ря в Нью-Йор­ке). Вме­сте ре­бя­та вы­сту­па­ли в со­ста­ве ко­ман­ды «Укра­ин­ские ата­ма­ны» в Ми­ро­вой бок­сер­ской се­рии (WBS), на Олим­пий­ских иг­рах-2012 в Лон­доне, а те­перь до­би­ва­ют­ся успе­хов и за­во­е­вы­ва­ют чем­пи­он­ские зва­ния уже в про­фес­си­о­наль­ном бок­се.

К по­един­ку про­тив Адо­ни­са Сти­вен­со­на укра­ин­ца го­то­вил из­вест­ный аме­ри­кан­ский спе­ци­а­лист Тед­ди Ат­лас. Сре­ди под­опеч­ных 62-лет­не­го тре­не­ра — Бар­ри Мак­ги­ган (чем­пи­он в по­лу­лег­ком ве­се), Дон­ни Ла­лон­де (чем­пи­он в по­лу­тя­же­лом ве­се), Алек­сандр По­вет­кин (чем­пи­он в су­пер­тя­же­лом ве­се) и Ти­мо­ти Бр­эд­ли (чем­пи­он в по­лу­сред­нем ве­се). С 2016 го­да Ат­лас на­хо­дил­ся в твор­че­ском от­пус­ке, вре­мя от вре­ме­ни вы­сту­пая ком­мен­та­то­ром бок­сер­ских по­един­ков на од­ном из те­ле­ка­на­лов, но ра­ди со­труд­ни­че­ства с Гвоз­ди­ком вер­нул­ся к тре­нер­ской де­я­тель­но­сти.

Со­бы­тия на рин­ге ве­че­ром 1 де­каб­ря раз­во­ра­чи­ва­лись не со­всем по сце­на­рию укра­ин­ца — Сти­вен­сон про­де­мон­стри­ро­вал, что пре­бы­ва­ет в пре­крас­ной фи­зи­че­ской фор­ме (несмот­ря на по­чтен­ный для бок­се­ра воз­раст — 41 год), и до­воль­но сме­ло шел в ата­ку, ак­тив­но при­ме­няя свой зна­ме­ни­тый убий­ствен­ный удар ле­вой. При этом в са­мом на­ча­ле тре­тье­го ра­ун­да ка­на­дец по­бы­вал в нок­дауне, но это па­де­ние не бы­ло за­счи­та­но су­дья­ми: они со­чли, что Алек­сандр про­вел свою ата­ку до фак­ти­че­ско­го на­ча­ла трех­ми­нут­ки. Ре­ша­ю­щим же ока­зал­ся 11-й ра­унд — ата­ка Гвоз­ди­ка, в хо­де ко­то­рой он на­нес до де­ся­ти со­кру­ши­тель­ных уда­ров в го­ло­ву ка­над­ца, при­ве­ла к еще од­но­му па­де­нию чем­пи­о­на, по­сле че­го он уже не смог под­нять­ся на но­ги.

При­ме­ча­тель­но, что на мо­мент оста­нов­ки боя судьи от­да­ва­ли пред­по­чте­ние ка­над­ско­му бок­се­ру — двое из них за­фик­си­ро­ва­ли пре­иму­ще­ство Адо­ни­са (98:92 и 96:94), в за­пис­ках еще од­но­го бы­ли рав­ные по­ка­за­те­ли (95:95). Ины­ми сло­ва­ми, в слу­чае ес­ли бы ка­на­дец вы­сто­ял на рин­ге еще че­ты­ре ми­ну­ты — од­ну в 11-м и три в 12-м ра­ун­дах, то на­вер­ня­ка от­сто­ял бы свое чем­пи­он­ское зва­ние.

«Эта по­бе­да зна­чит

для меня все»

Как бы там ни бы­ло, Алек­сандр Гвоздик стал 12-м укра­ин­ским чемпионом ми­ра сре­ди про­фес­си­о­на­лов и чет­вер­тым дей­ству­ю­щим — по­сле Алек­сандра Уси­ка (аб­со­лют­ный чем­пи­он в пер­вом тя­же­лом ве­се), Ва­си­лия Ло­ма­чен­ко (чем­пи­он ми­ра по вер­сии WBA в лег­ком ве­се) и Ар­те­ма Да­ла­кя­на (чем­пи­он ми­ра по вер­сии WBA в наи­лег­чай­шем ве­се). Бла­го­да­ря этой по­бе­де харь­ков­ча­нин под­нял­ся сра­зу на 55 стро­чек, с 68-й на 13-ю, в рей­тин­ге луч­ших бок­се­ров ми­ра вне за­ви­си­мо­сти от ве­со­вой ка­те­го­рии по вер­сии сай­та BoxRec, по­свя­щен­но­го про­ве­де­нию и об­нов­ле­нию за­пи­сей про­фес­си­о­наль­ных бок­се­ров.

— Эта по­бе­да зна­чит для меня все, — по­де­лил­ся по­сле боя сво­и­ми эмо­ци­я­ми с Boxing Scene Алек­сандр Гвоздик. — Я тре­ни­ро­вал­ся всю жизнь для это­го, и се­год­ня моя тя­же­лая ра­бо­та оку­пи­лась. То, что в уг­лу на­хо­дил­ся тре­нер Тед­ди Ат­лас, бы­ло огром­ной по­мо­щью для меня. Он точ­но знал, что нуж­но го­во­рить мне. Мы хо­ро­шо го­то­ви­лись к это­му по­един­ку, и я со­би­рал­ся от­пра­вить Сти­вен­со­на в но­ка­ут. Адо­нис был от­лич­ным чемпионом, но те­перь при­шло мое вре­мя. Я го­тов сра­зить­ся с каж­дым в по­лу­тя­же­лом ди­ви­зи­оне.

— Ве­ли­ко­леп­ный по­еди­нок, — от­ме­тил в ин­тер­вью Boxcaster Boxing Ва­си­лий Ло­ма­чен­ко. — Мы жда­ли это­го мо­мен­та, те­перь у на­шей стра­ны есть еще один чем­пи­он ми­ра. Это боль­шая честь для нас. Ду­маю, Сти­вен­сон слиш­ком стар для это­го ви­да спор­та, по­это­му он про­иг­рал. У него есть хо­ро­шая ре­ак­ция, си­ла, но се­год­ня это­го недо­ста­точ­но. Са­ня за­брал по­яс у Адо­ни­са, ко­то­рый и так слиш­ком дол­го удер­жи­вал его, — при­шел, уви­дел, по­бе­дил. Да, это бы­ло нелег­ко, но тем сла­ще по­бе­да. Мы его по­здрав­ля­ем, гор­дим­ся и ра­ды, что он наш друг. Доб­ро по­жа­ло­вать в клуб чем­пи­о­нов!

К со­жа­ле­нию, по­сле за­вер­ше­ния боя ста­ло из­вест­но, что Адо­нис Сти­вен­сон, у ко­то­ро­го в на­ча­ле но­яб­ря ро­ди­лась дочь, по­пал в боль­ни­цу в кри­ти­че­ском со­сто­я­нии. Че­рез сут­ки по­сле по­един­ка про­мо­у­тер бок­се­ра Ивон Ми­шель по­ве­дал о со­сто­я­нии здо­ро­вья сво­е­го кли­ен­та. «Со­сто­я­ние Адо­ни­са пе­ре­шло от кри­ти­че­ско­го к ста­биль­но­му. Его вве­ли в кон­тро­ли­ру­е­мую ис­кус­ствен­ную ко­му, что­бы об­лег­чить вы­здо­ров­ле­ние. Се­мья бла­го­да­рит всех за уте­ши­тель­ные со­об­ще­ния. Но­вая ин­фор­ма­ция по­явит­ся поз­же», — на­пи­сал функ­ци­о­нер на сво­ей стра­ни­це в «Твит­те­ре».

От­ре­а­ги­ро­вал на непри­ят­ную но­вость и Алек­сандр Гвоздик. «Это на са­мом де­ле ужас. Не знаю, что у него слу­чи­лось, потому что ви­дел Адо­ни­са че­рез два­дцать ми­нут по­сле боя, и он вы­гля­дел нор­маль­но, несмот­ря на то, что си­дел на но­сил­ках. Дай Бог, что­бы он ско­рее по­прав­лял­ся и все у него бы­ло хо­ро­шо», — ска­зал украинец в ин­тер­вью YouTube-ка­на­лу «Боль­шой Куш».

Кста­ти, в бли­жай­ших пла­нах Алек­сандра Гвоз­ди­ка по­сле та­ко­го зна­чи­тель­но­го успе­ха хо­ро­шень­ко от­дох­нуть и под­дер­жать 8 де­каб­ря в НьюЙор­ке в объ­еди­ни­тель­ном бою Ва­си­лия Ло­ма­чен­ко. Они же друг за дру­га — го­рой…

«Ча­сто вспо­ми­наю са­мое на­ча­ло вой­ны. Фор­ма «ду­бок», бан­ка кон­сер­вов на чет­ве­рых,ав­то­мат на тро­их. Сей­час те, кто жа­лу­ет­ся, что им «все не так», та­ко­го да­же не пред­став­ля­ют», —го­во­рит 26-лет­няя Вик­то­рия Дворецкая

«Я столь­ко раз с ре­бя­та­ми про­ща­лась, столь­ко ви­де­ла их в край­ний раз в мор­ге. Мне все­го это­го так хва­та­ло, что да­же на клад­би­ща на­ча­ла ез­дить спу­стя год-пол­то­ра.Про­сто не мог­ла се­бя за­ста­вить», — го­во­рит Вик­то­рия Дворецкая

Во­семь ме­ся­цев Вик­то­рияДворецкая за­ни­ма­лась «двух­со­ты­ми»: со­би­ра­ла остан­кипо по­лям, про­во­ди­ла опо­зна­ние тел, зво­ни­ла ма­те­рями же­нам по­гиб­ших...

«Адо­нис был от­лич­ным чемпионом, но те­перь при­шломое вре­мя», — го­во­рит Алек­сандр Гвоздик. На фо­то чем­пи­он во вре­мя боя с Адо­ни­сом Сти­вен­со­ном

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.